Моя дорогая попаданка

Глава 1

На вокзале царила суматоха. Несмотря на то, что Женя стояла посреди цивилизованного города, её толкали, пинали и норовили посадить на тележку носильщика. Грузчики бегали и кричали на ломаном английском, предлагая свои услуги. Жене пришлось потратить не меньше пятнадцати минут, чтобы выбраться из этой толчеи.

В кармане не вовремя зазвонил мобильный. Умудрившись увернуться от габаритного мужчины, она вытащила его и мазнула по экрану пальцем.

- Да, Виктор Геннадьевич, - проговорила Женя.

- Вы доехали? – послышалось в трубке сквозь хрип и свист.

- Уже на вокзале.

- О, это прекрасно, - снова раздалось свистящее в трубке. – Мариночка вам прислала адрес?

Женя ответила, уворачиваясь теперь от носильщика:

- Да, получила, но еще не смотрела.

- Замечательно, Евгения Николаевна, берите такси и езжа… - проговорил начальник, но хрипы усилились. – Я спуска… метро…

Через секунду связь оборвалась, и Женя тоскливо посмотрела на погасший монитор. Ехать в командировку не хотелось. Она только закончила дополнительные курсы по медицине и в отпуск хотела отправиться на практику. Давняя мечта освоить сестринское дело осуществилась. Оставалось лишь закрепить полученные знания на деле.

Но начальство музе рассудило иначе. Сразу после института ее забрали в главный музей страны, как подающую надежду выпускницу. Теперь уже два года она что-то вроде экспертного оценщика древностей.

Выдохнув, Женя покосилась по сторонам. Перрон протянулся от края до края, словно бесконечная река, по которой несутся люди.

- Занесло же, - пробормотала она. – А говорили, здесь все по-европейски любезные.

Потребовалось несколько минут, чтобы понять, как найти выход, поскольку у строителей вокзала, видимо, была своя логика. И она сильно отличалась от общепринятой. Откуда-то все время дуло, соломенные волосы лезли в лицо, и Женя пожалела, что не убрала их в хвост. Теперь они при каждой возможности летели в глаза.

В конце концов, увязавшись за какой-то чопорно одетой леди, Женя, толкаясь и лавируя, умудрилась выбраться на улицу. Дорожная сумка тянула руки, потому что оба колесика перед самым отъездом отвалились. Пришлось нести.

Это раздражало, но утешала мысль о сверхурочных командировочных. Начальник, когда она начала упираться и говорить, что планировала провести отпуск иначе, прямо заявил, что заплатит за эту командировку месячный оклад.

От такого аттракциона невиданной щедрости Женя отказаться не смогла. К тому же, стало интересно – что такого ей предстоит оценить, если начальство готово так раскошелиться.

- Если это то, что мы думаем, - сказал тогда Виктор Геннадьевич, - мы станем обладателями уникальнейшего… Нет… Евгения Николаевна, беспрецедентного экспоната.

- Если он такой ценный, - ответила Женя, - почему не доставить его сюда? Я бы провела оценку тут. Вы знаете, я качественно работаю. И место никак на это качество не влияет.

Начальник покосился на нее, как на умалишенную, но проговорил мягко:

- Видите ли, Евгения Николаевна, этот экспонат не подлежит транспортировке…

- Очень интересно, как тогда вы собираетесь получить права на это чудо-юдо, - отозвалась Женя.

Лицо начальника скривилось.

- Сейчас не подлежит, - исправился он. – Но если это - то… самое. Мы запросим поддержки из государственного фонда. Они не упустят шанса завладеть такой реликвией. Вашей же задачей является установить её подлинность. И оценить.

- Я могу лишь обозначить эпоху, - напомнила Женя. – Точный возраст и другие цифровые данные потребуют радиоуглеродного анализа. А оборудование для этого я с собой взять, увы, не могу.

- Это и не понадобится, - успокоил её начальник. – Просто сделайте совою работу, Евгения Николаевна. Обещаю, в финансовом плане мы будем щедры.

После того разговора пришлось спешно собираться, мчать на вокзал, поскольку летать она панически боялась. К счастью, начальство музея с готовностью оплатило переезд на поезде. И вот она бредет по извилистым улочкам, широкие каблуки стучат по брусчатке, а вечернее солнце отражается на ней теплым светом.

Оставив позади шумную вокзальную площадь, она достала смартфон и посмотрела адрес, который сбросила секретарша Виктора Геннадьевича.

В короткой смс значилось: «Эрвью-стрит, 18. Центральный музей древности. Обратиться к мистеру Людвигу Шайну».

Женя покрутила головой и выяснила, что понятия, где находится эта Эрвью-стрит, не имеет. А смартфон по адресу находить место отказался.

Виктор Геннадьевич сказал взять такси, но из транспорта на всей площади лишь выкрашенный серебрянкой велосипед, и то превращенный в клумбу.

- Да что ж на напасть такая, - пробормотала Женя.

Она быстро набрала сообщение:

«Марина, спасибо за координаты. Но пришли геолокацию. Такси нет, а этих европейских улочках без навигатора никак».

Глава 2

Мистер Шайн, долговязый и мосластый мужчина лет шестидесяти, как и контролерша, дремал в кресле. Он клевал носом, круглые очки сползли на самый кончик и опускаются все ниже в такт дыханию. Женя покосилась на контролершу, мол, и что дальше. Та предупредительно покашляла, но руководитель музея продолжал спать, сцепив пальцы на животе.

Она снова просигналила, но управляющий все спал. Наконец женщина проговорила громко:

- Мистер Шайн, к вам пришли.

Управляющий подскочил, очки съехали и едва не упали. Но он успел подхватить и водрузить на орлиный нос. Пару секунд он глупо моргал, переводя взгляд с контролерши на Женю и обратно, потом проговорил сбивчиво:

- Я здесь, гм, немного… Вы что-то хотели?

- Мистер Шайн, - снова проговорила контролерша, - к вам вот прибыли…

Женя не выдержала, все это изрядно начало раздражать.

- Я Евгения Вольтова эксперт из России, - проговорила она. – Прибыла по вопросу реликвии. Вы, наверное, говорили с Виктором Геннадьевичем об этом. Не обращайте внимания на мой внешний вид. Это издержки фестиваля вокруг вашего музея. Но мне бы не хотелось терять время.

Взгляд управляющего постепенно стал осмысленным. Он протер глаза и поднялся, опираясь на подлокотник.

- Фестиваля… - протянул он озадаченно, но потом будто пришел в себя и проговорил: - Виктор… Да, да, конечно. Мы говорили буквально пару часов назад по телефону. Он сказал, вы один из лучших специалистов.

Женя любезно улыбнулась.

- Надеюсь не разочаровать, - сказала она. – Если вы не против, я бы хотела приступить немедленно. Чем быстрее справлюсь, тем быстрее отправлюсь домой.

Управляющий и контролерша как-то растеряно переглянулись. Та пожала плечами, мол, кто поймет этих иностранцев, и незаметно ретировалась. А мистер Шайн все также растеряно провел рукой, приглашая следовать за ним.

Когда вышли из другой двери, ведущей из кабинета в коридор, он осторожно спросил:

- А что же? Вы спешите покинуть наши, гм, земли потому, что вам не нравится?

Тон управляющего прозвучал озадачено, и Женя невольно ощутило вину перед этим на вид добрым человеком.

- Вы все не правильно поняли, - попыталась она спасти приличия. – Просто дома ждут неотложные дела, а сюда приехала в отпуск. Сами понимаете.

Плечи управляющего немного расслабились, но Жене все равно показалось, что он остался уязвлен пренебрежением. Но она поспешно отогнала эти мысли. Это ведь ее выдергивают из отпуска, и на нее навесили дополнительную работу, хоть и за отдельную плату.

Некоторое время шли в тишине и только стук каблуков глухим эхом расходился по коридору. Спустя пару минут, они завернули за очередную колонну, и управляющий, наконец, нарушил молчание.

- Вы уже остановились где-то?

Женя, обрадованная, что управляющий не слишком оскорбился ее резкостью, поспешила поддержать беседу.

- Пока нет, - ответила она. – Но читала, что здесь хорошие хостелы.

- Ни в коем случае, - запротестовал мистер Шайн, а когда Женя вопросительно на него посмотрела, пояснил: - У нас для командированных есть гостевые комнаты. Не откажите в любезности.

Женя пожала плечами и сказала:

- Спасибо. Не знала. Если справлюсь быстро, то не стану долго вас стеснять. Можете рассказать об этой реликвии? А то мое начальство напустило тумана таинственности.

Лицо управляющего вытянулось и приняло одухотворенное выражение, подбородок приподнялся, он произнес важно:

- Это действительно очень ценный экспонат. Точнее бесценный. Поэтому неудивительно, что ваш руководитель не доверяет нам на слово и прислал вас.

- Если реликвия так важна, почему вы готовы её продать?

Брови мистера Шайна сдвинулись, он произнес:

- Лично я – не готов. Но у учредителей свои взгляды на жизнь. Нам, простым смертным, непонятные.

- Ясно, - отозвалась Женя, не желая лезть в дела, которые ее не касаются.

Они пересекли зал, поднялись по ступенькам и, наконец, оказались в комнате, где стоит лишь один экспонат.

Блестящий шар, чуть больше футбольного мяча, темно-бронзового цвета, испещренный хаотичными параллелями и меридианами. Снизу его подпирает металлическая тренога, которую установили на камень высотой в метр.

- Вы специально, для экспозиции его на каменюку поставили? – спросила Женя, приближаясь к экспонату. – Чтоб зрелищней?

Мистер Шайн покачал головой.

- Эта, как вы говорите, каменюка – часть экспоната, - сказал он. – Вся конструкция является реликвией. И прошу заметить, его ни разу не выставляли. Как только экспонат появился у нас, охотники за древностью мигом активизировались. Так что сейчас вопрос стоит о том, кому реликвия будет принадлежать в итоге. Я, естественно, против того, чтобы её увозили. Но моего мнения никто не спрашивал. Остается надеяться, что она попадет в достойные руки.

Глава 3

В городе оказалось темно. Только редкие фонари мерцают, словно в них горит живой огонь. Из темноты доносятся непонятные шумы, но когда Женя покосилась на Лилибет, та выглядела спокойно.

Женя пожала плечами – мало ли, что тут у них и как. Дома тоже бывает веерное отключение света. А сейчас она так устала и вымоталась, что готова уснуть прямо тут, на козлах. И когда оказавшись в каком-то очень старом доме, Лилибет познакомила ее с братом – грузным мужчиной с длинными, убранными в хвостик волосами, только рассеяно кивала. Оказавшись в маленькой комнатке, Женя уснула, не раздеваясь и даже не сходив в душ.

Утро разбудило зычными криками и каким-то грохотом. Дома она привыкла, что около шести утра на проспекте, куда выходят окна квартиры, начинается шум. Но дома есть беруши, а здесь пришлось вставать.

Сев на постели, Женя протерла глаза. После сна видимость возвращалась постепенно, но когда очертания предметов обрели четкость, Женю охватила оторопь.

Если на фестивале она морщилась от бестолковости и неправдоподобности, то сейчас буквально ощутила гордость за брата Лилибет. Он несомненно тоже реконструктор. Причем очень дельный. Потому, что только помешанный на истории человек мог так обставить комнату.

Невысокая кровать с грубыми простынями серого цвета, деревянные полы, темные стены, прикроватная тумбочка такого вида, словно её вытащили из музейной кладовки. Занавесок на вытянутом окне нет, зато прямо под ним винтажный стул, обитый расшитой тканью. Ножки и спинка помпезно подкручены, и стул немного выбивается из общего ансамбля.

- А я только обрадовалась, - произнесла Женя и поднялась.

На ней все еще вчерашняя одежда и накидка из темно-синего бархата. Очень захотелось принять ванну или, на худой конец, душ.

Так и не сняв накидку, Женя вышла из комнаты и едва не столкнулась с Лилибет.

- О, Джини, проснулась, - вдохнула она обрадованно. – А я тебя будить иду.

- Который час? – потирая лоб спросила Женя.

Лилибет усмехнулась.

- День в разгаре, - сказала она. – Главная башня пробила восемь утра.

Женя поморщилась.

- Восемь? Я смотрю вы жаворонки.

Из-за спины Лилибет показался ее брат с хвостиком засаленных волос, Женя едва сдержалась, чтобы не сморщиться. Эти люди приютили ее, совершенно не зная, кто она, и даже не запросили платы. Нужно проявить хоть немного любезности.

Она постаралась выдавить улыбку и проговорила:

- А где у вас ванная? Мне бы помыться. Как с поезда сошла, так сразу к начальству поехала. Толком не ела даже.

Лилибет и брат переглянулись. Показалось, они впали в какой-то ступор, но Лилибет нашлась быстрее.

- Братец, она из далекой страны. Кто там знает, какие у них порядки. Мыться у нас можно кадке. Но надо греть воду. Так что придется подождать.

- Очень исторично, - восхищенно проговорила Женя. – Даже не думала, что у вас все так… По науке. Спасибо. Я тогда в магазин сбегаю. Не хочется вас объедать, вы и так мне очень помогли. Даже не знаю, как благодарить.

Лилибет как-то растеряно посмотрела на брата, тот пожал плечами, а она, слегка обескуражено проговорила:

- Ты в лавку хочешь?

- Э… Ну, наверное. В лавку, так в лавку, - отозвалась Женя, подмигивая, мол она поддерживает антураж.

- Тогда тут рядом, - все так же смущенно проговорила Лилибет. – Пойдешь налево, потом за угол, и будет лавка булочника.

- Спасибо, - поблагодарила Женя.

Она понимала, что злоупотребляет гостеприимством этих добрых людей. Но сейчас в незнакомом городе у нее никого нет, она не ориентируется, телефон не ловит сеть и даже нет возможности позвонить Виктору Геннадьевичу. Так что нужно как-то выкручиваться. А эти местные очень любезно ее приняли. И она в долгу не станется – когда вернется домой, вышлет компенсацию за хлопоты.

Обойдя Лилибет и улыбнувшись ее брату, она толкнула дверь и оказалась на улице.

Брусчатка блестит от утреннего солнца, в воздухе витают недвусмысленные запахи, что значит, шлюзы на очистных все еще открыты. Но день погожий.

Дом брата Лилибет находится, видимо, в исторической части города – всюду старинные домики, совсем не тронутые прогрессом, прямо отсюда видна огромная башня с красной крышей, под которой блестят массивные часы и показывают пятнадцать минут девятого.

Утренняя прохлада заставила кожу покрыться мурашками, и Женя даже порадовалась этой бархатной накидке. Закутавшись в нее поплотнее, она прошла по пустынной улочке и завернула за угол.

И едва не налетела на мужчину.

- Куда прешь! – заорал он. – Развелось тут потаскух! Прочь с дороги!

Он спешно обошел ее и широкими шагами направился по брусчатке.

Но ошарашило Женю даже не грубое обращение. На мужчине оказалась синяя ливрея, темно-коричневый камзол и кюлоты с белыми гольфами. А еще туфли. Настоящие туфли эпохи Просвещения. Их Женя могла отличить с одного взгляда потому, что они выглядели несуразно из-за того, что делались одинаковыми на обе ноги.

Глава 4

Лорд Адерли посмотрел на нее озадаченно, словно убеждаясь в ее вменяемости, потом проговорил:

- Вы, наверное, не поняли. Лорд Фэйн опасный человек. В ваших интересах было бы держаться от него подальше.

Женя потерла лоб, разгоняя кровь.

- Честное слово, - сказала она, - даже не собиралась искать его общества.

Лорд Адерли вздохнул и сказал:

- Боюсь, теперь он станет искать вашего.

- Какое счастье.

- Сомневаюсь, мисс Евджини, - отозвался лорд Адерли, не заметив иронии, и добавил: - У вас очень необычное имя.

В голове Жени клубились мысли, сталкивались, налетали друг на друга и рассыпались на мириады более мелких, и от того неуловимых. Она пыталась собрать их воедино, но они утекали, как песок сквозь пальцы. Внимание какого-то лорда Фэйна была меньшей проблемой из всего, что случилось. Главная же возвышалась, как Эверест и пульсировала вопросом – как вернуться домой.

Но в этом смятении и хаосе Женя понимала – она сейчас здесь. И сейчас. И пока не найдет способа вернуться, нужно как-то выживать, как-то приспособиться.

- Зовите меня Джини, - сказала она. – Лилибет тоже сложно произносить Евгения.

Это явно подняло настроение лорду Адерли, он улыбнулся и спросил:

- Премного благодарен. А кто такая Лилибет?

- Женщина, которая помогла мне, - ответила Женя, подходя ко входу в дом и толкая дверь. – Сейчас сами увидите.

Теперь Женя смотрела на обстановку другими глазами. Деревянный стол, маленький камин, шкаф с незамысловатой посудой – все это настоящее. Специалист по древностям внутри восторженно шевельнулся, но Женя быстро уняла эмоции. Сейчас есть проблема, а восхищение можно оставить на потом.

Лорд Адерли предусмотрительно заглянул внутрь и лишь затем вошел. Он окинул взглядом комнату и проговорил сдержанно:

- Очень мило.

- Только где все? – озадаченно произнесла Женя.

- Возможно отправились в церковь, - предположил лорд. – Скажите мисс Джини, и поверьте, я не пытаюсь вас оскорбить. Просто… Мне нужно понимать вашу социальную принадлежность, иначе я попросту не смогу помочь, если это потребуется.

Прислушиваясь к шороху, который доносится непонятно откуда, Женя стала быстро прикидывать, что ответить. По ее расчетом она примерно в конце семнадцатого, начале восемнадцатого века. Не так поздно, как могло быть, но не достаточно, чтобы не беспокоиться о выживании. Здесь женщины все еще бесправны, хотя и могут работать горничными и всякими «принеси-подай». Но куда чаще безродные девушки идут в то ремесло, которое ей никак не подходит.

- Видите ли, - начала Женя, продолжая прислушиваться к шороху, - даже не знаю, как вам объяснить. Для начала, повторю, что я не куртизанка. Там, откуда я родом, я занимаюсь очень уважаемым ремеслом и благодаря ему вхожа туда, куда простым людям дорога закрыта. К тому же, сейчас я обладаю некоторыми навыками, эм… лекаря.

Женя еще раз прокрутила в голове сказанное. Она не соврала. Будучи одним из квалифицированных экспертов древности, она часто посещала закрытые выставки и эксклюзивные показы раритетов, общалась с важными людьми. Но ремесло эксперта по древностям в восемнадцатом веке вряд ли оценят, а вот медицинские навыки куда понятнее.

Она с ожиданием посмотрела на изысканное лицо лорда Адерли. Тот двигал бровями, соображая, что к чему, потом произнес:

- Если я верно понял, мисс Джини, вы посещали известные дома и имели уважение на родине. Стало быть, вероятно, вы относитесь к дворянскому классу. Я верно понял?

Женя снова прокрутила в голове варианты и кивнула.

- Пожалуй, на ваш язык можно перевести и так, - сказала она, опустив подробности о том, что настоящая элита на ее родине забралась куда выше.

Лорд Адерли чему-то закивал, потом потер подбородок.

- Я вам верю, мисс Джини, - сказал он. – Но остальной высший свет едва ли будет таким легковерным. Не смотрите на меня так, я думаю о будущем. У вас есть какие-то бумаги, ордена, почетные медали? Возможно, если в вашей стране такие необычные законы, то и знаки отличия женщинам выдают? Не сочтите за грубость.

Женя пожала плечами и улыбнулась, понимая, что сможет убедить документами, даже если они не похожи на те, что лорд видел прежде. Она оставила паспорт в сумке, в потайном кармане. Но тут, наконец, поняла, откуда доносится шорох.

Вскинувшись, она решительно прошагала к комнате, которую любезно предоставили Лилибет и ее брат. Распахнув дверь, Женя застыла, обнаружив брата женщины, спешно роющегося в ее сумке.  Тот резко обернулся и тоже застыл с открытым ртом.

Женя оторопело проговорила:

- Это что?

Мужчина стал медленно подниматься, видимо забыв, что сжимает в пальцах «пауэр-бэнк». Женя метнула на нее взгляд, лицо брата Лилибет становилось бледнее, губы начали что-то лепетать, но прежде, чем он выкрикнул «ведьма», Женя успела проговорить быстро и резко:

Глава 5

Женя невольно ощутила, как внутри все напряглось. Проблемы с местной знатью – это последнее, что сейчас нужно. Она поежилась и спросила:

- И что ему от меня надо?

Ноздри лорда Адерли раздулись, кулаки сжались, он проговорил, глядя ну улицу, где коляски уже давно нет:

- Лорд Фэйн имеет очень глубокую родословную и весьма уважаем в свете.

- И как это относится к моему вопросу? – не поняла Женя.

Лорд Адерли сделала несколько глубоких вдохов и проговорил, явно с трудом сдерживая напряжение:

- Дело в том, что он состоятелен, хотя и имеет дурную славу. А если ему что-то взбрело в голову, он не откажется от этого, пусть даже небеса с землей поменяются местами.

- И?

- Неужели вы не понимаете? – обессиленно произнес лорд Адерли и повернулся к ней. – Первая встреча с ним была случайностью. Но вторая… Совершенно очевидно, что он искал ее. И готов поставить свой парик, интересовался он отнюдь не мной.

Продравшись сквозь витиеватость изъяснений и вычурность, до Жени наконец дошло, что пытается сказать лорд.

- Так он на меня запал? – спросила она оторопело.

- Что простите? – не понял тот.

Быстро придя в себя от изумления Женя спохватилась и пояснила:

- Это у меня родине расхожее выражение. Оно значит, что кто-то кем-то сильно увлекся.

Припудренные брови лорда Адерли сдвинулись, он проговорил:

- Увлекся – это слишком благородное слово для такого, как Фэйн. О нем ходят разные слухи. Мне не известно, какие из них правда, а какие нет, но даже если половина не врет, я бы сдал его в руки святой инквизиции. И хотя она не имеет прежней силы, ради такого, уверен, стоит возродить былые традиции.

При этих словах Женю передернуло, в голову полезла дребедень, но она поспешно отогнала её, и постаралась мыслить здраво. Если этот Фэйн замечен в алхимии, науке или чем-то еще, то знакомство с ним может быть нужным. Очень нужным, учитывая ее положение. Даже если он опасен. Но куда опасней оставаться в эпохе, где никто не слышал о прививках от столбняка.

- А что, лорд Фэйн занимается, эм… Чем? Магией? Наукой? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Лорд Адерли нервно укусил губу, на лице отразилась какая-то беспомощность, но он быстро взял себя в руки и ответил:

- Я не знаю. Это слухи. Причем неподтвержденные. И даже если на него напишут донос, денег Фэйна хватить, чтобы замять историю, и сделать так, чтобы доносчик больше никогда не доносил. Ни на кого. Нужны факты и доказательства, а в них лорд Фэйн, к сожалению или к счастью, замечен не был.

Женя чувствовала, что лезет в какие-то неприятности, но она и так погрязла в них по самое горло. Поэтому уточнила, соображая, как лучше использовать новую информацию:

- И он пригласил нас на прием?

Лорд Адерли кивнул.

- Пригласил, - сказал он как-то расстроенно. – И к моему глубокому сожалению, отказаться не получиться. Слышали, что он сказал? Верховный судья! А это значит, не явись мы на прием, судья сочтет это оскорблением.

- Как все сложно, - сказал Женя, вытирая лицо.

- Прошу извинить, что не смог дать вам защиту надежнее, - произнес лорд Адерли чуть дрогнувшим голосом. – Можете быть уверены, на приеме я сделаю все, чтобы вы были в безопасности. И мое предложение все так же в силе. Вы можете разместиться в моем доме, вам предоставят все необходимое.

Озадаченная новыми данными, Женя позволила сопроводить себя по ступенькам в дом. Тот оказался примерно таким, как и представляла – светлым, с лепниной на потолках, подсвечниками на стенах и диванами, обитыми атласом.

Едва они оказались внутри, откуда-то взялась горничная в белом переднике. Стала приседать в поклоне выполнять какие-то приказы.

Лорд Адерли распорядился, чтобы для Жени подготовили комнату, а пока горничные заняты этим, пригласил в столовую отзавтракать.

Женя старалась вести себя сдержанно, насколько это позволяло ее понимание о сдержанности. Разрешила усадить себя на стул, рассеянно наблюдала, как выкладывают приборы, смутно думая, что понятия не имеет какая вилка за чем следует. Но в основном ее мысли занял лорд Фэйн и его связь с наукой, или, о чем там говорил Адерли. Если этот человек, пусть и опасный, что-то знает об артефактах, перемещениях… О чем угодно. Это лучше, чем ничего. И рискнуть, чтобы это узнать, все же стоит.

- Паштет или яйца?

Женя вздрогнула и подняла рассеянный взгляд на лорд Адерли.

- Что? – спросила она.

Тот повторил:

- Вы предпочитаете паштет или яйца к гренкам?

Быстро вернувшись в реальность, Женя хотела было сказать «паштет», но когда вспомнила, где находится и в каких условиях могли делать этот паштет, нос невольно сморщился.

- Яйца, - сказала она уверенно. – Варенные. Вкрутую.

Глава 6

От неожиданности Женя впала в ступор и несколько секунд тупо смотрела на прислугу. Та любезно улыбалась желтоватыми зубами, но Женя смутно понимала – это не самые плохие зубы в этой эпохе.

Наконец она пришла в себя и проговорила, пропуская Мэри в комнату:

- Это очень кстати. Очень.

Потом Жене пришлось бороться со смущением, поскольку привычки обнажаться перед незнакомыми людьми не имела. И даже, когда посещала женского врача, всегда предварительно убеждалась, что он женщина.

Мэри на мужчину совсем не походила. Однако оголять зад перед ней тоже не хотелось. Поэтому она придумала план, как сохранить стыд, но при этом умудриться одеться. Усевшись позади служанки на кресле, она, все еще закутанная в простынь, наблюдала, как та раскладывает одежду.

- Я принесла вам очень хорошие нижние юбки, - рассказывала она. – Из льна. И еще нижнюю сорочку. Тоже очень приятную. Вы можете спросить, откуда я знаю, что они приятные, ведь такие носят только господы. Но поверьте, я никогда ничего не крала. А сорочку мне подарила бывшая хозяйка. Она была очень стара, но меня любила. А когда она умерла, я поступила на работу к господину Лесли Адерли…

Женя слушала в пол уха, про себя отметив, что теперь хотя бы знает, как зовут лорда Адерли. Но куда больше интересовала сорочка, которая лежит на самом краю постели.

- Одну минута, госпожа, - проговорила служанка, приседая в поклоне, - я только намочу руки, чтобы разгладить ваше платье.

Она отошла к кадке, которая осталась от купания. Женя же, не теряя времени, кинулась к постели и мигом скинула простынь, схватив нижнюю сорочку.

В этот момент служанка обернулась. На секунду они обе застыли. Женя от смущения. Но служанка не смогла двинуться явно от удивления и любопытства. В следующую секунду Женя уже стояла облаченной в молочно-белую рубаху из льна до бедра.

- Что-то не так? – на всякий случай спросила она.

Щеки служанки стали пунцоветь, она спешно отвела взгляд. Жене это не понравилось – не может прислуга, которая всю жизнь переодевает господ, смутиться от голой женщины.

Но Мэри поглядывала на нее из-под бровей, щеки всё ещё розовые. Она старательно разглаживала ткань платья на кровати, а Женя сложила руки на груди и судорожно думала, что произошло.

В конце концов, она повторила:

- Мэри, ответь пожалуйста, что не так? Лорд Адерли сообщал, что я из далекой страны? Поэтому мне не известны ваши порядки. Если я чем-то обидела, скажи. Не хочу, чтобы у нас были проблемы.

Служанка как-то вскинулась, румянец от щек сразу отлил, она побледнела.

- О, госпожа, - выдохнула она, прижав к груди одну из рубашек, - пожалуйста, не гневитесь. Я не хотела вас оскорбить… Я лишь… Прости те меня…

- Так, - прервала ее тираду Женя, вскинув ладонь, - спокойно. Я тебя не обвиняю ни в чем. Все нормально. Просто скажи, если что-то не так. Я не цербер, не кусаюсь.

Упоминание библейского пса подействовало на служанку еще сильнее, она затряслась.

- Умоляю… – прошептала она. – У меня есть только эта работа, не….

- Мери, успокойся, - повторила Женя, чувствуя, что начинает раздражаться от этой неуместной учтивости. – Чем я тебя напугала? Обещаю, с тобой ничего не случится. Я ничего никому не скажу, и никто тебя не обидит. Но я действительно не знаю ваших порядков. Помоги разобраться. Подумай сама, если я тебя так выбила из колеи, то и других могу. А это грозит сложностями. И мне они не нужны. Понимаешь?

Взгляд Мэри стал немного осмысленней, колотить ее постепенно перестало, хотя глаза все еще оставались, как у олененка.

- Вы действительно не сердитесь? – спросила она на всякий случай.

- Да за что мне на тебя сердиться? – не выдержав, воскликнула Женя.

Мэри сделала глубокий вдох и выдох, затем взгляд уперся в пол, а она смиренно произнесла:

- За то, что посмела смотреть на вас дольше позволенного. И что вообще посмела…. И посмела смотреть прямо на….

- Чего? – не поняла Женя.

Служанка вздрогнула, пришлось спешно исправляться.

- Я имею ввиду, почему тебе нельзя на меня смотреть?

- Вы же госпожа, - даже немного удивленно сказала Мэри. – Но…

Повисла пауза. Лицо служанки вновь стало покрываться красными пятнами.

Женя подбодрила:

- Ну-ну?

Та, наконец, продолжила:

- Но… Вы так необычно выглядите.

- В каком смысле? – с искренним изумлением спросила Женя.

- У вас очень ухоженная кожа, даже на вид, - начала объяснять служанка смущаясь, как школьница. – И цвет ровный, без прыщей и следов оспы. И еще у вас нет волос…

- Как это нет? – оторопело спросила Женя. – А это что?

Глава 7

Ощутив на себе взгляды двух пар глаз, Женя чуть отшагнула и спросила:

- Что?

Лорд Адерли, наконец, пришел в себя, подбородок приподнялся, лицо стало одухотворенно-встревоженным.

- Леди Джини, - проговорил он, - вы в наших краях недавно, а господин Фэйн умеет привлечь внимание. В частности, у слабого пола. А потому, вам не известно, какие слухи о нем ходят. Но поверьте, от него следует держаться подальше. Особенно таким очаровательным девушкам, как вы.

Женя пропустила слова о слабом поле и даже сделала вид, что не заметила комплимента потому, что в мыслях закрутился хоровод. Хотелось понять, что такого в лорде Фэйне страшного и опасного. А, судя по темному взгляду, опасное там было. Но лорд Адерли говорит, что он обладает деньгами и властью, и это значит, Фэйн может быть посвящен в некоторые тайны. Во всяком случае, хотелось в это верить, ибо с чего-то надо начинать.

- Я вас поняла, - сказала она. – Вам не приятно его общество.

- Более чем неприятно, - отозвался Лесли Адерли. – Обещайте мне, мисс Джини, обещайте, что будете осторожны.

Женя кивнула.

- Обещаю, - ответила она быстро.

- Кстати, - проговорил лорд Адерли, переводя взгляд на комод, словно смущается. – Не сочтите за дерзость, но при знакомстве я был так сражен вашей красотой, что не спросил вашего титула и родового имени. Да-да, я помню вы сообщили, что благородных кровей. Но на мне нужно знать, как на приеме представить вас судье.

В голове Жени мысли забегали встревоженными муравьями. Об этом она даже не думала, и теперь отчаянно старалась что-то вспомнить о титулах. Герцогиней он явно быть не может, она не королева. Маркиза, виконтесса…

- Эм… - протянула она и назвала первое, что показалось годным: - Графиня.

- О, - выдохнул лорд Адерли. – Какое облегчение, мы с вами на одной ступени среди титулов. Не удивляйтесь. Этот дом – не единственное мое имущество. На западе есть еще земли, не возделанные. Но все же мои. И так, графиня…

Он сделала подбадривающие жесты руками, и Женя запоздало проговорила:

- Э… Вольто… Волье.

- Прекрасно, графиня Джени Волье, - отозвался лорд послав ей какой-то совсем уж очарованный взгляд. – Ваше имя имеет французский привкус. Очень изыскано. Впрочем, как и вы сами.  Если все выяснилось, ответьте, чего бы вам хотелось прежде, чем мы займемся главным?

- Это чем же? – опасливо спросила Женя.

- Подготовкой к приему разумеется, - удивленно сказал лорд.

В действительности больше всего сейчас хотелось того, что требуется всем людям с утра.

Поглядев по сторонам и косясь на прислугу, которая все еще стоит с потупленным взглядом, она произнесла шепотом:

- Лорд Адерли, а где у вас тут… Ну… Туалет?

Между бровей лорда появилась небольшая морщинка, лицо на секунду стало задумчивым. Он проговорил:

- Вы о ночной вазе?

- Э… - протянула Женя слегка озадаченно, - возможно.

Лорд Адерли махнул рукой служанке и произнес как-то патетично:

- Мэри, покажи мисс Джини, где ее ночная ваза. Ступайте, миледи. А потом непременно возвращайтесь. Нужно обсудить поведение на приеме, сколько танцев вы сможете предоставить и какие.

С округлевшими глазами Женя проследовала за служанкой в какую-то коморку. Когда Мэри вытащила что-то с нижней полки и развернулась, стало ясно, почему лорд назвал это ночной вазой.

В руках служанки оказался обычный железный горшок, зачем-то разрисованный голубыми цветочками, чаша с чистой водой и маленькое полотенце.

- Госпоже требуется помощь? – с готовностью спросила прислуга.

Женя похлопала ресницами и сильно замотала головой.

- Сама справлюсь.

Оставшись одна, Женя тысячу раз обругала быт восемнадцатого века в этой части мира. Теперь она понимала, почему господам требовалась постоянная помощь слуг и лакеев – одежда диктовала условия.

Выбравшись из коморки, она наспех оправила платье, и ругаясь про себя на все лады двинулась обратно в гостиную.  Надо было срочно что-то делать. Она дитя мегаполиса, она привыкла к интернету, горячей воде круглосуточно, а также к доставке ужинов на дом. В таких условиях, пусть внешне и помпезных, она долго не протянет.

Лорд Адерли терпеливо ждал в гостиной. Когда Женя вошла, он обернулся и проговорил:

- Как вы скоро обернулись. Что ж, если больше ничего не отвлекает, я бы хотел вам сказать. Точнее настоять, чтобы вы дали сегодня не более одного танца. Разумеется, вашим партнером буду я. Вы ведь совсем недавно у нас, не стоит привлекать внимания. Хотя оно и так уже привлечено для лорда Фэйна.

По спине Жени проползла холодная змейка. Дома она бывало ходила в клубы, когда работа не заваливала с головой. Но клубные танцы едва ли подойдут для приема у судьи.

- Эм… Лорд Адерли, - начала она растеряно. – Видите ли. Мне кажется, танцы моей родины не годятся для вашей страны.