Мой неправильный мужчина

Глава 1

- Мам, я обязательно выйду замуж, – вздыхаю я в трубку. – Мне пока всего тридцать четыре, а не сто тридцать четыре.

И прямо вижу, как она обиженно поджимает губы.

- Мамуль, ну правда. Мы с Аристархом даже уже обсуждали, - вру. – Я в выходные к тебе заскочу и все-все расскажу. А сейчас, прости, мне пора. Совещание у мэра. Люблю тебя!

Нажимаю отбой. И вздыхаю еще раз. Ну что за такое настойчивое желание выдать меня замуж? Вон одноклассницы мои повыскакивали. И что? Половина развелась уже. Со скандалами... Лучше уж так как мы с Аристархом...

«Так. Совещание!».

Великий градоначальник нашего городка сидит за столом из темного дерева.

Я занимаю свое место: стул чуть отодвинуть, папку с докладом положить под углом сорок пять градусов. Привычка.

- Ну рассказывайте, Ирина Николаевна. Чем планируем удивлять на «День города»? - мэр вертит в пальцах ручку с позолоченным пером.

Я начинаю.

Выставка кружев. Народная песня. Торжественное вручение благодарностей заслуженным работникам...

- А еще…, - хочу продолжить я, но тут в комнату влетает он.

Не стучится. Просто открывает дверь и входит, будто этого его кабинет, а не святая святых нашей администрации.

Джинсы. Серый свитер под горло. Карие глаза с неприлично длинными ресницами. Волосы торчком.

Мэр расплывается в улыбке.

- Иван! Ну вот и отлично, что решил присоединиться.

«Как это присоединиться? Это совещание, а не кружок по интересам!».

- Ирина Николаевна, вы же знакомы с нашим новым главным архитектором?

Я качаю головой. Главный архитектор? Да ему лет двадцать от силы.

А он - он просто мне кивает. Не «здрасьте», не «приятно познакомиться». Просто кивает, будто мы вчера вместе пили пиво у фонтана.

- Ирина Николаевна предлагает народную песню и кружева, - поясняет мэр с легкой издевкой в голосе.

Или мне кажется?

«Нет, точно издевка!».

Иван улыбается. И я вижу у него на щеке ямочку.

«Красивый черт».

- Кружева - это святое, - голос низкий. Неожиданно низкий и бархатный. - Но может быть добавим контекст?

Мэр приподнимает бровь.

- Перформанс «Город танцует». Профессиональные танцоры в повседневной одежде на центральной площади смешиваются с горожанами. Танцуем вместе. Стар и млад.

Мэр медленно откладывает ручку.

- Люди заплачут, - шепчет он. - От такого… единения.

«Мда. Надо срочно вмешиваться. А то не дай бог щас мэра удар как хватит!».

- Иван, - говорю я. - У нас на площади - бабушки с сумками и дворники с метлами. Они не станут танцевать. Они вызовут полицию. Или скорую - от шока.

Он прищуривается.

- Бабушкам купим цветы. Мужикам… пирожки от местной столовой! – ржет.

Мэр присоединяется к хохоту. Смеется так, будто услышал анекдот про себя любимого.

Я сижу. Пальцы впиваются в край папки. Чувствую, как начинают пульсировать виски.

- А мне нравится! – мэр выдыхает. - А, Ирина Николаевна? Решено. Через два дня – жду от вас подробный план.

Я киваю. Встаю. Иду к двери.

- Иван, - голос мэра. – Что там по реставрации ДК?

Выхожу. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Ладони влажные. Сердце бьется где-то в горле.

Выдыхаю. Иду к лестнице, бросая взгляд в окно. И вдруг представляю на площади этих дурацких танцоров. Под взглядами пенсионеров с лавочки. Под окнами администрации.

«Этот мальчик идиот?».

Достаю телефон. Пишу Аристарху:

«Срочно надо встретиться». Стираю.

«Нужно поговорить». Стираю.

«Ужин сегодня. В семь». Отправляю.

Спускаюсь дальше - к выходу на свой этаж. И щелк! Каблук застревает в трещине между ступенями. Дергаю ногу.

И вдруг слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь. Ну конечно - он. Высокий, сильный. Молодой медведь, а не человек!

- Помочь? - присаживается.

Крепкие руки. Мускулы перекатываются под облегающим свитером. Длинные красивые пальцы...

«Не пялься!».

Щелчок. Свобода.

- Архитекторы понимают трещины, - он легонько проводит рукой по моей щиколотке.

Горло перехватывает.

- Там где трещина – может начаться что-то новое, - поднимает голову. Темные карие глаза полны лукавой усмешки.

Мои губы сами собой – без моего разрешения! - расползаются в ответной глупой улыбке.

- Я вам на электронную почту сброшу проект праздника, хорошо? – легко встает. - И обсудим.

Откашливаюсь. Киваю, стирая с лица идиотское выражение и натягивая деловую маску.

А он… он подмигивает.

«Нахал!!!».

А потом разворачивается и быстрым шагом сбегает вниз по ступеням.

Я остаюсь на лестнице.

Щиколотка еще чувствует его прикосновение.

А в голове только одна мысль: как же он меня бесит!

__________

Ну что же. Наша с вами новая история начинается!

Будет весело, дерзко и местами очень неприлично:)

Как сказала бы Ирина Николаевна: «Будьте добры, пролистните страницу дальше. План на чтение еще не выполнен!».

А как сказал бы Иван: «Ну что, крошка, зажжем? Будет классно!».

Глава 2

Ресторан Аристарха пахнет специями и достатком. Я сижу у окна.

Счетчик в голове уже тикает: 19:00, 19:03, 19:07. Аристарх опаздывает. И я злюсь.

Во-первых, ненавижу непунктуальность.

Во-вторых, никак не могу выкинуть из головы этого «главного архитектора»…

Дверь ресторана открывается. Ну наконец-то.

Я смотрю как он двигается ко мне. Дорогой костюм, рубашка без галстука, начищенные до блеска туфли. Его можно было бы назвать очень красивым, если бы не рост – он совсем чуть-чуть выше меня. Да и то если я на низком каблуке…

- Прости, задержался, - чмокает в щеку. - Этот юнец из архитектуры чуть меня до инфаркта не довел!

- Иван? - рука вздрагивает. Лед звенит о стекло бокала.

- Вот этот самый! Отказал мне в разрешении на веранду. Говорит - нарушает архитектурный облик площади. Какой облик? Там же «Магнит» стоит с фасадом цвета тухлой травы!

- Он что, не понимает, кто я? - рука с золотыми часами рассекает воздух. - Я три ресторана в этом городе держу. Мэр со мной на «ты». А этот… наглый щенок…

- Понимает, - беру салфетку. - И не впечатлен.

Аристарх замирает. Смотрит на меня так, будто я только что предложила заменить фуагра на колбасу.

- Ты его защищаешь?

- Просто констатирую. Для него ты - не Аристарх-ресторатор. Ты - заявитель №47-Б с нарушениями в проекте.

Подлетает официант. Ну конечно – пришел Аристарх, нужно срочно притащить устрицы на льду. Я отодвигаю тарелку - серая плоть в раковине вызывает легкую тошноту.

Аристарх берет одну, выдавливает лимон, отправляет в рот. Жует с наслаждением.

- Но ты же не хуже меня знаешь, - замечает он, вытирая губы. - Что летняя веранда - это просто летняя веранда и больше ничего. Как будто я монумент на века собрался возводить!

- Прости, - я киваю. – Ты прав, конечно. А он – ну Иван этот – просто мальчишка, который самоутверждается.

- Вот и я так думаю, - Аристарх отодвигает тарелку. – Ладно, хочет облик – будет ему облик…

- Ты что, выполнишь его указания? – таращусь.

- Да там на самом деле не особо много изменений внести надо, - он выдыхает, резко с шумом. – Меня просто сама ситуации взбесила.

«Как я тебя понимаю».

- Ну, а что у тебя? – откидывается на спинку стула.

Рассказать бы ему… Но, с другой стороны, а зачем? Что это изменит? Подтвердит теорию что «архитектор» мудак? Он, итак, в этом уверен.

- Мама звонила, - говорю, отгоняя лишние мысли. - Опять про замужество.

- Может быть стоит ее послушать? - щурится.

Я поднимаю бровь.

- Серьезно?

- А что? Мы вместе уже… сколько? Два года? Нет. Три будет этим летом. Ты меня любишь. Я тебя люблю. Может, поженимся? Заодно и съедемся наконец-то!

Я смотрю на него. На идеальную прическу. На золотые часы. На губы, которые целовали меня тысячу раз. Нам вместе хорошо – удобно, комфортно. Он успешный. И не жадный. Надежный мужчина. Стабильность. Порядок. Без сюрпризов.

- Может, и пора, - говорю я. - Вполне деловое предложение.

Аристарх улыбается. Удовлетворенно. Как человек, закрывший выгодную сделку.

- Вот и отлично. Рад.

- Я тоже, - улыбаюсь в ответ.

- Давай только к концу лета? Или лучше – в середине осени! Сезон буду закрывать – посвободнее станет. Но кольцо на следующей неделе поедем купим. Хочешь бриллиант или что-то попроще?

- Бриллиант, конечно, - смеюсь.

- Будет сделано, - подмигивает.

Приносят основное. Аристарх рассказывает про поставщика вина. Я киваю.

«Это я сейчас... что? Замуж?... Только вот... А почему так то? Просто вопрос и просто ответ?».

«Прекрати. Нормальнео взрослое поведение!».

- Ир? - Аристарх легоньку стучит вилкой по тарелке. - У тебя все в порядке? Не ела ничего…

- Ну мне только что предложение сделали. Обдумываю.

- Да что тут думать! – восклицает. - Мы же подходим друг другу идеально. Да и не дети уже. Пора, мой друг, пора...

«Не дети. Точно. Не то что этот... с руками и ресницами».

- А ты веришь… в любовь с первого взгляда? – вылетает вдруг из меня.

- Нет конечно, - фыркает.

- Вот и я нет. Но я тут подумала…, - тихо смеюсь.

- О чем? - приподнимает бровь.

- Что… любовь с первого взгляда - миф. А вот раздражение с первого взгляда - вполне реальная штука.

Он смотрит на меня так, будто я перешла на китайский.

- Глупости какие-то в голову лезут, – вздыхаю. - Устала я сегодня ужасно. Ты простишь если я тебя покину? Очень хочется домой и в кроватку. Завтра сложный день.

- Давай отвезу?

- Нет-нет, не нужно. Такси закажу.

Я встаю, подхожу к нему, целую в подставленную щеку.

- Напиши, как доедешь, - просит он.

- Хорошо, милый…

Я выхожу из ресторана. Две минуты и подъезжает такси. Садясь на заднее сиденье, вижу в окне свое отражение - строгое платье, идеальная прическа, лицо взрослой женщины, которая только что согласилась выйти замуж.

И думаю: мама будет счастлива.

Глава 3

До дома мне ехать пятнадцать минут. Два квартала прямо. Мимо родной администрации...

«А домой-то вообще не хочется»..

- Остановите здесь, пожалуйста, - слышу свой голос.

- Простите? – таксист кидает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

- Я забыла кое-что на работе, - зачем-то вру.

- Бывает, - он пожимает плечами и сворачивает на парковку.

Я выхожу, поднимаюсь по ступенькам. Вахтер – Сергей Семенович – удивленно поднимает глаза от телефона.

- Добрый вечер, - произношу я. – Документы забыла в кабинете.

- Все то вы в трудах, - улыбается он.

Я улыбаюсь в ответ и цокаю каблучками в сторону лестницы. Поднимаюсь на третий этаж, старательно обходя трещины в ступеньках. Иду по коридору. Ковер глушит мои шаги. Все уже разошлись - даже уборщица закончила возню с тряпкой и ведром. Я одна.

И тут слышу.

Сначала думаю - показалось. Но нет. Откуда-то из глубины коридора доносится… плач? Надрывный. Женский.

Останавливаюсь. Прислушиваюсь.

Да, точно плачет кто-то. Рыдает в комнате отдыха - там, где кофемашина, кружки для чая, пластиковые стаканчики и стол, за которым сотрудники едят бутерброды между совещаниями.

Иду туда.

Дверь в комнату отдыха приоткрыта на ладонь. Из щели сочится свет.

Медленно подхожу ближе. Плач все громче и громче. Но… он… какой-то странный. Не совсем плач. Скорее стон. С надрывом. С хрипотцой.

И тут я понимаю.

«Не плач это».

«Вообще не плач».

Рука сама тянется к двери. Толкаю.

Дверь открывается бесшумно.

И я вижу.

На столе - Милана. Моя двадцатидвухлетняя секретарша с идеальным маникюром и не менее идеальным бюстом. Ее юбка задрана до талии. Голова запрокинута, рот приоткрыт. И она стонет. Громко. Театрально. Не удивительно, что издалека я приняла это за плач.

А над ней склонился Иван.

Руки упираются в стол по обе стороны от ее бедер. Свитер задран - виден кусочек спины, бледной и напряженной. Он двигается. Медленно. Ритмично.

Я застываю на пороге. Как вкопанная.

«Как дура».

Милана первой замечает меня. Глаза распахиваются. Рот округляется в немом «ой». Иван поворачивает голову. Не торопясь. Не пугаясь.

Смотрит на меня. Прямо. Без смущения. Без паники. Только легкое раздражение - будто я помешала ему дочитать интересную книгу.

Отстраняется от Миланы. Поправляет свитер. Спокойно. Как будто только что не трахал мою секретаршу на столе, за которым я каждое утро пью кофе.

- Стучаться надо, - говорит он. Голос хриплый, но уверенный. Без тени вины.

Милана сползает со стола, поправляет юбку. Щеки пылают.

Я стою. Не двигаюсь. Не дышу. В голове - пустота.

Иван застегивает ширинку. Медленно. Насмешливо. Смотрит на меня - и в его глазах не стыд. Не страх. А что-то другое. Что-то, похожее на… вызов?

- Ирина Николаевна, - говорит он. - Вы же не из тех, кто шпионит за подчиненными?

Я молчу. Потому что, если открою рот - выскочит что-то глупое. Или смешное. Или то и другое сразу.

- Я не шпионила, - наконец выдавливаю я. Голос сухой. Как будто проглотила мел. - Я… услышала… плач.

Милана всхлипывает. На этот раз как будто по-настоящему.

- Она не плакала, - спокойно замечает Иван. - Она стонала. Разница есть.

Я смотрю на них. Откуда-то из глубины поднимается уже не глухое раздражение, а самая настоящая ярость.

- Завтра уволю, - говорю Милане.

Она поднимает на меня мокрые глаза. Красивые. Молодые. Глупые.

- Ирина Николаевна, пожалуйста…

- Завтра! - отрезаю.

Разворачиваюсь.

- Ирина Николаевна, - голос Ивана. - Я вам план перфоманса отправил. Завтра как раз хотел обсудить.

Я оборачиваюсь. Смотрю на него. На его наглую, прекрасную, молодую морду.

- Лично? - спрашиваю тихо. - Но вы же такой… занятой человек.

Он усмехается.

- Отдых - отдыхом. А работа - работой.

Милана всхлипывает снова. Иван не оборачивается. Смотрит только на меня. И в его взгляде - ни капли раскаяния. Только интерес.

«Как к сложному замку».

Глава 4

Утро начинается с кофе. Черного. Без сахара. Как всегда. Но сегодня я пью его не в общей комнате, а у себя в кабинете.

И не из кофемашины, хотя она у нас вполне приличная.

Просто я даже подумать не могу о том, чтобы зайти «туда». Туда, где вчера этот наглый юнец трахал эту дуру.

«Интересно, а чего она так стонала».

«Тьфу ты, господи боже мой, ну о чем я думаю!!!».

Я поворачиваюсь к окну. Делаю глоток и слышу, как в приемной стукнула дверь. А потом по паркету заклацали каблучки.

Ага.

Милана.

Подхожу к столу, тыкаю кнопку интеркома.

- Да, Ирина Николавна?

- Зайди, - бросаю я и аккуратно опускаюсь в свое кресло.

Тихий стук.

- Да.

Она проскальзывает в дверной проем, подходит к моему столу. В руках блокнот и ручка.

Как будто я ее вызвала, чтобы распоряжения выдать. Ну-ну.

Идеальный маникюр сегодня цвета персикового сока.

«Вчера эти пальцы, наверное, впивались в спину Ивана…».

Начинаю злиться. Уже не на нее, на себя.

«С какого перепугу я об этом думаю??».

Я откашливаюсь, потом тыкаю пальцем в кресло напротив.

- Садись, - голос максимально нейтральный.

Она не садится.

- Ирина Николаевна, я…

- Садись. Пожалуйста, - все еще пытаюсь говорить спокойно.

Она делает два шага и пристраивается на краешке.

- Значит так, - выдыхаю. - Во-первых, мне очень жаль, что я все это увидела. Я просто услышала… как… кто-то, - я запинаюсь, - Кто-то плачет.

Щеки Миланы вспыхивают.

- И подумала, вдруг кто-то себя плохо себя чувствует... Но я... ошиблась. Вам явно было неплохо…

Милана вскидывает на меня глаза. И я вижу в них не только стыд, но и вызов.

«Ах ты ж маленькая дрянь».

- Ты понимаешь, что это недопустимо? – делаю тон резче. - Рабочее место - это не место… для… для таких вещей. Это администрация, а не… не бордель, в конце концов!

- Простите, Ирина Николавна. Конечно, не бордель. Я все понимаю! Это больше не повторится! Просто… я… он… он такой крааасиииивый… Ну и вот, - она прижимает руки к груди.

«Большой груди, которая, наверное, так нравится всяким молодым медведям».

- Красивый? – фыркаю, отгоняя чертов образ. – Милая моя…

Она чуть морщится. Я встаю. Обхожу стол. Встаю перед нею. Заглядываю ей в глаза.

- Милана, дорогая. Я просто обязана… Ты так юна… Но неужели ты не понимаешь? Да он просто… наглый котяра! Который метит чужие территории. Ты для него - не женщина. Ты - очередная подпись в его личном рейтинге.

- Он не такой! - вскидывается она. - Вы неправы! Он… Он профессионал!

- Профессионал чего? Соблазнения? - усмехаюсь. - Дорогая, мне тридцать четыре. Я видела таких. Умные непонятные фразочки про «трещины»…

Милана непонимающе пялится на меня.

- Да что там фразочки, - поправляю я себя. – Ляпнуть каждый может. А тут красивые глаза, бархатный голос, сильное тело… А на деле - пустота. И список покоренных секретарш вместо портфолио.

Она молчит. Щеки горят.

- Прости, - вздыхаю. - Это в конце концов не мое дело... Нравится он тебе? Ну и на здоровье. Только давайте… Все эти ваши… свидания… Давайте пожалуйста не здесь. Не на том столе, где я каждое утро пью кофе. Понятно?

Она кивает. Быстро.

- Понятно. Спасибо…

В этот момент - стук.

Три удара. Уверенных. Громких.

И мы обе понимаем – кто это там такой красивый к нам стучится.

Милана замирает. Щеки вспыхивают еще ярче. Дверь открывается до того, как я успеваю сказать «входите».

«Ну конечно».

Иван.

Явился не запылился.

Серый свитер сегодня заменен на черный. Джинсы потертые у коленей. Волосы - все так же торчат в разные стороны, будто он только что вскочил с постели. Или с другого стола.

Останавливается на пороге. Смотрит на Милану. На меня. Уголок губ приподнимается - не улыбка, а что-то совсем другое...

Типа: «Ну что крошки, обо мне сплетничали? А вот и я! Зажжем?».

- Добрый день, Иван, - произношу я максимально холодно. – Зачем пожаловали?

- Ну как же, - он прищуривается. – Мне кажется нам с вами есть что обсудить. Вчера мне не удалось… же закооончить… обсуждение.

- Обсуждение? Это теперь так называется? – хмыкаю я.

- Можно еще сказать «совещание», - он издает короткий смешок. – Я вам и план перфоманса уже отправил. И смету…

Я зависаю на пару секунд, а потом понимаю, что этот юнец меня просто троллит!

- Но если возможно, - продолжает он, - Мне бы хотелось поговорить с вами наедине, Ирина Николаевна. Там просто есть мокрые…

Он тянет букву «о», отчего мы обе как дуры моментально краснеем.

- Ну то есть… в смысле… сырые места, - ухмыляется. - И я бы сначала с вами… как с опытным профессионалом… а потом уже с… юной и трепетной… общественностью обсудил, - он кидает быстрый взгляд на Милану.

Она таращится, а потом глупо хихикает.

- Уважаемая Милана, оставите нас пожалуйста, - произносит он бархатным голосом. И та моментально вскакивает и начинает задом пятиться к двери.

Я провожаю ее странные телодвижения взглядом, и замечаю как ее пальцы мимолетно касаются его руки. Интимно. Нежно. Обещающе.

А потом дверь закрывается.

И я остаюсь один на один с этим невыносимым юнцом.

Который делает несколько быстрых шагов и оказывается прямо передо мной…

Глава 5

Мы стоим буквально лицом к лицу.

«Близко! Слишком близко!».

Так близко, что чувствую запах - не одеколон, а что-то живое: дождь на шерсти, кофе, тепло кожи.

Я хочу отступить, но сзади стол, на который я опиралась, пока разговаривала с Миланой.

Под рукой оказывается папка, та самая, с планом Дня города. С «кружевами» и «самодеятельностью».

Сжимаю ее край так, что ногти белеют. Контроль. Мне нужен контроль.

- Ирина Николаевна, - говорит он.

«Голос как у заклинателя змей. Еще чуть-чуть и дудочку свою достанет», - пролетает мысль.

И я чуть было не хихикаю от ассоциации со словами «его дудочка» и «достанет».

- Я хочу попросить у вас прощения, - продолжает неожиданно.

- За что именно? - спрашиваю я, стараясь чтобы голос звучал холодно и профессионально. Параллельно пытаясь прогнать картинку - его голая спина над задранной юбкой моей секретарши.

И «дудочка» под которую эта дура стонет.

«Блин!».

- За то, - останавливается, смотрит невинно аки ягненок, хлопающий длинными ресницами, - За то, что вы стали… свидетелем… наших некоторых фривольностей.

Откашливаюсь.

- Такого. Больше. Не. Должно. Повториться, - чеканю слово за словом.

Он кивает. Медленно.

И тут в его глазах вспыхивает - не издевка, нет. Что-то хищное, страстное, животное.

«Какой там ягненок. Щас!».

- Не могу обещать «никогда», - цедит сквозь зубы. - Но постараюсь не делать этого в стенах администрации.

Пауза. Выжидающая.

Я молчу.

- Хотяяяя…, - продолжает. - Это был такой интересный экстремальный опыт. Разве вы в юности не творили подобных глупостей?

Сглатываю появившийся в горле ком. А потом вспоминаю себя в двадцать два - как целовалась с парнем в архиве университета среди пыльных папок, как сердце колотилось от страха быть пойманной. От стыда. От азарта.

Открываю рот, но потом понимаю, что это все просто дешевая провокация. Загнал в угол, задает вопросики. Что происходит в конце концов? Я взрослая, умная, успешная женщина! Начальник отдела культуры! Как он смеет?

Фыркаю ему прямо в лицо.

- Значит не творили, - ухмыляется.

Да так, что я точно понимаю – это утверждение. Не вопрос.

- Моя сексуальная жизнь вас не касается, - отрезаю я, сбрасывая морок бархатного голоса.

А он растягивает губы в улыбке. Не злобно. С интересом. Как ребенок, который нашел потайную дверцу. И ляпает:

- О, а она у вас есть? Сексуальная жизнь?

И тут меня накрывает. Не гнев. Не стыд. А дурацкая, идиотская обида - на него и на Милану за их «фривольности» и стоны на всю администрацию. На Аристарха с его «деловым предложением». На маму, которая звонит каждый день с одним и тем же вопросом.

И конечно, на себя, что стою тут перед этим наглецом и позволяю над собой издеваться…

И я выдаю самое глупое, что можно выдать в этот момент:

- Да я вообще замуж выхожу!

Слова висят в воздухе. Нелепые. Как будто я только что призналась, что коллекционирую плюшевых мишек.

Иван приподнимает бровь. А потом опускает взгляд. Смотрит на мои руки, которыми я так и упираюсь в стол. И медленно, без спроса, берет мою правую ладошку.

Его пальцы - теплые, с легкой шероховатостью на подушечках.

- И где же ваше кольцо? - спрашивает он, демонстративно рассматривая мою руку.

Хочу вырваться. Но зависаю. Потому что мне вдруг кажется, что в его прикосновении на самом деле нет похоти. А есть… исследование? Как у реставратора, который проверяет древесину на скрытые повреждения.

- Это не ваше дело, - шепчу я.

- Просто любопытно, - он проводит большим пальцем по моему безымянному.

Легкое касание. Почти невесомое. А я чувствую его до костей...

Но я нечеловеческим усилием сдерживаю внутреннюю дрожь.

Выдергиваю руку.

- Выйдите из моего кабинета, - говорю я.

Голос не дрожит. Чудо.

- Слушаюсь и повинуюсь, - произносит также сухо и бесстрастно.

Поворачивается к двери. Отступает на шаг. Два. Но останавливается. Качает головой, резко поворачивается, в два прыжка возвращается, берет мою руку снова и… подносит к губам.

Поцелуй. Но не тыльной стороны, как принято по всем канонам этикета - сухо, формально. А ладони.

Мягкие губы. Теплый выдох на кожу. Мгновение. И все.

Опускает руку. Идет к двери. На пороге останавливается, оглядывается:

- Кстати, про перформанс… Завтра надо все утвердить. До праздника неделя осталась, если вы вдруг забыли. Подумайте над площадкой у фонтана. Там акустика лучше.

Уходит. Тихо закрывается дверь.

Как будто его здесь и не было.

Я стою. Рука все еще в воздухе - та самая, что он поцеловал. Ладонь горит. Не от стыда. От чего-то другого. От ощущения, будто он не кожу поцеловал, а провел пальцем по самой глубокой трещине в моей жизни.

Сажусь в кресло. Опускаю руку на стол. Смотрю на безымянный палец - голый, без кольца. А в голове глупый, навязчивый вопрос: почему Аристарх за три года не поцеловал меня вот так - не губы, не щеку, а ладонь? Почему вообще никто и никогда…? И почему я сама ни разу не подумала, что это возможно?

Достаю телефон. Экран черный. Вижу в отражении свое лицо - все как обычно. Только вот глаза… Удивленные? Испуганные? Панические?

Черт его знает. Но точно не те, что были час назад…

Пишу Аристарху: «Кольцо. Бриллиант. Готова посмотреть сегодня».

Стираю.

Пишу снова: «Давай в ювелирном в субботу?».

Добавляю смайл.

Отправляю.

Кладу телефон на стол. Рядом с папкой. Которая лежит не под сорок пять градусов. А криво. Как будто ее кто-то сдвинул.

Как будто мир чуть-чуть накренился.

И я не знаю - исправить или позволить ему остаться таким.