Мой ужасный раб

Пролог

15 лет назад…

Дым не имел запаха магии. Он пах только гарью, сырой землей и смертью.

Варкану было всего двадцать. В том возрасте, когда мир кажется огромным и покоряется сильному, он вернулся в долину после трехдневной охоты. За спиной была туша оленя, а в сердце радость от того, что сегодня в их маленьком клане будет праздник.

Но вместо приветственного рога его встретило зловещее шипение затухающих углей.

Охотничья добыча соскользнула с плеч прямо в серую пыль. Перед ним лежало то, что еще утром было его домом, его защитой и его смыслом. Небольшой поселок, где каждый знал друг друга по имени, превратился в братскую могилу. Нападавшие не оставили никого.

Варкан стоял посреди пепелища, и тяжелая тишина степи давила на уши сильнее любого крика. Он нашел отца у порога кузницы, перерубленным мечом вдоль спины. Мать он нашел в глубине их шатра. Она лежала, распластавшись на полу и накрыв собой маленького Брана, словно надеялась, что её собственное тело станет для него надежным щитом. Копье нападавшего прошило её насквозь, пригвоздив к деревянному настилу вместе с ребенком. Братишке едва исполнилось пять, он так и остался там, под тяжестью материнской любви, которая не смогла остановить сталь.

Весь клан. Сорок душ. Мужчины, женщины, дети… Огонь пожирал их тела, а безразличный ветер уносил их жизни серыми хлопьями в небо.

Варкан не закричал. Его горло сковал ледяной спазм, который не отпускал его следующие пятнадцать лет. Он рыл землю голыми руками, пока из-под ногтей не пошла кровь, пытаясь достать своих близких, чтобы предать их земле, как того требовали духи. Он был единственным, кто выжил, и именно в этом видел свое проклятие.

В ту ночь он не пошел по следу убийц. Мститель — это все еще воин, гордый и яростный. Варкан же чувствовал себя пустым местом. Обломком скалы, который не смог удержать лавину. Если он не стал щитом для своего народа, он не имел права на имя и свободу.

Когда последние угли остыли, он, не оборачиваясь, пошел в сторону ближайшего города. Там он бросил оружие и протянул руки для цепей.

Пятьдесят лет. Он сам назначил себе этот срок. Пятьдесят лет тишины и рабства, чтобы попытаться заглушить крик, который так и не вырвался из его груди в тот день на пепелище.

Глава 1

Сейчас

Солнце Октавии в зените было беспощадным. Оно плавило черепицу крыш и превращало пыль на рыночной площади в удушливую взвесь, пропитанную запахами нагретого камня и чужих надежд. Элара прижала к носу платок, пахнущий лавандой — её верной союзницей в борьбе с вонью города.

Ей было двадцать пять, и по меркам окружающих она засиделась в девках. Одинокая женщина с магическим даром, пусть и средним, — лакомый кусок для любого обедневшего аристократа или предприимчивого вдовца. Но родители Элары, небогатые, но мудрые аптекари, оставили ей нечто более ценное, чем золото: они оставили ей выбор. Мать умерла от затяжной лихорадки, когда Эларе было девятнадцать, а отец последовал за ней спустя несколько лет, оставив дочери дом, коллекцию редких гримуаров по лечебному делу и твердое убеждение, что свобода стоит любого одиночества.

Наследства хватало на среднюю жизнь, но Эларе этого было мало. Она не хотела замуж. Она хотела свою лавку, где на полках будут стоять настойки от мигрени и мази, заживляющие раны быстрее, чем шепот жреца. Но чтобы открыть дело в портовом районе, ей нужен был работник. Не просто помощник, а физическая сила, способная защитить её от местных лиходеев.

Рынок рабов встретил её привычным звоном кандалов. Система была проста: преступники или безнадежные должники отрабатывали свой срок, скованные магическими ошейниками. Для людей и эльфов это была совершенная клетка, магия ошейника подавляла волю, не давая даже поднять руку на хозяина.

Но когда Элара дошла до дальнего угла площади, она замерла.

— Это... орк? — сорвалось с её губ.

Она никогда не видела их в рабстве. Все знали: орки магией не владеют, но и она на них не действует. Магический ошейник на широкой шее этого гиганта был бесполезной игрушкой, простой железкой.

— Орк, госпожа. Редкий экземпляр в наших краях, — надзиратель, мужчина с лицом, похожим на сушеную сливу, лениво похлопал по решетке клетки. — И, если честно, я бы на вашем месте прошел мимо.

Элара прищурилась. В клетке сидел не просто мужчина, там застыла глыба из мышц и шрамов. Кожа его имела сложный оттенок лесного мха в сумерках. Тяжелые плечи подпирали потолок клетки, а мощные ладони неподвижно лежали на коленях.

— Почему за него просят всего пять золотых за год? — Элара заглянула в прайс, висевший на прутьях. Это была цена дряхлого эльфа-садовника.

— Потому что он опасен, — охотно пояснил надзиратель. — Магия его не держит. Ошейник на нем только для вида, чтобы любой стражник или горожанин видел, что перед ним подневольный, а не свободный. Он сам пришел. Пятнадцать лет на каменоломнях Крона, срок подписал на пятьдесят. Но сейчас каменоломни закрыли, и его выставили на торги. Я вам так скажу: если этот зверь решит, что вы ему не нравитесь, он сломает вам шею прежде, чем вы успеете вспомнить хоть одно заклинание. Возьмите лучше эльфа, вон тот, слева, отлично вышивает гладью.

Чем больше надзиратель её отговаривал, тем сильнее росло упрямство Элары. Она посмотрела в глаза орку. Янтарные, глубокие, в них не было искры безумия или жажды крови. Только бесконечная, выжженная пустота. Словно он уже давно умер, а его тело просто забыло об этом.

«Мне нужен кто-то, кто не будет задавать вопросов, — подумала она. — И за такую цену я не найду ни одного наемника на год. Да, страшно. Но если бы он хотел убивать, он бы не сидел здесь смирно».

— Я беру его, — твердо сказала она. — На один год. Мне этого хватит, чтобы встать на ноги.

— Госпожа, вы в своем уме? — всполошился торговец. — Это самоубийство! Он вас съест и не поперхнется!

— Оформите бумаги на год, — отрезала Элара, доставая кошель. — И не тратьте мое время.

Процедура была быстрой. Варкан, так его звали в бумагах, не произнес ни слова. Он просто приложил палец, смоченный в чернилах, к документу.

Когда замок лязгнул и надзиратель распахнул тяжелую дверцу, Элара невольно затаила дыхание. Варкан медленно, словно пробуждаясь от многолетнего сна, поднялся на ноги. Глядя на него снизу вверх, она внезапно осознала, насколько он огромен, его тень полностью накрыла её.

Только сейчас, когда между ними не было ржавых прутьев, Элара по-настоящему разглядела его лицо.

Несмотря на серо-зеленый оттенок кожи и глубокую морщину между бровей, Варкан был даже красив. Той редкой, хищной красотой, которая присуща диким зверям или древним изваяниям. У него были высокие, четко очерченные скулы, прямой нос и волевой подбородок, который не смогла скрыть даже короткая жесткая щетина. Его губы были плотно сжаты в ровную линию, выдавая железную самодисциплину. Его волосы — густые, иссиня-черные и жесткие, как грива степного скакуна — были коротко обрезаны, словно он сам небрежно кромсал их ножом. Но даже в этой неряшливости была своя дикая прелесть: несколько прядей непокорно падали на широкий лоб, оттеняя холодный блеск янтарных глаз.

Элара быстро отвела взгляд, смущенная собственной неуместной наблюдательностью. «В конце концов, я покупаю раба, а не картину в галерею», — одернула она себя, хотя сердце предательски дрогнуло.

— Иди за мной, — скомандовала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Они шли по узким улочкам Октавии. Прохожие шарахались в стороны, завидев огромного великана, безмолвно шагающего за невысокой женщиной. Варкан шел размеренно, глядя строго перед собой. На его шее позвякивала бесполезная железка ошейника.

Когда они свернули в более тихий переулок, ведущий к её дому, Элара не выдержала. Любопытство всегда было её самым опасным качеством.

— Варкан, — позвала она. Он остановился мгновенно, как вкопанный. — Надзиратель сказал, ты сам пришел в рабство. Почему? Что может заставить свободного орка надеть цепи?

Варкан медленно повернул к ней голову. Его лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня.

— Прошлое должно оставаться в прошлом, госпожа, — голос был низким, вибрирующим, от него по спине Элары пробежал холодок. — Я здесь, чтобы работать. Моя история не входит в стоимость контракта.