Мой незнакомец

Они ввалились в комнату какой-то пёстрой кучей со шлейфом алкоголя. Мои подружки щебетали и хихикали, как суматошные. Одна висела на шее у широкоплечего парня с такой же улыбкой, а две другие топтались, пританцовывая, между высоким в чёрном и рыжим с лицом фотомодели.
Не ожидая увидеть за полночь половину футбольной команды в доме, я застряла между ними и просмотром фильма, как между удивлением и интересом. Если по телевизору кульминацию уже показали, то здесь всё было непонятно.
Вся эта компания шумно разулась набегу, описала вокруг меня хоровод, в котором алкогольный дурман перемешался с ароматами женских и мужских духов, и сюжет продолжения представился мне яснее...
- Отомри уже, русалка! - дёрнула меня Сонька за руку и звонко чмокнула в щёку.
Разноголосый смех заполнил комнату.
Телодвижениям, казалось, нет числа и мало места, как на базаре или ярмарке. Я пыталась рассмотреть незнакомцев, но мне, будто изнутри, сказали, что не стоит. И тогда я увидела парня, неподвижно стоящего в дверях с бутылкой в руке. Шум и гам ворвался в тишину, а он остался от него в стороне и молчании. Чёрные, как вороново крыло, волосы и такой говорящий взгляд, что я моментально вернулась в тело. Там, где я прилипла к полу, прошёлся электрический разряд, и ток по проводам достиг точки в центре груди. Она расширила меня в стороны и наверх, и оттуда упала на голову с какой-то новой силой - будто я вышла, чтобы зайти с другой стороны. Я не дышала и не шевелилась, в то время как ярмарка вокруг галдела в унисон с телевизором.
"Господи, какой же ты красивый!"
Миндалевидные глаза прищурились, уголок губ дёрнулся видимостью ухмылки, и тут я поняла, что он меня тоже разглядывал, поэтому услышал без слов.
Вместо вдоха я проглотила комок в горле.
- Если что, она не кусается, но шипит, - выросла возле него Вероника, но смысл её фразы просвистел мимо нас двоих, увлечённых нами.
- Потому что у неё змеи прямо в глазах! - уточнила над моим плечом Соня.
Тонкая, чёрная водолазка, заправленная в широкие темно-синие джинсы. А я в чём? Тоже в штанах, но от пижамы, в майке на тонких бретельках, и мне не всё равно, от чего чувствую свои зажатые плечи.
- Ромашка, ты влюбился что ли? - детским голосом пропел рыжий.
- В неё можно! - подхватила Анютка. - Она необычная, поэтому классная!
Люблю своих подружек такими, как есть.
- Давайте в беседку за домом, как договаривались, - забегала Вероника.
В своём отрешенном полёте я даже не заметила, что на базарной площади появились пакеты. Суматоха быстро набрала оборот, и будто попав под её колесо, я, наконец-то, сдвинулась с места, чтобы не болтаться под ногами. Маяк в моей груди подсветил путь, и целиком ему себя доверив, я встала спиной к стене рядом с парнем. Беседка и канитель его не интересовали. Так ответил его взгляд на меня.
- Одевайся и выходите, - скомандовала Соня, глядя на нас по очереди. Не договариваясь, мы, всё же, договорились промолчать. Подружка игриво закатила глаза, махнула рукой, качнула головой и хлопнула дверью.
По ногам пробежали мурашки.
Он тоже, наконец-то, отлип от порога, развернулся и протянул мне бутылку, кажется, с вином.
- Будешь? - спросил так, будто уже знал мой ответ - с надеждой, что не ошибается.
- Нет.
Тогда он поставил бутылку на стол и вернулся ко мне.
Не знаю, чья судьба первой приняла решение у стены, чтобы руки этого парня упёрлись в неё поверх моих плеч, а мои в это время мгновенно скользнули по нему и сомкнулись над джинсами на спине. Он оказался выше, чем я себе придумала, когда стояла далеко, и даже в полутьме его чёрные волосы отливали синевой.
Я ощутила желание своих рук двигаться и впитывать тёплый, горьковатый запах, который застучал в моих висках сразу, как только он встал рядом. От него совершенно не пахло алкоголем.
Это происходило, будто не со мной, и минуту назад вопросы о приличии завалили бы меня с головой, как раньше, но сейчас они просто испарились.
Он телом потянул меня на себя, я распрощалась со стеной, а мои руки исполнили моё желание - даже на спине они почувствовали, как учащенно бьётся точка в центре его груди, примагниченная к моей. Мы смотрели друг другу в глаза и перемещались по комнате в темпе медленного танца, ни разу не нарушив единого ритма. А в беседке за дверью были люди, которые в любой момент могли войти, но это не волновало так, как его откровенно говорящие движения и такой же магнетизм во взгляде. В полной тишине...
Он целовал меня, специально отстраняясь, чтобы видеть, и эмоции одна за другой меняли его лицо. Миндалевидные глаза стали лисьими, а внутри меня всё со стоном задрожало. Он остановил танец, подхватил руками, и я обняла его ногами всё там же, над джинсами, бесконтрольно целуя. Веранда, шум улицы… и как я оказалась спиной на траве, а он сверху? Туман в голове завис в том месте, где развевался красный флаг, почуявший опасность.
- Нет, - увидела я, как между моих ног он судорожно расстёгивает молнию на джинсах, начала отодвигаться, но меня резко дёрнули под себя и прижали. Искры из глаз готовы были прибить меня к земле, и я вспомнила уроки самообороны.
- Я сказала, нет! - вывернулась, как учили, дальше надо было по лицу, но получилось локтем по носу.
Он резко вернулся в себя, закрыл глаза и тряхнул головой. Тонкая струйка крови потекла из носа, он также резко вытер её пальцами, оценив усмешкой.
Я стояла над ним в полный рост.
- Прости, - посмотрел он снизу вверх.
- Тогда застёгивай штаны и пойдём, - поверила я в то, что увидела.
Трезвый пришёл с бутылкой к тому, кто и без неё оказался совершенно пьян. Чёрти что во мне творилось.
Я поднялась по лестнице в свою комнату, оставив дверь открытой. Как хорошо, что беседка забыла про нас. Или у любимых подружек припрятан какой-то план?
- Значит, так это и бывает? - спросила я, когда он сел рядом, но на расстоянии, чтобы продолжать видеть, как мне казалось, полностью и насквозь.
- Никогда не пробовала? - опять за меня ответил, и я, ведомая всё теми же чарами, подсела ближе.
- Ромашка, это Рома?
- Да, - и заплёл свои пальцы в мои. - А русалка, это из-за волос?
- Ты думал, из-за хвоста?
Он перебросил мои распущенные, длинные волосы через оба плеча так, чтобы они закрыли грудь.
- На картинках видел, - выдержал паузу. - Только без пижамы.
Глядя на него, я подумала, что могу это сделать. Нет - была уверена, что хочу! Я отошла на расстояние, где можно видеть друг друга целиком, спустила бретельки, и майка соскользнула по шёлковым штанам на пол.
Остаться невозмутимым и смотреть издалека он не смог. При свете ночника его глаза стали светлее, будто в экспрессо добавили ложку сливок.
Фантазия рисовала ему мою маленькую грудь, прикоснуться к которой мешали волосы. Тогда он зацепился за прядку и медленно протянул её между пальцев вниз. Момента возбуждения приятней, чем этот, я ещё не испытывала - когда тебя касаются, не касаясь... Я захотела большего и шагнула его движению навстречу.
- Я видел, как шипят твои зелёные змеи, - блестели возбуждением его глаза, но уже не тем, что случилось на улице. - Не продолжай, если это ничем сегодня не закончится.
Зелеными змеями были прожилки в моих глазах.
И я вдруг ясно поняла, что хочу эту связь тела и души, хочу быть его мыслями и мыслями о нём, чувствовать и давать, говорить без слов, доверяя себя потоку этой жизни, от момента к моменту, от мгновения к мгновению, здесь и сегодня, но так, чтобы завтра получилось то прекрасное далёко, какое возможно создать своими силами сейчас! Я знаю, всего этого может и не быть, но стоя рядом с ним, я ощущаю, что нужно просто довериться тому, что пришло, когда точка в моей груди расширилась, вышла и, прежде, чем вернуться, захватила по пути то, что пришло в этот момент к нему. Хочу именно с ним, абсолютно незнакомым парнем, которого вижу первый раз в жизни, но его глаза говорят, что мы знакомы, и я верю.
- Я хочу, - сама не узнаю свой голос, столько в нём силы и мягкости.
- Я тоже, - и я впервые вижу его улыбку, которая превращает взгляд в такое глубокое и всеобъемлющее пространство, внутри которого так красиво! Не побоюсь этого слова - там живёт любовь!
Моя грудь сейчас просто взорвётся от счастья видеть и чувствовать такое в другом человеке! Мои змеи свернулись в клубок, как от солнечного тепла, разлитого по всему телу.
- Но я сделаю сегодня по-другому, как никогда не делал, - и он поднял с пола майку, чтобы надеть на меня, а я послушно приготовилась поднять руки.
- Почему?
- Ты разбила мне нос, - пауза, как осмысление. - Значит, по-другому можно.
Он убрал мои волосы за плечи, увидел всё, что хотел и вдохнул за нас двоих. Я могла бы подумать, - что равносильно почувствовать, - о скромности, смущении, возможно, стыде, но таких мыслей не было - их вообще никаких не было. Он снова прикоснулся ко мне, не касаясь, и ощущение близости было настолько настоящим, что тело покрылось гусиной кожей.
- Хочу спуститься вниз и выпить залпом бутылку вина, - надел на меня майку и выдохнул.
- Зачем? - но ответ я знала, и он тоже знал - просто забыл.
- Чтобы заглушить все желания.
Забыл, как проживать всё, что приходит.
- Неприятные?
- Наоборот.
- Тогда зачем глушить?
Забыл, как принимать все части себя, без борьбы и возражений, также, как и части того, кто рядом.
- А если это обычный инстинкт?
- Глушить один инстинкт другим?
Он понял меня. Осознание, как вспышка, которая собирает вокруг себя всё разбросанное, чтобы соединить в целое.
Я обняла его - пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться.
- А ты найди ему правильное место.
Его всё поглощающий взгляд был открыт. Он так сильно меня прижал, что я всем телом ощутила, как напряжены его мышцы. Потом начал раздеваться... Теперь я пережила калейдоскоп впечатлений от одного только разглядывания голого, - слава богу, не совсем, - мужского тела. Я наслаждалась тем, что видела, а он тем, что провоцировал во мне. Я блудила по нему глазами, не скрывая ничего, что поднималось, словно он разрешил, потому что сам так делал пять минут назад.
Ты видишь полёт пули, как в замедленной съёмке, но изменить ничего не можешь - выстрел уже сделан, и остаётся только дождаться реального финала. Но пока она летит, возможно нафантазировать себе кучу вариантов с концовками одного такого полёта. Вот и я туда же. Вижу человека впервые, а иллюзии уже выстроились за ним в ряд. Вернись на землю, где есть только этот момент, который не повторится никогда, и будь в нём - просто будь!
- Тогда давай ложиться спать, - и кивнул на кровать. - Правильное место я вижу под твоим одеялом. Пустишь?
- Никогда так не делала.
И на его лице сразу столько разных выражений вокруг одного вопроса, - почему? И многозначная реакция на обычное, но неожиданное, правдивое признание. Предположил - засомневался, ещё вариант - заволновался, повёл бровями, нахмурился - отпустил, снова придумал - не поверил, усмехнулся...
Удивительно! Как много могут рассказать глаза напротив. Я очень это люблю! Но для убедительности, взаимопонимания, для расставления всех точек над Ё мы говорим друг другу слова. В худшем случае - замалчиваем и правду, и ложь.
Я выбрала свою искренность - чего хочу, а не придумала.
Свернула покрывало, разложила подушки, забралась под одеяло и отогнула его край с очевидным намёком.
- Запасной пижамы твоего размера, увы нет, поэтому... - и смерила его глазами, - давай так.
Я повернулась на бок, чтобы выключить ночник на прикроватной тумбочке, но развернуться не успела - он обнял меня сзади и сверху всем собой. Я не видела его, слышала равномерное, и в то же время, неровное дыхание у себя за спиной, ощущала его тепло на шее и плечах, покрываясь мурашками каждый раз, как он медленно и звучно выдыхал.
Я поймала своё напряжение с замиранием в теле, будто не могла двигаться, потом мысль – разве ты этого хотела? Закрыла глаза, расслабилась, позволила ощущениям тела будоражить и поднимать все другие. Получилось также неровно дышать, ёрзать и подстраиваться под руки, которые прикасались там, где хотели - его руки и мои. Касаться, но не видеть - это ещё волнительней, чем смотреть, не касаясь. Смогу ли я сейчас разбить ему нос, когда тело не слушается? Желание такое сильное, пульсирует везде... И тут я поймала его руку и прижала к центру груди: меня трясло мелкой дрожью, а сердце стучалось в его горячую, даже влажную ладонь. Это был не страх, а полное доверие!
- Господи, откуда ты взялся? - буквально, выдохнула я, как после бега.
Он ответил сразу, не мешкая.
- Я тебе завтра расскажу.
- Ты знаешь, что будет завтра?
Опять моментально.
- А ты не знаешь?
- Уже нет.
От мысли, что я хочу быть с ним сейчас и всегда захотелось заплакать, ведь я знаю - всегда не существует.
Но я хочу быть с ним! Это единственное, что крутится внутри с полной уверенностью в том, что это у меня уже есть!
Всё еще не поворачиваясь, я подложила его руку себе под голову, как подушку, а он в это время поцеловал мое оголённое плечо. В этой интимной возне я даже не заметила, как бретелька куда-то уползла.
- Выпьешь со мной утром кофе? - спокойно спросил и вернул беглянку на плечо.
- Я не пью кофе, - улыбнулась я.
- Тогда чай? - убрал мои волосы от лица, чтобы, всё-таки, видеть.
- Утром я пью какао, - и развернулась к нему.
- Значит, какао.
Взъерошенный, возбуждённый, с широченной улыбкой, от которой ямочка не левой щеке, с твёрдостью в немного наглом, лисьем взгляде, а за ним – это широченное пространство, в котором всё так красиво! Этого вполне достаточно, чтобы понять, как я влипла, и думаю, он разглядел это даже в темноте.
- Ну, теперь-то тебе ясно, что будет завтра? - и повис сверху.
- Да.
Моё завтра, всё-таки, существует.
Я убрала непослушную прядь волос с его лба.
- Меня зовут Юля.
- А я Роман.