Моя. И точка. Добыча хищника

1 глава. Умри, разлучница!

От автора: мистики в этой книге нет ни капли. Есть очень редкий медицинской случай, но реально существующий, плюс древние суеверия, дожившие до наших дней. К сожалению, эти суеверия отлично вписались в современность, соединились с извечным женским страхом потерять своего мужика и с мужской жаждой власти над женским телом, страной и всем миром. Весь этот сплав стал бедой для некоторых женщин и нашел отражение в этой книге.

Основано на реальных событиях и городских легендах.

Все имена изменены, совпадения случайны.

Эта тема очень закрытая. Поэтому материал для книги я собирала долгих двенадцать лет.

----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>-----

Лиля

–Умри, разлучница! Ты не получишь наших мужчин! Раздвинь ноги! Шире! Еще! На ширину плеч!

Слепящий свет в глаза, черные фигуры в черном. Закрытые никабами лица, только глаза горят ненавистью. Подо мной таз с кипящей водой. От него исходит густой пар.

–Где я? Что вы от меня хотите? –хочу закричать, но голос сел от жажды.

Из горла вырывается только хрип.

–Воды! Умоляю! –шепчу из последних сил.

Они крепко сжимают мои руки, распиная меня, растягивая в позу морской звезды, только не лежа, а стоя.

– Была ли ты с мужчиной когда-нибудь? – судя по голосу эта полная и низенькая старше всех.

И злее. Ее глаза горят, как угли, из-под густых и чёрных бровей.

–Да что ты ее спрашиваешь? Конечно, была, –вторая откидывает никаб, открывая худое лицо. –Они же там все подстилки. Дают еще до свадьбы. А эта почти успела выйти замуж. Она своего жениха так и заарканила. На сладенькое приманила, очаровала несчастного. Он и не догадывается, какое чудовище скрывается внутри нее. Но нас ты не проведешь, нет! –она подходит вплотную и хватает меня за низ живота.

–Больно же! –вскрикиваю, пытаясь вырваться.

Горячий пар выжигает меня изнутри.

–Молчи! –шипит полная. – Мы тебя отпустим, но если попытаешься двинуться, сразу убьем, –она достает из-под никаба тонкий кинжал с богато украшенной камнями рукояткой.

–Возможно, мы ошибаемся. Ну не похожа она на демона, –вмешивается в разговор третья.

Лицо она не прячет. Самая молодая, она выглядит лет на двадцать от силы.

–Хабла! Дурочка, –усмехается худая дылда. –Они все не похожи. Поэтому мужики на них и ведутся. Хочешь остаться без мужа? Кому ты будешь нужна после Насера? Кто подберет его объедки?

В комнату врываются еще несколько женщин. Одна из них подбегает ко мне и пытается молча вцепиться мне в волосы. Остальные оттаскивают ее, громко крича.

–Ты не получишь моего мужа! –вопит она. –Убирайся в ад, демоница!

–Ускот! Заткнитесь все! –кричит полная.

Они с худой, наконец, отпускают меня.

–Наклонись над тазом и вдохни, –шепчет полная. –Всей грудью вдохни пар.

Она взмахивает кинжалом перед моим лицом и я послушно наклоняюсь. Опираюсь руками на согнутые колени и вдыхаю.

–Задержи дыхание! –велит полная. –Раз, два, три…

–Четыре, пять, шесть, –хором подхватывают женщины.

Мои легкие все еще наполнены воздухом, потому что я прекрасно плаваю и ныряю. Но даже мне тяжело удерживать его так долго.

–Пятнадцать! Выдыхай! –кричит полная и прижимается ко мне всем телом.

Ее круглая мордаха соприкасается с моим лицом. Резко выдыхаю. Она раздувает ноздри и шумно втягивает воздух, принюхиваясь к моему дыханию.

–Ну? –нетерпеливо спрашивают женщины. –Не молчи же, Ясмин!

–Ну то, что мы и думали, –мрачно бросает полная. –Ни малейшего запаха изо рта. Как у младенца.

–Такое бывает! Это ничего не значит! –испугано визжит самая молодая. – Не делайте этого! Не убивайте ее! Насер нас всех казнит! Вспомните главную заповедь правоверных и благочестивых мусульманских женщин: любить –значит, делиться. Мы все должны быть готовы к тому, что муж приведёт еще одну жену. Разве не этому учат нас с детства? Если любишь мужа, научись делить его с другой женщиной.

–С женщиной, но не с демоном, –худая презрительно выплёвывает слова и морщится от отвращения. –Ты не понимаешь? Теперь все жены высшего руководства нашей страны в опасности, если сюда притащили демона-разлучницу. Вот тебе первое доказательство, что она демон: чистое дыхание после того, как внутри всё пропарено кипятком.

–Такое бывает у взрослых людей? – перебивает ее полная. –Покажи мне хотя бы одного человека, у которого будет такое свежее дыхание в этом возрасте. Она же не младенец. Только у демонов-разлучниц такое бывает. И я не намерена отдавать ей своего мужа. Зачем ему будет нужна обычная женщина, если он получит демона в качестве игрушки? А она уже постарается сделать из него послушную куклу. Ей никто не сможет противостоять.

– И мы тоже не намерены отдавать своих мужей! Тварь! Мерзкая тварь, сдохни! –воют женщины и бросаются ко мне. – Сдохни, демон-разлучница! Тамут, шайтан-азраа! –скандируют они.

2 глава. Три жены хищника

Я вздрогнула, расплескала воду на платье и повернулась. Передо мной стоял тот самый незнакомец. В руках он держал серебряную флягу. Крышечка была сорвана и висела на цепочке, прикреплённой к горлышку. Он опрокинул флягу на меня. Лиф платья моментально намок. В нос ударил резкий запах морской воды. Острый, пряный, манящий.

–Хочешь еще? –он вдруг наклонился и впился губами в мою шею.

–Да что вы себе позволяете? – обеими руками я уперлась в его грудь и изо всех толкнула.

Но он даже не покачнулся. Как так? Он что каменный?

–Подчиняйся, Лилис! –шепнул незнакомец, схватил меня за руку

и прижал к себе.

–Отпустите! –крикнула я. –На помощь! Клим! Охрана!

Он одной рукой сдавил мое горло. Я захрипела. Второй рукой он накинул на мое лицо платок, пропитанный какой-то резко пахнущей гадостью.

Последнее, что я почувствовала: его руку, которая обхватывает мою талию. После этого свет в глазах померк. Я очнулась в незнакомой комнате, в окружении ужасных женщин. Они все говорили по-арабски. Меня схватили, ударили по лицу и поставили над тазом с кипящей водой, заставив раздвинуть ноги.

Они орали и брызгали слюной. И на их руках был черным карандашом нарисован странный знак. Где-то я уже такой видела. Только не припомню: где?

----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>-----

Волк, сейчас

Женщины испугано замерли, увидев его в окружении охраны. Он медленно переводил взгляд с одной на другую. Они поспешно опускали глаза.

–Полный набор! –мысленно усмехнулся Игорь Волков, которого никто давно не называл ни по имени, ни по фамилии, предпочитая короткое и емкое прозвище: Волк.

Или Горг – тоже волк, но на языке фарси. Здесь собрались все три жены главнокомандующего ВВС Ирака Насера Арджуни. Или как его называли за глаза: Ястреба. Две жены министра обороны, младшая жена министра внутренней безопасности и остальные рангом помельче: жены адъютантов генерала Насера и помощников министров.

–Вы же понимаете, что будете наказаны, да? –осведомился Волк.

–Прошу тебя, умоляю: ничего не говори нашим мужьям! – зарыдала старшая жена Ястреба Ясмина.

Остальные подхватили просьбу и принялись заклинать Волка не рассказывать мужчинам. Вот хитрые лисы! К этой восточной женской изворотливости он так и не привык, хотя неоднократно видел ее и в Иране, где работал прежде, и в Сирии, и в Ливане.

Еще минуту назад первые жены государства чувствовали себя безнаказанными и поэтому издевались над беззащитной девушкой. Но стоило появиться мужчине, да еще и в сопровождении охраны, как они моментально воспользовались старым приемом: женской слабостью. Протянутые к нему руки, мольба во взгляде, ну просто Красные Шапочки, а не разъяренные фурии.

Те, что помоложе, даже приняли соблазнительные позы, хотя их тела были скрыты под чёрными и бесформенными никабами. Правда, если у женщины есть аэродинамическая фигура, то никакой мешок это не скроет. А иракцы в женских фигурах понимали хорошо. Изгибы бедер, попы и груди были знойные. Куда там этой силиконовой Кардашьян. Здесь все настоящее. Иначе черта с два высокопоставленный иракский офицер или чиновник женится на девушке. Выбор-то большой. Поэтому арабские девочки не только в Ираке, но и на всем Ближнем Востоке с малых лет начинают питаться так, чтобы отрастить стратегически важные для мужчины места. И чем больше выпуклостей, тем больше шансов удачно выйти замуж. Хумус, политый оливковым маслом для роста груди. Сливки с булкой для выпуклой попы. Халва из натуральной тхины с кусками арахиса для круглого животика. Всё для фронта. Всё для победы!

Но нужно заметить, что когда женщины умоляют, это прекрасно. Жаль только, что не в постели и не обнаженные. Волк еще пару минут насладился их унижением и бросил:

– Я подумаю. А ты пойдешь с нами, –он ткнул пальцем в младшую жену Ястреба Рулу.

–Жен генерала Насера отведите в их в комнаты, –приказал он охране. – Остальных выведите из дворца. Хочу, чтобы сегодня здесь не было посторонних.

Он взял Лилю за рукав и вывел в коридор. Рула поспешно направилась за ними. Волк вел Лилю по длинным бесконечным коридорам дворца генерала. Она мелко семенила, путаясь в подоле длинного платья и поминутно спотыкаясь. Он, не замедляя шага, подхватывал ее. Ноздри его раздувались от запаха моря, который неслышным шлейфом витал вокруг нее.

–Куда мы идеи? Как я здесь оказалась? Пожалуйста, ответьте: где я вообще? –взмолилась Лиля.

Неужели она ничего не помнит? Совсем ничего? И трюм тоже? Волк невольно замедлил шаг. В ушах вдруг раздался ее голос, протяжный стон, тяжелое дыхание. Там, в трюме корабля он впервые прикоснулся к ее великолепному телу, когда должен был проверить: подходит она Ястребу или нет? На самом ли деле она именно та, которой ее считают? Проверка была жесткой, но выхода не было. И хорошо, что она не помнит. Беда в другом: он, Волк, не может забыть это тело в своих руках. А забыть нужно. Иначе никак!

– За горизонтом столько слез и горя, а ты – мое море, –отчетливо прозвучал в голове припев популярной песни.

3 глава. Бешенство Ястреба.

Насер был высоким, сухопарым, слегка смуглым. Скорее персикового оттенка, чем кофе с молоком. Черные, как смоль, коротко подстриженные волосы открывали высокий лоб. Узкие злые губы прятались в черной бороде. Его движения были мягкими, осторожными и очень точно выверенными. Так ходят хищники, когда подкрадываются к жертве. Но страшнее всего были глаза. Миндалевидные, настолько темно-карие, что казались черными, обрамлённые густыми, длинными, черными ресницами, они почти не мигали. Поэтому от его взгляда хотелось забиться под ковер и там затихнуть.

–Вы обе задерживаетесь, Рула, –обратился он к жене, при этом неотрывно глядя на меня. – Почему?

–Прошу прощения, –торопливо начала оправдываться Рула. – Просто ей немного сложно. Но мы сейчас спустимся. Не сердись на меня, йа амар! Луна моя! – она молитвенно сложила руки, присела на корточки и заглянула ему в глаза.

Луна моя! Мы по-русски говорим "солнышко", а арабы "луна моя! Но дело не в ласковом прозвище, а в том, как заискивающе, раболепно она смотрела на него. И как равнодушно он не на нее, нет, а сквозь нее. Словно Рула была прозрачной.

–Бихэббак, йа асад! Пожалуйста, лев! Прости меня! –она склонилась к его руке и мне захотелось ее стукнуть.

Аж кулаки сжались сами собой. Нельзя же так унижаться перед мужчиной! И если это то, чего ждут от меня, то у меня просто не получится. Значит, я в беде. Ястреб медленно поднял руку и погладил ее по голове. А она перехватила его руку и поцеловала. Он слегка поморщился и обронил, растягивая слова:

–Пять минут –это всё, что у вас есть. Жду в столовой, – Насер встал, подошел ко мне, обошел вокруг, по-хозяйски разглядывая, словно я не человек, а вещь.

Мои щеки вспыхнули от гнева. Пришлось поспешно опустить глаза. А он протянул руку и погладил меня по щеке. Его пальцы были цепкими и холодными. Мои ноги приросли к полу от страха. Даже злость отступила. Я внезапно осознала, что он сейчас может сделать со мной, что угодно, и ему за это ничего не будет. И что любая моя фраза может стать роковой. Я ведь не умею так стелиться перед мужиком, как Рула. И это я еще не видела остальных. Может, те вообще перед ним на цыпочках ходят. Скорее всего, так и есть. Ястреб прикоснулся к моим губам, повернул руку кистью внутрь и прижал ее к моему рту.

–Целуй! –негромко подсказала Рула. –Целуй, Лилис!

Насер выжидательно смотрел на меня. И мне показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. Он словно брал меня "на слабо".

–Да целуй же, йа хабла! Дурочка! –прошипела Рула.

Подавив острое желание сморщиться от отвращения, я слегка прикоснулась губами к кисти его руки. Странная гримаса исказила лицо Насера. Что это значит? Пока я раздумывала, он быстрым шагом вышел из комнаты.

–Ты ему понравилась. Радуйся же! –горячо зашептала Рула. –Он тебе улыбнулся.

–Это было улыбкой? Серьезно?

–Настоящие мужчины не показывают своих чувств, –она поджала губы. –Ну да, ты же привыкла к этой дурацкой клоунской гримасе, –Рула растянула уголки губ руками. –В кино видела, как улыбаются ваши западные мужчины. Фу! На дурачков похожи. Как уважать таких мужчин?

–А что уважение и страх равны? –возразила я.

–Конечно! –пожала плечами она. –Как можно заставить людей себя уважать, если они тебя не боятся? Ну хватит болтать. Халлас! –она закрыла мое лицо сеточкой никаба. –Пойдем быстрее!

----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>-----

Волк

Волк нажал на скрытую пружину книжного стеллажа и тот мягко отъехал в сторону, открывая вход в тайную часть кабинета. Эта секретная комната была построена специально для него по приказу самого Насера. С самого начала Волк поставил генералу условие: разделить кабинет на две части, пристроить тайную комнату и никогда туда не заходить. Насер от такой наглости даже застыл в удивлении.

–Или я не отвечаю за вашу безопасность, нанимайте кого-то другого, – заявил Волк.

–Но почему? –спросил Ястреб. –Зачем тебе тайная комната?

–А как по-вашему мне удалось три раза предотвратить покушение на президента Ирана? У меня свои профессиональные секреты. Тайная комната, как у Гарри Поттера, например. Вы же не рассказываете, каким образом пришли к власти.

–Логично, –оскалился Насер, изображая улыбку.

Волк подошел к сейфу и погладил холодный металл. Самое главное его сокровище хранилось здесь: секретный дневник деда, который он вел всю жизнь. Толстая папка, в которой были три распухшие от вкладок тетради, куча листов, изрисованных знаками и символами, а также кипа пожелтевших газетных вырезок.

Дед был самым дорогим и близким для Волка человеком. Своих родителей он не помнил. Что с ними случилось, тоже не знал. Во всем доме не было ни единой их фотографии, открытки, памятной вещи –ничего. Только фото деда, когда он еще молодой и красивый начинал в КГБ. Или когда он заматеревший и постаревший служил в ФСБ.

На все вопросы внука дед неизменно отвечал:

–Лучше не знать. Оно так спокойнее.

–Кому? –не сдавался Волк.

4 глава. Ненавижу тебя, Волк!

Волк спрятал дневник и пошел в столовую. Отрыл дверь и сразу же почувствовал густой запах страха, который плотным облаком висел в комнате. Первая жена Ясмина бросила на него умоляющий взгляд, словно просила помощи. Вторая жена Насера Самира обнимала детей и ее руки так дрожали от страха, что дети вздрагивали. Один из охранников, тоже русский, сложил два пальца латинской буквой "v" и воткнул себе в горло, что означало: " Это вилы, Волк."

Волк насмешливо взглянул на него, словно говоря:

–Ну это мы еще посмотрим!

Он подошел к Ястребу, который продолжал насильно кормить Лилис. Хищник заполучил добычу и терзал ее, ничего не видя вокруг. Он заталкивал ей руку почти в горло и возбужденно дышал. Его глаза в буквальном смысле налились кровью. Ноздри хищно раздувались.

Волк был не просто начальником охраны, он был тенью Ястреба. И видел его в разных ситуациях: на допросах пленных и даже с женщинами. Поэтому сразу понял: Ястреб не просто возбужден. Он в атрафе, в состоянии полного безумия. Лиля вызывает у него состояние помешательства, эмоционального и сексуального взрыва. Своего рода одержимость. И все окружающие это видят. Поэтому его жёны, которые должны были уже привыкнуть к его бешеному нраву, так испуганы. Поэтому даже охрана в растерянности и не знает, что делать. Волк подошел к Насеру и прошептал ему на ухо:

–Ястреб, халлас! Хватит!

Насер обернулся. Его горящий взгляд потемнел от гнева. Губы дрогнули и плотно сомкнулись. На лбу вздулась и запульсировала синяя вена. Волк продолжил как ни в чем не бывало:

–Она будет ни на что не годна потом. А время терять нельзя. Ты же знаешь, кругом враги. Твои враги, генерал. И твоя армия не всегда справляется. А вот ее армия… –он выразительно замолчал, прервавшись на полуслове.

Дед всегда учил его, что недосказанные фразы воспринимаются лучше, чем завершённые.

Ястреб молча смотрел на него. Черные глаза хищной птицы пожирали взглядом белые глаза полярного волка –холодного, рационального, но не менее опасного. Смысл сказанного Волком не сразу, но дошел, наконец, до воспаленного мозга. Ястреб начал остывать. Он вытащил руку изо рта Лилис, взял со стола салфетку и вытер пальцы.

–Забирай ее, Горг, –глухо произнес он, не оборачиваясь.

Волк подошел к Лиле и коротко скомандовал по-русски:

–Пойдем.

Лиля вздрогнула, услышав родной язык, но продолжала смотреть в пол.

–Ты мало съела? – прошептал Волк. – Пойдем, –он взял ее за руку и поднял со стула.

Вывел из столовой, протащил по коридору и завел девушку в спальню Ястреба.

–Сядь, –скомандовал он и кивнул на огромную кровать, застеленную бирюзовым шелковым покрывалом с золотой вышивкой гладью.

Волк нажал на старинную чеканку, висевшую на стене, и часть стены отъехала в сторону. Он зашел в тайное убежище Ястреба и закрыл за собой дверь. Мягко плескалась вода в круглом бассейне, бросая блики на богато инкрустированные полудрагоценными камнями и жемчугом стены. Волк включил вибромассаж и подогрев воды. В дневнике деда было ясно написано, что температура воды должна быть строго тридцать два градуса. Волк подошел к стеллажу, взял большую банку с ароматической солью, высыпал ее в бассейн. Потом покопался на полках, нашел мешочек с сухими травами, понюхал их, удовлетворено кивнул и опрокинул мешочек над водой. Пряный аромат защекотал его ноздри.

Волк вышел и закрыл дверь, предварительно бросив внимательный взгляд на одну из жемчужин, украшавших стены. В ней скрывалась миниатюрная камера, которая позволяла ему наблюдать за тем, что происходит в бассейне.

Лиля сидела на кровати, глядя в пол. Она даже не пошевелилась, когда Волк подошел к ней. Плохо. Очень плохо! У девушки явно шок. В таком состоянии Насер может головой о стены биться, но своей цели не достигнет. Бешеный идиот! Ему бесполезно объяснять, что расположения женщины, да еще и не арабской, можно добиться только лаской. Хотя как можно объяснить это мужику, который привык, что всячески унижаемые им жёны продолжают любить его за эти унижения?

Арабская ментальность слишком специфична. Поэтому все переговоры европейцев и американцев всегда проваливаются. Чужаки не могут понять главного: на Востоке вежливость и любезность воспринимаются как слабость. Интеллигентность –удел лохов и неудачников. Сильный мужчина агрессивен и не идет ни на какие уступки. И если хочешь добиться уважения, то напугай друзей и врагов, своих и чужих. Только тогда тебя будут уважать. Беда в том, что Лиля родилась не на Востоке. И хотя кровь не водица, но воспитание все же имеет решающее значение. Жёны Насера, а также его наложницы и любовницы, которых он брал силой и над которыми изощренно издевался, как мог, после этих издевательств проникались к нему глубочайшим трепетом и любовью. Ну как же иначе? Сильный мужик делает, что пожелает. А им, женщинам, повезло, что он захотел именно их.

Лиля всего один раз столкнулась с этим восточным деспотизмом и сразу же впала в шок. Волк видел, как обращался с ней Клим, ее жених. Как другие мужчины, пытаясь добиться ее внимания, соревновались в любезности и щедрости. Здесь всё будет по-другому. Насер начнёт ее ломать. И если она не привыкнет к этой ментальности, то вся работа Волка пойдет насмарку. А Насер снова потеряет время и шанс. А ведь находить этих женщин всё труднее и труднее. И Волк никак не мог понять: почему? То ли их осталось мало, то ли они научились лучше прятаться. Судя по бабушке Лили, которая за столько лет себя ни разу не выдала, второй вариант вероятнее всего.

5 глава. Осколком прошлого по венам

Волк в растерянности смотрел на происходящее в бассейне через камеру, встроенную в жемчужину на стене. За мгновение до того, как Лиля потеряла сознание, она посмотрела прямо в объектив. Словно знала, что Волк наблюдает. Неужели она чувствует слежку? Бред! Этого не может быть. Скорее всего случайность. Волк отъехал от стола на крутящемся кресле и устало потер глаза. Случайность? На стенах сотни жемчужин, но она посмотрела именно на эту.

Насер тем временем подхватил Лилю на руки, заглянул ей в лицо, проверяя: не вернулось ли сознание? С досадой ударил по воде и вышел из бассейна, держа девушку на руках. Осторожно положил Лилю на скамью и присел рядом. Он, конечно, псих, но не настолько, чтобы взять женщину без сознания. Да и для задуманного это нехорошо. Девушка должна быть не просто в сознании. Она должна быть готова. Силой не выйдет ничего. В тот прошлый раз, когда Насер взял разлучницу силой, родился его сын Ахмад. Тогда генералу просто повезло. Но здесь явно сложный случай.

Рука Лили безвольно свесилась со скамьи на пол. Там, в трюме, она тоже несколько раз теряла сознание от страха. В нос Волка ударил запах рыбы, который пропитал весь трюм так сильно, что выветрить его было уже невозможно. В ушах раздался тихий шепот волн. И на фоне прибоя он ясно услышал тихий, но чистый и мелодичный голос Лили:

За горизонтом лишь печаль и горе,

Но ты – мое море.

И если разум и сердце спорят,

То ты – мое море.

Волк побледнел и схватился за виски.

–Уйди из моей головы! –прошептал он.

Резко вскочил на ноги, подбежал к холодильнику в углу. Достал бутылку ледяной воды, свинтил пробку и вылил всю бутылку себе на голову.

Нет никакого спора между сердцем и разумом. Только дело! И больше ничего! Все остальное просто эмоциональное выгорание. В конце концов, даже он, Волк, иногда имеет право на обычную человеческую усталость.

Не привыкай к ней, Волк! Ты же знаешь, чем это закончится! Вспомни Равшану. Потом будут потоки невыплаканных слез, которые битым стеклом застрянут в сердце. Вены, вздувшиеся от тоски тела, которому не хватает тепла и объятий. Помнишь, как после того, что случилось с Равшаной, ты стоял у зеркала, рассматривая эти вздувшиеся вены? И как хотелось впиться в них зубами. Как волк, что отгрызает себе лапу, если попадет в капкан. Ты тогда и был в капкане. Ты оскалился, почти вонзив зубы в собственные вены. Почти… на краю удержался, на тонкой грани. На оголенных проводах, что вырванные из сердца искрили под ураганным ветром. Ты стоял возле стены, напротив зеркала. Но вместо себя видел петлю. И на горле вспухал кадык, на котором эта петля захлестнулась.

Тогда ты просто разбил зеркало, потому что там, в глубине, метался волк, который выбирает себе пару один раз и на всю жизнь. И если эта волчица уходит, то остается память: осколок, что вспарывает душу каждый миг жизни. Ты тогда бил в это зеркало без остановки. Весь в крови. В засохших где-то внутри соленых комках слез. Бил яростно, наотмашь, хотя от зеркала давно осталась только рама. Ты хотел похоронить Равшану там, в осколках, за пеленой дождя. Ты бил в раму, разнося в клочья не ее, а себя: слабого, беспомощного, голого перед болью. Того, кто поверил. Ты резался прошлым в кровь, захлебываясь в соленой влаге слез, и шептал:

–Лучше бы ты умерла, Равшана! Лучше бы ты умерла!

Ее ложь каркала черным вороном, принеся тебе весть о предательстве. Та, в кого верил больше, чем в истину, просто переступила через тебя легким движением изящных ног.

А потом перевязывая руки в ванной, ты решил, что больше никогда ни к кому не привяжешься. Вспомни свою клятву, Волк: не привыкай! С Лилей будет еще хуже, еще больнее. В ту предрассветную рань в ванной, когда свет плевался жгучей болью в лицо, выжигая воспаленные от бессонницы глаза, ты лезвием памяти вырезал у себя на груди одно лишь слово: ни-ког-да!

А потом поехал на старую дачу деда. Карман приятной тяжестью оттягивали три полные обоймы по тридцать три пули и любимый пистолет "Глок". Ты зарядил сначала одну обойму, потом другую и выстрелил имя предательницы на заборе, аккуратно и плотно кладя пули. Одну за другой. Одну за другой.

Равшана… пули выбивали щепки из забора.

Равшана –улыбался ты, в который раз выстреливая ее имя.

Равшана. И точка. В жирную точку ты всадил последние пули.

И только тогда тебя опустило.

Отдышавшись, Волк вернулся к монитору. Ястреб оделся. Нервно пригладил мокрые волосы, достал из кармана телефон и набрал номер.

Телефон Волка зазвонил.

–Срочно приди в бассейн, Горг. Ты мне нужен, –приказал Насер.

Волк запер кабинет и побежал по коридору.

–Отнеси ее в постель. А потом готовь машину, –Ястреб наглухо застегнул ворот военной рубахи. – Я слишком возбуждён, чтобы спать. Поедем к неприкасаемым.

–Насер, в городе неспокойно. Оппозиция готовит митинги протеста. Полиция сбивается с ног, но переловить всех бунтовщиков не может. Может быть, было бы разумнее остаться во дворце и посетить ваших наложниц? –осторожно спросил Волк.

–Надоели! –отрезал Насер. –Хочу свежего мяса. Слышал, что туда завезли новую партию. –Кому, как не мне, первым снимать пробу?

6 глава. Ребенок от демоницы

----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>-----

Лиля

Волк ушел. Я осталась одна, в кровати, в своей комнате. Тело болело, но не там, не внутри. Значит, ничего не было. Боже, спасибо тебе!

Столько холода в глубине почти белых глаз Волка! Снежная буря, айсберги, что крушат друг друга, сталкиваясь в Ледовитом океане. Каждый шаг навстречу мне даётся ему с трудом. Но он шагает. Сначала спасает, лжет, что это его работа. Не верю! В его глазах я! А потом отталкивает. Он словно борется с собой и меня обвиняет в том, что его тянет ко мне. Ненавидит, но ничего не может с собой поделать. Как… Насер? Да! Я вскочила с кровати и в волнении зашагала по комнате. Вот причина его ненависти. Ястреб тоже не может без меня и ненавидит себя за это. Восточных мужчин оскорбляет до глубины души, когда они зависят от женщины. А Волк? Он ведь наш. Но явно испытывает нечто похожее. Это его показная жестокость, словно не для меня, а для него самого. Себя ты уговариваешь, Волк, себя, а не меня! Ты так громко молчишь, что и без твоих слов всё слышно.

Я не выдержала и заплакала. Кромешная тьма окружает меня. Беспросветная чернота. Она слепит своей безысходностью. Пытаюсь сделать шаг вперед, а ноги уже соскальзывают в пропасть. Сегодня Ястреб меня не тронул. Но повезет ли мне так в следующий раз? Одна, в плену, наедине с этим психом. Он тянул ко мне руки. Он хотел меня и при этом ненавидел так, что эта ненависть выплескивалась наружу.

Единственный, кто стоит между мной и Насером –это Волк. Но достучаться до его души невозможно. Он так долго ее топтал, что она стала крошечной, едва заметной. Двоих –меня и его –она не вместит. Он один в ней с трудом помещается. А я... что со мной? Эти странные мысли! Неужели хочу туда, в душу Волка? Ведь я его ненавижу. Этот яд, что пропитывает весь дворец, отравил и меня тоже. Почему меня сейчас волнует Волк? Зачем думаю о нем? Почему этот холод так притягивает? Нет! У меня есть жених Клим. Он далеко, но любит меня. И что-нибудь придумает. Он не может не прийти за мной! И тогда я рассмеюсь в лицо Волка. Мне будет наплевать на белый холод этих глаз и на морозное дыхание его слов. Как же я скучаю по Климу! Милый мой, родной, хороший, пожалуйста, приди за мной! Мне очень страшно! Мне бы прижаться к твоим сильным плечам, свернуться клубочком, спрятаться у тебя. Чтобы вся боль осталась где-то там, снаружи. А в нашем маленьком мирке было бы тепло и привычно, как какао с зефиринками, что ты мне готовил по утрам. Приносил в постель и улыбался, глядя, как я его пью.

–Что смешного? –не понимала я.

–Ты, как маленькая. Нос в зефире и счастье на лице. Только маленькие девочки, что верят в единорогов на радуге, могут пить эту молочно-приторную гадость и так кайфовать, –он забирался в постель, вытирал зефир и целовал каждый сантиметр моего лица.

–Будешь издеваться –заставлю пить какао с зефиром каждый день, –строго говорила я.

–Предпочитаю пить тебя, –Клим нырял под одеяло и спускался вниз, стаскивая с меня белье.

–Ой, прекрати, балда! Ну дай с утра спокойно выпить какао!

–Да ты пей-пей! Я же не мешаю! –раздавалось из-под одеяла.

Милый мой, услышь меня! Подскажи, как вырваться отсюда? Должен же быть выход! Чего я жду? Когда меня убьют? Я принялась лихорадочно метаться по комнате. Мне нужно любое средство связи. Телефон, планшет, что-нибудь! Разум понимал, что здесь такого нет. Что все отобрали. Но сердце продолжало верить в чудеса. А вдруг? Люди ведь не роботы. Может быть, кто-то случайно обронил телефон? Я обыскала шкаф, комод, ванную комнату. Пусть бесполезно, но мне стало легче от того, что не сижу, а хоть как-то пытаюсь что-то сделать.

Я подошла к двери и тихонечко толкнула ее. Открыто! Меня не заперли. Наверное, потому что уверены: отсюда не выбраться. Я осторожно выглянула в коридор. Никого! Но не нужно обольщаться, дворец набит охраной. Я вышла в коридор, но тут же вспомнила, что не оделась достойным образом. Быстро вернулась в комнату, накинула никаб и закрыла лицо.

После этого медленно двинулась по коридору. Дошла до лестницы и спустилась вниз по широким мраморным ступеням, прикрытым толстым персидским ковром.

Коридор вывел меня к стеклянной стене, за которой располагался прекрасный зимний сад. Красивый, как в сказке! Огромные яркие цветы, незнакомые мне деревья и попугаи на ветках, порхающие среди диковинных цветов. По тропинке важно шествовал павлин, расправив радужный хвост. Я пошла вдоль стены, ища вход в сад, и увидела Рулу. Она сидела на скамейке и рассматривала что-то в телефоне.

Мое сердце замерло. Телефон! Рула знаками показала мне, что нужно повернуть за угол. Через несколько минут я опустилась на скамейку рядом с ней.

–Начинаешь осваиваться? –улыбнулась Рула. –Это правильно.

–На свой страх и риск вышла из комнаты. Не знаю: позволено ли мне? –с притворной скромностью я опустила глаза.

–Конечно, позволено! –пожала плечами Рула. –Убежать ты все равно не сможешь. Но гулять по дворцу –сколько угодно. Просто старайся избегать фронтальной части. Там кабинет Насера и всё время кто-то приезжает с официальными визитами. Впрочем, тебя туда охрана и не пустит. Остановит и вернет на женскую половину.

–А мы на женской сейчас?

7 глава. Сила семейных тайн

---- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>----- ✿(̆̃̃ღ✿}}>-----

Лиля

Едва Рула успела спрятать телефон в карман никаба, как из-за пальмы в кадке вынырнул Ахмад, сын Насера.

–Доброго дня, Ахмад! –улыбнулась Рула.

–Да благословит тебя Аллах, Рула! –ответил он, буравя меня взглядом. –Я смотрю: вы подружились?

–Мы все должны жить в мире, –кротко сказала Рула. –Вот гуляли с Лилис. Теперь я ее отведу в комнату. Чтобы она не заблудилась в коридорах дворца. Пойдем, хабибти, –она взяла меня за рукав.

–Я сам отведу ее, –возразил Ахмад.

–Спасибо, вы очень любезны, но не нужно, –вежливо отказала я.

–Это не было просьбой, –сухо отчеканил он и махнул рукой: –Иди.

Рула сделала шаг назад, чтобы он не видел ее лица, и глазами показала мне, что лучше слушаться. Скрепя сердце, я пошла по тропинке.

До лестницы мы дошли молча. В коридоре стояли охранники. А когда мы поднялись на один пролет и рядом никого не было, Ахмад улучил момент, схватил меня за руку и прошептал:

– Ты уже отмылась после риса, джифа?

Кровь бросилась мне в голову. Джифа – это вонючка по-арабски. Какое он имеет право так меня оскорблять? С трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить и не уподобляться этому хаму, я выдавила из пересохшего горла:

– Ваш отец запретил вам оскорблять меня. И если вы не перестанете, то придется ему пожаловаться.

Вот так тебе, гад! Тебя же твоим оружием! Конечно, жаловаться Насеру я не собиралась, чтобы лишний раз не встречаться с ним. Но пусть знает, что такой вариант тоже возможен. Если этот наглец поймет, что между мной и Ястребом все хорошо, то побоится лаять. Это он смелый, когда беззащитную девушку можно тихо оскорблять. А пусть попробует с папашей сойтись лоб в лоб.

Ахмад вспыхнул и замолчал. Остаток лестницы мы преодолели в молчании. И я уже мысленно праздновала первую пусть маленькую, но победу. Это было роковой ошибкой! Мы дошли до моей комнаты. И как только я открыла дверь, он толкнул меня внутрь, влетел в комнату, захлопнул дверь и прижал к стене.

–Даже не вздумай рожать отцу! Моя мать была такой же, как и ты. Я особенный. И хочу остаться единственным особенным сыном своего отца. Мне плевать, как ты будешь выкручиваться. Но родить я тебе не дам!

– Отпустите! –я толкнула его в грудь.

Он схватил мою руку, зажал пальцы в болевом захвате. Второй рукой он сжал мне горло. Да так, что перед глазами поплыли цветные пятна.

–Ты уже была с отцом? Отвечай мне! Твой ребёнок уже здесь? –он отпустил мою руку и надавил на живот.

Пользуясь тем, что одна моя рука освободилась, я схватила его за руку и попыталась убрать ее со своего живота.

–Не смей ко мне прикасаться, маджнун! Псих! –прошипела я.

–Это ты маджнуна! То есть, одержимая джиннами! Я буду делать с тобой всё, что захочу! И когда захочу! –его рука скользнула с живота ниже.

Он задрал подол никаба и схватил меня за трусики, пытаясь их разорвать.

Я впилась ногтями в его руку и изо всех сил полоснула, старясь как можно глубже вонзить заострённые ногти со свадебным маникюром. Ахмад вскрикнул от боли, выпустил мою руку, которую до этого держал в захвате, и схватил меня за волосы, оттягивая их назад. Голову охватило кольцо дикой боли. Он тянул с такой силой, словно хотел сорвать с меня скальп. А цепкие, сильные пальцы второй его руки оттянули тонкую ткань кружевных трусиков и почти проникли туда, куда никому без спроса нельзя.

И тогда я завизжала от боли, обиды и страха. Ахмад отшатнулся назад, побледнел, выхватил из кармана какую-то круглую бляху и прошипел:

–Не смей! Ускот, шайтан! Заткнись, демоница! Твоя магия бессильна против меня! Изыди! Алла истер! Спаси, Аллах!– он вытянул руку с бляхой и помахал перед моими глазами.

Я замолчала, переводя дыхание. У этого гада был такой испуганный вид, что стало понятно: напасть еще раз он не решится. Я победила. Всмотревшись в бляху, я увидела тот же странный знак, который уже видела на руках жен Насера во время нападения, а потом на перстне генерала. Сейчас крупная бляха качалась перед моим лицом и можно было, наконец, в подробностях рассмотреть рисунок, который раньше сливался в одни сплошные чёрные волны. Теперь я заметила, что волны были летящими по воздуху длинными волосами четырех обнаженных женщин, которые образовывали крест в центре знака. Вокруг них по краям бляхи шли еще какие-то не то человечки, не то многоножки, не то загогулины. Боже, помоги мне вспомнить, где я видела этот знак! Может быть, это ключ к моему спасению?

– Не смей очаровывать меня! –испуганно шептал Ахмад. –Я не поддаюсь твоим чарам.

Неужели мой голос так на него подействовал? Или он просто не выносит громких звуков? Мне это знакомо. Моя бабушка такая. Она никогда не разрешала мне повышать голос. И сама никогда не повышала. Более того, была у нее еще одна странность: бабушка ненавидела музыку. Такое встречается крайне редко. Есть люди просто равнодушные к музыке, потому что им медведь наступил на ухо. Но среди ассирийцев такие не встречаются совсем. Они, как все восточные люди, очень музыкальны.