Мой новый старый мир.

ПРОЛОГ

Меня зовут Бричка Солария Александровна.

Попробуйте произнести это быстро. А теперь медленно. Согласитесь, звучит как имя для принцессы из забытого королевства или для героини древней легенды. Но я просто Солария. Для своих — Лари. Для учителей в школе — Бричка С. А., потому что Солария они выговаривают с пятого раза, а потом долго морщатся, будто лимон съели.

Кто дал мне такое странное имя — загадка. Дядя Саша говорит, родители. Мол, фантазия у них была богатая. Я пыталась найти значение в интернете: Солария — от латинского «солнечная». В одной старой книге написано, что так называли жриц огня в забытой империи. Бред, конечно. Но почему тогда сердце каждый раз замирает, когда я об этом думаю?

Родителей я не знаю. Совсем. Ни лица, ни голоса, ни даже примерных очертаний. Сколько себя помню, меня воспитывали дядя Александр Владимирович и тётя Алла Валерьевна. И, кажется, они вложили в меня всю свою нерастраченную любовь.

Дядя — юрист, у него своя фирма. Он из тех людей, которые могут решить любой вопрос по телефону за пять минут, а потом так же легко починить кран на кухне. Тётя Алла — хирург, и очень успешный. Её руки творят чудеса, говорят пациенты. Дома она тоже творит чудеса: её оранжерея — это отдельный мир, где цветы цветут круглый год, даже когда за окном минус тридцать.

Мы живём в большом коттедже за городом. Настолько большом, что иногда я специально прячусь в дальней гостевой спальне, и меня ищут по часу. Детство у меня было... как в кино про богатых. Лучшие школы, частные тренеры, путешествия на каникулах. Я купалась в роскоши и не знала отказа. Но была одна тема, которая всегда висела в воздухе тяжёлым облаком.

Мои родители.

Сколько я ни спрашивала о них, дядя с тётей либо молчали, либо переводили разговор, либо... врали. Я всегда знала, когда они врут. И это, наверное, самое страшное — знать, что самые близкие люди что-то скрывают.

С детства я чувствовала себя особенной. Нет, дело не в деньгах. Дело во мне самой.

Я всегда знала, когда люди говорят неправду. Это не было шестым чувством или интуицией. Это было знание. Чистое, холодное, как родниковая вода. Смотришь на человека и просто знаешь: сейчас он врёт. А ещё я видела их судьбы. Прошлое, настоящее, будущее — для меня они разворачивались как киноплёнка.

Помню, в седьмом классе у нас была учительница по литературе, Марья Ивановна. Строгая, в очках, всегда с пучком на затылке. Все её боялись. А я смотрела на неё и видела: вот она, маленькая девочка, бежит по полю с васильками; вот она, невеста в белом платье, идёт под руку с высоким военным; а вот она, уже старенькая, сидит в кресле-качалке и гладит рыжего кота. Я тогда ляпнула на уроке: «Марья Ивановна, а вы любили военного?» Она побледнела, вышла из класса и вернулась только через десять минут. Больше я свои видения вслух не озвучивала.

Но была одна загадка, которую я не могла разгадать. Свою собственную судьбу.

Я видела всё, что было, есть и будет у других. Но стоило мне направить взгляд внутрь себя — темнота. Пустота. Словно моя жизнь обрывается на самом интересном месте. Или словно кто-то накинул на меня непроницаемое покрывало.

Дядя с тётей говорили: «Не выдумывай, Лари. Ты просто особенная девочка. Талантливая. У всех есть свои таланты».

Но я знала, что это не талант. Это что-то другое. Что-то, что связано с моими настоящими родителями и с тем странным именем, которое они мне дали.

Иногда по ночам, когда луна светит особенно ярко, меня накрывает странное чувство. Будто я не на своём месте. Будто где-то там, за горизонтом, есть другой дом. Дом, где меня ждут.

Через 2 дня мне исполнится восемнадцать. И почему-то мне кажется, что этот день перевернёт всё.