Мой свет, моя тьма....

1. Элирия

-Подойди!- то, что когда-то было моим дядей, скалится с трона. Низкий рык, эхом отразившийся от высоких сводов тронного зала, еще несколько лет назад вверг бы меня в ступор, заставив оцепенеть от ужаса. А сейчас же....Сейчас я просто сделала несколько шагов вперед. Молчаливая, покорная игрушка того монстра, что поселился в нынешнем короле Кхалии. Его неуёмная жажда власти, знаний, несметных богатств помноженная на жадность до титулов и денег тайных чернокнижников короны привела к тому, что Арх, один из архидемонов, сгустков темной энергии, поселился в нем в нем в ходе одного из древних ритуалов. Тогда погибли все придворные тёмные маги, вызвав силу столь разрушительную, с которой не в силах были совладать. С одной стороны - невеликая потеря для того, кто так стремился играть с темным колдовством, а с другой....с другой же- такое же великое горе для Кхалии, что обрела теперь зло в обличие правителя.

Охочий до земных наслаждений, недоступных в том, бесплотном, бестелесном многовековом существовании, правитель ведет себя как сжираемый мукой голода нищий, чудом оказавшийся в безлюдном зале, готовом к пиршеству. Вдоль зала стоят столы с прекраснейшими яствами. Исходя слюной, страдалец залезает прямо на столы, жадно черпая дрожащими грязными руками из одного блюда, влезая ногой в другое, и окидывая жадным голодным взором третье. Вот так и для нового короля люди были лишь пищей. Игрушками на пути удовлетворения собственной жажды жизни. А королевство для него и есть тот пиршественный зал.

Но тогда и королевство стало платить тем же- то и дело возникали бунты, жестоко подавляемые короной. В самых недовольных зверствами и поборами землях, приграничье или дальних землях, например, ставились наместники, такие же жестокие и злые как сам арх. И тогда " мир" воцарялся в этих землях, ведь зло, едва ли не равное тому, что правило Кхалией, властвовало и в них. За любое невовольство или даже случайно высказанное вслух возмущение наказывали так страшно, что после у других, даже если воины приходили за их близкими для развлечений знати, не было ни малейшего желания перечить. Слезы лились молча. Люди проживали каждый день как последний, не зная, будут ли завтра вместе, будут ли живы....

Нечастных девушек -вилланок, да и знатных, порой, тоже, десятками свозили для безумных развлечений короля и его приближенных во дворец. И счастьем считалась доля, когда надоевшую игрушку, униженную и раздавленную, снабдив небольшим приданым, просто выдавали замуж за кого-то из нищих старых представителей знати, или же наоборот, молодых и амбициозных придворных, желающих исполнением воли короля заработать себе место у трона. Глупцы ошибались, так и проводя дни в отдалении от основной группы королевских прихвостней. Гнев вымещали, естественно, на несчастных женах, боясь даже в мыслях обвинить истинного виновника. Короля. Нет, двух виновников- короля и собственную жадность! Такие для меня были не меньшим злом, чем Арх.

-Ближе, - с шипением нетерпеливо стучит чудовище пальцами с длинными черными ногтями по колену. Мерцающие лампы вдоль стен освещают мертвенно-бледное лицо, въедливо взирающее на меня.

Я встаю на первую ступеньку, ведущую к трону, потупив взгляд.

-Моя дайна* - ( * дайна- принцесса) вкрадчиво и тихо начинает он, из чего я делаю вывод, что сейчас мне сообщат об очередном кошмаре. Впрочем, разве может это существо с горящими злобой и ненавистью глазами, поведать о чем-то хорошем?- Я отдал приказ провести игры. Завтра начнутся приготовления.- обернув пальцы тканью белой как снег, подбитой горностаем, мантии, поднимает мне подбородок, пристально глядя в глаза. Словно ожидает малейшей реакции. Возмущение. Ужас. Неповиновение. Страх. Но я так давно научилась маскировать их, что сейчас, не дрогнув, выдерживаю этот тяжелый взгляд.

Да и как не выдержать - в первое время за любое моё непослушание платили люди. Слуги, горничные, простые вилланы, пленники, рабы. На что хватало в тот момент больной фантазии этого чудовища.

-Да, мой Господин. - одними губами тихо произношу, пытаясь удержать боль в сердце. Скоро вновь погибнут люди. Много людей. Безвинных. Просто в угоду зверям внутри короля и его приближенных. И выбора у меня нет- в тот день, когда я, подкупив стражу, попыталась выпустить на волю двух юных пленников, совсем ещё мальчишек, король велел заменить их десятком женщин и детей. Чтобы вымолить их жизни, я стояла на коленях у трона несколько дней- такова была прихоть арха. Но также он прекрасно дал понять, что это- лишь единственная подобная " щедрость" с его стороны.

"В следущий раз твои слезы, просьбы или необдуманные поступки глупой доброты вроде этого"- хмуро сказал он тогда-" Приведут лишь к тому, что я буду увеличивать число участников. И только женщинами и детьми. А попытаешься уйти от меня на тот свет"- злобно продолжил он, заранее предугадывая мои поступки-" Отправлю тысячи следом! Тысячи!".

Так что выбора не было. Клетка. Золотая клетка со обезумевшим зверем.

Вдруг арх сходит с трона, приближаясь ко мне. Украдкой взглянув на него, замечаю, как его образ жизни и тьма измучили носителя. Одутловатое лицо дяди избороздила сеть морщин, красные прожилки на шее, тонкие, еле заметные, трещинки у губ. И клубящаяся непроницаемая тьма в глазах.

-Сладкая....- вдруг наклоняется ко мне, почти касаясь головой шеи. Крылья носа нервно подрагивают, когда он с шумом втягивает воздух, смакуя мой аромат- Вот почему...почему они тебя любят!? - вдруг, скривившись, бросает он, сжав кулаки.

Мне нечего ответить. Я предала мой народ. Не смогла защитить. Не смогла изгнать зло, воцарившееся под стенами замка. Я не заслуживаю той любви, которой они меня награждали раньше. Сейчас же? О, дядя лукавит- ему просто нравится думать, что в его полной власти тот, кто так любим народом. Нет. Меня он любят, меня боятся! Меня ненавидят. Дайну Элирию считают такой же нечистью, как и короля. Но никак не любят.

Смрадное горячее дыхание обдает мне щеку, когда король нависает надо мной. В каком-то странном порыве он обнимает меня- и тут же, визгливо вскрикнув от боли, отлетает назад, запутавшись в складках мантии, падает навзничь к моим ногам. Кто-то из новых слуг и стражи тут же бросается помочь ему, несмотря на мой шепот, что этого делать нельзя! Глупцы! Король ненавидит свидетелей, обличителей своей слабости. Однажды, на " ночной охоте", где несколько пьяных и распаленных похотью мужчин во главе с королем, скачут по лесу за обезумевшими от ужаса девушками- вилланками ( * вилланка- крестьянка), король вылетел из седла. К нему тотчас же бросился молодой оруженосец, причитая и переживая, он откинул пику, принявшись помогать его величеству встать. На следующий день голова юноши красовалась на Главной площади, надетая на ту самую пику.

2. Ингвар

-Эй, северянин, держи!- рядом со мной с мерзким хлюпающим звуком шлепнулись окровавленные внутренности какого-то животного- Жри давай! Вы же там, у себя, живьем зверей жрете, с шерстью. А мы тут для тебя постарались, освежевали, самое вкусное вынули, - стражники загоготали, давясь собственным остроумием. Я даже не повернул головы в их сторону- на мелочи размениваться не стоит, если впереди огромная цель- выжить и спастись.

-Да пошли, он все равно ничего не понимает. - разочарованно протянул один из стражей, видимо, ожидавший от меня больше эмоций.

-Варвар!- сплюнул себе под ноги другой- ну, ничего, скоро сдохнет на игре.- и оба засмеялись визгливо, точно стая диких шакалов с Лирнейских островов. Однажды я видел таких, когда послы приносили их как дары для отца. Звук лающего смеха стражей точь-в-точь напоминает тявканье этих трусливых ночных созданий.

Я прислушался, но услышал лишь удаляющиеся шаги и лязг железной двери. Игра? Та, о зверствах на которой доходили слухи и до наших Земель? Игры, на которых несметные полчища чудовищ, созданных самой темной древней магией, разрывают почти безоружных людей в клочья? Где рекой льётся кровь, где еще теплую плоть поедают мерзкие порождения тьмы под одобрительные крики толпы?

И эта напыщенная, жестокая знать смеет насмехаться над нами, считая мой народ варварами, зверями в человеческом обличии?

-Прочь с моего пути!- слышу надменный девичий голос, откуда-то сверху, из маленького, закрытого железной решеткой окна прямо под самым потолком. И, хоть ничем не могу помочь его обладательнице, но, ухватываясь за прутья, подтягиваюсь вверх. Моему взору предстает стройная девичья фигурка, одетая в кипельно-белое платье. Светлые, почти белые, волосы длинным плащом укрывают спину, голубые глаза с недовольством взирают на коренастого мужчину, что стоит рядом. Тот разряжен как павлин - шелка и бархат, драгоценные камни и искусная дархасская вышивка.

-Дайна, я прибыл просить Вашей руки. Простите мою дерзость, что я осмелился говорить с Вами напрямую, но став моей женой, вы станете самой богатой женщиной Средиземья. Моё богатство огромно!- зачастил мужчина, нерво делая какие-то непонятные пассы руками. И тут же, словно из воздуха, нарисовались несколько нубийских слуг, держащих в своих эбеновых руках огромные сундуки с драгоценностями и золотыми слитками. Гость, обретя немного уверенности, хвалится своими владениями и положением, не видя, как лицо дайны становится всё мрачнее.

Не удостоив и взглядом богатые дары, дайна Элирия, как я уже понял, ледяным голосом остановила поток красноречия гостя:

-Да кто ты такой, что думаешь, тебе позволено вести себя вот так?! Заговаривать со мной? Осмелиться просить моей руки?! Я- дайна Кхалии, а ты всего лишь- жалкий властитель маленького клочка земли у её изножья! - она обернулась назад - В темницу его! И этих тоже! - презрительно окинула взглядом слуг, испуганно жмущихся друг к другу.

И тут несколько здоровяков в обмундировании стражей, набросились на незадачливого жениха с его свитой, протащив того по земле лицом вниз.

Девушка же, глядя на разбросанные по земле дары, с пару мгновений помедлила, а затем велела оставшимся стражам:

-Это отнести в мои покои!

Жадная! Жадная высокомерная дрянь! Подстать своему родственничку на троне! Слухи о ее красоте вышли далеко за пределы Кхалии, и реальность доказала их правдивость. Но её жестокость, жадность, тщеславие - о, всё это клубилось внутри красивой оболочки поистине дьявольской смесью. И об этом неведомо было глупым правителям, что днями и ночами изощрялись в попытках придумать, как же получить те самые, заветные руку и сердце Дайны Кхалии. Глупцы! Точно стайка околдованных флейтой хитрого лесного духа путников, спешивших след в след за ним в самую чащу леса- так и они, омороченные её красотой, стекались как завороженные со всех концов Кхалии и других Земель. Одни, не родовитые, но богатые, мечтали что за невероятную щедрость в казну станут ни много ни мало обладать ее ледяной красотой. Другие, что ровней ей были, и мечтали выше- жениться на наследнице трона, а дальше ...А дальше и закон о престолонаследии можно изменить, ведь негоже дайне юной править, мужчина должен взять бразды правления в свои руки. А были и третьи - те, кто слышал Пророчество, те, кто верил, что дар Силы хранит в себе именно эта " дочь Кхалии". Эти глупцы считали себя умнее остальных, ведь их цель была намного лучше, по их мнению, намерения- намного хитрее. Что такое власть или богатство по сравнению с силой? Невероятной магической силой, которой дайна наградит того, кого полюбит? О, эти глупцы ошибались намного сильнее остальных- в её каменном сердце попросту не могло быть места любви.

Перегруппировав занывшие мыщцы, невольно задел тонким железным браслетом решетку, отчего раздался легкий звон. Дайна, обернувшись, опустила глаза вниз, в поисках источника шума- и на мгновение встретилась со мной взглядом. И я буду не я , если в её голубых точно небо глазах не промелькнул испуг.

Спрыгнув на холодный земляной пол своей темницы, принялся разминать затекшие руки. Да, ну и семейка. И эти женщины упрекают наших в холодности? В жестокосердии, удивляясь тому, что у нас с пелёнок растят воинов? А не носятся с мужчинами как с изнеженными девами. Женщины, которые могут отправить на смерть сотни людей ради того, чтобы просто спасти себя от скуки?! Женщины, для которых власть и деньги намного ценнее сотен тысяч жизней?!

-Красивая.- раздался тихий голос Фрада, мальчишки из Салезии, что был захвачен безумной ордой королевских морских стражей отправивших на дно корабль его отца Следовавший из Салезии в Медину, корабль вез специи и ткани, но не в этом был интерес- ходили слухи, что везет торговец сильный артефакт, воду из источника вечной жизни. Вода могла даровать не только вечную жизнь смертным, но и примирить беса с его обителью - овладевая людьми, бесы и демоны планомерно разрушали своего носителя. Артефакта не нашли, со злости привязав к мачтам всех членов команды. И лишь перенеся сундуки с краденым добром, один из стражей заметил там насмерть перепуганного мальчишку. Его, пощадив по извращённому кодексу чести, привезли в королевство, бросив гнить в темнице. Остальные нашли свою смерть на дне, привязанные к кораблю.

3. Элирия

-Я и забыл, как у тебя здесь уютно ...- издевается арх, проводя длинным когтем по поверхности резного столика из мореного дуба, стоящему у окна в будуаре. Словно не он хищной птицей бесцеремонно вторгается в мои покои каждую ночь, словно не он изучил каждую деталь убранства, выискивая тайные знаки или артефакты, что не позволяют ему получить желаемое.

Бросив корону на столу, арх тянет эффектную паузу, медленно продвигаясь к моим покоям- Кстати, дайна, ты знаешь, что Франсия пропала?- брови арха неестественно взлетают вверх, словно он и вправду удивлен этим событием- Милая, добрая Франсия, которая и мухи не обидела. Такая невинная, такая сладкая...- словно смакует он моё отвращение- Взяла- и испарилась прямо посреди белого дня. У тебя нет мыслей, куда она могла бы исчезнуть?- вычищая из-под когтей отвратительную грязь, прищуривается, выглядывая в маленькое окно, в объятый темнотой как и его чёрное сердце мир.

-Ну же? Я не слышу ответа?- поворачивается ко мне, оскаливаясь в жуткой улыбке.

О, у меня есть мысли на этот счет. Особенно, если приглядеться к красным каплям, которыми усыпан весь его наряд. Да и железный запах крови не спутать ни с чем. Чудовище вновь насыщало потребности демона.

" Пища людей- для тела, люди в пищу- для души"- любил шутить бездушнвй арх, будучи в хорошем настроении. А оно было неразрывно связано с его ужасающими трапезами. Теперь и бедная Франсия, всего на два дня раньше спасения, оказалась в его ненасытной пасти.

Когда подобное произошло впервые, арх, насквозь пропитанный кровью, ночью ворвался в мою спальню, принявшись, ходить кругами у кровати, то бормоча заклинания, то грязно ругаясь на то, что всё равно никак не мог до меня дотронуться, я онемела от ужаса. До самого утра я просидела неподвижно, следя глазами за каждым движением демона. Молитвы Великой Матери? О, она, видно, оставила своих грешных детей.

-Скажи мне вот что, дайна, что это за обозы выдвигались в прошлую четверть? Рано утром....когда все еще нежатся в своих теплых кроватях? - но он забывает, что хотел выпытать, когда я будто невольно веду плечом, с которого падает рукав тонкой ночной рубашки. Глаза его тут же загораются адским огнём, он хрипло продолжает- Кровати... В этой, к примеру, я мог бы возлежать с тобой. О, дайна, ты не представляешь, какое я могу подарить наслаждение....Я ведь- Высшее существо! - без стеснения расхваливает себя слабый демон. И тут же, заметив проблеск отвращения, который я не успела сдержать, в моем взгляде, прищуривается- Что же....- чудовище трясется от гнева, распаляя себя всё больше и больше

-Слуги! - хлопает он в ладоши, и в покои тут же испуганно теснятся две прислужницы, что как заложники моей сговорчивости всегда стоят у дверей, в окружении стражников.

-Ну? Ничего не хочешь мне рассказать? Где твоя магия? В чем она заключается? - он делает пасс руками - и тут же глаза одной из девушек сперва расширяются, а затем почти вылезают из орбит. Лицо ее краснеет, словно несчастной нечем дышать. Девушка, ухватившись за горло обеими руками, тихо хрипит, царапая нежную шею пальцами. Силясь глотнуть воздуха, она судорожно открывает и закрывает рот. Я видела это десятки, сотни раз- и все равно это страшно как в первый раз. Страшно и жутко, что всё происходит из-за меня. День за днём. Ночь за ночью! И я не знаю выхода из этого адского бесконечного лабиринта!

-Я не знаю! Не знаю! Не знаю!- не выдерживаю я, бросаясь в ноги арху- Умоляю, отпусти её! Прошу! - но он продолжает медленно убивать прислужницу.

Тогда, склоняя голову еще ниже, подползаю к нему, словно желаю молить о пощаде - и с силой обхватываю его колени руками. Тут же арх взвывает от боли, корчась в судорогах вместе с девушкой, что тотчас пришла в себя и жадно пытается насытить лёгкие кислородом. Другая прислужница пятится к стене, а стражники замерли в нерешительности - что делать? Что происходит?!

Оттолкнув меня, арх грозно воет:

-Пошли воооон! Все вон!

С неимоверной прытью все, даже та самая прислужница, что недавно задыхалась на моих глазах, вываливаются из покоев.

Арх, морщась от боли, надвигается на меня. Это конец. Но мне не жаль. Этого исхода я ждала многие годы. Может быть, я не смогу убить его прикосновениями, прежде, чем умру - как я поняла, он испытывает лишь странную боль, иначе я бы давно бросилась на него, забрав с собой, на суд Праматери, это грязное существо.

Опускаю голову, крепко сжав руки. В напряжении жду- ну же, подойди ближе. Еще ближе. Ещё! Отродье Тьмы! И тут слышу... тихий смех, что перерастает в громкий хохот безумца.

Новый король Кхалии смеётся!

-Ты прекрасна, дайна, прекрасна! В тебе тоже есть темная суть, верно? - он нависает надо мной, подавляя могуществом- Эта хитрость, обман...- он смакует каждое слово- Сперва униженно молить, но затем нанести подлый и неожиданный удар ...Моя Королева! - неожиданно, он в восхищении склоняет голову, а в его голосе звучит оттенок гордости. Мерзкая тварь!

- Мы проведем обряд- и ты наполнишься Тьмой. Скоро, поверь мне, скоро. - бросает он, потеряв интерес к тому, чем пока не может овладеть. Я напряженно провожаю его крупную фигуру взглядом до самых дверей.

-И, ещё, дайна - если я закрываю глаза на то, что ты помогаешь бежать прислуге, это не означает, что я слеп. Просто...- вновь обретает хорошее настроение - Считай это моим свадебным подарком. Мы проведем Обряд через четыре Луны!

И тут же сухо добавляет:

-Эти игры будут в твою честь. Твою - и нашего предстоящего Обряда!

Он решился? Великая Матерь, только не это! Только не это! Неужели он нашел путь ? А все происходящее было лишь очередной игрой? Словно кошка с неразумной мышью играет потусторонняя сущность моей жизнью. И жизнями сотен, тысяч людей в королевстве.

Украдкой изучаю ощерившееся в улыбке лицо, но это не дает мне ровным счетом ничего - любое человеческое выражение на нём давным-давно сменили жуткие гримасы арха

Арх, довольный произведенным эффектом, покидает мои покои, а я бросаюсь на кровать, глотая горькие злые слёзы.

4. Ингвар

-На выход! Пошли! Живее ! - орут стражи на пленников, отвыкших от дневного света, прижимающихся друг к другу словно новорожденные котята. Грязные, измученные, закрывающие лица руками, стараясь спастись от нещадных лучей солнца. Кучка оборванцев становится всё больше и больше разношерстной- в большинстве своем пленники- люди, но цепкий глаз может заметить гномов, морхов, нескольких эльфов, держащихся особняком, умудряющихся даже в таких нечеловеческих условиях держаться высокомерно и надменно.

-Вам повезло, ублюдки!- обиженно бросает толстый страж, словно происходящее зависит от нас- Лучшие гесты*, жратва, прислуга! - завистливо причитает он, поудобнее ухватывая оружие. Да только вот вопреки его словам ни разу в Кхалии не было стражника, что добровольно поменял бы свое унылое существование на все такие манкие привилегии обреченного на смерть участника игр.

-Пошел!- толкает другой ослабевшего пленника,а тот, падая на землю, с усилием заставляет себя подняться и вновь присоединиться к нашей измождённой процессии грязных обессиленных оборванцев.

Я выискиваю взглядом Фрада- парень держится молодцом. Шагает поотдаль, словно мы не знакомы. Но по еле заметному кивку понимаю, что он не забыл нашей договоренности.

Мы приближаемся к дворцу. Некогда бывший величественным, он и сейчас поражает воображение богатством отделки, масштабом. Огромные колонны, витые купола башен, инкрустация драгоценными камнями. Сады с диковинными деревьями и плодами вдоль дороги ко входу. Позади, на поводках, гуляют белые пангерийские тигры. Слуги, что вынуждены неспешно прохаживаться с ними, судорожно сжимают цепи от поводков в руках- одно неверное движение- и хищник набросится на своего временного хозяина. Яростью и непокорством горят глаза тигров, и это роднит нас точно кровных. Разница в нас лишь в сознании- будучи человеком, я в силах сдержать то, что клокочет внутри, разрывая на части. Они же, животные по природе своей, по духу, не желают покориться даже для вида.

У самого входа- большой, покрытый золотом, фонтан. Павлины вальяжно ступают по золотым песчинкам у его основания, лирохвосты спорят яркостью оперения с экзотическими попугаями , явно привезенными откуда-то с Ларнакийских островов.

Внутри все не менее величественно. И не менее изношено. Длинные коридоры с потрескавшимися сводами, большие пыльные залы, слуги в слишком вычурных платьях, усыпанных режущими глаз драгоценностями, спешащие открыть перед нами скрипучие двери.

Кажется, словно жадный до чужого восхищения правитель решил собрать всё, чем можно удивить. А потом вдруг остыл, разом потеряв к этому интерес. И, видимо, так и есть- здесь уже не упиваются роскошью, богатством, диковинками, которых ни у кого нет. Новый этап удовлетворения своих жалких потребностей в хоть каком-то подобии чувств- наслаждаться чужой болью, властью над чужими жизнями.

-Прибыли новые игроки- рапортует длинный усатый начальник стражи заспанному, полноватому коротышке, одетому в подобие шелкового халата, отчего все складки его тучного тела вырисовываются при каждом движении.

-Почему так рано?- интересуется он, бегло пробежав по нам глазами.

-Не знаю. Говорят, сама дайна на этот раз выбирать будет, может...- разводит руками начальник стражи, тут же добавляя уже суровее - В любом случае, мое дело маленькое. Я привел их, всё. Они твои, Рахиль.

-Конечно, конечно .- спешит заискивающе улыбнуться Рахиль- Сейчас мы живо приведем в порядок этот сброд!- он машет рукой слугам- Уведите в купальни, пускай заодно позовут прислужниц. Гест пока не беспокойте!

Нас ведут дальше, сквозь несколько больших залов в две огромных купальни. Крохотные кусочки мрамора покрывают стены, сливаясь воедино в странной мозаике- будто Тьма и Свет сошлись в безумии любви. Темный силуэт напоминает мужчину- угловатые черты, мощная фигура. А свет олицетворяет мягкая женская фигура.

От большого бассейна исходит пар. У одной из стен- полка с разноцветными склянками. Рядом с ней низенький столик, на котором расположились мочалки и мыльный корень Распорядитель хлопает руками - и в купальни тут же вбегают несколько девушек -прислужниц, неся чистую белую ткань на вытянутых руках.

-Вымыть этих...- брезгливо кивает он нас нас прислужницам- Затем переодеть. И в Зал Утешений.

-Всех? - неожиданно подаёт голос самая старшая из прислужниц, удивляя всех вокруг неслыханной дерзостью- напрямую обратиться с вопросом. Но толстый Рахиль лишь прищуривается, ещё раз проходясь по нам взглядом:

-Всех, Магда. Пока всех. - еще раз махнув рукой, он спешно выкатывается из купален, будто ему неприятно даже дышать одним воздухом с такими как мы. Издалека слышится его ворчливое недовольство " темницей мне всё тут провоняют!".

-Прошу вас.

-Прошу, господин.

-Позвольте.

Слышатся со всех сторон заискивающие, тихие голоса прислужниц. Пленники, сперва насмерть перепуганные, теперь на глазах расслабляются, позволяя себе даже шутить с девушками. Щурясь, почти наощупь, они следуют за ними. Я же вглядываюсь в темные ниши купален- в каждой из них по паре крепких, до зубов вооруженных воинов. И ещё несколько сторожат входы. И это- великая Кхалия? Кхалия, что до смерти боится кучки полуголодных, измученных пленников?

-Господин, позвольте, я омою вас?- снизу вверх, глазами испуганной лани боязливо взирает на меня совсем ещё юная прислужница. По побелевшим пальцам, судорожно сжимающим ткань, понимаю, каково девушке сейчас. Да, я понимаю, что в этом мерзком месте творят ужасные вещи, но это не означает, что я сам должен опуститься до животного уровня.

-Я сам. - отодвигаю её с пути. Но, памятуя о том, что здесь делают с неугодными или нерасторопными слугами, бросаю ей вполголоса- Отойдем в дальнюю часть купален, я омоюсь сам. Ты только прикрой тканью.

Ее глаза зажигаются сперва удивлением, затем- неверием, а потом- благодарностью. Словно для неё такое поведение- в новинку. Девушка кивает мне, и спешит следом, пытаясь приноровиться к моему размашистому шагу.

5. За мирами

Стена едкого дождя из серной кислоты уныло плелась по красному небу, шипя и клокоча пенистыми испарениями. Резко обрываясь у подножья гор, поросшего асфоделом, источающим сладковатый аромат тлена, кислота уходила в землю, подпитывая дьявольские цветы, что будто живая ограда охватывали каменные громадины.

Темный мрачный замок на горах, жуткий, полностью состоящий из белесых человеческих костей, то и дело сотрясали жуткие крики, вой и рыдания мечущихся в адских муках душ. Наверху, в острых вершинах замка, поглощали всполохи адского огня, вырывающегося из рва вокруг замка, несколько крупных обсидианов.

По каменным плитам извилистого коридора, петляя вдоль холодных черномраморных стен, увешанных железными светильниками с жадным красноватым огнём, лижущим резные кованые решетки в отчаянных попытках вырваться наружу, спешил козлоногий демон нижнего ранга. В квадратных зрачках его глаз плескался первобытный ужас. Почти ввалившись в зал для церемоний, козлоногий тут же упал ниц, не смея даже дышать, пока не услышал раскатистый голос:

-Встань, создание Тьмы! Встань и поведай своему Господину все, что узнал!- высокая фигура в черном балахоне ударила жезлом о пол, призывая лежащего на полу демона не медлить.

-Простите, Ваше Темнейшество! - демон испуганно попятился назад, видя как недовольно скривилось красивое лицо Люцифера при этих словах. Глупец! Какой же он глупец! Это ж надо, демону- и забыть, что Князь Тьмы не терпит церемоний и условностей, устав от них за многие тысячелетия. - Я узнал, что арх находится в теле смертного. Мне не удалось уловить след- он основательно все подчистил. - демон затрясся всем хилым тельцем, видя как затягиваются чернотой глаза повелителя- Но... но...я уже близко, близко, В...В..Ваше...

-Ваалберит, - Люцифер щелкнул пальцами, и надоедливая маленькая фигурка демона растаяла в воздухе. - Скажи мне, сколько нужно времени, чтобы выйти на его след? Он прячется в одном из людей, а это уже...- властитель ада сцепил свои холеные пальцы на золотом подлокотнике трона- Уже вызов. Мой Отец - усмехнулся он, подняв глаза вверх. - Не потерпит подобного....

Ваалберит, стоявший позади трона, лишь покачал головой под скрадывающим черты капюшоном:

- Пока мы лишь смогли выяснить, в каком из миров этот предатель. В том, где правит Великая Праматерь... Если бы не ...- он замялся, не зная, может ли сказать вслух то, что мучило его Господина, но Люцифер лишь печально улыбнулся:

-Не бойся, мой друг. За пределы этих стен невозможно просочиться ни единому слову из нашего разговора. Впрочем, - он лениво принялся разглядывать ногти на идеальных, длинных пальцах рук- Я думаю, вряд ли осталось секретом то, что сила день за днём оставляет меня. Скорее всего, без вмешательства моего дражайшего Творца и родителя не обошлось- едко усмехнулся он.- Отец всегда относился ко мне немного предвзято, но и любил когда-то больше всех. Поэтому и наказание мне избрал самое страшное. Как ему тогда казалось.

Ваалберит, ничего толком не понявший, поспешил кивнуть в ответ, подобострастно вытянувшись.

-Диббук...- задумчиво протянул Люцифер имя архидемона, осмелившегося ослушаться его воли. Встав с трона, он подобрал свою мантию кончиками пальцев, проследовав к высокому разному окну, чьи будто бы в насмешку были украшены разноцветной витражной мозаикой, изображающей сцены святого писания. Вот только в роли ангелов здесь выступали создания тьмы, демоны. Да ещё и нижнего ранга - их отвратительные морды, с жуткими наростами, мощными рогами и гниловато-желтыми клыками, высовывающиеся из горловин одеяний священников или пророков, смотрелись насмешкой над волею Создателя.

Красивое лицо Люцифера перекосило недовольство:

-Знаешь, Ваалберит.- произнес он, не оборачиваясь. Демон- прислужник тотчас вытянулся в струнку, стараясь не пропустить ничего из того, что скажет Господин- А не нанести ли нам визит приятелям Диббука? Что ты на это скажешь?

Ваалберит покачал головой, увенчанной огромными рогами, между которыми горело адское пламя- символ его высокого статуса.

-Мы уже пытали их, господин. Ничего. Он действовал один.

Люцифер улыбнулся, отчего его лицо осветилось фальшивой нежностью.

-Что такое пытки, друг мой, для того, кто рождён в аду? Нет, здесь нужно действовать тоньше. Гораздо тоньше.

Резко обернувшись, он отдал приказ:

-Позвать ко мне Апхира!

Ваалберит кивнул. Щёлкнув копытами, он испарился в воздухе, оставив после себя лёгкий серный запах.

6. Ингвар

-Северянин, отчего не выпьешь с нами? Брезгуешь? - сытые, довольные пленники, разморенные трёхдневным отдыхом, едой и лучшими винами, стали гораздо терпимее и ко мне. Нет, друзьям мы не стали, но уже нет той напряженной тетивы ненависти, готовой лопнуть в любую минуту.

-Отстань от него, Рой! Или ты по мужикам стал?- беззлобно поддевает спросившего косоглазого Роя здоровенный рыжый детина. Радостно осклабившись, он откусывает огромный кусок от жареной ноги вепря в пряных травах и громко отрыгивает, поднимая вверх кружку:

-За эту неделю, братцы! И за эту ночь!- сально подмигивает он пленникам, намекая на то, что ночью к нам впервые придут гесты.

И остальные тут же подхватывают- кружки с пенистым напитком взмывают вверх, под общий одобрительный гомон.

Эльфы, бледные и красивые даже после череды лишений, морщась от гула голосов, что-то быстро передают друг другу- их губы двигаются почти беззвучно, а после как по команде встают, покидая зал.

-Смотри, и эти слабаки сбежали! - визгливо смеётся здоровый рыжий парень, чьи кулаки размером с гирю. И тут же в стол прямо перед ним вонзается стрела с белым точно снег оперением. Оружие выдали не всем, но эльфы получили свое одним из первых. Парень недоуменно переводит взгляд к дверям, где его перехватывает один из эльфов, застыв на месте.

-Ах ты эльфийский ублюдок! Да я тебя сейчас убью!- рычит парень, опрокидывая стол. Но к нему уже спешат солдаты, чтобы угомонить. Хоть всё можно было бы решить с помощью магического ошейника или заклинаний, магию на такое не тратят. Берегут для игр, где каждое препятствие будет ею пропитано на потеху зрителям.

*****

Я смотрю с небольшого балкона во двор, где уже загорелись вечерние огни. Воины. Снаружи. Внутри. У дверей. Вокруг их столько, что даже пожелай я сбежать сейчас- сумею прорваться лишь до дворцовых ворот, при всем своем умении сражаться я бессилен против их числа. Нужно ждать. Терпение, которым отличается мой народ, только выдержка и терпение.

Нужно возвращаться обратно, в покои. Каждого расположили, выделив личные покои- очередная прихоть властного безумца. Ему нравится действовать непредсказуемо, нравится то кунать пленников в иллюзию сытого счастья, то бросать в бурляющие болью и ненавистью невзгоды.

Отовсюду доносятся женские стоны, мужской смех или звон железных бокалов. Этой ночью гесты впервые посетили обречённых на смерть.

Слышится скрип дверей, кто-то вошёл внутрь. Это женщина - поступь слишком лёгкая, даже - изящная.

-Я пришла, чтобы услужить вам, мой господин.

Поворачиваясь, вижу перед собой совсем еще юную темноволосую девушку, что слегка испуганно, но, в то же время, решительно смотрит на меня. На ней накинута полупрозрачная ткань, собранная особым образом у талии. Это одеяние больше открывает, нежели прячет. Соски маленьких аккуратных грудей подкрашены кармином, руки покрыты вязью замысловатых золотистых узоров, а лоб венчает тонкий золотой обруч с маленьким символом сердца впереди - знаком Гестии, богини любви и страсти. Иду по направлению к ней, попутно всё больше удивляясь тому, насколько же она юна.

Каким бы я не был дикарем, но мне жаль эту девушку. Жаль, потому что я знаю незавидную судьбу подобных ей. Сироты, бедные дочери, проданные в угоду богатым развратникам, прикрывающимся служением Богине. Нередко гест как живой товар дарили, взамен получая ответные подарки- драгоценности, земельные наделы, золото. Всё, чтобы обойти запрет на продажу гест как рабынь, ведь на словах эти прислужницы Гестии были священны. На деле же...На деле это были даже не люди, не женщины- всего лишь выгодные приобретения, красивые вещи, с которыми любой хозяин мог делать что угодно. Правда, за убийство своей " дочери", Гестия карала люто и беспощадно. Хоть, это могли быть и просто слухи, распускаемые самими гестиями, надеявшимися хоть так как-то обезопасить себя.

Смотрю на склоненную передо мной темноволосую головку, а в мыслях отчего-то непокорная светлая, с голубыми словно небо колдовскими глазами и вызовом в них. Как наваждение она преследует меня, и хочется верить, лишь от того, что я был взбешён ее злобой, алчностью, непомерным тщеславием. А не покорен её ангельской внешностью. Сама судьба будто в насмешку обличила чёрную как ночь душу в эту великолепную оболочку. Да, дайна красива, без сомнения. Но лишь только снаружи. Так отчего раз за разом она приходит на ум, заставляет думать о себе, вспоминать?

-Благодарю, я откажусь. Хотел бы немного отдохнуть перед Играми. - пытаюсь я не ранить девичьей гордости, но она, отчего-то, в ужасе округляет глаза, косясь при этом на закрытые за спиной двери.

-Прошу вас, господин. Прошу! - шагает вперед и вдруг буквально падает мне в ноги- Они не примут отказ. Не примут. Меня отошлют из дворца, Кхалии. Передадут в Сигверн. И я не смогу больше...мне нужно.... пожалуйста ...- её речь становится более бессвязной.

Поднимаю за тонкие локти, ставя лицом к себе, разглядываю. Да она напугана, трясется, словно одинокий лист под осенним ветром. И это дрожащее существо- те веселые и готовые на все гесты? Чем-то неуловимо похожа она на Дану. Боль всей моей жизни- сестру, которую из-за меня убил одичавший верфольф. Тогда я был ещё сопливым зеленым юнцом, горящим жаждой приключений. Ночью, покинув замок по тайному ходу, я в одиночку добрался до границы Темного леса. И Дана, моя верная, любящая сестра, пошла за мной. Еще днем, не сумев отговорить младшего брата от этой глупости, принцесса Северных земель решилась следить за ним...Мне до сих пор больно вспоминать, что было дальше... каленым железом на сердце выжжено- " я жив, а её больше нет". Нет по моей вине!

-Тебе нужно остаться у меня?- одними губами задаю вопрос, ведь за дверями могут подслушивать. Вернее, за ними точно подслушивают. Даже не по заданию свыше - а чем ещё развлекать себя скучающим охранникам?

-Да, да! -она благодарно кивает мне, пытаясь ухватить меня за руку и поцеловать. Я лишь отстраняю её

-Ну, красавица, давай, ублажи меня!- громко приказываю,а в ответ из-за дверей доносится сдавленный смех и перешептывания. Пускай слушают.

7. Слуга

-Они не могут найти тебя!- рычит раскатистым мужским голосом маленькая девочка. Дитя давно мертво- об этом свидетельствует и неестественный, землистый оттенок её кожи, и подернутые белесой пленкой пуговицы темных глаз, и иссиня-черный след от веревки на тоненькой, скошенной набок шее. Девочка жадно подаётся вперед, туда, где в состоянии транса стоят две прислужницы. Девушки раскачиваются из стороны в сторону, глупые улыбки бродят на их отрешенных лицах.

Арх, что откинулся на спинку большого дивана, слегка прикрывает глаза, задумчиво теребя полы длинного бархатного халата:

-Ты уверен в этом, Тень?

Девочка, неестественно выгнув шею, поворачивается к нему, с сожалением оставляя будущую добычу:

-Да, мой господин. Ты смог то, что недоступно даже самому Люциферу. К тому же, - дитя наклоняется вперед, шипя как змея- Ходят слухи, что Он- девочка, закатывая мутные глаза кверху, морщится, словно даже упоминание Всевышнего мельком приносит ей невыразимые страдания- Лишил своего сынишку сил...

-Надо же...- тянет арх- Ну, что же, за хорошие новости ты заслужил награду, Тень. - лёгким взмахом руки заставляет одну из дев подойти ближе, и та тут же повинуется. Девушка еще шире улыбается, видя малышку перед собой. Делает еще пару шагов вперед, слегка склоняясь над ней. Как вдруг ребенок с диким воем бросается на прислужницу, пытаясь зубами вцепиться той в самое горло. Кровь хлещет сильными толчками из раны, но умирает девушка тихо, без единой капли сопротивления. Лишь предсмертная агония конвульсиями проходится по телу. Дитя же, чавкая, начинает поглощать еще теплую плоть. Вторая прислужница стоит, слегка пошатываясь и безучастно взирая на происходящее.

-Какой ты жадный. - лениво усмехается арх- Можешь забрать и вторую. Как по мне- подобная кровь совсем не то. - с оттенком презрения в голове цедит он. Затем встает, поправляя полы халата,- Они должны ощущать всё, должны бояться, только тогда у крови особый привкус- страх, боль! - словно смакуя, арх проводит языком по пересохшим губам, мечтательно закатывая глаза.- Но для этого и сосуд должен быть другим.

Девочка, поднимая от лежащей на полу прислужницы своё перепачканное кровью лицо, лишь недоумевающе хмурит брови, не понимая, чего от него ждут, желая поскорее вернуться к трапезе. И арх смеется, разрешая это:

-Кому я говорю? Я сам, после многих лет бестелесности никак не мог насытиться их теплом. Продолжай, мой верный слуга. Продолжай, а я обещаю, что ты и остальные сможете прийти в этот мир, вселяясь в живые тела, а не в такую разлагающуюся мерзость.- брезгливо тычет длинным пальцем в ребенка, но в голосе его проскальзывает умиление. Словно любящий родитель арх любуется тем, как дитя впервые пытается насытиться самостоятельно.

****

8. Ингвар

Наступила пора подготовки. Каждое утро мы, пленники, сражаемся со стражами, чтобы хоть немного продлить предстоящее представление- знать не желает, чтобы удовольствие окончилось слишком быстро. Самую малость натренировать тех, кто и меча подчас в руках не держал, чтобы они как можно дольше защищали свою жизнь на арене, давая той самой скучающей местной знати желанное развлечение, будоражащее кровь лучше самых изысканных Лернейских вин. Воистину, подле себя король Кхалии собрал точно также же жадных до жестокости зверей в человеческом обличии. Тех, для кого страдания других равны собственному удовольствию. И несчастные пленники вынуждены погибать ради того, чтобы привнести в их унылое существование хоть толику жизни.

Правда, на игры иногда приезжают и добровольно- искатели денег и славы, желающие показать свою боевую мощь. Те, кто мечтает победить и стать самым почитаемым ( и едва ли не самым богатым) в этот год человеком во всем королевстве.

Я сражаюсь едва ли в треть своих возможностей, мне не нужно лишнее внимание после того, как я едва не выдал себя. Поэтому и стражи, и пленники больше не обращают на меня никакого внимания.

Каждую ночь ко мне приходит Кайла. И каждую ночь я удивляюсь, отчего мое тело никак не реагирует на её близость? Иногда мысль о том, что дайна Элирия все же обладает какими-то силами, не покидает до самого рассвета, прогоняя перед глазами ее призрачный образ снова и снова, заставляя сжимать руки в кулаки, ругаясь про себя. Чертова ведьма с ледяными как море глазами! И таким же ледяным нутром! Да кого она может любить? Разве ей знакомо это слово, " любовь"? То чистое светлое чувство, что заставляет сердце петь от счастья? О, нет. Для таких как она счастье - власть, деньги, поклонение. Она упивается тем, что вокруг нее словно мотыльки привлеченные ярким огнем, вьются мужчины. Своей властью над их умами и сердцами. Бездушная ледяная пустышка с красивой оболочкой! Вот только отчего не могу перестать мыслить о ней которую ночь...

Странно, но Кайла отчего-то считает дайну доброй и хорошей. Глупая маленькая дурочка, которая сочла один из показных добрых жестов хитрой словно змея дайны за доброту - та, вопреки желанию короля, что повелел высечь двух прислужников, которые нечаянно разлили вино в в его покоях, отменила наказание. А королю сообщила, что в качестве подарка оставляет их себе. Добавит к основному. О каком подарке и по какому поводу Кайла, естественно, не знала- из испуганных тихих и коротких пересудов слуг мало что можно выяснить. Но я полагал, что их семья настолько пресытилась зверствами, что играть точно ленивый сытый кот с дрожащими от страха мышами было уже неинтересно. Вот и заставляли они глупых прислужников поверить в собственное благородство и их, прислужников, мнимую безопасность. А едва те выдохнут с облегчением, проживут некоторое время в покое и отсутствии мучений- куда как приятнее вернуть наказание или даже ужесточить его , увидев неподдельный ужас в глазах человека, уже было решившего, что его жизнь вне опасности.

Но для таких как Кайла, не видевших добра ни от жизни , ни от людей, даже малейшее её проявление уже кажется невероятной щедростью.

***

-Скажи, ты когда-нибудь слышал о пророчестве ?- Кайла не может уснуть, уставившись в потолок. Я же, не особо настроенный на разговоры, заматываю кусками рваной простыни сбитые с кровь руки. Чтобы хоть немного зажили до следующей тренировки. Теперь я бьюсь вполсилы- мне нужно сохранять форму, разрабатывая день за днём мышцы, ловкость, я должен наращивать темп от тренировки к тренировке. И сейчас уже не особо важно, заметят ли мои способности тюремщики.

Я знаю, о каком пророчестве идёт речь, но не отвечаю, отрицательно качнув головой. Уже заранее понимая - сейчас буду посвящен во все его малейшие детали, желаю сам того или нет. И Кайла, слегка привстав на ложе, подтягивает одеяло к подбородку, бросая на меня быстрый косой взгляд- эта несчастная никогда не сможет полностью довериться мужчине.

-Я про то, что именно Кхалии суждено подарить миру ту, что соединит в себе Свет и Тьму, сможет править королевством в вечном мире и благоденствии...

Усмехнувшись, лишь шутливо бросаю:

-Ты оспариваешь власть Великой Праматери?

Кайла с жаром бросает в ответ:

-Иногда мне кажется, что ее вообще нет! Иначе...- она нервно сглатывает , но продолжает - Иначе позволила бы она происходить всему этому?- девушка делается пространный жест рукой вокруг себя, но я хорошо понимаю её. Наверно, даже слишком хорошо- когда умерла Дана, я проклял небеса, отрекся от Великой Праматери, не веря больше в те сказки, которыми нас пичкали с самого детства. Она равно добра к каждому из своих детей. Она любит всех нас, даже заблудших, она укажет таким истинную дорогу, в конце которой примет и обласкает заплутавшее своё чадо...А как же те дети, что всегда были с ней, ни днём, ни ночью не забывая о ее власти, веровали в нее, жили по ее заветам? Разве моя сестра или та же Кайла, полуженщина- полуребенок, трогательная в своей наивности, искренности, искушенная в кровати - разве они заслужили той доли, что она им определила?! Зато такие бездушные твари как дайна Элирия купаются в её щедротах. Да ещё и " обласканы будут ", если раскаются и начнут вести праведную жизнь. Ну уж нет, с такой " справедливостью" Великой я не готов согласиться.

-Не нам судить волю её, давай ложиться. - отсекаю возражения, давая понять, что не настроен на разговор сегодня. Но Кайла- это Кайла. Немного осмелев, она пытается жить. Урвать хоть малую толику счастья в своем ужасающем существовании. Задумчиво подняв голову, она с несколько мгновений молча смотрит в ночное небо.

-Знаешь, моя мама говорила, что звёзды - это души людей, ушедших за черту, где жизнь переходит в смерть. Вот так наши предки и другие люди взирают на нас с небес, то расстраиваясь за наши поступки, то гордясь ими. Может, и Вэр сейчас глядит на меня и верит, что всё получится?- в ее голосе звенит надежда, и я не смею разубеждать- А ещё мама рассказывала, что где бы мы ни были, как далеко друг от друга, мы всегда можем взглянуть на небо, ведь оно простирается над всеми миром, и почувствовать, как в то же мгновение и другой смотрит на эти же звёзды... И хотя бы так быть рядом.

9. Элирия

-Приготовились!- кричит Вителиус, начальник стражи, выпростав вперёд свою длинную руку. Звучат литары*, разнося эхо по всем самым отдаленным уголкам дворца. Снова тренировки, что будут продолжаться вплоть до самых игр. Игр, что снова унесут за грань сотни загубленных ради прихоти Арха душ.

Нет, я больше не плачу. Не хожу из угла в угол в мучительных попытках придумать хоть что-то, чтобы спасти несчастных. Лишь редкая слезинка порой скатится по щеке, если в пылу битвы внизу мелькнёт перед моим взором лицо совсем ещё юноши, либо безутешный отец будет пытаться с боем пробиться к сыну, которого уже теснят к краю арены несколько рослых воинов или ужасных тёмных чудищ, вытащенных на свет злой волею арха. В остальном же....В остальном я поняла, что не смогу спасти всех. Что мои эмоции, страх- именно то, чего жаждет Арх, не сумевший подобраться к моему телу и, как ему кажется, ключу к древнему как мир пророчеству. Именно по моему поведению раньше он мог понять многое, но и я довольно скоро поняла- если я не возьму себя в руки, то пострадают многие. Вот и стала той ледяной Дайной, той Элирией, которую теперь ненавидели вместе с королем, считая горем, бедой, что обрушили небеса на головы своих непокорных детей. Великая Праматерь, как же они ошибались! Арх- существо из самых недр земли, тот, чье существование - сама тьма, кто не мог терпеть долгий дневной свет, кому гнилостный запах подземелий, коими он вдоволь испещрил землю под дворцом, был милее самого нежного аромата цветка, кому боль и страдания приносили наивысшее наслаждение.

Я уже собираюсь отойти от окна, как вдруг невольно замечаю того пленника, чей взгляд, как ни странно, недавно еле смогла выдержать. Он и теперь приковывает взор, двигаясь точно сильное грациозное животное, страшное в своей ярости. То, как он один разом справляется с тремя мощными пленниками, не может не вызвать восхищения. Такие как он рождаются воинами, верно, он с приграничных земель, где детей сызмальства растят готовыми отражать набеги одичалых* или соседних земель.

Раздается стук в двери покоев, я невольно отступаю от окна, задевая при этом большую золотую вазу, такую же неуместную и несуразную, как и всё, чем любит окружать себя Арх. Она падает, перекатываясь с лёгким звоном по полу. Странно, но мне кажется, что воин услышал и, подняв голову, нашел меня в окне, на пару мгновений вновь встретившись со мной взглядом. Нет, этого не могло быть. Окон великое множество, да и среди звона оружия и криков внизу ничего другого и не слышно.

-Дайна Элирия.- одна из новых молодых прислужниц, склонив голову, стоит у дверей.

-Да, говори.- вхожу я в роль, лениво перекатывая носком расшитой бархатной туфли злосчастную вазу.

-Его Величество приглашает Вас отобедать.- девушка заметно нервничает, хоть и пытается скрыть это. Арх знает, кого посылать. Ему и не нужно угрожать- достаточно одного испуганного вида несчастной, чтобы я, кивнув, взмахом руки отпустила её:

-Скажи, что я непременно буду.

Она кивает, но все ещё не уходит.

-Что ещё?!- капризно бросаю я, отворачиваясь. Пускай даже те, кого я спасаю, видят во мне бесчувственную капризную Дайну. Не привязываются, боятся. Это для их же безопасности.

-Да, он хотел...он велел...сказать...Обед будет проходить в его покоях. - мямлит она, не решаясь высказать и малейшего намека, а ведь он ясен как светлый день. О неприкрытом и совсем не родственном интересе Арха ко мне разве что ленивый в замке не говорит, да и в землях-то не особо неосведомлены. Впрочем, мне это не важно.

-Это все?- также, не поворачиваясь, придаю голосу оттенок недовольства. Сминаю в пальцах нежно-розовый лепесток аребии, отчего по покоям распространяется тягуче-сладковатый аромат.

-Да, Дайна.- лепечет она, переминаясь на месте. Так и слышу, как шуршит она дорогим платьем, в которые, зачем -то, Арх обряжает всех прислужниц подряд. Правда, платья эти больше открывают, нежели скрывают. Даже прислужницы Гестии- и те более скромный в нарядах, чем девушки, что прислуживают во дворце.

-Ступай!- отпускаю я девушку.

Мне самой предстоит не меньшее волнение.

Литары*- (авт) музыкальные инструменты, схожие с трубами.

Одичалые*, вервольфы- оборотни дикие.

10. Ингвар

-Северянин! Стой! - несётся мне в спину окрик начальника стражи. Я забираю, не оборачиваясь. Слышу тяжёлые шаги за спиной, но молча ожидаю. Лишь когда шаги замирают, приблизившись, оборачиваюсь. Неподалёку стражники грубо подталкивают пленников в направлении дворца.

-Тебя велено привести во дворец. - бросает он, запыхавшись, утирая пот со лба рукой. Точно это он, а не я, сейчас сражался на арене-Сейчас ты пойдешь в купальни, вымоешься, сменишь одежду- а затем за тобой придут.

Пожимаю плечами в ответ- что ещё может сделать пленник. Во дворец - значит, во дворец.

В купальнях отсылаю не в меру настойчивых гест, которые, кажется, совсем не гнушаются своим положением. Они даже весело щебечут, обсуждая, кто и у кого провел ночь, с кем больше понравилось. Благо, я смог защитить Кайлу на всё время- проникнувшись моим мастерством на арене, тот самый странный немногословный огр, подошёл ко мне, внезапно похвалив. По вытянутым лицам местной стражи понял, что похвала от него - точно выпавший в Эрезмии, где вечное лето, снег. И тогда, когда я отказался отпускать Кайлу в одной из ночей, начальник стражи лишь кивнул, велев остальным желающим расходиться. То была первая ночь, когда Кайла смущённо провела ладонью по моей груди, слегка приподнявшись на носочки, потянулась к губам. Я остановил, не желая того, что последовало бы дальше. Наверно, мы оба спасаем друг друга- от разрушения себя изнутри. Ее странный свет, несмотря на все горести, что выпали на ее долю, освещал темноту в моей душе, пепел, что остался внутри после гибели Даны. А иногда я просто любовался ею точно сестрой, отмечая довольно схожие черты характера, суждения. Точно Дана Кайла наивна и, подчас, импульсивна. Ее острый ум также стремится за пределы этого мира, как то было и у Даны. Вот только Дана росла в почти тепличных условиях, а Кайла хлебнула горя из самой большой чаши.

*****

-Готов, северянин?- с ухмылкой тянет стражник, слегка шагнув вперёд. То, что за его спиной ещё двое вооруженных до зубов таких же здоровяка делает мне честь как воину - значит, боятся, что одному стражнику со мной, даже безоружным, не справиться.

Мы идём вдоль длинных коридоров замка, под чадящими свечами в огромных резных светильниках, укреплённых на стенах. Наверху, над нашими головами, подрагивают, звеня цепями, лампады с темной субстанцией внутри. Слухи о том, что король продал душу темным силам, давно уже гуляют не только по его землям - и до нас доходили не только рассказы о его бесчинствах, но и о том, отчего все произошло так резко, будто в одночасье. И только глупец поверит в то, что король не смог вынести смерти любимого брата. О, нет. Скорее, король ее сам ускорил, эту смерть.

Дворец похож на обнищавшую родовитую госпожу, что все ещё желает произвести впечатление, выставляя напоказ все свои фамильные драгоценности, но знает, что завтра же должна будет отнести их оценщику, чтобы свести концы с концами. То там, то тут- следы разрухи, безжалостного времени, крадущего величие этого исполина. Но при этом золото и драгоценных камни, богатая отделка и самые дорогие сорта древесины- все это наряду с обветшалостью и запустением некоторых коридоров и покоев создаёт поистине ужасное впечатление. Впрочем, я здесь не для того, чтобы наслаждаться красотой убранства или судить о том, как скоро рухнет это вместилище порока и разврата.

У дверей покоев в дальнем крыле мы останавливаемся. Стражники переглядываются, не зная, что делать . Но тут изнутри раздается нежный женский голос" пускай войдёт"- и мужчины, облегчённо вздохнув, покидают меня.

Я толкаю двери- они не заперты, вокруг ни души. Казалось бы, идеально для побега. Но я знаю, что за каждой колонной - стражник. А та, что пригласила меня, видно, любит ходить по острию меча. Впрочем, если это не очередное развлечение местной знати, одуревшей от скуки.

Покои , что предстают перед моим взором, будто утопают в снегах- пушистые белые шкуры животных застилают полы. В большом белом камине пылает огонь, кажется, поддерживаемый магически. Странно, ведь последние капли магии покинули землю довольно давно. О них остались лишь...

Посередине покоев небольшой стол с напитками и едой, два невысоких кресла с гнутыми ножками и большая кровать, закрытая плотным балдахином. Лёгкий шелест ткани откуда-то сбоку выдает хозяйку покоев с головой.

-О, я знаю, ты заметил меня, воин. - оборачиваясь, я вижу красивую молодую женщину с желтыми, по-кошачьи раскосыми, глазами. Ее темные волосы распущены , струятся по спине. На женщине- свободный халат, украшенный вышивкой и перехваченный на тонкой талии поясом. Она насмешливо ожидает, пока я закончу изучать её.

-Понравилась?- без тени смущения задаёт вопрос.

-Зачем я здесь?- спрашиваю в ответ, но ее лишь веселит бравада глупого пленника.

-Считай, что ты в гостях. У ....мммм...- она будто в размышлениях подносит изящную кисть ко лбу, давая мне полюбоваться ее грациозностью. Но это, отчего-то, только злит.

-Ну, довольно. Вижу, тебе по нраву прямота. Хорошо же - я собираюсь провести с тобой ночь.- жадно облизывает она пухлые красные губы, направившись ко мне, плавно покачивает крутыми бедрами. Это зрелище завораживает, но вдруг перед глазами вновь мелькает лицо Элирии. Высокомерной дайны, что точно маленькая любопытная девчонка сегодня выглядывала из окна, стараясь остаться незамеченной. И по телу проходит легкая волна возбуждения, заставляя нахмуриться и напрячься, чтобы избавиться от навязчивого образа.

Усаживаясь в кресло, женщина лениво откидывается назад, выставляя на обозрение пышную грудь.

-Присядь, выпей вина, воин. Расскажи мне о себе - отдает она приказ. Но я остаюсь стоять. Что-то не нравится мне в это мгновение, что-то заставляет моё чутье насторожиться, замереть в ожидании. Хоть я точно могу быть уверен- в этих покоях мы одни.

-Не хочешь? Что же, придется самой напоить тебя.- усмехнувшись, она встаёт с кресла, взяв большой бокал с вином. Отпив из него глоток, устремляется ко мне. Обняв за шею, прижимается сладкими от вина губами к моему рту в жарком сладостном поцелуе. Терпкое вино перетекает в мой рот, но я отталкиваю ее, сплевывая красные капли на белую шерсть шкуры. Что-то хищное проскальзывает в ее чертах, когда женщина, слегка отступив, изучает меня, даже не замечая, что проливает вино из перевёрнутого бокала. Наконец, отбросив со звоном бокал, велит мне сесть в кресло. На этот раз я сажусь, выжидающе глядя на нее.

11. Элирия

Как красиво цветет флориум. Точно символизируя собой все этапы земной жизни- сперва тонкие крохотные побеги жадно тянут к солнцу свои головки, напитываясь его силой, нежась под его жаркими лучами. Затем бутон распускается, раскрывая тонкие дрожащие лепестки нежно- розового цвета, с бледной жёлтой серединой. Цветок растет, крепнет, стремится ввысь, его окрас меняется до темно-алого, точно капли крови. И вот тогда, если сорвать его, не касаясь пальцами, размельчить лепестки в ступке, залив кипятком, а затем процедив полученный отвар, вы получите сильнейший в мире яд. О, да. Я ведь и забыла - растет флориум лишь высоко в горах, там, где по древним легендам пролили кровь драконы, приняв свою смерть от мечей храбрых воинов. И вот там, где пролилась капля драконьей крови- там вырастает флориум, тая в себе яд. Добычей цветка смерти занимаются лишь самые отчаянные смельчаки, те, кому огромное вознаграждение за ценный цветок едва ли не менее важно, чем собственная жизнь. В ночь Первой Луны, когда в дождливую промозглую осень, вступающую в свои права, распускает свои алые лепестки ласковый убийца, нужно срезать его, взобравшись по влажным от дождя отвесным скалам. Так его яд будет самой сильной концентрации, способный всего одной крохотной каплей убить человека.

Маленький пузырек с ним всегда со мной. Он был моей крайностью . Моим решением , если всё пошло бы совсем плохо. Впрочем, Арх довольно быстро избавил меня и от этой, последней, надежды, пообещав отправить следом за мной несчастных жителей едва ли не всего королевства. И я знаю, он сдержит обещание.

Поэтому, полюбовавшись игрой света в гранях маленького флакончика, прячу его в специально обшитое небольшое углубление в рукаве платья, встаю с кровати и окидываю себя быстрым взглядом в зеркало. Наверно, это- дань былому, той беззаботной жизни молодой дайны, что испарилась словно чудесный сон поутру. Арху не важна моя внешность, его притягивает нечто иное. То, что он чувствует, желает- и чем не может обладать. Он сломал бы и выбросил меня как остальных еще в самый первый раз, если бы не невероятный для него факт- он не мог ко мне приблизиться, прикоснуться без боли. Словно что-то внутри меня отвергало саму его суть, саму природу. А ещё сплетни и слухи- словно в ночь моего рождения на стенах покоев матери проявились знаки великой Праматери, засиявшие так ярко, что прислужницы и повитуха едва не потеряли зрение.

****

В покоях Арха темно, сам он сегодня нервный и суетливый.

-Моя прекрасная дайна.- опередив прислужника, спешит он отодвинуть для меня стул - Я польщён, что вы решили принять мое приглашение.

Ненавистная мне игра началась. Улыбаюсь, хоть внутри хочется выть в голос. Намеренно пристально вглядываюсь в его лицо, отчего Арх смущается, точно настоящий человек, нарочно становясь полубоком. Он износил это тело. Как удалось мне однажды подслушать, люди как сосуды для тьмы не подходят. Она их поглощает настолько, что процесс саморазрушения прекрасно виден снаружи. Но есть ещё и старое предсказание, что так упорно пытается претворить в жизнь Арх, столетиями ожидавший глупца из нашего рода, что рискнёт заигрывать с Тьмой. Это предсказание гласит, что в светлой дочери рода Тиорингов низойдет на Землю Хаос, вместит она в себе Свет и Тьму, и станет зло править миром наряду с добром. И великая сила управлять Смертью и Жизнью подчинится той, кого избрала Праматерь. И арх считает, что это обо мне. Ведь руны великой Праматери озарили своим сиянием покои матери при моём рождении.

-Оставьте нас!- велит он прислужникам, что тотчас спешат исполнить его приказ. Арх, улыбаясь потрескавшимися губами, склоняется над моим бокалом с кувшином вина. Пламя свечей пляшет, отражаясь в бокалах, скользя тусклыми бликами по очертаниям предметов.

-Фалернское. - неспешно начинает Арх- Я не могу насладиться земными удовольствиями - он обводит рукой стол, за которым мы сидим- Но близок час, когда я смогу стать человеком- уже не скрывается он, оставив недомолвки в прошлом- С твоей помощью смогу. Это тело- оно вызывает у тебя неприязнь, я понимаю ( глупый, глупый Арх, живущий по своим поистине звериным законам! Он и вправду считает, что меня отторгает только то, что он занял тело моего родственника!?). Но если ты обретёшь Силу, та власть, что тебе будет дарована...С ней я смогу вселиться в любое живое тело. Красивое, молодое, сильное! - видя, что меня не прельщает такая перспектива, он заходит с другого конца- Ты ведь - Дайна Кхалии. Подумай о королевстве! Тебе же известно- в Приграничье беспокойно, с каждым годом всё больше набегов? А теперь представь, если внутри каждого нашего воина будет обитать демон?! Непобедимая, великая армия!- его глаза сверкают точно пламя костров в Ночь Небесного огня. Рука , едва заметно подрагивая, тянется ко мне, желая лечь на плечо . Но я, не желая упускать пускай даже и такого крошечного шанса отмстить Арху, в платье с открытыми плечами. Ладонь с длинными черными от запекшейся крови ногтями замирает на расстоянии дыхания* от меня.

-Ты все ещё не веришь мне? Я ведь могу быть и добрым, очень добрым.- отходит он, наблюдая за тем, как я приступаю к ужину, сама себе, точно простая вилланка, накладывая еду с большого серебряного блюда. И здесь не упускаю шанса поддеть:

-Мясо просто восхитительно.- смакую, прикрыв глаза, каждый кусочек. Телятина действительно нежная и просто тает во рту, но будь это даже куском древнего точно сам мир Мерликийского дуба - я бы и тогда нарочно усиленно работала челюстями, отбросив этикет. Арх все равно его не воспринимает - только эмоции, только чувства. Видно, как арх, прищурившись, следит за каждым моим движением. О, его жажда сквозит в каждом брошенном взгляде, в каждом подрагивании крыльев носа, когда он пытается втянуть аромат кушаний. Он и сам- несчастный, жалкий пленник своей гордости, своей неуёмной жадности и жажды власти.

-Скажи, а что лично я смогу обрести от союза с тобой?- лениво тяну время, глядя прямо на Арха, что недоверчиво замирает, прислушиваясь, точно не верит своим ушам. Наконец, уголки его губ саркастично ползут вверх:

12. Ингвар

В суматохе, начинавшейся во дворце, стражники, что вели меня обратно в покои, замирают, когда к ним подходит воин из личной стражи короля . Отрывисто приказав им следовать за ним, он фактически велит оставить меня одного. Те пытаются возразить, что нужно сопроводить пленника, но едва один из них начинает сбивчиво это объяснять, как получает звучную оплеуху от воина. На меня же воин бросает быстрый оценивающий взгляд - по моей новой одежде и тому, что я в этом крыле замка, решает, видимо, что перед ним- ночной гость одной из местных дам. Впрочем, недалеко уходя от истины. И теряя ко мне всякий интерес, уходит, подгоняя стражников окриками.

Во дворце слышна суматоха и топот ног, доспехов - воины. Они куда-то собираются. Как я понимаю, поводом для такого может быть только нападение, притом, или столица под угрозой, или сам дворец. Сжимаю кулаки, выругавшись - воспользоваться бы шансом, посылаемым, видно, самой судьбой. Но я дал обещание. Я должен дождаться игр и гостей, что съедутся со всей Кхалии. Я должен помочь Кайле. Тем более, когда узнал, что все щедрые и не очень подарки от довольных ею мужчин она тратила на получение сведений о сыне. И все они были неутешительными- дед так и не смог полюбить внука, хоть и не отказался признать своим.

Впрочем, это не мешает мне заглянуть в чьи-то покои в поисках оружия. Наше после каждой тренировки отбирают, да и оно - сплошь тупые тренировочные деревянные мечи и щиты, что разлетятся в щепки после первого же удара. Но едва я делаю шаг внутрь, как ощущаю - здесь кто-то есть. Краем глаза отмечаю - успею ли выйти обратно незамеченным? Нет, судя по нервным и резким звукам движений невидимый противник заметил меня. Он намеренно привлекает к себе внимание или же это - не воин?

-Что происходит? - этот надменный, хоть и слегка хрипловатый сейчас голос я не спутаю ни с кем. Дайна Элирия? Это в её покоях я сейчас нахожусь? Судя по обстановке - вряд ли. Эти покои нежилые, по крайней мере, здесь запустение гораздо больше наложило свой отпечаток, нежели во всем дворце, что являет собой странную помесь блеска роскоши и увядания.

-Ты слышишь?! Что происходит во дворце?- она подходит ближе, и останавливается, в удивлении приоткрыв рот- Ты - не стражник!- озвучивает она простую истину. Скользнув по мне быстрым изучающим взглядом, она делает вид, что не узнает меня. Но по ее участившемуся дыханию, по тому, как нервно её глаза перебегают от меня к двери, она помнит меня. По крайней мере, то , как мною любовалась. И то, как силен я в бою.

-Я не трону вас, Дайна.- обещаю я ей-Я просто ошибся дверью.

-Ошибся дверью?! - эхом насмешиво отзывается она. Голос дрожит, но вида старается не показать- Но как? Как ты вообще здесь очутился, где охрана? Почему ты один....- и тут же замолкает, а щеки ее покрывает румянец. Видимо, соображает, отчего я здесь и один. Странно, но такая её осведомленность ноткой грусти отдается во мне - наверняка и сама дайна не брезгует провести ночь с кем-то из пленников. Несравненная ледяная дайна, что так сурова и неприветлива днём, ночами согревается в чьих-то жарких объятиях, ведь эти покои явно не принадлежат ни ей, ни королю. Впрочем, какое мне дело? Будто бы она - первая из обличенных властью женщин, что с удовольствием проводят ночи с простыми смертными?

-Во дворце тревога, вы не слышали?- осмеливаюсь говорить с ней на равных, с лёгкой усмешкой ожидая, что же предпримет Дайна. Закричит, велев стражникам увести меня - и тем самым подставит под удар свою репутацию? Ведь для того, чтобы приток женихов не иссякал, она должна быть чиста как первый снег. Хотя бы в том описании, что разносит молва. Впрочем, я не слишком глуп, чтобы не понимать- скорее всего, прежние ее возлюбленные гуляют сейчас бестелесными призраками где-то далеко за кромкой Тени. Там, во мраке, греют их холодные сердца только проблески воспоминаний о жарких ночах, полных ласки красавицы Дайны. Поэтому до сих пор ни единой тени не упало на её безупречное имя- и любовники, и стражники, что знали о ночных визитах, мертвы. А мертвецы, как известно, не очень болтливы.

-Как ты посмел обратиться ко мне?- внезапно суровеет она, резко приближаясь- Если бы не игры, я бы велела дать тебе сто плетей, привязав к столбу!

Вот её настоящая суть! Надменная, гордая, капризная и жестокая. Но отчего мне кажется, что здесь что-то не так? Возможно, очарованный ее неземной красотой, я желал бы иного- чтобы Дайна была доброй милой девушкой. Странное, необъяснимое желание, неподвластного уму сердца. Пустая фантазия- не может чувствовать кусок камня, что чья-то безжалостная рука вставила в её грудь вместо горячего сердца. И, всё же, какое ощущение странности меня не покидает, скользит на задворках сознания. Вот только чутьё это или желание придать её образу человечности?

-Дайна Элирия!- позади раздаются звон доспехов и звуки шагов. Воины. Я склоняю голову, точно напуганный своей дерзостью- пока не время для геройства. Хоть у меня был неплохой шанс взять их милую нежную дайну в плен, чтобы свободно выйти из дворца. Судя по тому трепету, с каким к ней относится король, ради обожаемой племянницы он готов на всё. Но я дал слово. И намерен его сдержать.

-Почему у вас пленники разгуливают по дворцу?!- шипит Элирия, выступая вперёд - Убрать его! И дать двадцать плетей!- хитро прищурившись, изрекает она. Непостоянная, точно осенний ветер.

Ее светловолосая головка склоняется, словно всякий интерес пропал к безродному пленнику, полностью находящемуся в ее власти.

Меня оглушает удар, затем - ещё один. " Пошли! Вставай"- рявкает зло один из воинов. " Простите, госпожа! Этого больше не повторится"- подобострастно кланяется другой, пихая меня локтем в бок.

-Остановитесь!- все ещё раздражённо кривит она губы - Вы сейчас испортите хорошего бойца. Сам король восхищался его умениями, а из-за вас, глупое отребье, мы потеряем его ещё до самых игр! Только двадцать плетей!

Меня тут же ухватывают в четыре руки, бормоча извинения, и выводят из покоев. Тащат на конюшни, где привязывают к одному из столов, а затем один из стражей берёт в руку большой кнут. Я же, распаленный гневом, даже не замечаю ударов, которыми он щедро осыпает меня. Перед глазами - перекошенное презрением лицо дайны. Словно она очутилась перед выгребной ямой, настолько мерзко и неприятно ей было находиться с пленником в одном помещении. Высокомерная сука! Нет, я как никто знал, как знать относится к тем, кто ниже положением. Да и пленников судьба меня самого раньше мало волновала, но дайна - первая, кому удалось задеть мою чисто мужскую гордость.