Моя клятва. Мой Феникс

Пролог. Пророчество Оракула перед Затмением.

(Из запретного тома «Хроники Падших Домов», хранящегося в Секретном архиве Архонта под семью печатями.)

Пески в склянках Оракула застыли. Воздух под куполом Собора Вечного Шепота сгустился в сладкую, тяжелую дымку, словно застывшее дыхание самого времени. Та, чьи глаза видели распад звёзд, а кожа была испещрена картами минувших и грядущих катастроф, практически не дышала. Она лишь существовала в промежутке между ударами пульса мира.

Архонт Малдор Дра́кон стоял перед ней, и в душе его, каменеющей на протяжении веков беспощадной власти, впервые за триста лет шевельнулся червь сомнения. Он пришёл за подтверждением прочности своего трона. Но получил приговор.

Губы Оракула, потрескавшиеся, как высохшее русло реки, разомкнулись. Сначала из них вырвался не звук, а струйка серебристого пара, закрутившаяся в странном танце. И лишь затем голос, словно сложившийся из самого воздуха, из треска старых фресок на стенах и далёкого звона разбитого хрусталя, донёсся до слуха… Своей обреченностью он сковал души присутствующих:

«В день, когда звезды-стражники обратят свои лики от Вельдариса, из пепла, что поит землю у подножия горы Скорби, восстанет Феникс. Не в сиянии славы, а в обличье забвения.

Он будет носить личину тени, боясь собственного света. Но в день, когда солнце потухнет в объятиях луны, испепелит Феникс Клятвы. Те самые, что скрепляют плоть мира.

Он разорвёт небесный полог, и ледяное сердце, что билось во имя Порядка, встретится с бушующим пламенем, что жаждет Свободы.

Падет Дракон, а Любовь, что родится в этом огненном вихре, станет искрой. От неё вспыхнет фитиль Конца Времён… или возгорится пламя первой зари новой эры.

Выбор будет за тем, в чьей груди ледяное сердце обернётся раной. И за той, в чьих жилах пляшет очищающий огонь. Да падёт на них проклятие и благословение всех ушедших богов.»

Последнее слово отозвалось гулким эхом под куполом, заставив затрепетать пламя в светильниках, и лишь потом растаяло, как горький иней на языке.

Оракул испустила дух, её тело не обмякло, но резко выпрямилось в последнем судорожном вздохе, а затем начало распадаться - не как плоть, а как древняя рукопись, тронутая огнём.

Архонт Малдор молчал несколько долгих минут. Затем его кулак, сжатый в перчатке из драконьей шкуры, с грохотом обрушился на мраморную консоль.

- Ересь! - его рык вырвал из оцепенения придворных магов. - Пророчество говорит об угрозе. Феникс - угроза для нас всех, чума, мятеж! Мы искореним его. Снова! До самой последней твари.

Его приказ был отточен, как клинок:

- Найти все упоминания о Фениксе. Вырвать их с корнем. Дом Феникс - предатели, но их пепел уже развеян… Значит, ищите следы. Отголоски. Любой, в ком может тлеть их искра. Лорд Вольф! Отныне это станет вашей главной Клятвой.

Кассиан Вольф, стоявший в тени колонны, склонил голову в безмолвном согласии. Холод долга в очередной раз сковал его внутренности. Он увидел перед собой лишь задачу: найти угрозу и уничтожить. Но он не услышал в пророчестве главного - двойственности. Не понял, что «ледяное сердце» - не только про власть Архонта. Оно про его собственную, окаменевшую вечными зимами войн, душу.

Он переступил порог Собора, и первый снег вельдарийской зимы, кружащийся в свете факелов, коснулся его лица. В то же мгновение очень далеко, в глухом переулке Старого Города, под крышей, протекающей от дождя, маленькая девочка с волосами, отливающими золотом, проснулась в холодном поту от крика, раздавшемся в ее сознании, и инстинктивно сжала теплый амулет на шее, под которым кожа на секунду вспыхнула золотистым узором.

Искра еще тлела, сокрытая под грудой пепла забвения. Но часы, отмеряющие время до солнечного затмения, когда свет будет вынужден признать своё родство с тьмой, начали свой тихий, неумолимый отсчет.

Глава 1. Око Архонта.

Запахи пыли, пергамента и старой магии окутали архив Атенеума неподвижной, почти осязаемой пеленой. Элия Верлен не выносила этого покоя. Он создавал слишком много простора для воспоминаний, к которым она не хотела возвращаться, и мыслей о будущем, которого опасалась.

Ее тонкие пальцы в рабочих перчатках скользили по краю древнего артефакта - «Ока Архонта». Это была холодная металлическая полусфера, покрытая паутиной почти стертых рун. Работа скучная, рутинная, но главное, безопасная. Именно такая ей и нужна была. Никаких всплесков магии, никаких аномалий. Просто очистить, задокументировать, забыть.

«Сосредоточься на тексте, - бубнила она про себя, водя щеткой с волшебным раствором по резному серебру. - Инертная субстанция. Никаких реакций. Обычный исторический мусор».

Но под подушечкой её большого пальца, в крошечной, едва заметной трещинке, руна слегка дрогнула.

Сначала было тепло. Мягкое, как прикосновение летнего солнца на коже. Элия замерла, дыхание застряло в горле. Так быть не должно. Артефакт был мертв, она проверяла несколько раз перед началом работы.

Тепло превратилось в жар. Резкий, обжигающий, будто она сунула руку в печь. Элия попыталась отдернуть пальцы, но они будто прилипли к металлу. Паника, острая и кислая, подкатила к горлу. В ушах зазвенело.

И тогда пришли Видения. Не картинки. Не образы. Ощущения.

Жар. Настоящий, пожирающий. Он лизал её лицо, выжигал слёзы на глазах, заполнял легкие едким дымом. Она чувствовала, как плавится камень, как с треском ломаются балки где-то над головой. Крики. Незнакомые, полные ужаса и боли. И сквозь этот адский хор - шёпот. Женский. Близкий. Бесконечно печальный.

«Он найдет тебя, дочь моя. Не прячься. Твое пламя уже тлеет в его льду…»

Голос матери. Голос, которого не должно было быть в её памяти. Но он проник под кожу, пробежал мурашками по позвоночнику и сжал сердце ледяной рукой тоски. Но вместе с тоской, вопреки всему, из глубины ее существа поднялось что-то ещё. Дикое, первобытное, порочное… Ощущение пробуждающейся силы. Силы, которая спала в её крови, которую она десятилетиями душила, как тлеющий уголёк. Этот жар был внутри нее. Этот рёв пламени звал её по имени.

«Нет, - выдохнула она, сжимая зубы. - Нет, нет, НЕТ!»

Элия рванула руку с силой, на которую не считала себя способной. Раздался резкий, сухой щелчок от артефакта. Трещина под её пальцем расползлась с быстротой молнии.

И «Око Архонта» взорвалось.

Не огнём и осколками, а немой, ослепительной волной сияющей энергии. Она ударила в потолок, сбросила с полок древние фолианты, заставила дрожать стены величественного зала. Тихое гудение, будто от гигантского колокола, пронзило весь Атенеум. Сигнал тревоги. Идеально чистое, неопровержимое свидетельство о магическом инциденте высшей категории.

Элия отлетела назад, ударившись спиной о тяжёлый стол. Боль пронзила рёбра, но она её почти не почувствовала. Весь мир сжался до тишины, густой, как смола. В ушах стоял высокий, звенящий гул, сквозь который, как сквозь толщу воды, пробивался голос матери.

Элия лежала, запрокинув голову, глядя в высокий, теперь закопченный потолок. Медленно, как в дурном сне, перед глазами проплывали частицы пыли и пепла, танцующие в луче света, пробивающимся сквозь магический разрыв. В воздухе пахло озоном, опаленным пергаментом и… мёдом? Странный, сладковатый привкус её собственной магии, вырвавшейся на свободу, застыл на языке.

Она подняла руки перед лицом. На ладонях не было ожогов, но кожа от запястья до кончиков пальцев мерцала слабым золотистым свечением, будто под ней текла не кровь, а жидкий рассвет. Элия сжала кулаки, пытаясь подавить это предательское сияние. Но внутри, глубоко в груди, где должно было биться сердце, пылал маленький, яростный огонек.

Время, растянувшееся в ленту, внезапно щелкнуло и понеслось с нормальной скоростью. Гул в ушах сменился нарастающим хаосом: далекие крики, грохот обрушившейся где-то полки, суматошный топот. Голоса библиотекарей звали на помощь, чей-то плач резал воздух.

И тогда, поверх этой кутерьмы, она услышала другие шаги. Тяжелые, быстрые, ритмичные. Не беготня перепуганных библиотекарей. Это был боевой строй. Железная поступь стражи Атенеума. Тяжёлые сапоги в такт били по мраморным плитам коридора.

Элия заставила себя подняться на локти, ловя ртом воздух, но тот словно стал тяжёлым, густым от надвигающейся угрозы.

«Тихо, - прошипела сама себе Элия. - Всё в порядке. Ты просто уронила артефакт. Неуклюжая служащая. Ничего ты не знаешь. Ничего ты не чувствовала». Она пыталась вжать в пол эту дикую, тёплую энергию, что все еще пульсировала в ее венах. Запереть её обратно вглубь, где она томилась все эти годы.

Двери в зал с грохотом распахнулись. В проеме, залитом тревожным светом магических факелов, застыли воины в латах с гербом Империи - сплетенными когтями Дракона и Волка. Но её взгляд, затуманенный паникой, скользнул мимо них. Остановившись на фигуре, которая вошла следом.

Он был высок, под два метра ростом, и казался воплощением смертельной тишины, что наступает после крика. Длинный чёрный плащ из тяжелой ткани не шелестел, а, казалось, наоборот, поглощал звук. Волосы, цвета воронова крыла, были убраны в строгий пучок, открывая лицо с резкими, будто высеченными из мрамора чертами. И глаза… Боги, его глаза. Холодные, как озера на северном полюсе, они медленно обводили зал, выискивая, анализируя, взвешивая. В них не было ни гнева, ни любопытства. Лишь абсолютная, безжалостная ясность цели.

Это был Кассиан Вольф. Правая рука Архонта и главный Лорд-Защитник Империи. Человек, одного взгляда которого было достаточно, чтобы по жилам пробежал ледяной ужас.

Его бесстрастный взгляд скользнул по разбросанным книгам, по треснувшему основанию пьедестала, по её маленькой, сжавшейся у стола фигурке. Он сделал шаг вперёд, и стража покорно расступилась перед ним.

Элия заставила себя подняться на ноги, отряхивая пыль с простого платья из грубого льна, которое выцвело от многочисленных магических чисток. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Тем не менее, она резко вздернула подбородок.

Глава 2. Вежливая ловушка.

Первые впечатления обманывают. Это Элия усвоила еще с детства. Но сейчас её глаза отказывались верить происходящему.

Её привезли не в сырую яму, не в лабораторию со стерильным блеском, а в изысканно оформленный кабинет. Просторный, с высокими потолками, залитый мягким светом хрустальных светильников. Воздух был теплым, пахнущим старой древесиной, кожей, лёгкой дымкой хорошего табака и чем-то еще едва уловимым.

Пол из темного полированного мрамора отражал блики от камина, где потрескивали поленья. Вдоль стен тянулись стеллажи, доверху забитые книгами, свитками и изящными, замысловатыми артефактами под стеклянными колпаками. У окна, выходящего в ночной, заснеженный сад, стоял массивный дубовый стол, заваленный аккуратными стопками документов. Кабинет был не просто рабочим местом. Он был отражением ума и власти своего хозяина: безупречный порядок и роскошь, не кричащая о себе.

«Кабинет лорда Вольфа», - поняла она, и от этой мысли стало еще страшнее. Грубость и угрозы она могла бы переварить. Эта тихая, цивилизованная сила была куда более зловещей.

- Проходите, мисс Верлен. Присаживайтесь, пожалуйста.

Кассиан Вольф стоял у камина, отвернувшись к огню. На нём был тёмно-синий камзол простого кроя, но безупречно сидящий. Волосы, собранные в низкий узел, отливали синевой в свете пламени. Он обернулся, и его лицо в мягком свете пламени уже не казалось высеченным из льда. Оно было… вежливо-отстраненным. Это не успокаивало, а заставляло внутренне сжаться.

- Я предпочту стоять, - сказала Элия, вжимаясь в косяк.

Уголок его рта дрогнул - не улыбка, а едва заметная искорка чего-то, что могло быть иронией.

- Как вам угодно. Но, уверяю вас, кресло вполне способно выдержать даже такой гневный накал, который вы сейчас излучаете.

Он сам сел за стол, жестом указав на кресло напротив. Элия не двигалась, вжимаясь в косяк, будто он мог стать щитом.

- Я предпочту стоять. Мне так... обзор лучше.

- Надеюсь, вы не планируете срочный побег через окно? - спросил он, разливая по двум фарфоровым чашкам темною ароматную жидкость из серебряного кофейника. - Вид, конечно, живописный, но высота - пять этажей. И решётки, к сожалению, не декоративные.

- Вы предусмотрели всё, - в её голосе прозвучала горечь.

- Я стараюсь, - он отодвинул одну чашку к краю стола, на её сторону. - Это моя работа - предусматривать. Кофе? Или вы, как и всё в вас, предпочитаете более... горячительные напитки?

У Элии перехватило дыхание. Она медленно, будто скованная невидимыми цепями, подошла к столу и опустилась на край кресла, готовая в любой момент вскочить.

- Кофе подойдет, - буркнула она, глядя на дымящуюся чашку как на возможный яд.

- Отлично. Тогда приступим к формальностям. Он взял лист плотного пергамента и изящное перо с наконечником из синего кристалла. - Для протокола. Элия Верлен. Подмастерье, служащая Атенеума третьего класса. Верно?

- Верно.

- Возраст?

- Двадцать два года.

- Место рождения?

Её сердце екнуло. «Пепелище у подножия горы Скорби», - пронеслось в голове. - Не знаю, помню только детский дом в Нижнем квартале.

Он записал, не проявляя эмоций.

- Формальное магическое образование?

- Нулевое, - она выпрямила спину, стараясь звучать уверенно. - Моя академия - это пыльные полки. Мои учебники - это то, что ваши маги сочли слишком скучным или бесполезным, чтобы тратить на это время.

- «Скучным», - он поднял на неё взгляд, и в его синих, чистых, как горные озера, глазах промелькнул искренний интерес. - Один из тех «скучных» фолиантов, судя по всему, содержал инструкции по пробуждению артефактов седьмого уровня опасности. Должен признаться, я бы с удовольствием ознакомился с его содержанием.

- Возможно, дело не в книге, - парировала она, чувствуя, как заводится от этого словесного фехтования. - А в читателе. Ваши криптоманты, должно быть, ищут сложные схемы и ритуалы. А ответ иногда лежит на поверхности. В чистой силе.

Он отложил перо, сложив руки на столе. Его поза была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась готовность хищника.

- «Чистая сила», - повторил он задумчиво. - Любопытная концепция. В нашем мире сила всегда структурирована. Обуздана Клятвами, направлена ритуалами, ограничена знаниями. То, что продемонстрировали вы... это хаос. Красивый, разрушительный, невероятно мощный хаос. Вы не находите это... тревожным?

- Я нахожу тревожным то, что меня привезли сюда, как диковинную зверушку, - огрызнулась она. - И заставляют отвечать на вопросы, как на допросе.

- Это не допрос, мисс Верлен. Это собеседование.

- На какую должность? «Подопытный кролик для Лорда-Защитника»?

Впервые за весь вечер на его лице появилось выражение, которое можно было бы принять за искреннее, почти человеческое раздражение. Он слегка нахмурил брови.

- Вы настойчиво демонизируете мои намерения. Я предлагаю вам цивилизованное сотрудничество. Вы - уникальный феномен. Я - человек, чей долг - понимать угрозы Империи, а также направлять необычные таланты на благо. Вы помогаете мне понять природу вашего дара. Я, в свою очередь, гарантирую вам безопасность, комфорт и образование, которого вы были несправедливо лишены. Это разумный обмен, не так ли?

Элия почувствовала, как подступает паника. Предложение было слишком логичным, слишком заманчивым и потому - самым противоречивым из всего, что могло случиться. Она видела в этом ловушку: чем дольше она здесь, тем выше риск, что он докопается до истины.

- Безопасность? - она горько усмехнулась. - За этой дверью стоят ваши стражи. Балкон зарешечен. Какая уж тут безопасность. Это плен.

- Это карантин, - мягко поправил он. - В ваших же интересах. То, что вы сделали, привлекло внимание. Не только моё. Если слух о служащей, разнёсшей «Око Архонта» дойдёт до определённых кругов, вас не станут изучать. Вас устранят. Как аномалию. Я, по крайней мере, заинтересован в вашей сохранности. Пока что.