Моя

Пролог

Клуб. Густой, липкий воздух, пропитанный запахом алкоголя и чужого пота. Статичные огни, выхватывающие из полумрака обрывки тел, мелькающие лица, застывшие в экстазе. И она…

Она танцует. Не просто двигается в ритм, а извивается, как кобра, гипнотизируя взглядом, который, кажется, не видит ничего вокруг. Ее темные волосы - шелк, рассыпающийся по плечам, а тело… тело - тонкая струна, натянутая до предела, готовая в любой момент порваться от напряжения. От желания. От боли.

Музыка пульсирует в венах, отзывается вибрацией в каждой клетке. Она - воплощенный хаос, грация пантеры в безумном танце.

Что гонит её в этот вихрь движений? Забыть? Вспомнить? Найти? Потерять? В этом калейдоскопе огней и лиц ответ теряет значение. Важен только момент.

В толпе мелькают руки, тянутся к ней, но она неуловима, скользит между ними, словно вода. Кажется, она не чувствует прикосновений, не слышит слов. Только музыка. Только танец. Только ее собственная, внутренняя буря.

Я наблюдаю. Как всегда. Из тени. Из угла, где меня никто не видит. Где она меня не видит. Где я могу быть собой. Или тем, кем я стал. Сталкером. Ее личным, невидимым преследователем.

Внутри меня - надрыв. Безумие, которое подкрадывается незаметно, но теперь стало моим постоянным спутником. Страсть, которая жжет изнутри, обжигая все вокруг. Одержимость, которая вытеснила все остальные мысли, все остальные чувства. И эта больная, извращенная любовь.

Я хочу ее. Хочу до дрожи, до потери пульса. Хочу любить ее так, как никто никогда не любил. Хочу оберегать, защищать, раствориться в ней. Но одновременно… одновременно я хочу ее наказать.

Наказать за то, что она видит во мне лишь друга. За то, что не замечает моей тени, которая следует за ней по пятам. За то, что не чувствует, как моя тень жаждет ее прикосновения. Как она изнывает от желания коснуться ее кожи, почувствовать тепло ее тела.

Я знаю, что мои чувства нездоровы, деструктивны. Я понимаю, что она, вероятно, испугалась бы, узнав о моей одержимости. Но я не могу остановиться. Это как наркотик, который отравляет меня, но и дарит краткие мгновения эйфории.

Каждое украдкой брошенное на нее взгляд, каждое пойманное движение - это доза, необходимая для выживания.

Я знаю каждый ее жест, каждый взгляд, каждую позу, принятую в танце. Сколько раз я мысленно повторял их, прокручивая в голове, словно заевшую пластинку. Сколько раз я представлял, как касаюсь ее, как шепчу ей на ухо слова, которые она никогда не услышит.

Она не знает, что я здесь. Не знает, что каждый ее взмах рукой, каждый поворот бедра - это удар по моему сердцу, которое бьется где-то в горле.

Танец заканчивается. Она останавливается, тяжело дыша, и запрокидывает голову, позволяя каплям пота стекать по шее. В этот момент я почти решаюсь. Почти выхожу из тени. Почти касаюсь ее....

Но что-то меня останавливает. Страх? Сомнение? Или осознание того, что я разрушу все, чего так долго добивался? Что момент будет упущен, и она навсегда исчезнет из моей жизни, оставив меня в этой вечной, мучительной пустоте?

Я снова отступаю в тень, позволяя ей раствориться в толпе, уйти в ночь, в свою жизнь, где мне нет места. Но я буду ждать. Я всегда буду ждать.

Я вижу, как к ней подходят другие. Мужчины. Они улыбаются, говорят что-то, пытаются прикоснуться. И каждый раз я сжимаюсь, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости, которую я с трудом сдерживаю.

Я должен быть рядом, должен защитить ее от них, от их похотливых взглядов, от их грязных рук. Но я не могу. Я лишь тень. Тень, которая не смеет выйти из своего укрытия.

Она смеется. Этот звук, такой чистый и звонкий, пронзает меня насквозь. Смех, который я никогда не услышу, обращенный ко мне.

Она не знает, что я знаю все ее улыбки. Знаю, когда она счастлива, когда ей грустно, когда она пытается скрыть слезы за казалось бы искренним смехом. Я знаю ее лучше, чем она сама себя знает. Я собрал по крупицам каждый ее взгляд, каждое слово, каждый вздох. И теперь эти крупицы складываются в мозаику моей одержимости.

Я хочу крикнуть ей. Сказать, что она моя. Что я люблю ее. Что я готов отдать все, лишь бы она посмотрела на меня. Но слова застревают в горле, превращаясь в немой крик. Я вижу, как она отворачивается от очередного назойливого поклонника.

На ее лице мелькает легкое раздражение, но потом она снова улыбается. И эта улыбка, направленная не мне, снова причиняет мне боль. Боль, которая становится привычной. Боль, которая питает мою страсть.

Я представляю, как она одна... Как она возвращается домой. Как она ложится в постель. И в эти моменты моя одержимость достигает пика. Я хочу быть там. Хочу видеть ее спящей. Хочу охранять ее сон. Хочу, чтобы она чувствовала мое присутствие, даже во сне. Чтобы она знала, что я рядом. Всегда.

Но я не могу. Я лишь тень. Тень, которая наблюдает. Тень, которая страдает. Тень, которая любит. И эта любовь - мое проклятие. Мое единственное спасение.

Она - мой мир. Моя вселенная. Моя боль. Моя единственная. Моя

Визуалы

Виктория и Дмитрий

Глава 1

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые тона, когда восьмиклассница Вика, с привычной грацией, но с легкой усталостью в плечах, шагала по знакомой улице.

В ушах звучала музыка из наушников, а в голове крутились мысли о завтрашней контрольной по алгебре.

Вдруг, из-за угла, словно стая воронья, выскочили они - компания из класса, во главе с вечным задирой Валеркой.

- Опаньки, кто это у нас тут? - протянул мальчишка, ухмыляясь так, что казалось, его зубы вот-вот выскочат из десен. - Опять с учебниками по дороге домой?

Его дружки, такие же неотесанные и шумные, окружили, загораживая дорогу.

- А ну, давай рюкзак сюда! - потребовал один из них, пытаясь выхватить лямку.

Вика инстинктивно прижала рюкзак к себе.

- Отстаньте, идиоты! Что вам надо?!

- Нам надо, чтобы ты перестала быть такой занудой! - крикнул Валерка, толкая ее в плечо. - И чтобы ты нам денег дала на мороженое!

Вика почувствовала, как к горлу подступает комок. Она была не из тех, кто не умеет давать отпор, но когда их было так много. Она уже готовилась к худшему, когда вдруг услышала звонкий, но уверенный голос.

- Эй, вы чего там, стая шакалов?

Все обернулись. На тротуаре, скрестив руки на груди и приподняв подбородок, стоял Димка Соколовский.

Димка - это был не просто сосед. Он был ее Димкой, ее лучшим другом с тех пор, как они научились ходить и говорить.

Ему было всего тринадцать, он учился в седьмом классе, но выглядел он куда внушительнее своих обидчиков. Высокий, крепкий, с копной непослушных темных волос, он смотрел на Валерку и его компанию с таким презрением, что те невольно отступили на шаг.

- Ты кто такой, мелочь? - прорычал Валерка, пытаясь вернуть себе браваду.

- Я тот, кто сейчас вам покажет, как надо себя вести с девчонками, - спокойно ответил Дима. Он не повышал голоса, но в его словах прозвучала неожиданная угроза, что даже бывалый хулиган почувствовал себя неуютно.

- А! Это ж один из Соколовских. Из седьмого "а". Не связывайся ты с ним. Его брательник - бешеный, этот наверное такой же.

- Да он же мелкий! - попытался возразить один из дружков.

- Мелкий, но здоровый, - усмехнулся Дима, и в его глазах мелькнул озорной огонек. - И если вы сейчас же не уйдете, я вам покажу, как выглядит настоящий "здоровый" семиклассник, когда он злится.

Валера посмотрел на него, потом на своих товарищей, которые явно не горели желанием ввязываться в драку с этим неожиданным защитником. С недовольным ворчанием он махнул рукой.

- Ладно, пошли отсюда. Не стоит оно того.

И они, переговариваясь и оглядываясь, поспешили прочь, оставляя за собой лишь эхо своих неуверенных шагов.

Девочка, все еще немного дрожа, посмотрела на друга. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, но не от страха, а от облегчения и какой-то новой, теплой волны.

- Ты... ты откуда взялся? - выдохнула она, наконец-то осмелившись снять наушники.

Он пожал плечами, его лицо озарилось той самой, знакомой ей, широкой улыбкой.

- Да я тут рядом был, на площадке. Услышал шум. Не люблю, когда кого-то обижают, особенно тебя.

Он протянул руку и легко подхватил ее рюкзак, который Вика все еще сжимала.

- Тяжелый, наверное? Давай я понесу.

- Да нет, не тяжелый, - попыталась возразить, но он уже ловко перекинул рюкзак себе на плечо.

- Ну и что, что не тяжелый. - Подмигнул он. - Пошли, а то солнце совсем сядет, а нам еще до дома дойти надо.

Они пошли рядом, как шли всегда. Димка, с ее рюкзаком, который казался ему совсем не обременительным, и Вика, чувствуя себя рядом с ним в полной безопасности.

- Помнишь, как ты однажды пытался поймать бабочку сачком для ловли рыбы? - хихикнула девочка.

- А ты помнишь, как ты пыталась научить меня танцевать вальс, а мы оба запутались в твоей юбке и упали? - рассмеялся мальчишка.

Их смех, легкий и беззаботный, разносился по опустевшей улице. Они шли, и казалось, что весь мир вокруг замер, чтобы послушать их.

Он нес ее рюкзак, как будто это было самое естественное дело на свете. Он был ее опорой, ее защитой, ее лучшим другом. Ее семьёй.

Они ещё не знали, что этот день, этот момент, когда он так уверенно встал на ее защиту, был лишь первым шагом.

Первым шагом к тому, кем они станут. К тому, кем они были предназначены стать.

В их смехе, в их дружбе, в этой простой, но такой крепкой связи, уже зарождались те силы, которые однажды проявятся в полной мере. Силы, которые изменят их жизни навсегда.

Но сейчас, идя домой под закатным небом, они были просто Викой и Димой, двумя детьми, которые шли по жизни рука об руку, не подозревая о том, что их ждет впереди...

Они дошли до Викиного дома. Димка, как всегда, проводил ее до самых ворот, убедившись, что она в безопасности.

- Ну, вот и пришли, - сказал он, протягивая ей рюкзак. - Завтра в школу не опаздывай, а то опять будешь носиться по коридорам, как угорелая.

Она улыбнулась.

- Спасибо, Дим. За все. Ты... ты самый лучший!

Его щеки слегка порозовели.

- Да ладно тебе. Что я, не свой, что ли?

Он почесал затылок.

- Ну, я пошел. У меня еще уроки, а потом, может, в футбол погоняю.

- Пока! - крикнула Вика, уже открывая дверь. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Внутри нее разливалось тепло, и она чувствовала себя невероятно счастливой.

Следующие несколько лет пролетели незаметно, как одно мгновение. Дети росли, менялись, но их дружба оставалась незыблемой. Они вместе переживали первые влюбленности, первые разочарования, первые серьезные экзамены.

Дима становился все выше, крепче, его плечи расширялись, а взгляд приобретал ту самую, знакомую Вике, стальную решимость, которая проявилась еще в тот день, когда он защитил ее от Валерки. Он по-прежнему был ее опорой, ее защитником, но теперь уже не только от школьных задир, но и от жизненных невзгод.