Мой запрет

Пролог

Пролог

Камилла Садовская

Меня зовут Камилла, мне восемнадцать, и я всей душой ненавижу лучшего друга своего брата. Ну, я ненавидела его до того, как мы оказались в одной постели…

Пожалуй, это всё, что вам пока стоит обо мне знать… Однако об этом по порядку…

***

Мы переехали в Москву, когда мне было десять, а Владу – двенадцать. Неизбежно нас ждали новые знакомства и перспективы. Во всяком случае, так говорили родители. Они жизнь положили, чтобы воспитать из нас хороших и умных людей, которые добьются успехов в этом жестоком мире связей и махинаций. А вот это уже мои слова. Выросло то, что выросло. Я бываю циничной и грубой. Неспециально, просто не верю в справедливость, карму и разного рода выдуманные людьми инструменты регулирования общественного порядка.

Влад, к превеликому сожалению, не такой, как я. Он более наивный. В дружбе так вообще слишком доверчивый.

И, как положено всем шаблонам, у него есть невыносимый лучший друг, который делает всё за него. Всё плохое, я имею в виду. Мирон. Я даже имя его ненавижу, меня от него тошнит. По характеру он хуже самого Гринча или Гитлера. Не знаю, с кем сравнение было бы более точным. Буквально каждый раз, когда мы видимся, он выкидывает какие-то гадости в мой адрес. Естественно, это из-за того, что я не рада их общению с Владом, хотя родители нормально относятся к их дружбе, утверждая, что главное, чтобы это не мешало его учёбе, а поскольку оценки у него нормальные, их это не беспокоит, но они не знают того, что знаю я.

С тех самых двенадцати лет, как они познакомились, Мирон вечно втягивал его в неприятности. Всё началось со взрывов петард у соседей под окнами, а закончилось драками, алкоголем и девушками. Кучей девушек. Иногда я просто не могла их запомнить. Так, к двадцати у моего брата за плечами был такой опыт, что мне страшно было представить. Про Мирона вообще ходили слухи, что несколько от него родили, но я не знала подробностей, по-моему, это так и осталось сплетнями.

Сейчас же он сводит меня с ума одним своим видом. Часто оставаясь в гостях у моего брата в комнате, они курят кальян и смотрят порнуху, комментируя всё своими отвратными мерзотными выражениями. А ещё чёртов Мирон всё время ворует из моего шкафа лифчики, что уже порядком мне надоело. Не говоря уж о других его выходках и словечках. Благо, порой брат всё же меня защищает. Когда тот перегибает палку, но это пока он видит, что происходит между нами…

– Влад, сделай тише, я пытаюсь учиться! – снова захожу в комнату в легком состоянии нервозности, и что я вижу?... Как всегда, придурок Мирон лежит на кровати моего брата в своей дырявой футболке, поверх которой красуется мой красный бюстгальтер и курит сигарету прямо там, пока Влад что-то строчит кому-то в телефоне. На всю комнату орёт какой-то жуткий металл, от которого у меня закладывает уши, и я убавляю громкость, подходя к Мирону и сдёргивая с него мою вещь. – Отдай, придурок!

– Каляяя, – так он меня называет. Идиот. Ему всё время надо выебнуться. Хотя все друзья зовут меня Мила или Кам. – Когда у тебя выросли сиськи?

– Тогда, когда ты засовывал член в свою же задницу, – отвечаю я, уходя оттуда.

– А может мне в твою засунуть, а? Она вроде ничего, – хихикает он, прикрывая рот рукой, и я слышу звук удара по его рёбрам. Хотя бы здесь Влад ставит его на место. В этом плане он категоричен. Никого ко мне не подпускает… Мне не так давно исполнилось восемнадцать. И я ещё девочка…

– Так тебе и надо, мудила! – захлопываю дверь и направляюсь в свою комнату, чтобы пообщаться со своей подругой Машей. Мы с ней дружим с самого начала, как я сюда переехала. Вообще у нас большая компания, и я там самая оторва. Но не в том смысле, что я обижаю тихонь и таскаюсь везде, нет. В том смысле, что я почти постоянно скандалю и доказываю своё любой ценой. А что поделать? Так уж заложилось со школы. А потом мы вместе поступили в один университет на юридический.

Мой брат уже учится в другом, как и его долбанутый дружок. Они тоже поступили вместе, и с одной стороны, я рада, потому что хотя бы не вижу толпу старшеклассниц, которые вечно вьются рядом с ними, как было в школе. Ибо меня просто трясло от того, что я видела, как на моём брате кто-то виснет, а этот придурок Мирон специально издевался, рассматривая меня, пока засовывал язык кому-то в глотку. Как вспомню – так вздрогну. Слава Богу сейчас наступила свобода от этих зрелищ.

Сейчас у нас октябрь, все носятся с учёбой как сумасшедшие, пока я витаю в облаках, мечтая о парне, который мне нравится. Маша всё время говорит, чтобы я что-то сделала, но он учится на год старше, и я даже не знаю, как с ним заговорить. Потому что он очень популярный… А я… Ну я это я. Я вроде бы и знаю, что симпатичная, но если взглянуть с другой стороны во мне нет ничего особенного…

– Просто подходишь и в наглую заявляешь: «Привет, меня зовут Камилла, я хочу тебя трахнуть!» – громкий смех моей подруги разлетается по всему универу, но здесь все так шумят, что ничего не слышно, чему я несказанно рада.

– Ну ты и дурочка, – констатирую, дожёвывая свой сэндвич на обеде, и пялюсь на Андрея, как ненормальная. Иногда мне кажется, что и он это тоже замечает, поэтому я всё время отвожу свой стыдливый взгляд в сторону.

– Господи, это же Зарницкий! Ты видела, какой красавчик из него вырос, а?! – умиляется она парню из команды по футболу. – Кстати, похож на Мирона чем-то.

Визы

Камилла Садовская (Мила, Кама, для Мирона – Каля)

И Мирон Духов (Дух) - наш запрет)))

Глава 1.

Мирон Духов

Смотрю на неё через заляпанное окно комнаты Влада. Смотрю как завороженный придурок. Просто как она возвращается домой в своей дурацкой юбке на лямках и бежевой блузке. Понятия не имею как у такой мажорки может быть настолько дерьмово со вкусом… Ещё и эти вечные вязанные кофты. Буэ… Отврат. Интересно, она уже трахалась? Блядь, Мирон… Прекрати, тебе нельзя об этом думать.

– Чё сегодня куда? – спрашивает Влад, строча что-то на своём ноутбуке. Хотел бы я сказать ему, что лучше останусь у него дома и буду доставать его сестру, но так нельзя. Отхожу от окна и плюхаюсь на кровать, нацепив на себя её красный лифтон, что висел в ванной. А нехер оставлять такое на виду у гостей, верно? – Да положи ты. Камилла опять разорётся…

– Не-а, – говорю, уставившись в потолок. – Пусть орёт.

– Давай к Лисе?

– Давай, мне всё равно, – отвечаю и прошу колонку включить музыку громче. Секундой погодя зажигаю сигарету и начинаю дымить прямо там. Влад ничего мне не говорит, так как сам частенько так делает. Хотя его родители, конечно, против.

– Ну и зря, Анжела хочет тебя видеть, – лыбится он и мы поворачиваем головы на звук внезапно открывшейся двери. Я так и знал, что она не выдержит. Знал, что её и музло выбесит, и что соскучилась по мне, похоже.

– Влад, сделай тише, – звучит писклявый тон, маленькими шагами она подходит к колонке и убавляет звук, после чего ручки срывают с меня лифчик. – Отдай, придурок!

Не могу упустить возможность подъесть её вновь и упомянуть её сиськи. Мы снова ругаемся, и мне нужно это как доза порошка для наркомана. Бодрит так сильно, что в ушах звенит и яйца болят от её напористости.

Кажется, перегибаю, потому что, упоминая её задницу, слишком уж нарушаю границы, и Влад даёт мне по рёбрам за это. И правильно делает. Не представляю, что было бы, если бы он хоть на секунду оказался у меня в башке, где я имею его младшую сестру во всех позах с тех самых пор, как ей исполнилось шестнадцать…

Нет, что-то было и до…Что-то странное. Каждый раз, когда я видел её мне непременно хотелось сделать какую-нибудь дичь лишь бы она думала обо мне весь последующий день. И не только. Наверное, так работали мои гормоны. Когда я лишался девственности мне было семнадцать, а ей и вовсе пятнадцать, я и думать не хотел о том, что хоть когда-то посмотрю на неё в таком ключе. Просто любил с ней общаться. Пусть не так как ей хотелось, но так как хотелось мне. Тем более я всегда был эгоистом. Почти.

Каждое наше препирание, каждая ссора, сопровождающаяся пусть и случайными касаниями наших тел начинала буквально сводить меня с ума. Я думал о ней всё сильнее и мысли становились далеко не невинными. Вдруг я начал осознавать, что её тело совсем изменилось. От миловидного детского личика остался лишь взгляд. Всё остальное неожиданно стало взрослым и держаться было всё сложнее.

За столько времени нашего общения мы могли бы реально стать как брат с сестрой, но не подфартило. Во всяком случае мне. Я целовался с другими, а смотрел на неё. Позлить, выбесить, сделать так, чтобы она сама ко мне прибежала. Цель, которая засела в башку и стала ядовитым плющом на моём теле.

А ведь она всегда казалась мне обычной. Совершенно обычной, но тянуло так, что впору было перерезать самому себе тормоза. В какой момент я упустил её созревание? Когда проморгал? А что, если её уже кто-то реально трогал? Трогал по-взрослому? Если это так, я бы вероятно сдох. Не знаю, почему. Потому что не хочу, чтобы кто-то трогал младшую сестру моего лучшего друга, который мне как брат. И все в школе это знали. А теперь мы далеко… В разных универах. Мог ли кто-то осмелиться и снять наш запрет? Могла ли она кому-то уже успеть отдаться?

Нет, блин, это же Камилла… Ну не могла она.

И вот я стою перед ней, округляя свои глаза. Внутри меня плещется ярость, а снаружи я лишь растягиваю губы в напускной ухмылке. На экране – резиновый член, а её щёки краснее самого спелого в мире помидора. И всё что остаётся, это перевести всё в шутку. В грёбанную шутку. Подъесть. Тогда как внутри меня острое желание её убить.

Сердце стучит с такой скоростью, с какой не работает адронный коллайдер. Касаюсь её кожи на шее своими губами. Мимолётно, шепча на ухо какую-то дичь. Сам не знаю, что не несу.

Рядом с ней я – вот это существо. У которого мозги работают иначе. Она что-то делает со мной. Ни одна девушка так не могла. Ни разу. Ни одна. Сколько бы им ни хотелось залезть мне под кожу, всё внутри уже занято. Ею…

Хочу засосать её так, что трясёт всего от переизбытка чувств, словно я снова стал мелким прыщавым пацаном, который впервые провожает девчонку до дома. Не успеваем завершить наше «приятное» взаимодействие, как она со всей дури пинает меня коленом по яйцам, и я медленно съезжаю по стеночке вниз, думая лишь о том, что в следующий раз хрен она уйдёт от меня так просто…

Тем более, с этой картинкой в телефоне…

Глава 2.

Камилла Садовская

Сижу на улице уже полчаса и переписываюсь с Машей. Меня нещадно трясёт от его влияния на меня. Подруга говорит, что Мирон – придурок, и что мне следует не обращать внимания, но я буквально не могу этого сделать, потому что он портит всё моё существование. А это именно существование – не жизнь! Потому что он достал меня настолько, что стоит поперёк горла, словно кость!

Вскоре ко мне подходит нахмуренный Влад, выдирая меня из моих мыслей.

– Что у вас опять случилось? – спрашивает он, присаживаясь рядом, и закуривает сигарету. Если бы он только понял меня… Если бы услышал…

Но сколько бы ни говорила – тщетно. Они все считают его хорошим, а меня слишком нервной.

– Ничего. Ты разве не знаешь, что твой друг – идиот? Поздравляю, теперь знаешь, – язвлю я, скрестив на груди руки. – Ты чего курить здесь собрался? Отец с тебя три шкуры сдерёт.

– Да он нормальный, – делает Влад затяжку и протягивает мне сигарету, улыбаясь. Я, конечно, пробовала курить, но мне это не особо приятно. А они с Мироном делают это постоянно, будто без них жить не могут, блин.

– Нет, спасибо, – отвечаю, мотая головой, и грущу.

– Что с тобой? Ты в последнее время какая-то совсем злая, – отвечает он, заставив меня обомлеть. Ну, вот! Опять!

– Я, блин, не злая, просто твой друг то таскает мои вещи, то в наглую берёт мой телефон. А это личное пространство, к твоему сведению! И вообще он достал меня настолько, что я… – заявляю я и слышу звук двери сзади.

– О, мегера жалуется, – Мирон подходит сзади и садится рядом с Владом, и я быстро встаю с крыльца, лишь бы не быть с ним рядом. Раздражает. Просто до белого каления раздражает. Надменный говнюк.

– Влад, наверное, надо уже попрощаться с ним, ведь у нас сегодня важный ужин, – сцепив зубы, говорю я спокойным тоном. Мечтаю, чтобы он поскорее ушёл отсюда и не возвращался. Ему тут вообще не место.

– А… Не дождёшься, – смеётся тот, пока брат пожимает плечами.

– Отец разрешил ему побыть с нами, – на лице брата тоже появляется дебильная улыбка.

– Что?! Да он же… Ты посмотри на него. На нём места живого нет. На лице фингал, футболка вся рваная, где ты, блин, его нашёл?! – спрашиваю я, в панике разглядывая этого придурка.

– Тссс, дорогуша, соседей напугаешь, потише… Такая нервная. Месячные у неё или что? – спрашивает он у Влада, и я окончательно психую, направляясь внутрь дома и хлопнув за собой дверью, пока они оба ржут за моей спиной, как полоумные.

Как же он неистово меня раздражает. Это какой-то невероятный уровень ненависти. Когда ты смотришь на человека и хочешь вмазать ему только за то, что он существует. Я кое-как остываю в своей комнате, потому что думаю б Андрее. Только мысли о нём способны выдернуть меня из суровой реальности, где главным кошмаром моей жизни служит Мирон Духов. Какая же дебильная у него всё-таки фамилия! Да и имя тоже! Бесит!

Когда приезжает мама, мы с ней вместе готовим и ждём отца с коллегами, точнее, с деловыми партнёрами, как он их называет. Мой отец – адвокат. Очень известный, кстати, адвокат. Садовский Александр Борисович. Квалифицируется на разводах, но иногда берёт и других клиентов. А мама у меня нежный цветок, который надо лелеять. Её зовут Роза. Как всегда, мы с ней много говорим про учёбу, мальчиков и я снова жалуюсь ей на придурка Мирона.

– Да, успокойся, малышка, ты ему просто нравишься, вот и всё, – мама ставит курицу в духовку, пока я морщусь.

– Фу, это очевидно не так, – отвечаю я с пренебрежением. – А если бы даже было так, то я бы совершенно точно послала его куда подальше с его такой «симпатией».

Кроме того, ему хватает его шалав, я уверена. Их у него хоть отбавляй. Причём самых разных. Доступных и развратных. Мама смеётся надо мной. Она часто так делает. Это забавляет её, словно она не видит в нём ничего плохого. Хотя, похоже, так и есть… Они с отцом, словно слепые, если речь заходит за этого дьявола…

– Мальчишки всегда ведут себя глупо, когда им нравится девочка. Это нормально, у них мозг иначе работает, – хихикает мама, переубеждая меня.

– Ага, конечно, – соглашаюсь, нарезая салат. – Надеюсь, Влад хоть даст ему рубашку, не хочу, чтобы папины коллеги подумали, что у нас в доме живёт какой-то бомж.

– Тшшш, Камилла, он просто подрался, защищая твоего брата, вот и всё. Поэтому сегодня так выглядит, – отвечает мама, на что я лишь недовольно цокаю. Мне плевать, почему у него всё время рваная одежда и синяки на теле, просто не хочу, чтобы про нашу семью незнамо что подумали.

– Он всегда так выглядит и всегда дерётся, – шепчу я, услышав, что дверь уже открывается, а я ещё даже не собралась. – Блин.

– Бегом наверх, я доделаю, всё нормально, – мама улыбается, приветливо встречая отца и других мужчин, пока я, сломя голову, бегу в ванную. Дёргаю ручку, но там закрыто. Стою около пяти минут и громко стучусь, но никто не открывает.

– Эй… Влад! – повышаю голос в бешенстве. – Мне тоже надо собраться. Чем ты занимался, пока я готовила?!

Внезапно дверь открывается, и Мирон возникает передо мной в одном полотенце, приспущенном на бёдрах. У меня дар речи просто пропадает и все слова застревают в горле. Придурок. Тут же судорожно отворачиваюсь, указывая пальцем на дверь брата.

Глава 3.

Мирон Духов

Вообще не собирался на какую-то там тусу. Весь вечер хотел бухать и смотреть на то, как моя любимая вредина бегает от моих взглядов. Но она, зараза, словно специально решила меня кинуть.

Не отвечал Анжелке уже три дня, хоть она и закидала меня сообщениями. Ненавижу прилипал. А с недавнего времени другие девушки всё сильнее лезут ко мне. Не знаю, что это за активизация на ровном месте такая, будто потенциально чувствуют рядом другую самку. У баб так работает, да? Хер его знает… Вообще у меня всегда на фоне была такая. Просто я не демонстрировал, а с недавнего времени Каля мне ещё и снится… Проникая под кожу своими гадкими ручонками.

Я пытаюсь переключиться от остальных проблем, происходящих в моей жизни… Вот и залипаю на ней постоянно. Порой кажется, что ради неё одной всё ещё существую, как ни странно… Даже если она меня прямо всей душой презирает.

Смотрю на неё и понимаю, что как раз это меня в ней и заводит. Она не бегает за мной. И сколько нас с ней помню – никогда не бегала. Когда-то хотела подружиться – да. Но я быстро показал свой характер. А ещё то, что нам с ней никогда не ужиться в одном мире. Никогда не понять друг друга. Издевался и не только. Вёл себя как последняя сволочь.

А вот сейчас…

Сейчас смотрю на то, как она вырядилась и всего трясёт. Вырядилась для кого-то? Кого-то, кому необходимо в срочном порядке вставить мозги, блин, на место.

Уговариваю Влада ломануться следом на ту самую вечеринку. Ибо меня начинает трясти от предположения, что она будет там с каким-то гондоном. Что он будет касаться её и возможно делать какие-то вещи…

Стрёмные вещи…

И я просто подливаю масла в огонь, вставляя фразы «Ей ещё рано, она маленькая, платье короткое».

Влад мгновенно вспыхивает как спичка. От злости. От негодования, что Камилла куда-то поехала, и мама её так просто отпустила. Он и сам не допустит, чтобы его младшую сестрёнку кто-то касался. Ну а я пользуюсь этим, как бы тупо ни звучало…

– Едем, – буквально кричит мне, поторапливая, а я якобы равнодушно пожимаю плечами. Хочу, чтобы это выглядело как его инициатива, потому как не собираюсь никому открываться.

Тем более, лучшему другу… Он бы никогда не понял и не простил мне этого.

Всякими уловками он узнаёт к матери, куда она поехала… Ну и когда звучит знакомая фамилия Бергман, мы уже не думаем. Летим…

Добираемся до места в течение минут двадцати, так как оба выпили и пришлось вызывать такси. Пьяными за руль мы не садимся никогда. Вот только ни Камиллы, ни её подружки нигде нет.

– Пей, пей, пей, пей! – слышу доносящиеся крики со всех сторон и мне уже тошно от того, где я нахожусь. Вокруг одни малолетки – первокурсники. И девок тут полно, но у меня же мысли об одной – той самой. А поделать ничего не могу, потому что она засела в мозгу как чёртова заноза. Бесит, бесит, бесит!

– Ты здесь посмотри, я там, – просит меня друг. – Только делай всё естественно. Будто тусить приехали. А не просто её искать. Ок?

– Ок, – отвечаю сдержано и хожу по дому, высматривая каштановую копну, которой, как назло, блядь, нигде нет. Нервничаю. Злюсь. А когда я злой, от меня ничего хорошего не жди. Именно так я вчера уделал трёх парней с потока, которые пытались что-то втирать Владу. Терпеть не могу, когда кто-то цепляется за его фамилию. Занимает у него деньги, словно он благотворительный фонд, а потом не отдаёт. Возможно, я слегка перестарался, так как один из них успел оставить мне синяк под глазом, зато потом еле убежал от меня. У меня не простая жизнь. Часть её знает только Влад, но я никогда и никому не раскрывался до конца. А Кале лучше вообще не знать, чем я занимаюсь в свободное от учёбы время. Чем живу и что у меня внутри. С её бабочками в башке, она бы не вывезла. Ни меня, ни то, что меня окружает.

Однако это никак не останавливает меня до одури хотеть её. Целиком и полностью…

Через минут десять всё же вижу их вдалеке с покрасневшими щеками, спускающихся со второго этажа. Ладно хоть с подружкой там была, а то бы прямо на месте закопал какого-нибудь бедолагу.

Двигаю к ним. Подхожу сзади неё. Снова. Это моя любимая позиция. Я выбрал эту территорию и никогда её не оставлю. Она вздрагивает, как всегда, это делает. И даже это вставляет меня так, что внутри ураган.

Перекидываемся «любезностями», я слышу про какого-то парня. Вижу его. И в мгновение ока закипаю. Парень? Парень, блядь? Вот этот кусок дерьма? Ладно, что ж… Проверим…

Подхожу к Владу и шепчу ему на ухо пару ласковых. Про её парня и фотки в галерее. А тут уже всё…

У Влада за секунду башню срывает, и я доволен. Конечно, если дружки этого самого Андрюши вмешаются, я тут же влезу в драку и разнесу каждого, кто хоть тронет моего лучшего друга, но пока не стремлюсь, тем более, что отпор никто не даёт. И я просто наслаждаюсь победой, глядя на то, как Камилла сходит с ума от ужаса. Ведь её тупого поклонника втаптывают в пол…

Неужели реально так нравится ей? Нравится, как он стонет от боли и чуть ли не плачет, получая от её брата по роже? Как такой парень вообще может считаться парнем? Она что ослепла? Блядь… Мне совсем не смешно видеть её реакцию.

Но ощущать тепло от её кулаков вставляет. Как самый крепкий в мире алкоголь… Она ненавидит меня, а это уже само по себе прекрасно…

Глава 4.

Камилла Садовская

Не знаю, что теперь будет. Не знаю, как смотреть Андрею в глаза. Мне не просто стыдно, мне максимально дерьмово… Его побил мой родной брат! Это фиаско… Ещё и ни за что! Я бы поняла, если бы мы действительно уже встречались, и он что-то бы сделал против моей воли, а так… Это днище…

– Маш, давай уедем отсюда, – беру подругу за руку, пока меня всю трясет от случившегося.

Этот придурок Мирон стоит рядом и лыбится, глядя на то, как Андрей утирает кровь с лица. Это самое позорное и ужасное, что могло произойти со мной. И это ведь мой Андрей. Тот самый мальчик, в которого я влюблена с одиннадцати лет. Один единственный достойный парень в этом гадюшнике.

– Конечно, я вызову такси, через тебя до меня, – говорит Маша, набирая номер в телефоне. Водитель приезжает достаточно быстро.

Я даже не хочу говорить с Владом после этой выходки. Просто молча сажусь в машину с Машей, и мы уезжаем домой. В окно машины я смотрю на то, как Мирон провожает нас взглядом. Показываю ему средний палец, а он стоит, сложив руки в карманы джинсов, и усмехается, когда к нему подходит какая-то очередная шалава и обнимает его сзади.

Слёзы сами текут из моих глаз, и я не могу успокоиться. Это самый ужасный вечер из всех возможных. Самый ужасный и невыносимый. В груди болит так, будто мне вырвали сердце.

– Камилл… пожалуйста, поговори со мной, – просит подруга, сжимая мою руку. – Он – идиот, и ещё ответит за это.

– Нет, не ответит. Ему всё сходит с рук. Всегда, – шепчу я, утирая влажные щеки. Я реально не верю в карму… Кто может отомстить ему, если не я сама???

– Послушай… Ну, может, есть какой-то выход? – спрашивает она, поправляя мои волосы. – Давай мы что-нибудь придумаем.

– Давай мы запрем Мирона в подвале. Увезем его далеко-далеко отсюда и закроем где-нибудь, чтобы он сдох от голода и холода, я реально этого хочу! – я всхлипываю, пока таксист косится на меня в зеркало заднего вида.

Машка ржёт, но мне не до смеха.

– Успокойся, дорогая, – успокаивает она меня, пока машина не останавливается возле моего дома. – Ой… мы приехали.

– Я напишу тебе, хорошо? Мне нужно переварить это. Как доберешься до дома, дай мне знать, – целую её в щеку на прощание, и убегаю внутрь.

Родители ещё с гостями, я отмечаюсь маме издалека и ухожу к себе, чтобы она не заметила мой вид. Мои зареванные глаза и размазанную тушь. Не хочу ничего рассказывать. Мне больно. Особенно за то, что сделал Влад. Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу просто отвратительно. Настолько, что хочу сорвать с себя это чëртово платье. Плюхаюсь на кровать, смотрю в потолок и начинаю думать о том, как ненавижу Мирона Духова. Я ненавижу его настолько, что готова на всё, лишь бы сломать его жизнь так же, как он сломал мою.

Я ненавижу его так, что… Погодите-ка…

Незамедлительно хватаю телефон и звоню своей подруге. Аж сердце ускоряется, когда я в течение нескольких секунд генерирую план в своей голове.

– Добралась? – спрашиваю, как только она берет трубку.

– Да, только что, хотела написать, – сообщает она, пока я только планирую озвучить свои мысли. – Что такое?

– Мааааш, обещай помочь мне. Пожалуйста, – прошу у неё, и она тут же выдаёт, даже не спрашивая.

– Обещаю.

– Ты даже не спросила, – за это я её и люблю.

– А я готова на всё, – смеётся она в ответ, как дурочка.

– Маш… Я хочу сломать ему жизнь. Мама всё время говорит, что я ему нравлюсь. И, если она хоть что-то в этом смыслит, я хочу повернуть это против него, Мааааш, – я сжимаю в руках ткань покрывала.

– Как? – спрашивает она, заставив меня ещё больше размышлять.

– Любым способом. Даже если придется изображать влюбленную дурочку, – уверенно заявляю я, однако она перебивает меня.

– Так… В общем-то, я согласна с твоей мамой. Но это же… Пойми, что придётся всё время терпеть его. А ты и пять минут продержаться не можешь. И, скорее всего, придётся его целовать, – говорит она, отчего меня потряхивает и тошнит. Об этом я что-то не подумала…

– Фу, – морщусь, представляя этот кошмар, и Машка смеётся.

– Вот именно, подруга… Ты быстро передумаешь… Ведь вы с ним реально не выносите друг друга, ну, во всяком случае, один из вас точно, – продолжает она. – Но идея классная, я бы реально охренела, если бы ты ему так отомстила.

– Я тоже, – мечтательно вздыхаю, глядя в потолок. – Спокойной ночи, Маш.

– Спокойной ночи, малышка. Не думай о плохом. Я рядом…

– Я знаю, люблю тебя, – сбрасываю и подхожу к зеркалу.

Как мне ещё отомстить? Как сделать ему больно? Любая другая шалость не вызовет такого эффекта. У него больше нет любимых людей. А, узнав, что он трогал меня или уж тем более занимался со мной чем-то таким, Влад точно перестанет общаться с ним. Перестанет приводить его к нам домой. Господи, это буквально моя мечта… Буквально чёртова паранойя!!!

Я всю ночь думаю об этом и не могу сомкнуть глаз, даже когда слышу, что эти два придурка возвращаются домой через окно в третьем часу ночи. Наверное, они снова пьяные, так как ржут, как кони.

Глава 5.

Камилла Садовская

Наступает утро…

Под пение птиц я просыпаюсь в субботу, не желая открывать свои заспанные заплаканные глаза. Родители ещё спят после вчерашних посиделок, которые тоже достаточно поздно завершились.

Я собираю волосы в хвост и иду в ванную, проходя мимо комнаты Влада. Там мёртвая тишина. Похоже, оба оболтуса ещё спят.

Привожу себя в порядок и выхожу оттуда в одном полотенце, и вдруг снова встречаю Мирона в коридоре. Обида сидит на поверхности, ком – в горле, и я даже не могу проронить ни слова, просто не хочу его замечать. Тогда как он, наоборот – смотрит на меня, сканирует ложбинку на моей груди, лупит на мои полуголые ноги, потирая своё помятое после ночи лицо, и ехидно улыбается.

Признаюсь, что раньше я таких взглядов не замечала. Или же не хотела замечать. Может, это была защита моей собственной психики?

– А тебе идёт, – говорит он, не стесняясь, но я равнодушно смотрю в пол и прохожу мимо в сторону своей комнаты, словно его не существует. – Каля, я же пошутил насчёт вчера! – кричит он мне вслед, но я хлопаю дверью.

Если бы можно было взглядом убить, он давно бы был уже трупом, но увы…

Теперь остаётся только надумывать. А ещё… Готовиться к другого рода мести, если это, конечно, вообще возможно…

Мы встречаемся внизу за завтраком. Я наливаю себе сок и делаю бутерброд с сыром и беконом, но когда отхожу к плите, его с моей тарелки ворует Влад. Постоянно одно и то же…

– Как всегда. Сделай себе сам, – грубо психую, выхватывая его обратно, и Мирон издает свой любимый «ууууф» со стороны, наблюдая за этим.

– А ты сегодня особенно злая и горячая, Каля, не обжечься бы, – смеётся он, отпивая воду из стакана, пока Влад хрюкает от смеха. Как жаль, что я не успела туда плюнуть. Они оба меня бесят просто до белого каления. Окровавленный кулак брата вызывает сейчас столько эмоций. Смотреть на него не могу… Тошно.

– Камилл, не злись на меня. Никто не имеет права трогать мою младшую сестру. Ты ещё ребёнок, – говорит он, отчего у меня выпадает челюсть.

– Нет! Я взрослая, мне восемнадцать, это совершеннолетие и дееспособность, ясно?! Если бы ты учился, а не тусил постоянно, ты бы это, блин, знал! Да любой это знает! – выкрикиваю в бешенстве, чем заставляю Влада скривить губы, а Мирона рассмеяться, как и всегда. И это ещё сильнее провоцирует меня на конфликт. – Этот дебил хоть когда-нибудь может быть серьёзным?! Ты его в цирке нашёл?! Или на помойке?!

– Блииин, и мне прилетело, остыньте, – поднимает он руки вверх, и я замечаю татуировку на его плече. Я даже не знала, что у него они есть.

– Всё, я в комнату, – беру свою еду и ухожу наверх, не желая с ними общаться.

Всё настолько ужасно, что я не могу даже смотреть на него. Как я хотела мстить, если не могу сдержать себя? Это глупо, Камилла! Нужно быть расчетливее! Сегодня суббота, а значит, этот быдлан останется у нас на полдня минимум. Самое время надеть короткие шорты и идти его провоцировать. Например, мыть окна, точно… Я ведь как раз обещала маме.

Ну всё, Духов, тебе реально конец! С меня хватит.

Представление Камиллы Садовской только начинается!

Берите попкорн и присаживайтесь поудобнее, господа!

Не знаю, конечно, что из этого получится, но… Я буду стараться!

Надеваю до безобразия открытую одежду. Короткий топ, который носила в десятом классе, и он явно уже стал мне маленьким, а поверх красного бюстгальтера смотрится вообще вопиюще непристойно. А так же в ход идут спортивные шорты, из-под которых почти наполовину выглядывают мои давно недетские формы. Хотел разврата? Я тебе его устрою, сукин ты сын.

Беру стул, тряпку и ведро.

Как только слышу громкие звуки из кухни тут же становлюсь в гостиной на высокий стул и приступаю к мытью, виляя задницей направо и налево в наушниках.

Моментально чувствую, как по телу проносится заряд электрического тока. А это значит только одно. Он рядом и он смотрит. Всё просто… Я его на расстоянии уже чувствую.

Когда эти двое заходят, естественно, Мирон не теряется, старается отвлекаться на разговор с моим братом, хотя я всё равно замечаю его взгляды. Что самое странное, я начала замечать их только сейчас, когда стала делать так. Раньше я совсем не воспринимала его мимику или жесты, пропуская всё мимо своего внимания. Но я же не дура, блин… Сейчас-то я вижу. Может, реально есть какой-то шанс отомстить?

– О, ты окна моешь… Блииин, я забыл… Пойду закину рубашку в стирку, а то мать меня убьет, я всё кровью вчера заляпал, – сообщает Влад и быстро покидает нас, словно даже не замечает, что я выгляжу как малолетняя шалава, моющая окна у них под носом. Заляпал он… Говнюк. – Чё пойдём со мной?

– Да не, я тут подожду, – отвечает эта беспринципная сволочь. Бинго… Так и знала.

Он дожидается, когда Влад уйдёт, и подходит ко мне, становясь сзади буквально в метре от меня и скрестив на груди руки. Можно сказать, что его лицо находится на одном уровне с моей пятой точкой.

– Чего тебе? – спрашиваю, оборачиваясь к нему на стуле. Он так близко, словно рассматривает мою задницу в упор.

Глава 6.

Камилла Садовская

Сказать, что в глазах Мирона в первую же секунду плещется ярость и что-то ещё… Что-то запретное, гадкое и мерзкое – ничего не сказать. Но он очень быстро переходит от фазы «нельзя» к фазе «игра», будто собирается меня проучить… Или же это не так? Вдруг я всё же нашла точку преткновения?

– Что такое, Каля? Не терпится член в руках подержать? – спрашивает он шёпотом, пока я настойчиво елозю пальцами по его бедру. Господи, сама не верю, что творю… Это я вообще?! Может мне что-то подсыпали? Хочется верить, что нога Мирона не такая ужасная, как он сам… Но мне кажется, он весь без исключения гнилой и подлый…

– Даже если и так, то что? – спрашиваю я с наглым выражением лица. – Не дашь мне подержать свой член?

Господи, не верю, что говорю это. Я что действительно собираюсь… Трогать его вот так беспринципно? Рядом с сопящим братом?! А?!

Вдруг совершенно точно понимаю, что он специально бросает мне вызов. Не успеваю я сказать это, как он кладёт мою руку поверх своих джинсов в то самое место. А там… Огромный стояк, от которого у меня пересыхает горло. Я вообще такого исхода не ожидала. Это жесть какая-то…

Я впервые касаюсь чьего-то члена, пусть даже через джинсы. Да не чьего-то, блин! А Мирона Духова!

– Ну чего застыла? Держи, – шепчет он, рассматривая меня в темноте. Лишь свет, исходящий от плазмы освещает моë раскрасневшееся лицо. Хорошо, что родители уехали к друзьям, а Влад спит, как убитый, иначе я бы со стыда сгорела.

– Как? Так? – тихо спрашиваю, двигая по этому вздыбившемуся бугру ладонью, и понимаю, что что-то с ним делаю. Что-то приятное. Мирон тяжело дышит, а я чувствую, как в моём животе завязывается тугой узел. Больно. Тянет. А между ног становится горячо. Что это такое…? Почему я это ощущаю?! Только не говорите, что я возбуждаюсь от прикосновений к Мирону. Я умру!

– Каляяяя, прекратиии, – стонет он, закрывая глаза, но мне не хочется останавливаться. Почему-то мне нравится гладить его член через джинсы, прости меня, Господи. Он такой твёрдый… И кажется таким большим под тканью. Нравится его реакция, а ещё нравится чувство в районе своего живота. Неконтролируемое, совершенно животное чувство. Будто я сейчас просто взорвусь, рассыпавшись на мириады маленьких частичек. – Каляяяяя… Бляяя…

– Останови меня, – говорю настойчиво, и он психованно сдёргивает с подлокотника плед, укрывая им наши ноги, заставив меня испугаться. Я чего угодно ожидала, блин… Но только не такого варианта развития событий.

Сердце продолжает долбить о рёбра. Я не знаю, как себя вести. Но уговариваю себя, что сама всё это дерьмо начала… Играть с ним в эти «кошки – мышки», заведомо понимая, что у меня проигрышная позиция. Во-первых, я девочка, во-вторых, я девственница, в-третьих, он извращенец…

Его рука нагло лезет под мою тунику. Скользит по бедрам шероховатыми подушечками пальцев, и тут мне становится не до смеха.

– Замри, – приказывает он, глядя на то, как Влад ворочается и снова погружается в сон. В этот момент у меня реально кровь гоняет, как на аттракционах.

Это сумасшествие. Почему это так возбуждает меня? Что нас могут поймать, могут застукать? Ненормальная.

Шершавая ладонь следует дальше. Каждое его касание до моей кожи вызывает у меня дрожь. Руки такие тёплые и наглые, что я неизбежно зажимаю ноги от страха. Меня ещё не касался парень. Никогда.

– Раздвинь, – дробит он грубее, опустившись к моему уху. Хриплый голос щекочет нервы. Но командует так, что я не могу ни оттолкнуть, ни воспротивиться. – Ты сама начала. Раздвинь.

Не знаю, зачем слушаюсь. Меня трясет так, что я с трудом понимаю, что происходит. Пропускаю его, позволяя трогать моё тело.

– Блядь… – ругается он, касаясь меня между ног, и я тут же жмурю глаза, забывая, как дышать. Там так горячо и мокро. Пальцы такие настойчивые, и делают такое, что мне хочется кричать. Я сжимаю его член сильнее. Мне кажется, что с каждым новым касанием он становится больше. А Мирон тем временем ещё ближе… В один момент кажется, что под кожей. – Как ты намокла, – шепчет он мне на ухо, и я смотрю на его пересохшие губы. Полуоткрытый рот, что напевает мне мерзости завлекает меня сильнее. Садовская, что ты творишь?! Что-то не так, я ощущаю это своим телом. Между ног всё плывёт, его пальцы ласкают меня через ткань трусиков, и всё такое мокрое, что мне страшно представить, как мы с ним выйдем отсюда после этого. Как будем смотреть в глаза друг другу?!

– Помнишь, ты говорил, что мне нельзя никуда ехать вечером, – кое-как произношу, изредка прикрывая глаза, проводя ладонью по всей его длине, которая пугает меня. Я просто намекаю на то, что он сам называл меня маленькой, а теперь без зазрения совести трогает меня в самых неприличных местах, когда его лучший друг спит в трёх метрах от нас.

– Помню только, как ты говорила про совершеннолетие и дееспособность, – ему тоже хорошо, я это вижу. – А ещë помню резиновый член в твоей галерее.

Конечно, он не упустит возможность напомнить об этом. Урод.

– Как удобно, – буркаю себе под нос, пока он улыбается, закатывая глаза от удовольствия.

– Мне долго повторять не надо, я тебя услышал, – говорит он, и я ощущаю, что моё нижнее бельё уже вовсе не на месте, а где-то сбоку, пока он трогает меня полностью голую. Проводит прямо там своими пальцами… Так нежно и грубо одновременно. Делает особый акцент на ту самую точку, что пульсирует и просит, чтобы на неё срочно нажали. – Каля, сильнее.

Глава 7.

Мирон Духов

Когда пошли смотреть этот долбанутый фильм, меня уже всего затрясло. От того, что я знал, что придётся смотреть на неё. Смотреть, но не трогать.

Смотреть и снова ловить от неё эти лучи ненависти, которые она так обожает мне посылать. Заранее знал, что дерьмовая была идея. Но как только позвала, я только и ждал, что Влад согласится. Буквально посылал ему по ментальной связи вибрационные сигналы…

«Хочу, надо, соглашайся».

Он и ответил «да». А я моментально подскочил, желая побыть рядом хотя бы какое-то время.

Когда она мыла окно так виляла своей сладкой жопой, что я там буквально всё рассмотрел. Каждую родинку, каждый еле заметный волосок, все складочки и мелкие царапинки на коже… Вообще всё. Детально. Я, блядь, как Шерлок был. Потому что хотелось видеть и знать всю. Наизусть. А она мне столько ракурсов дала… Ранее никогда не давала… Никогда, сука! Вот столько…

Пупок, спортивный втянутый животик, ложбинка на сочных сиськах, которые уже давно перестали быть жалкими прыщами на её теле… Да даже бёдра… Отвал всего… Можно тупо ронять слюни, но друг бы моментально спалил. А она нарочно провоцировала.

Да и сейчас нацепила на себя какое-то недоплатье, больше похожее на блядскую майку. Сидела и периодически пялилась на меня каким-то странным взглядом. Странным… Непривычным… Закусывала губу, словно от нетерпения, и тут у меня будто в мозгу щёлкнуло…

Кажется, я понял, что со мной хотели сделать.

Хотела поиграть? Хотела, конечно. Это очевидно. Думала я так легко подсяду…?

Мирон, блядь…

Придурок, да ты уже подсел. Едва ли её увидел тогда…

А сейчас всё ещё сложнее. Она взрослая. Красивая. Охуенная.

А ты – лучший друг её брата, блин. И ты не имеешь права так на неё смотреть. Не имеешь никакого долбанного права. Чёрт!

Ещё и Влад заснул прямо за фильмом. Прекрасно. Хоть ледяной водой его окати. И как мне быть стерпеть? Как бы ни уважал и ни любил его, это просто жестокость какая-то…

Я заранее понимал, что если вдруг она начнёт что-то говорить, если начнёт открывать свой рот, я могу и не выдержать. Могу наплевать на все свои сраные запреты, потому что уже не сдерживаюсь в её присутствии. Уже выдаю какие-то дурацкие азбуки морзе для неё. У меня всё тело по ней вибрирует.

Охуел сначала от того, что она подсела рядом со мной... Да, вроде чтобы сделать звук потише, но… Такие взгляды и такие телодвижения не совершают просто так. И я всё понял в момент…

Потом началась полная вакханалия…

То, чего я боялся больше всего, блядь, в этой жизни.

Её ладонь проскользила на моё колено. Сердце застучало как бешенное в преддверии мучительного пиздеца. Никогда не терялся с девчонками. Никогда. А их у меня было так много, что на пальцах ног и рук не пересчитать. Смотрел на это безумие, будто со стороны, как душа вышла из тела, и с ума сходил.

Какого чёрта, Камилла?! Она реально не видит, как на меня действует?! Влад убьёт меня… Он точно убьёт… Я бы убил… Да я бы расчленил, походу, сука!

Она касалась меня, а мой рот говорил совсем не то, что должен. Руки делали совсем не то. Я вообще не думал о последствиях. Не думал о том, что следовало бы её отшить, что мы… Сделаем такое…

Блядь. Блядь… Бляяяяядь.

Дыши, Мирон, просто дыши.

Какой она была мокрой. Мокрой по мне. Для меня. От моего шёпота… От моих пальцев.

Интересно, как далеко они зашли с этим Андреем, что она делала это со мной сейчас? Пиздец меня трясёт от этих мыслей. До сих пор трясёт. Я же вернусь и найду его. Добью его. Я его с землёй просто сравняю, раз уж на то пошло.

Её раскрасневшееся лицо было заметно даже в приглушенном свете. Она возбудилась до предела, а я уже вообще давно готов был откинуться. И я был прав. Она меня хочет. И всегда хотела. Хотела, но пряталась за маской ненависти, которую на себя нацепила. Моя глупая сладкая девочка.

Я умею делать приятно.

Наверное, мне не терпелось продемонстрировать, и она уже в первую минуту была готова кончить. Кончить для меня… Только для меня. А кончает она просто охуенно. Вся выгнулась, тело пронзило острой судорогой. И я впервые за все три года опыта просто кончил в собственные джинсы от того, что именно она меня трогала. И именно она сейчас испачкала мои пальцы. Текла для меня. Скулила. Ёрзала…

А потом взглянула так, будто мы сделали что-то противоестественное. Но так и есть. В наших отношениях это противоестественно. Да это просто днище какое-то!

Мы дышим громко, часто, надрывно. С ума сходим оба. А я всё ещё хочу видеть её стеснение и конечно же осознание… Что она сделала и с кем. Высматриваю его в её глазах.

Туман в них рассеивается, и она смотрит на меня уже совсем иначе, как я и предполагал. С разочарованием, испугом… С сожалением. Ну а как она хотела? Иногда нужно думать головой, а не пиздой… Иногда это охуеть как помогает в сложных ситуациях… Я вот тоже чуть-чуть не той башкой сейчас думал. Но один страдать и отвечать не собираюсь. Сама хотела – сама получила. Сполна.

Так что…

Глава 8.

Камилла Садовская

Я молча встаю и ухожу оттуда в свою комнату. Да и он не говорит мне больше ни слова. Я только знаю, что он смотрит мне вслед, потому что всё тело жжёт, но я до сих пор не понимаю этого взгляда. Не могу даже осознать, что чувствую.

Прихожу к себе, плюхаюсь на свою кровать и понимаю, что он только что трахнул меня своими пальцами, а я только что трогала его член. Это не просто отвратительно, это, в прямом смысле слова, УЖАСНО!

И он прав, я не стану говорить это Маше. Это слишком личное и очень неправильное. Постыдное, блин! Я облажалась. Не нужно было этого допускать. До сих пор не понимаю, как осмелилась к нему прикоснуться. Парень моих кошмаров, наделённый таким характером, что меня всегда от него трясло. Это атомная война, а не человек!

Я переодеваюсь, чтобы не чувствовать это на себе – его касания, запах, и ложусь спать, даже не заходя в сеть. Не знаю, на что я надеялась. Чего ждала? Так бывает, когда не думаешь головой, прежде чем делать что-то…

Я максимально налажала. Да ещё и саму себя унизила, блин… Вдобавок ко всему…

На следующий день я делаю уроки, закрывшись в своей комнате, и даже не выхожу на завтрак. Это смущает маму, и она приходит ко мне, нахмуренная и слегка грустная от моего поведения.

– Если ещё и ты перестанешь со мной делиться, я умру от тоски и одиночества, – говорит она, вызвав у меня улыбку. – Ты не рассказала… Как там твой Андрей?

Проклятье… Как же это больно. И как назло, а… Именно сейчас!

А ведь надо что-то отвечать… И лучше так, чтобы сразу всё обозначить.

– Андрей в прошлом, мам… У него появилась девушка, и это не я, – сообщаю ей, чтобы она больше не спрашивала. Да, я вру. Но она тут же прикрывает рот ладонью в недоумении.

– Вот ведь козеееел! – возмущается она, отчего я начинаю хохотать. Обожаю маму и её реакции. – Нет, ну, что ты смеёшься?! Я серьёзно! Надо попросить Влада и Мирона проучить его!

Вот только этого мне не хватало. Спасибо…

– Мама! Что ты такое говоришь?! – ахаю в оцепенении. Смешно, конечно, но мне что-то не очень. Особенно после того, что эти двое устроили.

– Нет, ну, а что?! Пригласил мою дочь на вечеринку, а сам с девушкой?! Это ещё что за выходки?! – спрашивает мама, на что я смотрю в пол и качаю головой. Так-то она права, если не знать главного…

– Нет, мам… На самом деле… Я не хочу говорить об этом, – твержу расстроенно и стесняюсь поднимать взгляд. Я после вчерашнего вообще не знаю, как в глаза кому-то смотреть. У меня тремор конечностей, блин.

– Ты вчера так быстро уснула, а сегодня вообще не вышла, я волнуюсь… Да даже Мирон тебя потерял, – говорит она, отчего я морщусь. Сердце в груди начинает опять подавать странные сигналы, будь оно не ладно! Всего лишь какое-то дурацкое имя! А у меня уже какая-то паранойя…

– С какой это стати?! – спрашиваю, вся покрывшись мурашками.

– Просто… Спрашивал про тебя. Почему-то выглядел взволнованно, – пожимает она плечами, и я вздыхаю. Как же мне всё надоело. Особенно имя «Мирон» в нашем доме.

– Мам… К чёрту всё… И к чёрту Мирона, – ругаюсь, на что она лишь гладит меня по растрепавшимся волосам.

– Дурында… Я принесу завтрак сюда, – говорит она, уходя, а я просто киваю, безмолвно соглашаясь. В конце концов, для меня будет лучше переждать какое-то время здесь. Спрятаться ото всех, чтобы не дай Бог его рожа не попалась мне на горизонте.

Сукин сын…

«Я могу тебя трахнуть… Могу трахнуть… Если захочешь. Но на больше не рассчитывай!»

Урод!

До самого вечера не желаю выходить и рано ложусь спать, его не вижу, не слышу… Собственно, как и брата. Кажется, их тупо нет дома… Наконец-то! Так-то я всё же добилась, чего хотела… Хотя кого я обманываю, блин, Камилла! Такими жертвами! Фу!

В понедельник утром быстро собираюсь, пока никого нет и убегаю, а в коридоре универа встречаю Андрея. Мы с Машей держимся за руку, а потом я отпускаю её и подхожу к нему, на что он замирает, остановившись возле меня.

Честно, я даже не знаю, что говорить. Но даже убийцам дают последнее слово… Так вот.

– Андрей… Я… – теряюсь. Не знаю, что именно сказать. Он нравится мне уже столько времени, что я, словно потеряла свою мечту. У меня больше ничего не осталось… Её наглым образом отобрали…

– Что? Не говорила брату, что я делал какую-то хрень в твой адрес? – спрашивает он язвительно. Я ощущаю, как он злится на меня и словно ненавидит. Это самое болезненное, что может быть. Особенно смотреть на его побитое лицо и понимать, что это сотворил Влад.

И мне хочется ответить: «Конечно, нет… Эту хрень делал и сказал другой».

– Нет, я этого не говорила, он сам что-то придумал, – смотрю на него блестящими глазами, но он качает головой. Он не верит мне, я вижу это. Наверное, и Ритка там уже подлила масла в огонь.

– Камилла, ты мне реально нравилась, – его голос режет меня на части.

– Ты мне тоже. Ты тоже. Нравишься до сих пор, – признаюсь я, пока Маша наблюдает за всем стороны и хмурится.

Глава 9.

Камилла Садовская

Мирон быстро заходит и закрывает защёлку на двери, рассматривая меня в темноте. Взгляд такой, что у меня язык прилипает к нёбу. Ему явно что-то надо, я вижу это и по поведению, и по каким-то косвенным признакам. Быть может, даже чувствую. И мне противно смотреть на него после сказанного тогда… Но тем не менее, я его зачем-то впустила сюда… Он здесь… Прямо передо мной.

Это не сон, и я выбираю сама. Верно?

– Давно не виделись, – шепчет его хриплый будоражащий до глубины души голос, и я скрещиваю на груди свои руки, решив уточнить для чего конкретно он припёрся. Что-то во все предыдущие дни у него такого желания не возникало… А тут на тебе «давно не виделись», блин.

– И? Чего тебе? – хмурюсь, желая обозначить, что он последний, кого я хочу видеть сейчас.

– Опять злая, – он хмурится и продвигается ко мне, вновь бесцеремонно втиснувшись в моё пространство, и мои ноги начинают подкашиваться, в очередной раз предавая свою хозяйку. Его нос снова возле моей шеи, и он отодвигает с моего плеча волосы, обжигая его своим горячим дыханием. Мне даже хочется скулить от этого, настолько моё тело на него реагирует. И снова этот запретный запах… От которого я… Прости, Господи… Дрожу. Трясусь. Съёживаюсь и покрываюсь тысячами маленьких иголочек.

– Представляешь… – шепчет он, касаясь губами моей кожи. А я как замерла перед ним, так и стою… Да вдобавок прикрываю глаза от волнующих ощущений, которые заставляют меня дрожать и напитываться чем-то приятным… – Я проснулся посреди ночи с вот этим. – он обхватывает моё запястье и кладёт мою ладонь на свой стояк. – И мне безумно хочется с этим что-то сделать…

Неслыханная наглость. Какой же он гад… Неужели он такого мнения обо мне?

– Так и сделай, – резко отвечаю, чуть повысив голос, и пытаюсь его оттолкнуть. – Например, подрочи.

– Тссс… – подносит он палец к моим губам, а затем опускает его ниже и ниже. По подбородку, шее, ключице... – Каля… Не верю, что ты говоришь все эти слова взаправду… Уже поздно спрыгивать… Я и ты… Сама знаешь…

Опускаясь до моей груди через ткань пижамы, обводит ореолу скользящими движениями. Невыносимо. Его пальцы задерживаются на моём соске, и я с ума схожу от каждого его движения. Он оттягивает и вдавливает его, словно металлический шарик…

– Смотри… – заставляет меня тоже опустить взгляд и смотреть на это зрелище вместе с ним. Моя грудь выглядит так напряженно, даже под одеждой. Всё торчит, словно меня окатили ведром ледяной воды, а он продолжает наглаживать её. – Реально не помню, когда они стали такими… охуенными. – добавляет эмоционально, заставляя меня снова прикрыть глаза от растекающегося в животе удовольствия. Что я делаю?! Боже, что я делаю?! Почему я такая падкая на это всё? С ним… Сама от себя такой подставы не ожидала, если честно.

– Ты хочешь приходить ко мне сбрасывать напряжение? Я что, для тебя? Какая-то урна, мусорка, блин? – спрашиваю обиженным тоном, вызвав на его лице изумление. Он как-то очень грубо хватает меня за щёки, притягивая к себе моё расстроенное лицо.

– Каля, ты расслабься, ладно? Несёшь какую-то хрень, как всегда… Я сюда не трахать тебя пришёл, а просто успокоить. Ты сама не своя, – отвечает он, прижав меня к себе. Какое благородство, Мирон… Так я тебе и поверила.

Разумеется, я понимаю, что он просто манипулирует.

Но запах его тела вообще странно влияет на меня. Эти руки на моей спине, скользящие вверх – вниз, от движений которых я вся покрываюсь мурашками. А ещё они ложатся прямиком на мою задницу и сжимают её. Сжимают сильно. Будто наслаждаясь каждым таким грубым действием в отношении меня. То, как он себя ведёт для меня настоящая дикость. Раньше он себе такого не позволял, а теперь как чеку сорвало. Буквально.

– Это тоже, чтобы успокоить? – спрашиваю я, глядя на его довольную ухмылку. Так бы ударила… – Извращенец.

– Да, – сообщает его самодовольный тон.

– Ты что, хочешь, чтобы я снова тебе подрочила? Потому что спать с тобой я точно не собираюсь, – вылетает из моего рта, и он смеётся. Мне кажется, я не сказала ничего смешного. Но ему всё время весело.

– Когда из твоего рта вылетают эти гадости… – он касается пальцами моих губ. – Я неизбежно мечтаю засунуть в него что-нибудь…

– Что?! Нет уж, – психованно отвечаю я на его грязные намёки, и Мирон молниеносно толкает меня на кровать, навалившись сверху. У меня сердце в груди сейчас просто выдохнется… Ощущение, что оно за секунду выдаёт весь свой имеющийся потенциал… Я вцепляюсь в его широкие плечи. Он такой твёрдый везде… Просто каменный…

Нависает надо мной, будто животное, и мы с ним оказываемся в такой позе, что я ощущаю его член между своих ног. Тот самый… Который я бесстыдно гладила несколько дней назад… Такой большой…

– Слушай, у нас же обоюдное удовольствие, да? – спрашивает он, наклонившись к моему уху. – Давай так… Если издашь стон, придётся тоже поработать. Договорились?

Он спрашивает это, и я нервно сглатываю слюну, пока он снимает с меня штаны. Обхватывая его руки своими, тут же пытаюсь остановить. Но разве это может сработать? Нет… Во-первых, он сильнее… А, во-вторых…

– Я закричу, – злобно шепчу я, пытаясь отталкивать его от себя, сильнее сжимаю его пальцы своими, но вижу эту дебильную ухмылку и теряюсь в ужасе, осознавая весь идиотизм ситуации. Я САМА ВСЁ ЭТО НАЧАЛА. САМА.

Глава 10.

Камилла Садовская

Я тут же вцепляюсь пальцами в покрывало и приподнимаю таз, когда он двигает там своим языком. Целует меня прямо между ног, придерживая за ягодицы, и я не могу молчать. Это происходит непроизвольно. Проклятье! Не проходит и десяти секунд, как я начинаю пошло стонать, вцепившись в его каштановые густые волосы, опасаясь, что нас услышат, и он тут же останавливается, стягивая с себя джинсы.

– Так и знал, Каля, – издевательски молвит он, оторвавшись от меня. – Тебе же надо, чтобы я продолжил, да?

– Не знаю…, – отвечаю, запыхавшись с лёгкой нервозностью. Мой живот плачет, я хочу его обратно. Но вот выпрашивать явно не желаю.

– Ты знаешь… Мы оба это знаем… Ты хочешь… И ты пиздец меня заводишь…

– М, – издаю что-то непонятное в ответ.

– Тебе придётся залезть на меня. Потому что ты ещё явно не готова к тому, чтобы я делал это сверху, – заявляет он так, словно собирается меня к чему-то готовить. Будто мы здесь проходим подготовку в космонавты. – Давай.

– То есть… лицом к твоему…? – спрашиваю я, покрываясь румянцем. Я ведь никогда ничего подобного не делала. Как вообще это будет смотреться? Чёрт возьми…Что со мной не так? Я давлюсь одной мыслью об этом, мне даже член в рот толкать для этого не надо…

– Лицом к моему члену, да, а ты что думала? – выдает он совершенно спокойно, отчего я растерянно моргаю. Чувствую себя рыбой, выброшенной на лёд.

– Ничего, – робко отвечаю, когда вижу его почти полностью раздетым. Его мышцы перекатываются перед моими глазами. Рельефы его тела, кожа словно сливочный песок на пляже Анталии, куда мы с семьёй летали прошлой зимой. Косые мышцы живота выглядят ещё красивее при свете полной луны, и он вдруг оказывается передо мной без трусов. И вот член Мирона Духова прямо перед моим лицом, о, Боже мой. Это реально слишком. Я сейчас умру… – Как это делать? – зачем-то спрашиваю, потому что понимаю, что у меня опыта как бы ноль. Ну вот что я могу ему выдать? Начать петь как в микрофон?

– Ты никогда минет не делала? – недоумевает он, заставив меня ещё сильнее стесняться. Какого он вообще обо мне мнения? Мне восемнадцать, я ещё девочка. Я только-только член вживую увидела. Он что совсем конченый?!

– Мирон, нет, представь себе. Я даже трогала его впервые. Позавчера у нас в гостиной, – выдаю со злостью, и он теряется, нахмурившись. На его лице столько изумления от услышанного. Мне кажется, он сейчас выплюнет свои кишки.

– Погоди… Но… Ты что… Ты девственница? – спрашивает он, вызвав у меня нервный смех. Неужели он думал иначе?

– Конечно, – отвечаю, и он прикрывает лицо ладонями. Разочарование года. Чувствую себя дурой. Реально дурой, которая ищет в его поведении хоть что-то хорошее. Но не находит там ничего кроме его сексуальности.

– Твою мать… Каля, я просто видел у тебя ту штуку, и твоя подружка сказала про парня, сначала я думал… Но потом ты же так отчаянно мне там дрочила… Блин… – он выглядит всерьёз растерянным, каким-то взволнованным. А я вообще не знаю, зачем мы всё это начали. Да, он опытный, и мне было приятно с ним. Очень приятно. Но это всё, что нас объединяет. Один раз и теперь мне стыдно. В первую очередь перед самой собой.

– Это значит, ты передумал? – спрашиваю, опустив взгляд. Я больше не знаю, как общаться с ним. Нас связывает только влечение. И сейчас я хочу его так же, как тогда за просмотром фильма. Сейчас хочу узнать, что это такое – быть с кем-то настолько близким и в то же время – далёким. Ведь мы всегда друг друга на дух не переносили. А теперь я сижу в двадцати сантиметрах и думаю только о его руках на своём теле. Разве так бывает?

– А ты типа нет? – спрашивает он в ответ. Его глаза как два чёрных омута. Они никогда не давали мне покоя. В них можно найти всё самое страшное. Самое отчаянное. Глядя на них, я вижу свои собственные пороки. Будто они становятся зеркалом, когда я в них смотрю.

– Нет, – отвечаю, внаглую подкрадываясь к нему.

Сердце стучит быстрее. Я хочу большего... Хочу полностью и до конца.

Даже если он – мой запрет.

Хочу прямо сейчас и не понимаю своих желаний. Ещё утром я мечтала, чтобы он сдох. Когда думала об Андрее, а теперь… – Покажи мне. Что и как. Покажи, как это делать…

– Капец ты сумасшедшая, Камилла, ты в курсе? – на его лице появляется ухмылка, а в глазах – дьявольский огонь, он проводит рукой между моих ног и касается меня там так невыносимо чувственно, что я трясусь. – Оу… Теперь мне ясно…

– Я не знаю, что со мной, – смотрю на него и ощущаю в животе вибрацию.

– Ты меня хочешь, – отвечает он за меня, потянув моё тело на себя, и я сама не понимаю, как оказываюсь на его лице, а его член утыкается мне прямо в лоб. Вынужденно смеюсь, потому что это реально очень смешно, а он чертыхается. – Дурочка. Бери его в руку и целуй. О большем не прошу. – говорит он, начав вновь делать это со мной.

Немножко я видела, да. В порно, которое как-то смотрела, но это совсем иначе. Я касаюсь его, и он всё-таки отличается от той игрушки. Намного приятнее. Намного интереснее. Тёплый, нежный, твёрдый, но в то же время покладистый…

И это его «целуй, о большем не прошу»… Прямо как мантра… Звучит намного приятнее, чем «соси».

– Ты там скоро? – спрашивает он, пока я отвлекаюсь на визуальное изучение. Это ведь тоже важно. И он мне нравится. У него ярко выраженные сплетения вен по стволу, крупная красивая головка и сочная выступившая капля предэякулята на ней. Отчего-то я именно таким его и представляла. А зачем я вообще его представляла, я не знаю… Господи, как же стыдно… Он кажется даже больше той игрушки. Ещё раз прохожусь взглядом по каждой венке и непроизвольно провожу по ним кончиком пальца. Мирон шипит, словно от нетерпения…

Глава 11.

Камилла Садовская

Ложусь спать с мыслями об этом. И о нём. Вернее, о том, что мы делали. Я не знаю, почему чувствую это всё именно к нему. Я могла бы заняться этим с кем угодно, но не ощущаю ничего подобного к другим парням. Рядом с Андреем я просто мямлю и не могу взять себя в руки. Становлюсь какой-то нелепой дурочкой. Сама себя не понимаю. Я ведь его не знаю даже. Не знаю, что он любит. Не знаю, каким бывает, когда злится. Не знаю, чем кроме своего футбола вообще занимается… И более того, не ощущала возбуждения ни разу. А с Мироном всё как-то… Естественно. Без ограничений… Наверное, дело в том, что я знаю его уже шесть лет. И вижу чаще, чем кого-либо другого. Наверное, в этом. А иначе в чём ещё?

Утром мы завтракаем и даже не смотрим друг на друга, я витаю в облаках. Делаю вид, что его не существует. И он точно так же… Влад в очередной раз ворует мои бутеры, но я даже не реагирую на это. Чувство, будто я заболела. Что за хворь такая, не пойму… Я даже не хочу идти учиться. Никакого настроения. Не допиваю свой чай и просто выхожу, взяв рюкзак в руки.

– Камилла, а поцеловать на прощание? – спрашивает мама, но я уже захлопываю за собой дверь.

И дело не в том, что я обижена на весь мир. Дело в том, что я не хочу чувствовать к Мирону то, что чувствую… Я не хочу впускать его в своё пространство. Однако он каким-то образом медленно и коварно туда проникает. Как нейротоксин, уничтожающий мою внутреннюю клеточную мембрану.

Он уже там… Где-то внутри меня. Под кожей или даже в сердце… И я не могу ни с кем этим поделиться.

Уже в универе Машка бесконечно спрашивает, что со мной такое, почему я грущу и молчу, но у меня из головы никак не выходит его фраза. Я всё время думаю об этом, и мне плохо.

Я даже рассказываю немного. Правда в другом ключе… Чтобы она ничего такого о нас не подумала, разумеется. Просто, как и всегда…

«Мирон – придурок. Снова разосрались».

– Мне Мирошку прибить хочется, – говорит подружка, пока мы обедаем.

– Маш… А если серьёзно. Насчёт Андрея… Если бы я реально нравилась ему, он бы не отказался от меня из-за разбитого лица, да? – спрашиваю, глядя в одну точку. До меня только сейчас начало доходить… Мирон реально сказал правду. И вряд ли я хоть кому-то настолько интересна. Чтобы не испугаться Влада… И его реакции на мои первые отношения. Ведь никто никогда не пытался даже… Зная, какой вспыльчивый и импульсивный у меня брат.

– Прекрати… Уверена, ты ему нравилась и нравишься. Ты не можешь не нравиться! – уверяет она, но я отчаянно мотаю головой из стороны в сторону.

– Нет, это не так… Кстати, у меня сегодня отец уезжает… Можешь как-нибудь прийти с ночевкой, – предлагаю ей, и она улыбается.

– Конечно я приду, когда? – спрашивает она с огоньком в глазах.

– Наверное, лучше завтра. Сегодня будет много дел, – предупреждаю, и она берет меня за руку.

– Этот козёл что-то тебе внушил, да? Ты сама не своя уже третий день, Камилл, – поправляет она мои волосы. – Что бы он не сказал, это неправда. Ты достойна лучшего. Ты классная и весёлая. Красивая и лучше всех, кого я знаю!

– Ты меня в краску вгоняешь, – говорю я, и вдруг вижу, что к нашему столику подходит тот самый Зарницкий Дима, который ей нравится. Я тут же улыбаюсь, а она чуть ли не заикается, повернувшись к нему. Такая смешная дурочка. Неужели я такая с Андреем? Ну и мрак, конечно… Он зовет её в кино, и она соглашается, чему я несказанно рада. Хоть у кого-то из нас всё будет хорошо.

Домой я прихожу без настроения. В полном расстройстве. Помогаю маме собрать отца в поездку, у него там какое-то долгое рассмотрение в Питере. Поэтому нужно несколько костюмов, чистые выглаженные рубашки и прочее. Успокаиваю маму, пока она плачет. Переписываюсь с Машей и не хочу видеть ни Влада, ни Мирона. Никогда больше.

Когда время на часах показывает 22:00, я лежу на кровати и пялюсь в потолок, чувствуя вокруг его запах. Это действительно играет на нервах. Это неприятно. Кажется, сегодня они с Владом где-то зависают. Наверное, у очередного придурка или какой-нибудь шалавы, с которой он спит. Потому что на ужине их не было, да и после я не видела. Противно, что всё получается так…

Я и впрямь думала, что нравлюсь Андрею… Раз он позвал меня. Раз сам так сказал, но… В моей картине мира мой парень не боится тумаков моего брата, а наоборот… Защищает меня. Закрывает… А этот поступок явно говорит о том, что он испугался... И не стал бы за меня бороться. Точно…

Не успеваю я додумать, как телефон снова оживает.

«Я сказал правду и только», – приходит от Мирона сообщение. Мне даже не хочется отвечать, но я делаю это, вопреки законам логики. Потому что злюсь на него. Потому что я не могу сдержаться и игнорировать. Наверное, это какая-то ядовитая ненависть просыпается… Или зависимость от общения с ним. У нас же как в семье. Мы не можем просто перестать общаться. Сколько бы раз ни ссорились, ни ругались… Мы вновь продолжаем обижать друг друга, но забыть полностью не выходит. Вычеркнуть… Провести черту. Такое было бы возможно, если бы я поступила в другой город, но я какого-то чёрта этого не сделала!

«Хочу сказать тебе, чтоб ты шёл со своей правдой на хер, Мирончик!», – отправляю ему в ответ. Ещё бы эмодзи в виде говна ему отправила, да не успеваю. Ответ приходит раньше…

Глава 12.

Бонус для вас сегодня)

Мирон Духов

Когда услышал, что она влюблена в того парня Андрея, думал, что не выдержу. Думал сорвусь и разнесу к херам всю её комнату.

Она не может его, блин, любить. Не может. Потому что когда любят кого-то, когда кто-то нравится настолько сильно, как она пытается мне доказать, не таят так в руках другого. Не отдаются с таким желанием и энергией, с какой она делает это со мной. Она же, блядь, горит вся в моих объятиях. Это просто так не работает. Мозг отказывается воспринимать, а сердце уже выбрало. Тело выбрало… Это последний упрямо упирается.

Я тупо не верю ей. Она просто сама пока не понимает, чего хочет. Не понимает ни хрена и вбила в свою маленькую красивую голову какую-то чушь с единорогами. Первая любовь, блин. С одиннадцати лет. Ну, смешно, блядь. Но я не стану её переубеждать, нахер. Не стану. Пусть тогда любит дальше, хоть залюбится. Ошибка – значит ошибка. Просто временный выброс окситоцина. А он обожает наёбывать людей… Если она думает так, то ок.

После завтрака убегает прочь, словно тень, и я сижу, как придурок, сканируя её спину, когда вдруг Влад резко кладёт мне ладонь на плечо, будто чует, что я сейчас думаю о том, как лизал ей ночью… Хотя у него свои вопросы, конечно. Ни хрена он не догоняет и не замечает. А мне теперь стремайся всего этого.

– Чё сегодня-то, наконец, поедем к Алиске?

– Поедем, – соглашаюсь, потому что всё заебало. Хочу забыть о ней. Хочу выбросить из головы хоть ненадолго. Даже если для этого придётся трахнуть Катю, Анжелу, Софу, вообще похер кого, лишь бы не испытывать это жжение в грудной клетке.

– Ништяк, – у друга на лице появляется довольная лыба. Ему нравится трахать эту Алису. А мне нравится, когда он ни о чём не догадывается. Пусть так и остаётся.

– Но я сначала съезжу домой, брат…

– Точно всё нормально?

– Да… Я должен.

Я уже четыре дня не был дома из-за моего уёбка отчима, который систематически напоминает мне, как он меня «любит». Именно благодаря подобным мамашиным ухажёрам я представляю из себя то, что видит Камилла. Разукрашенного синими цветами бездомного мудака с напрочь сбитыми костяшками и испорченным характером. Я бы давно от него избавился, если бы мог, но… Увы, я зависим от него.

Он здоровее меня, и он победитель в нелегальных боях, в которых с недавнего времени участвую и я сам. Моя единственная мечта – вытащить мать из этих больных отношений и завалить этого придурка в честном бою, начав жизнь с чистого листа, но пока я этого не вывожу. Тем более, он постоянно пиздит меня дома. Мой максимум – фингал под его левым глазом и сломанный нос. Его максимум… Я даже говорить об этом не хочу. В прошлый раз меня еле вернули с того света.

Убить его просто так не представляется возможным, потому что мне придётся бежать после этого. Он не простой персонаж. У него много своих людей, начиная со столицы и заканчивая разного рода тьмой тараканьей... А так подставить мать я не могу.

В очередной раз нахожу её в затравленном полуизбитом и полубухом состоянии. Прижимаю к себе. Пытаюсь вдохнуть запах её волос. Но тщетно. Она не пахнет собой уже давно. Сигаретами, алкашкой. Чем-то грязным. Отталкивающим. А я помню, когда всё было иначе. Когда она ещё не жрала алкоголь тоннами и не встречалась с этим хуесосом, который подсадил на это. Внутри меня что-то ломается. Я так устал от этого дерьма. Устал просто до невозможности, до пульсирующих вен и выжженной реальности. Единственный луч света в моей жизни – Влад и Каля. Один единственный луч. Два человека, близкие мне настолько, что я готов убить за них всех и вся. Но впускать их во всё это дерьмо я не стану. Влад знает лишь о том, что моя мать встречается с плохим человеком. И по моим синякам, сотрясениям и единовременной коме он знает, что я систематически подвергаюсь избиениям. Больше ничего. Он всё время пытается помочь, предлагает рассказать его родителям, но я категоричен. И никогда не дам этому зелёный свет. Влад не знает про бои, на которых я отныне зарабатываю. Не знает, во что я ввязался. Зато там все хорошо знают, чей я «пасынок». И в этом тоже нет ничего хорошего, к сожалению… Вот, что я теперь имею… Остатки былой реальности. Разбитые мечты… Пепел…

Мама бормочет какой-то бред об Ане… А я даже не могу говорить об этом. Всё внутри сжимается, едва слышу её имя. Лишь поэтому я вновь ухожу, предварительно закинув в рюкзак чистые вещи. Помоюсь у Влада, потому что просто уже не могу здесь оставаться. Нужно, чтобы она хотя бы отошла от этого обдолбанного состояния. Потому что иначе она и уйти от него не соглашается… Но мне кажется, этого момента не настанет. Она постоянно догоняется… А он делает это всё для того, чтобы она не ушла. Чтобы она зависела от него… От кодировки напрочь отказывается, что бы я ни делал… Я тупо не знаю, как помочь… Всё рухнуло… И у меня связаны руки.

Я пытаюсь жить, как умею. Пытаюсь надеть панцирь и спрятаться от всего мира, и единственный кто помогает мне это сделать мой лучший друг…

На тусу мы с Владом приезжаем около девяти. Я знал, что Камилла сидела в комнате всё это время. Даже стоял возле её двери после душа и прислушивался, но там была мёртвая тишина, словно она просто смотрела в одну точку и молчала. Быть может, даже не знала, что мы с ним дома. Когда мы с Владом уехали, я думал, что сегодня точно смогу избавиться от навязчивых мыслей. О матери, об Ане, о ней… И пока размышлял об этом всё время видел повсюду её карие глаза…

Глава 13.

Камилла Садовская

Целовать его губы – нечто невыносимое. Никогда не думала, что скажу это. Они мягкие, они тëплые. Вкусные, как ликёр, и обжигают так же, а он всё тянет меня на себя, не позволяя отпрянуть назад. Такой настойчивый и жестокий, что низ моего живота снова начинает ныть. Я в какой-то паутине, из которой не могу выбраться. Всё хватаюсь и хватаюсь за его каменные плечи, жадно сминая пальцами ворот его растянутой футболки. Его ладони лежат на моих бёдрах, он скользит ими по моим штанам. Выше. И выше…

А у меня изо рта вырывается стон, который выдаёт меня с потрохами. Мне не просто нравится. Я тащусь.

А он вдруг разрывает наш поцелуй. Смотрит на меня так, что обоих ведёт. У меня голова кружится…

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю шёпотом, глядя в его пьяные глаза. Не знаю, что я хочу услышать. Но он выглядит растерянно и смотрит на мои губы. Я готова поклясться, что он напуган так же, как и я. А ведь я думала, что этот поцелуй ничего для него не значит.

– Не знаю, – отвечает он, рассматривая меня в темноте комнаты. Столько лет ненависти и всё куда-то кануло. Я больше не ставлю её на первое место, как раньше. Я уже не понимаю, где заканчивается она и начинается то, что мы с ним делаем друг с другом. Это какая-то круговерть мучений. Веретено кошмаров.

– Ты вновь играешь мной. Вновь приходишь просто поразвлечься, только вот на этот раз это поцелуй в губы, Мирон. Это важно для меня, – говорю, глядя на него в смятении, и ощущаю свою уязвимость. От моих слов он ухмыляется. И я знаю, о чём он думает. Поцелуй в губы важнее минета. И да, это так. Не знаю, почему. Просто для меня это проявление чистоты. Любви, если по-другому.

– Это важно и для меня, Каля. Иначе я бы сюда не пришёл и не стоял бы здесь как придурок в надежде, что ты всё поймешь правильно, – говорит он болезненным тоном, я буквально слышу это. Он нервничает, но эта нервозность, скорее всего, связана с алкоголем и нежеланием проявлять чувства. Потому что для такого как Мирон это просто слабость.

– Правильно? – хмурюсь, пока он всё ещё придавливает меня к столу. Слишком хорош он в этой роли. Это сила. Это неизбежно власть надо мной, перед которой я теряюсь. Чёртов доминант, блин… Почему я в восторге от его давления?!

– Я что-то почувствовал, – Мирон опускает свой взгляд. – Я знаю тебя уже так долго, но раньше я не думал о тебе в таком ключе. Ты должна это знать. Я это не планировал. – он улыбается, будто вспоминая что-то. – Даже когда мы с тобой ругались, я просто… Не знаю, что это было за чувство внутри. Интерес? Даже не знаю, как описать. Но влечения… Сексуального. Его не было. Оно появилось чуть позже, Каля. Точнее, я сдерживал себя. На тормозах был всегда. А после твоих закидонов я уже не мог держать себя в руках. Ты трясла передо мной своей задницей, начала трогать… Я… Не сдержался. И в этом тоже есть твоя вина, – его голос срывается, а эмоции меняются так быстро, что я за ними не поспеваю. Это всё тупой алкоголь. – Теперь мне стыдно перед Владом. Потому что я приехал сюда и кинул его. Но я не могу ни о ком думать теперь. Ни об одной другой девчонке. Все мои мысли теперь между твоих ног. Что ты сделала со мной?

– Что я сделала? Очевидно, не знаю, как это прокомментировать, потому что позволила тебе трогать себя. Позволила целовать. Я сосала твой член, Мирон! А это, чтоб ты знал, никак не могло прийти в мою голову случайно. Этого захотел ты. Так что, не надо винить меня в этом! – выплевываю, разозлившись. Хочется его ударить. Снова. Или же поцеловать… Мне кажется, рядом с ним я становлюсь психопаткой.

– Я не виню. Мне было хорошо. Даже очень хорошо, – слышу я из его уст, и мне хочется вцепиться в него снова, но это неправильно. Так чертовски неправильно, что сводит зубы от этого чувства внутри.

– Что мы будем делать? – спрашиваю и свожу брови домиком. Я даже не знаю, как это может быть правдой. Это Мирон. Тот парень, что отбирал у меня завтраки, переключал любимые мультики и всё время дëргал за волосы, как бы банально это ни звучало. А ещё он разбрасывал мои вещи, ломал моих снеговиков и однажды я нашла свой любимый шарф на соседской собаке. Я тогда чуть его не прибила. На что он обозвал меня бессердечной. Мне тогда было двенадцать. И я реально поверила, что пёс просто замёрз, а он всего лишь хотел его согреть. Сердобольная идиотка. Потом он ржал надо мной пол дня, сменив аву на моей странице на эту самую собаку, а я даже не заметила. Вот, что такое Мирон Духов. А не вот это вот всё. Милое личико и дьявольский взгляд. Загляни глубже и тебя снесëт волной эгоизма и мизантропии.

– Ты хочешь быть с этим Андреем? Только честно, – спрашивает он, и я киваю. Потому что… Не знаю, почему. Мне нельзя думать, что я хочу быть с Мироном. Потому что Андрей – добрый. Он спортсмен, отличник и просто самый классный парень из всех, что я знаю. Так отчего же меня как магнитом тянет к этому…

– А я хочу перестать думать о нас с тобой. Перестать врать своему лучшему другу, – заявляет он, отодвинувшись от меня. Это выглядит, как война между нами. Мы соревнуемся плевками в душу, и он, очевидно, выигрывает. Мои руки обмякают, я больше его не чувствую. Он стоит в метре от меня и просто смотрит на меня, а в его взгляде один яд. Он меня реально проверяет. – Каля, наверное, нам надо вообще перестать контактировать, – говорит он сдавленно, и я чувствую жжение в грудной клетке. А это больно…

– Да, надо, – соглашаюсь через отрицание. Мне не нравится то, что приходится чувствовать, но выбора нет. Я не собираюсь ему проигрывать. В конце концов я начала всё это, чтобы поставить его на место. – Тогда уходи, Мирон. Лучше прямо сейчас уходи... Туда, откуда пришёл.

Глава 14.

Мирон Духов

Как же я порой жалею, что я – это я. Если бы я мог стать кем-то ещё, я бы просто свалил отсюда куда подальше, наплевав на всё. Но я не могу, а за это я ненавижу в первую очередь себя, и только потом обстоятельства.

Она вообще соображает, что так делать нельзя? Что говорить такие вещи парню, который склонил перед тобой голову жестоко? Или она реально хочет добить меня…

«Хочу быть опытной для Андрея. Чтобы он…»

Чтобы он что, малышка? Я не смог дослушать…

Порой ты убиваешь меня одной фразой. Порой ты бьёшь больнее моего заклятого врага. Да и я придурок, что впустил тебя так глубоко. Но смелости оттолкнуть не имею. Не могу отказаться, как жалкий слабак, потому что влюбился… Видимо, ещё тогда, когда впервые тебя увидел. Когда мой лучший друг познакомил меня с тобой. Ты стояла передо мной в сиреневом комбинезоне на фоне яркого солнца и улыбалась. А потом весь вечер бегала туда-сюда как маленький волчок, обтряхивая ручки от земли. В этом вся ты. С тех самых пор я и не мог о тебе не думать. Уже на следующий день отобрал у тебя твои любимые наклейки. Просто чтобы увидеть в твоих глазах противостояние, которое ты мне сразу же без раздумий дала… Я его ждал и получил. Наслаждался и кайфовал. Потому что такое мне могла дать только ты.

– Отдай.

– Отбери.

– Я сказала – немедленно отдай!

Вот с этого твоего «немедленно» всё и началось… Меня как кипятком ошпарило. Каждый волос на теле вздыбился. На тебя. От тебя.

Мне понравилось. Мне и сейчас, блин, нравится.

И ничего не изменилось. Спустя шесть лет мы снова на соревнованиях, в которых ты, очевидно, выигрываешь. Разрываюсь на куски рядом с тобой, боюсь чувств, топлю их в себе и ничего не выходит… Потому что где-то в глубине души я понимаю, что никогда не смогу запустить какую-то другую глубже, чем тебя…

Я просто хочу быть рядом. Чувствовать твоё тепло. Но это нечестно с моей стороны, ведь ты хочешь большего, а я не могу тебе это дать. Потому что стоит тебе заглянуть ещё глубже, ты потонешь вместе со мной. А я этого тупо не переживу…

Я должен найти этого Андрея… Должен сделать это и желательно не убить его при этом. И хотя я знаю, что он тебя не достоин. Ни один не достоин, потому что ты – совершенство, я хочу дать тебе возможность решить это самой…

Звучит как письмо от меня. Как мантра, которую я раз за разом готов ей читать… Пока она спит… Приходить из комнаты её брата и просто петь на ушко, чтобы она знала. Чтобы она поняла. Мне нельзя… И я себя реально рву на части, когда бегу к ней… Я буквально разрываюсь между ощущением долга перед лучшим другом и тягой к ней… Перед осознанием, что я ей не пара. От фазы «нам никогда не быть вместе» до фазы «да гори оно всё синим пламенем, нужна только ты». Я же знаю, что я испорчу её жизнь. Я знаю, что у меня куча проблем и обязательств. Я с самого начала это знал. И было проще просто смотреть на неё со стороны. Трахать других и ничего к ним не чувствовать… Не привязываться. Не отвязываться. Вообще нихуя не ощущать.

А теперь я не знаю, что мне делать… Ведь уже вкусил. Уже почувствовал. Но к этому гондону всё же схожу. Потому что не собираюсь быть тем, кто отнимает у неё мечту. Хотела с ним тусить? Хотела быть опытной для него? Окей…

Значит, я выдавлю из себя этот самый шанс для вас…

Надеюсь только на то, что она одумается…

Что она услышит голос своего маленького сердечка и, возможно, услышит крик моего…

Так хотелось, чтобы все видели, что с Мирошей происходит... Глава небольшая, но она как бонус снова... Посолила красную рыбку на стол, дала главу моим любимым читателям, всё по плану) Обнимаю! Скажите мне, хотите ли завтра главу или вам будет некогда? Салаты, готовка и т.д... Очень буду ждать обратной связи)

Глава 15.

Камилла Садовская

Сама не замечаю, как засыпаю после его ухода. А утром беру телефон и долго болезненно пялюсь на экран. Пусто. Он так ничего и не написал. И от этого мне тоже хочется выть волком. Что это за игра такая, которая заставляет меня чувствовать себя ничтожеством? Выворачивает перед ним наизнанку? Я больше не могу с ним играть. Всё зашло слишком далеко…

Собираюсь на учебу, встречаюсь с Машей и хожу по коридору словно призрак, не обращая внимания ни на кого вокруг себя. Пока ко мне прямо там неожиданно не подходит Андрей с пачкой шоколадного молока. С пачкой, блин, моего любимого шоколадного молока! На секунду у меня пропадает дар речи… Я застываю перед ним, не осознавая какого чёрта здесь происходит…

– Это тебе, – говорит он, глядя на меня в смятении, и протягивает его мне. – Камилла, слушай, я неправильно отреагировал. Мне не стоило так категорично себя вести. Тем более, что ты здесь ни при чём… Это вообще не ты сказала…

– Спасибо, – отвечаю, растерянно принимая напиток. – А откуда ты знаешь?

– Мирон, друг твоего брата, объяснил мне всё. Он сказал, что сделал всё ради розыгрыша, но, мне показалось, что он просто троллит всех подряд, – Андрей пожимает плечами. – В любом случае, я поступил необдуманно. Потому что, как уже говорил, ты давно мне нравишься…

– М-м-м, – мычу в пустоту и словно не слышу его. Он ещё что-то говорит, а я просто стою там как вкопанная, думая о Мироне и шоколадном молоке. Я обожаю его, всегда прошу маму взять, но тут никогда не пила, потому что марка не та... Со школы, блин, его люблю, и Мирон мог знать это, только если реально запоминал мои повадки… Неужели он рассказал Андрею даже это? Да у меня паранойя, он не мог это запомнить… Зачем ему такие детали обо мне, правда?

– Эй, ты слышишь? Так что скажешь? Сходим в кино завтра? – приглашает меня парень моей мечты, пока я витаю в облаках из-за пакета чёртового молока. Не знаю даже, что в душе творится. Мне кажется, там самый настоящий ураган.

– Да, сходим, – соглашаюсь, но практически безэмоционально. Потому что не могу не анализировать ситуацию. – Кто сказал тебе? Тоже Мирон? – спрашиваю, приподняв в руке коробочку. – Ну, насчёт молока?

– Эм, да, он… Сказал, ты любишь, – отвечает Андрей, немного занервничав. – Что такое? Он и здесь соврал? У тебя аллергия? – улыбается он, на что я мотаю головой, глядя в пол.

– Нет, здесь он сказал правду, – мямлю себе под нос и ухожу, пока Андрей провожает меня растерянным взглядом.

Я всю дорогу домой думаю о том, что произошло. Он поговорил ради меня с Андреем, как и обещал до этого. Сказал ему о том, что мне нравится. Он ушёл вчера и не стал пользоваться ситуацией… Я обидела его своими словами, вызвав банальную ревность. Неужели он реально что-то чувствует ко мне? Если я буду так думать, то неизбежно втюрюсь в него, а этого нам не надо, да? Я и так слишком сильно к нему прикипела… Говорю сама с собой, когда прихожу домой в свою комнату. Рухнув на кровать, нетерпеливо беру телефон в руки. Я знаю, что он сейчас на лекциях в универе, но не могу не написать ему. Хоть и убеждена, что рядом Влад, как и всегда.

«Мы можем поговорить, Мирон, пожалуйста», – пишу ему сообщение, думая о нас. Не знаю, на что надеюсь. Всё же я постоянно ношу розовые очки, если дело касается его.

«Я на парах. Не могу говорить», – отвечает он коротко и сухо, отчего меня всю передёргивает. Но я не стремлюсь наседать на него. Всё же мне реально стыдно, что я так вчера сказала и не похоже, что он хочет общаться со мной после этого...

Молчаливое ожидание его сообщения длится до самого вечера. А ещё сегодня ко мне, наконец, должна прийти Маша с ночевкой. Однако в районе семи часов домой возвращается Влад. Один. И громко хлопает дверью. Я не могу понять, что конкретно произошло, но мне вдруг становится страшно. За весь период их дружбы они ни разу не ругались, надеюсь, дело не в этом. И надеюсь, ссора не из-за меня. Я сама этого хотела – да. Но теперь не хочу, представляя масштабы трагедии…

Я тихо стучусь в комнату брата и вижу, что он лежит на кровати, достав из кармана зажигалку. Опять курить прямо здесь собрался… Если бы отец увидел, он бы его точно…

– Что с тобой? – спрашиваю, присаживаясь рядом.

– Курить хочу, – говорит он хриплым голосом. Нервничает и злится.

– Что-то случилось? Почему ты такой напряженный?

– Из-за матери Мирона… Да не обращай внимания, – отнекивается, а меня же уже зацепило. Причём не хило… Я каждый раз не при делах. Ничего не знаю, но теперь хочу узнать… Волнуюсь, если честно. Надеюсь, не буду выглядеть слишком навязчивой со своими расспросами.

– Нет… Ну что там… С мамой Мирона… Что случилось?

Влад с тяжестью смотрит в потолок, развалившись на кровати и закуривает сигарету. Меня бесит это – да. Но я стараюсь сейчас не читать ему нотации. Мне нужно хоть что-то узнать… Где он пропадает, что с ним… Почему мне никогда ничего не говорят…

– Она решила, что вправе ломать его будущее. Притащила в дом очередного ублюдка... У них не лады… А она выбирает его вместо сына... У них контры до драк… И ему даже некуда идти, а к нам он не хочет. Говорит, что и так дохрена нас стесняет. Но мне не по себе. Я будто кинул его в беде, Камилла, – говорит он, отчего у меня щемит сердце, я даже не знала, что у него такие проблемы в семье. Или не хотела ничего замечать. Он всё время ходил в синяках, ночевал у нас, и я думала, что он просто гуляет где-то, тусит и дерётся по собственной инициативе, а он…

Глава 16.

Мирон Духов

Я бы пришёл. Очень бы хотел прийти сразу же, как она написала, если бы башка не кружилась после очередной драки за бабки. Ведь даже её сообщения заставляют меня улыбаться.

После встречи с этим сопливым мажористым Андреем и моими объяснениями мне нужно было выпустить пар. Его бить было нельзя, хотя очень хотелось. Особенно, учитывая какое он жалкое ссыкло, недостойное моей девочки. Богатое, обеспеченное предками ссыкло. А больше нихрена он из себя и не представляет. И это пиздец как бесит. Стоило подойти к нему ближе, чем на два метра, так он чуть не убежал от меня в истерике. Защитник, блядь, херов. Вот как мне её ему доверить? Да она бы сама переплевалась, если бы увидела этот цирк, сука…

И чтобы сбавить градус напряжения в теле. я вынужден был пойти на бой, кроме того, мне необходимы были деньги. Так что это стало неплохим вариантом для заработка.

Теперь же после трёх весьма непростых оппонентов у меня болит всё тело. Но сотрясение в этот раз не такое сильное. Откуда я знаю? Да потому что я хотя бы могу ходить, а не лежу пластом с ведром в руках в ожидании, когда мои кишки вырвет наружу и неделями ни хрена не жру. Аппетит не пропал – уже хорошо. Знаю не понаслышке.

Ещё мне надо забрать документы из универа. Я не смогу его больше посещать. Всё кончилось и надо мягко сообщить об этом Владу. Я не дотягиваю до образа обычного парня. Мне там не место. Ни по деньгам, ни по образу жизни. Еле встаю со своей койки, когда домой приходит Марат. Башка кружится, но я максимально собран перед ним. Иначе нельзя. Он же как акула чувствует слабые места… Я его, блядь, так ненавижу…

– Где твоя мамаша? – бросает зло, а я молчу, пожимая плечами. Скорее всего она у соседки Марго. Порой они общаются, но ему это незачем знать. – Щенок сегодня неплохо заработал, да?

Хотел отлежаться. Только поэтому сюда пришёл. Думал этого ублюдка не будет некоторое время, но ошибся. Он видел мою драку. Сидел в первых рядах и ставил конечно же на меня. Если я кого-то и не могу уделать, то это он… С остальными я спокойно раскидываюсь всегда.

– Тебе-то что? – кидаю недовольный взгляд в его сторону. Он и сам на мне неплохо заработал, но всё равно хочет показать мне место.

– А то, что должен делиться со старшими. Со своим отцом. И тон повежливее, сопляк.

– Ты мне не отец. Я купил вам жрачку. Считай мой вклад в то, что я здесь даже не живу, – выдаю следом и направляюсь в комнату, как вдруг ощущаю жёсткий удар в область рёбер исподтишка. То самое место, куда сегодня уже получал. Боль резкой вспышкой затмляет разум. В висках стучит. Скручиваюсь. Сука. Походу опять сломал ребро. Пидрила.

Нахожусь в сидячем положении около четырех секунд. Дышу. Отпускает, но в глазах до сих пор искрит. Только я не стерплю, я не слабак. И никогда им не был. Тут же разворачиваюсь и начинаю неистово его хуярить. Он ставит блоки. Один пропускает. Второй. Третий. У меня намного лучше получается его изводить. Я уже понял, что суть в выносливости. Он проверяет меня, и когда я выдыхаюсь, делает свой фирменный подлый удар в челюсть, от которого я, разумеется, успеваю увернуться. К этому я тоже привык. В этом есть свои плюсы. Когда долго мечтаешь повалить одного человека, все его приёмы становятся тебе известны.

– Щенок, нахер, – сплевывает кровь, так и не дотянувшись до меня. – Я тебя убью.

– Подойди, блядь, только! – мой кулак замирает возле его лица.

Не знаю, что он видит в моём взгляде, но не рискует подходить ближе. Стоит и дышит, вытирая кровь с губы.

– Сука… Повезло тебе, что я должен найти твою ебучую мать. А так бы пришиб к херам.

Дожидаюсь, когда он уйдет и просто оседаю на диван, обхватив руками туловище. Болит. Нестерпимо болит. Закатываю толстовку. Хреново выглядит, Мирон. Очень хреново… С каждым днём я заплываю всё новыми красками…

Выползаю на задний двор и иду к соседке через два дома. Марго – медсестра, молоденькая девчонка, помогающая нам без явной на то причины, а это очень выручает в подобных ситуациях. Ну, как молоденькая. Ей чё-то лет двадцать пять, кажется… Я не спрашивал никогда, но типа того.

Мать совсем никакая. Я смотрю на неё исподлобья, когда меня ощупывают ледяные девичьи руки. Порой Марго ставит ей капельницы или уколы. Помогает печени справиться. Хотя я понимаю, что это как мёртвому припарка… Так жить нельзя.

– Сынок, прости…

– Как ты?

– Не очень, – признается она и плачет. Я вижу, что ей больно видеть меня таким. Но это плоды её решений. Или же последствия слабости.

– Мирон, перелома нет, но возможно в твоём ребре есть трещина. Надо бы рентген сделать. Ты не можешь в таком состоянии ходить. Так нельзя, – объясняет Марго, нахмурив свои тонкие брови, и вводит мне обезболивающее.

Я уже привык к такому. Хоть иногда обхожусь и без него.

Но в такой ситуации уж лучше позволю себе выдохнуть и хотя бы несколько часов проведу не в скрюченном состоянии…

– У меня выбора нет, но спасибо за заботу. Я пошёл, – опускаю толстовку, перекидываю рюкзак на плечо и тяну матери деньги, зажимая их в её слабый кулак. – Вот. Спрячь. Только не трать на бухло, умоляю…

– Мирон, – она ещё что-то всхлипывает, а я просто целую её в макушку. Знаю, что потратит. Знаю, что всё равно пропьёт. А не дать не могу, потому что это мать. Как ни крути… И она всегда для меня ею останется.

Глава 17.

Камилла Садовская

Он ничего больше не отвечает. А в девять ко мне в гости приезжает Маша, как договаривались. Мы торчим на кухне с мамой и готовим трайфлы, секретничая. Но моя душа мечется от переживаний в бесконечном потоке взглядов то на телефон, то на входную дверь. Я не понимаю, что с ним происходит… Не понимаю, почему он так странно себя ведёт. То отвечает, то нет. То приходит, то уходит… Убегает от меня, словно я ничего не значу, или вдруг наоборот… Ломается передо мной, будто его стержень наконец не выдержал…

– Машуль, детка, не передашь мне клубники? – спрашивает мама, завершая порцию стаканчиков.

– Да, вот, конечно… Возьмите, – протягивает она миску и не упускает возможности выхватить несколько штук просто так.

– Она всё молчит, что случилось, может хоть ты расскажешь? – спрашивает у неё мама, нахмурившись. Подружка открывает рот как рыба, выброшенная на берег, пытаясь найти слова, но я тут же перебиваю её.

– Мама, я вообще-то здесь. Ау, – говорю недовольно. – Со мной всё хорошо. И Андрей позвал меня в кино, так что… Схожу с ним. – отвечаю, чтобы все отстали от меня. В конце концов сколько можно?

– Ладно, малыш, я всё поняла, – замолкает она, улыбаясь.

Мы с Машей всё время хихикаем, но я думаю о Мироне. Бесконечно проверяю телефон, и когда Влад спускается, смотрю на него круглыми, обеспокоенными глазами. Чёрт, я кажется, реально странно себя веду. Он хватает стаканчик и здоровается с Машей одним взмахом руки.

– Ты куда? – спрашиваю, очевидно только с одной целью. Узнать, где тот, который украл все мои мысли.

– К Мирону, – отвечает он, отчего мне становится грустно. Я понимаю, что он не придёт ко мне. И мне больно, но раз он так решил, значит, так надо.

Брат съедает пирожное, неоднозначно глядя на мою подругу, и мне хочется стукнуть его по голове. Потому что он тот ещё бабник, и Машка порой на него пялится. Откровенно говоря, слишком. А сейчас ещё и ест клубнику так, будто сосёт член. О, ужас! Стукаю её в плечо, чтобы она прекратила, и они оба ржут, как придурки, пока мама недоумевает в чём дело и что смешного она спросила. Только этого мне не хватало… Надеюсь, у них ничего не было…?! Она бы сказала мне, правда?! Или… Я же ей не сказала о Мироне, блин…

– Эй, ну ты чего?! Снова не поужинаешь?! – огорчённо спрашивает мама, и Влад пожимает плечами, направившись к двери.

– Извини, тороплюсь. Это срочно, – говорит он и исчезает, пока мама качает головой, ворча себе под нос.

– Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать, – картинно шмыгает она носом, на что я подхожу и обнимаю её.

– Я тебя жалею. Всегда.

– Ты – моё чудо, – целует она меня в макушку. – Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?

– Да, можно, – отвечаем мы, и наслаждаемся временем, проведённым вместе. Когда она отпускает нас побыть вдвоём, мы, вооружившись подносом с самыми разными трайфлами и чаем, идём ко мне в комнату. И уже там Маша заводит разговор об Андрее. Точнее о том, почему я ничего не рассказала ей про кино. Приходится говорить, что я забегалась, но у неё такой взгляд, будто она мне не верит. А это плохо…

– Камилл, слушай, хотела спросить насчёт Мирона? – приподнимает она брови, отчего моё сердце уходит в пятки. Ощущение, что я слышу там его жалобные всхлипы.

– А? – переспрашиваю в панике, мне даже кажется, что у меня паранойя, и вопрос на самом деле о другом. Но нет…

– Мирон. Твой ненавистный сосед, воооон из той комнаты. Ты перестала о нём говорить. Вообще. Ещё помнишь кто это? – на её лице лукавая гримаса, и я сейчас упаду в обморок. Она же знает, когда я вру… Она точно знает. Но признаваться не входило в мои планы…

– Мы с ним… После того раза с фильмом… Мы больше не контактируем, – вру напропалую, а что мне остается?!

– Ого… А чего это вдруг? – интересуется она, пока я только думаю, что сказать.

– Просто я сказала ему, что ненавижу его из-за Андрея и больше не хочу видеть. Вот и всё, – отвечаю ей, и она хмурится.

– Ммм… Столько лет ты его терпела. Давно нужно было ему высказать, – говорит она, и показывает на ноутбук. Причём с таким наглым выражением лица тычет на него пальцем.

– Что?!

– Мелодрама с Тимати Шаламе, ты обещала! – корчит она настырную рожицу, и я закатываю глаза. Нет ничего хуже фильмов, которые выбирает Маша… Однако порой выбора просто нет. Потому что отказаться значит потерять подругу…

– Лаааадно, сейчас… Только принесу мороженое, – говорю я и спускаюсь на кухню. Так не хочу ничего смотреть, тем более с Шаламе, но я реально ей обещала. Тем более, что Мирон всё равно не пришёл. Я втихушку проскакиваю на кухню. Мама болтает по телефону с отцом в гостиной, и я подслушиваю, мечтательно думая о том, как это всё-таки прикольно... Они столько лет вместе. И до сих пор флиртуют, как подростки. Хотела бы и я такой любви.

– Нет, ты не поверишь, я пью вино и думаю о тебе, – смеётся она, заставляя моё сердечко в груди таять. Обожаю их секретные разговорчики…

Подхожу к холодильнику и вдруг замираю. Вздрагиваю и электризуюсь. Словно меня реально подключили к высоковольтной линии… Офигеть… Я просто его чувствую. Телом. Сердцем…