Моя (не)идеальная пара

Глава 1

Устало потираю виски.

Первый рейс после назначения на должность старшей стюардессы выдался крайне тяжёлым. Пассажиры буйствовали и капризничали, техника выходила из строя, девушка-стажёр разнервничалась так, что пришлось вколоть ей транквилизатор. Вселенский заговор какой-то, не иначе, затеянный ради того, чтобы я не справилась с новыми обязанностями и вернулась к прежним.

Особенно заставила поволноваться поломка морозильного оборудования в грузовом отсеке, в котором хранились биологические образцы для колониальной лаборатории. Потеря груза означала бы не только крупные убытки для компании, но и срыв важных исследований.

Пришлось рискнуть и перенести хрупкие контейнеры в резервные отсеки, молясь про себя, чтобы во время их вынужденного трансфера ничего внутри не протухло.

Тем не менее мы справились и теперь я покидаю «Астрею» пусть и с чугунной головой, зато с лёгким сердцем.

Снимаю жетон старшей стюардессы и поправляю собранные в тугой пучок тёмно-русые волосы. Как же хочется поскорее добраться до дома, расслабиться в тёплой ванне с душистой пеной, увидеть Марка. Именно в таком порядке.

Мне стыдно от собственных мыслей и чувств, но ничего не могу с собой поделать. В последнее время отношения с мужем не ладились. Он в очередной раз потерял работу, обвинив в этом кого угодно, только не себя любимого. Даже мне досталось: дескать, энергетически его подавляю, стремясь к успеху, карьерному росту, вместо того чтобы поддерживать своего мужчину, сидя дома. Но последнее, в отличие от Марка, я позволить себе не могу. Это муж безбедно и даже с шиком живёт на дивиденды от акций родительской компании. Капризничает при выборе работы, а будучи нанятым, качает права и требует к себе особенного отношения.

Я же всегда знала своё место и помнила условия брачного договора, согласно которым не могла претендовать на пассивный доход Марка и приобретаемое на эти средства имущество. Как бы не любила мужа, я понимала, что в случае развода или смерти супруга у меня останутся только собственные сбережения, личные вещи и хозяйственные мелочи, купленные на зарплату. Поэтому мне нужна стабильная работа, чтобы в случае чего…

Да что со мной сегодня такое?! Откуда взялись эти мрачные мысли?

Срочно отдыхать!

Отключаю служебный планшет и направляюсь в сторону выхода из стыковочного узла.

Космопорт «Омега» встречает знакомым гулом и запахом рециркулированного кислорода. Быстро прохожу через зелёный коридор таможни и оказываюсь в центральной галерее терминала. Здесь, под громадным прозрачным куполом, открывается вид на Астрополис – столицу колонии на краю освоенного сектора. Захолустье, одним словом, но захолустье красивое.

Я останавливаюсь, чтобы полюбоваться башнями из стекла и полированной стали, шпили которых теряются в облаках. Между небоскрёбами бесшумно скользят потоки транспорта, словно разноцветные реки света.

На выходе меня уже поджидает заказанное заранее аэротакси. Ввожу домашний адрес и устало откидываюсь на спинку сиденья, которое тут же подстраивается под индивидуальные параметры пассажира для его максимального комфорта. Город проплывает за стеклом, сменяя яркие неоновые вывески торговых кварталов на более приглушённое, голубоватое сияние жилых зон. Летун бесшумно ныряет в туннели и выныривает на эстакады, открывая с головокружительной высоты вид на мерцающие огни мегаполиса. Иногда рядом навязчиво мелькает реклама, якобы персонализированная. На деле она не успевает подстраиваться под водителей и пассажиров быстро проносящихся мимо аэромобилей, а потому показывает всё подряд.

Несколько раз на глаза попадаются голограммы с Алексом Рейном, концерт которого должен состоятся в Астрополисе через несколько дней. Хм, дорогое, должно быть, удовольствие.

Когда в очередной раз звёздный красавчик мозолит глаза, решаю внимательнее его рассмотреть, хотя я не увлекаюсь творчеством Рейна, репертуар которого состоит сплошь из сладких песен о любви во всех её разновидностях. Предпочитаю инструментальную музыку, однако, глядя на высокого худощавого брюнета с янтарными глазами и по-кошачьи грациозными движениями, внезапно ощущаю влияние его мощной харизмы. Пожалуй, я бы послушала Алекса вживую. Вдруг удастся приобрести билеты на его концерт и сходить туда вместе с Марком? Давно у нас не было совместных вылазок в общественные места.

При мыслях о муже сердце снова щемит тревогой. В последнее время Марк стал очень раздражителен. Он нисколько не обрадовался моему повышению. Отмахнулся от важной для меня новости, как от сущего пустяка. Я с трудом подавила обиду, оправдывая любимого тем, что у него самого с работой не ладится. Но с каждым разом идти на уступки, чтобы поддерживать в семье мир, становилось всё труднее. Я тоже нуждалась в одобрении близких людей. Однако родители Марка так меня и не приняли. Мой отец после смерти мамы женился на женщине с детьми, которая быстро отвадила мужа от общения со старшей дочерью.

Такси останавливается у жилого комплекса – высокого, стройного здания, напоминающего кристалл кварца. Снаружи меня окутывает пряный запах цветущих в атриуме экзотических растений. Дом, милый дом. И Марк, для которого моё возвращение на несколько часов раньше, чем планировалось изначально (причина – всё те же образцы, из-за которых пришлось поднапрячь движок «Астреи»), станет неожиданностью. Надеюсь, приятной.

Поднимаюсь на свой этаж, где царит тишина, нарушаемая лишь мягким гулом вентиляции. Ультрасовременное покрытие делает шаги практически бесшумными.

В груди нарастает предвкушение скорого отдыха.

Провожу ладонью по сканеру замка, и дверь плавно отъезжает в сторону. Переступив порог, тут же сбрасываю туфли на удобном, но всё-таки слишком высоком каблуке.

– Марк, ты дома? Я вернулась! – зову любимого, не желая пугать его своим внезапным появлением.

В ответ из спальни доносится встревоженный шепот. Женский.

Визуал № 1

Знакомтесь, наша главная героиня:

Лира Войт

Стюардесса. Недавно стала Старшим бортпроводником. Замужем за Марком.

В старших классах у неё умерла мама. Отец женился снова на женщине с детьми.

P. S.:Признаться, иллюстратор я фиговенький, но с новникой решила попробовать. Не судите строго

Если понравилось, не забудьте поставить ✨ и подписаться на автора: https://litnet.com/shrt/F1JD

Комментарии и награды (мечтательно вздыхаю) мотивируют автора к регулярному творчеству и подкармливают его вдохновение, дабы не иссякло 🚀

Глава 2

Сердце начинает биться чаще, а дыхание становится поверхностным, из-за чего в голове нарастает гул. Я ощущаю едва уловимый аромат чужих духов – приторно-сладкий, цветочный. Так пахнет дурное предчувствие, что прямо сейчас рвёт на части моё самообладание.

– Лира? – в коридор выскакивает Марк, на ходу поправляя наспех натянутые штаны. – Что ты здесь делаешь? В смысле, почему ты так рано?

– Это имеет значение? – «удивляюсь» в ответ, шагая навстречу. – Кажется, у нас гости? А почему ты начал экскурсию по квартире со спальни? Или ты там кончил?

Мой взгляд красноречиво опускается на топорщащуюся в районе паха тонкую ткань домашних брюк.

На лице Марка растерянность сменяется досадой и злостью. Ни капли вины или хотя бы стыда. Что вполне ожидаемо, однако от собственной проницательности мне ничуть не легче. Сердце, которое мгновением ранее билось как сумасшедшее, каменеет.

– Ты сама виновата, – шипит сквозь зубы муж, хватая меня за плечо и толкая к стене.

Больно ударяюсь лопатками об украшающую её лепнину. Стиль ампир в интерьере – исключительно прихоть Марка. Никогда его не любила.

Губы кривит горькая усмешка:

– О да, не стоило возвращаться на несколько часов раньше, желая устроить сюрприз, если не готова столкнуться с ещё большей неожиданностью.

Пальцы мужа крепче сжимают моё плечо. Его взгляд тяжёлый, колючий.

– А чего ты хотела? – внезапно спрашивает он.

– Верности? – предполагаю я. Вместо иронии в моём голосе звенит тоска и жалость к самой себе, от чего становится противно.

Всё противно… Этот приторный запах. Грубые прикосновения. Присутствие в нашей квартире постороннего человека. Я так устала…

Выпрямляюсь, рывком освобождаюсь от хватки и тихо, почти шепотом, чтобы не сорваться на крик, прошу:

– Отпусти.

– Не устраивай скандал, – брезгливо морщится Марк.

Мой муж, мой друг, моя первая любовь.

Почему? Ну почему я чувствую себя настолько униженной?

Пренебрежение в его голосе смертельно ранит, убивает всё то хорошее, что было между нами, чего теперь не останется даже в воспоминаниях.

Делаю шаг в сторону двери.

– Верности? – язвительно переспрашивает Марк. – Кто бы говорил! Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься во время полётов? Кувыркаешься со всем экипажем. Тебя неделями нет дома. Почему я должен себе отказывать? У меня тоже есть потребности…

В этот момент та самая «потребность» выглядывает в коридор. Платиновая блондинка с настолько пухлыми губами, что они перманентно находятся в приоткрытом состоянии. Ей явно любопытно, чем закончится наш тихий семейный скандал.

Меня начинает подташнивать.

Сейчас глупо что-либо говорить, пытаться доказать чужую вину, стыдить. Хватило бы сил просто уйти. Поэтому я не надеваю туфли. Лишь машинально прихватываю с собой чемодан, с которым вернулась из рейса. Так и шлёпаю босиком до лифта, а очутившись внутри, опускаюсь на корточки и обхватываю голову руками.

С Марком мы познакомились в школе. Я влюбилась в него первая. Он был капитаном баскетбольной команды и самым популярным старшеклассником, пока из-за травмы не ушёл из спорта. Вовсе не потому, что его не смогли вылечить. Вылечили. Современная медицина творит чудеса. Однако пропустив сезон, Марк не захотел восстанавливать спортивную форму, предпочёл сосредоточиться на выпускных экзаменах и завязавшихся между нами в ту пору отношениях. Позднее он не раз вменял мне это в вину. Иногда я действительно верила, что виновата.

О туфлях вспоминаю, лишь оказавшись на улице. Чертыхаюсь сквозь зубы. Однако о том, чтобы вернуться, и речи нет. Вместо этого вызываю аэротакси и, сидя в нём, мстительно бронирую номер люкс в самом дорогом столичном отеле, намереваясь расплатиться с нашего общего с Марком накопительного счёта.

Летун набирает высоту, и из окна открывается вид, от которого захватывает дух. Похожий на диковинный цветок или корону отель «Осьмира» сияет на фоне вечернего неба. Изящные архитектурные лепестки из перламутрового сплава отражают последние лучи садящегося солнца, переливаясь всеми оттенками фуксии, аметиста и золота. В обращённых на запад зеркальных стенах пылает закат.

Аэротакси с ювелирной точностью пристыковывается к одной из «тычинок» гигантского цветка – посадочной платформе. Внутри здания меня встречает прохладный, пахнущий озоном и безупречной чистотой воздух. Ступни холодит отполированный до зеркального блеска пол. Хорошо, что никто, кроме искина, не видит мои босые ноги.

Из холла, панорамные окна которого обращены в бездну вечернего неба, я попадаю в коридор, куда выходят только две двери. Одна из них приветственно приоткрыта. Направляюсь к ней, не задумываясь о том, зачем при бронировании мне выдали ключ-пароль.

Гостиная, куда я шагнула, размером оказывается с целый модуль звездолёта. Пол покрыт тёплым на ощупь, мерцающим самоцветным камнем. Противоположная от входа внешняя стена сделана из стекла, прозрачного с внутренней стороны и зеркального снаружи.

В центре стоят низкие диваны абстрактной формы, обтянутые светло-серой тканью с металлическим отливом. Не задерживаясь, иду дальше в спальню, где над огромной кроватью висит голографический проектор, способный воссоздать любое небо по выбору гостя. Рядом в нише находится ванная комната, отделённая лишь стеклянной перегородкой с матовым узором. В центре стоит круглая купель из чёрного обсидиана, такая большая, что в ней можно плавать. Пол с подогревом, стерильные хромовые поверхности, разложенные идеальными квадратами пушистые полотенца. Всё кричит о роскоши и идеальном комфорте, которых сегодня я достойна как никогда…

Глава 3

Вчера после душа меня хватило лишь на то, чтобы надеть чистое нижнее бельё. Причём только самое нижнее. Рыться в вещах, искать пижаму не было сил. Поэтому сейчас моя обнажённая грудь вплотную соприкасается с телом незнакомого мужчины. И не важно, что я прекрасно знаю его имя. Или всё-таки псевдоним?

Первую реакцию завопить и вскочить преодолеваю неимоверным усилием воли. Алекс тоже времени зря не теряет: ведёт кончиками пальцев вдоль моего позвоночника, склоняется к самому лицу и шепчет на ухо:

– Ты так вкусно пахнешь, малыш.

– Откуда ты здесь взялся? – придушенная собственными эмоциями сипло спрашиваю в ответ.

Мужчина смеётся тихо, почти беззвучно. Янтарные глаза красиво мерцают в лучах восходящего за панорамным окном солнца.

Алекс отвечает медленно, нарочито растягивая слова:

– Разве ты не сама меня впустила? – его голос звучит так, будто он имеет в виду не только номер.

Мои щёки опаляет жар. Дёргаюсь в тесных объятиях, тщетно пытаясь освободиться.

– Тшш. Я пошутил, – совсем другим тоном произносит мужчина. – Понятия не имею откуда ты в моём люксе. Думал, подарок фанатов, хотел разбудить, но ты такая лапочка, когда спишь.

– Отпусти.

Он послушно отпускает, но мужская ладонь нахально скользит по моему бедру, оставляя после себя горячий след. Я резко сажусь, прижимаю одеяло к груди.

– Это какая-то ошибка…

Алекс улыбается уголками губ, его взгляд становится мягче. Он ложится на спину, широко раскидывает руки, будто бы приглашая к откровенности:

– Даже если и так, то ошибка весьма приятная.

Я оглядываюсь. Со смущением замечаю разворошенный в поисках нижнего белья чемодан, брошенную рядом рабочую униформу. Дотягиваюсь до лежащего на тумбочке браслета-коммуникатора и связываюсь с местным ИИ.

Да, я действительно ошиблась номером. Мой был следующим по коридору.

– Извини, – говорю, продолжая сидеть к мужчине спиной. Чувствую себя ужасно глупо, а тут ещё желудок начинает выводить громкие рулады, ругаясь на хозяйку за долгое воздержание от еды. Прижимаю ладонь к животу, мысленно умоляя его замолчать и не позорить меня ещё больше.

– Как насчёт завтрака? – весело интересуется Алекс.

Продолжая прикрываться одеялом, быстро нахожу среди вещей футболку с джинсами, хватаю косметичку и скрываюсь в ванной комнате, чтобы привести себя в порядок. Когда возвращаюсь, в спальне уже никого нет. Быстро собираю чемодан и тяну его за собой в коридор, откуда доносится умопомрачительный запах свежесваренного кофе.

Алекс ловит меня возле входной двери. Его рука уверенно ложится поверх моей на ручке чемодана. Взгляд лукавый, в уголках губ таится улыбка.

– Не уходи так внезапно, – голос звучит чуть ниже, чем до сих пор, украшенный провокационными бархатистыми нотками. – Я ненавижу завтракать в одиночестве.

Мой желудок снова начинает жалобно урчать, и Алекс смеётся. На этот раз громко и искренне. Меня наконец-то отпускает внутреннее напряжение, из-за которого нервы натянуты до передела.

Заставляю себя улыбнуться:

– Ты всегда так заботишься о незнакомках?

– Со мной подобное происходит впервые, – с усмешкой признаётся Рейн. – Кстати, как твоё имя, малыш?

– Лира.

– Прекрасно, – одобрительно кивает Алекс.

Недоумённо приподнимаю в ответ брови. Чем моё имя так ему угодило?

– Ну меня-то ты должна знать, – самоуверенно заявляет мужчина.

Делаю вид, будто бы с большим трудом что-то припоминаю.

– Алекс Рейн? – предполагаю с явным сомнением.

Он смотрит недоверчиво, почти купившись на мою игру. Затем снова смеётся:

– Ты забавная. Идём завтракать.

Однако тут поступает звонок на мой коммуникатор. Увидев имя абонента, виновато улыбаюсь:

– Мне надо ответить.

Когда Алекс уходит в гостиную, креплю за ухом клипсу-приёмник с костной проводимостью и отвечаю на вызов.

– Лира в чём дело? Марк с вечера бомбардирует меня звонками и сообщениями о тебе. Куда ты пропала? Что между вами произошло? – Лицо Виталии, моей двоюродной сестры, выглядит встревоженным и чуточку раздражённым. На заднем фоне слышен детский крик и плач. Похоже, близнецы опять что-то не поделили.

Прежде чем ответить, возвращаюсь в спальню и только потом признаюсь:

– Марк мне изменил.

Горло перехватывает спазм, словно его вдруг сжали ледяными пальцами. На глазах, вопреки упрямому желанию казаться невозмутимой, вскипают горячие слёзы.

Я отворачиваюсь на секунду, чтобы Вита не увидела, как дрожат губы. От безмолвной жалости в её взгляде становится трудно сдержать эмоции, хотя до сих пор мне хорошо это удавалось. Делаю судорожный вздох, пытаюсь проглотить слёзы вместе с комом в горле, и слышу гневное:

– Козёл! Какой же он козёл! Я так и знала, что он такой! Всегда был таким…

– Не надо, – хрипло её обрываю. – Говоря так, ты обесцениваешь мои чувства.

– Что? О чём ты? – недоумевает кузина. У неё всегда были некоторые проблемы с эмпатией.

Меня это даже немного смешит.

– Неважно, – я беру себя в руки. – Со мной всё в порядке. Марку ничего не говори. Чуть позднее я сама ему перезвоню.

– Где ты сейчас? – интересуется Вита.

– В хорошем месте.

За спиной сестры раздаётся грохот и звон. Молодая женщина закатывает глаза и кровожадно обещает:

– Я их прибью.

– Не прибьёшь, – улыбаюсь сквозь по новой набежавшие слёзы. – Ты их любишь.

– Конечно люблю, – сердито соглашается Вита. – Вот и прибью… любя.

– Ладно. Созвонимся. Мальчишкам привет. – Я держусь из последних сил, чтобы голос звучал бодро и, лишь когда отключаюсь, даю волю слезам.

Визуал № 2

Алекс Рейн, 29 лет, почти 30. Поп-идол и кумир миллионов. У него свои тайны и драмы, которые он успешно скрывает под маской самодовольного красавчика

Глава 4

На пороге спальни стоит мужчина средних лет. Моложавый, подтянутый, возможно даже при помощи пластики, тем не менее намётанным взглядом я легко определяю его возраст: за сорок, а то и ближе к пятидесяти. На незнакомце светло-серый деловой костюм без галстука. Верхняя пуговка белой рубашки согласно правилам этикета расстёгнута. Русые, с лёгкой рыжиной, волнистые волосы зачёсаны назад. В карих глазах явное неудовольствие от моего присутствия.

– Мы же договорились: никаких баб, – цедит мужчина сквозь зубы.

– А где ты видишь баб? – нахально усмехается в ответ Алекс. – Здесь только прекрасная Лира – моя соседка по этажу.

– Соседка? – Неприязненное выражение лица смягчается заинтересованностью. Возможно, мужчина вспоминает здешний ценник и предполагает, что я не так проста, как кажусь с первого взгляда. – Приятно познакомиться, Лира…

Он делает многозначительную паузу, предлагая назвать своё полное имя.

– Просто Лира, – вежливо отвечаю без тени улыбки.

За меня улыбается Алекс, которому, похоже, нравится моё холодное поведение.

– Дирк Хаммет, – представляется в свою очередь мужчина. Его цепкий взгляд скользит по моему лицу, подмечает следы слёз. – Вы надолго к нам в гости, просто Лира?

– Уже ухожу. – Мне и правда хочется поскорее покинуть чужую жилплощадь.

– Сначала кофе, – останавливает дёрнувшуюся в сторону выхода меня Алекс. – И тосты. На пустой желудок кофе вреден.

Мужская рука властно ложится на мою талию.

– Если кто и уйдёт отсюда, то это точно будешь не ты, – вкрадчиво добавляет Рейн, щекоча горячим дыханием шею.

Я понимаю, что он делает это, чтобы подразнить Дирка, поэтому не препятствую. Мне Хаммет тоже не нравится своим заносчивым и надменным поведением. В конце концов, какое ему дело до «баб» Алекса? Тот, вроде бы взрослый мальчик. Вот-вот тридцатник стукнет.

Мы перемещаемся в гостиную, часть которой при помощи встроенной в стены и пол мебели трансформируется в уютную столовую.

Алекс, продолжая обнимать, подводит меня к барной стойке и ловко достаёт из тостера две золотистые пластинки. Дирк молча наблюдает за нами, устроившись в кресле.

– Ешь, пей и больше не плачь, – ласково командует Рейн, после чего большим пальцем проводит по моей скуле, стирая остатки влаги. Его игра на публику безупречна. Насколько знаю, он с успехом снялся в нескольких фильмах, вот только я ни одного из них не видела.

Меня оставляют в покое, и я, не торопясь, смакую любимый бодрящий напиток в прикуску с тостами. Мужчины вполголоса общаются между собой. Сижу к ним вполоборота, ощущая на себе оценивающие взгляды. Это нисколько не смущает. Я привыкла быть объектом наблюдения на предыдущем месте работы – круизном лайнере, где приходилось носить весьма откроенную униформу. Юбка была настолько короткой, что я надевала под неё чёрные мини-шорты, дабы случайно не сверкнуть нижним бельём. Именно тогда у Марка начались приступы ревности, из-за чего пришлось уволиться и пойти работать на обычный рейсовый звездолёт.

Марк…

Мысленно возвращаюсь ко вчерашнему дню. Надо решить, что делать дальше. Несомненно, нам с мужем стоит спокойно поговорить о случившемся. Вот только меня тошнит от одной мысли о разговоре – ужасная физиологическая реакция на стресс.

Я откладываю в сторону недоеденный тост и встаю.

– Алекс, спасибо за гостеприимство. Ещё раз прости мою невнимательность. Дирк, приятно было познакомиться.

Рейн провожает меня до двери. Хаммет остаётся в гостиной.

– Надеюсь, ещё увидимся? – вместо прощания предполагает Алекс.

– Зачем? – я предпочитаю быть конкретной в отношениях.

– Затем, что мы соседи и, пока живём рядом, можем ходить друг к другу в гости не только по ночам, – лукаво поясняет мужчина.

Я поднимаю правую руку на уровень его глаз, чтобы Рейн хорошенько рассмотрел обручальное кольцо, раз до сих пор не заметил.

– Я замужем.

– Это не проблема. Мы никому не скажем, – он понижает голос до соблазнительного шепота, наклоняется ниже, его дыхание касается моей щеки, а расстояние между нашими губами сокращается до одного неверного движения.

Я каменею от услышанного. Что с этим миром не так? Или что-то не так со мной? Почему то, от чего у меня на сердце кровоточащая рана, другим кажется всего лишь игрой, сущим пустяком.

Алекс замечает перемену в выражении моего лица и озадаченно хмурится:

– Малыш, в чём дело? Дыши.

С удивлением обнаруживаю, что действительно задержала дыхание, и сейчас едва ли не закашливаюсь, когда воздух резко врывается в лёгкие. Он ощущается плотным и вязким – словно я дышу не кислородом, а жидким стеклом.

Пячусь. Спиной натыкаюсь на дверь. Алекс касается сенсора, чтобы её открыть и снова оказывается чересчур близко – его рука задевает моё плечо. Я чувствую аромат чужой туалетной воды: энергичный, мужской, с острыми пряными нотками.

– Ты так выглядишь, будто вот-вот упадёшь в обморок, – с беспокойством замечает мужчина. – Что стряслось, малыш? Я могу помочь?

– Можешь, – соглашаюсь, собирая в кулак остатки самообладания. – Не называй меня «малыш».

Я пытаюсь говорить твёрдо, уверенно, но голос предательски дрожит, выдавая волнение, в котором сплелись боль, досада, растерянность. Поэтому тороплюсь развернуться и шагнуть за порог, чувствуя, как напряжение в теле тут же спадает, сменяясь усталостью. Чемодан глухо стукает об косяк.

– Осторожнее, – звучит за спиной голос Алекса.

Я чувствую: он продолжает смотреть мне в спину – поэтому ускоряю шаг.

***

– Теперь объясни, что это было? – когда Алекс возвращается в гостиную, насмешливо спрашивает Хаммет.

– Да чёрт его знает, – Рейн откидывает со лба густую чёлку, присаживается на высокий табурет возле барной стойки и пристально смотрит менеджеру в глаза.

– Давай рассказывай, – поторапливает тот, ничуть не смущённый загадочным поведением подопечного.

– Ночью возвращаюсь в номер, заваливаюсь спать, а тут она. В комочек сжалась. Такая маленькая, хрупкая. В одних трусиках.

Глава 5

Оказавшись в своём номере, я наконец-то могу дышать свободно. Неотвеченные от Марка продолжают накапливаться с ужасающей скоростью. Похоже, ему совершенно нечем заняться, раз он упорно пытается до меня дозвониться, хотя мог бы прислать видео или аудиосообщение, а то и просто написать, что конкретно ему от меня надо. Сомневаюсь, что это осознание своей вины и горячее желание попросить прощения.

Нормально позавтракать решаю в уличном кафе в одном из городских парков. На территории Астрополиса их так много, что иногда кажется, будто город построили прямо посреди леса, хотя на самом деле изначально здесь была пустыня, да и большинство местной флоры завезли с других планет.

Природа всегда действовала на меня успокаивающе. Вот и сегодня я выбираю место рядом с небольшим водопадом, мелодичное журчание которого настраивает на созерцательный лад. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рассыпаются на круглом столике золотыми бликами. Влажный, чуть пряный запах экзотических деревьев смешивается с ароматом кофе, который мне только что подали – горячий, терпкий, совсем не похожий на ту бурду, что готовят автоматы на орбитальных станциях.

Я наблюдаю за прохожими: кто-то спешит, кто-то, наоборот, лениво тянет утро. И среди этой размеренной суеты город вдруг кажется мне далеким и чужим, как будто я нахожусь внутри прозрачного купола, отделяющего меня от всего остального мира. Только бы не думать сейчас о Марке.

Но он не даёт о себе забыть. Напоминает бесперебойной серией входящих вызовов. Я по-прежнему не отвечаю, не желаю портить себе аппетит. Лишь позавтракав и прогулявшись, нахожу уединённое место для разговора. Видео с обеих сторон блокирую, оставляю лишь звук.

Первая претензия, которая прилетает от мужа, вовсе не мой игнор, а использование совместного счёта для – минуточку! – весёлого времяпрепровождения с любовником. Тут я сразу вспоминаю о пробуждении в объятиях Алекса Рейна, пугающие и одновременно будоражащие ощущения от прикосновения моей обнажённой груди к его коже и густо краснею, про себя радуясь, что Марк меня не видит. В чём-то он, несомненно, прав: ночь я провела с другим мужчиной и неважно, что узнала об этом только утром.

– Нам надо поговорить! – рявкает муж. В его голосе по-прежнему ни капли раскаяния, лишь раздражение и злость. – Если ты сейчас же не приедешь, я позвоню твоему отцу и скажу, что его дочь – шлюха!

Нелепая угроза звучит будто выстрел. Я вздрагиваю.

– Не звони. Я приеду.

В любом случае надо собрать вещи.

После такого я чётко понимаю, что, если и надеялась на примирение, мою надежду только что жестоко убили. Марком движет вовсе не страх потерять меня, а банальное желание вернуть контроль над строптивой женой и ситуацией в целом.

До дома иду пешком. Мне почему-то жизненно необходимо чувствовать под ногами твёрдую землю. Путь неближний, но на мне удобные кеды, да и торопиться больше некуда. Измена Марка и, самое главное, его отношение к случившемуся разделили мою жизнь на до и после. Сегодня даже солнце светит по-другому: тускло и безрадостно, совсем не по-летнему.

Впрочем, иногда я всё-таки пользуюсь достижениями современных технологий – бегущими вдоль тротуара лентами траволаторов. Над перекрёстками парят, указывая направления, полупрозрачные, сияющие голубым стрелки и надписи. Голограмма, услужливо предлагающая «Оптимальный маршрут с учётом пешеходного потока», вызывает горькую усмешку. Когда-то я спешила домой, но только не в этот раз.

На информационных дисплеях мелькают новости, курсы волют, предупреждения о солнечной активности. В какой-то момент я вижу лицо Алекса Рейна. Невольно улыбаюсь тому, каким напомаженным и прилизанным он выглядит на сцене, однако теперь я знаю его другим – лохматым, без грамма макияжа, одетым в простую чёрную футболку и джинсы и всё равно очень красивым…

Чем ближе подхожу к жилому комплексу «Аквамарин», тем медленнее становится шаг. В груди ядовитой змеёй ворочается дурное предчувствие, вот-вот ужалит панической атакой, которые появились у меня после смерти мамы. Пришлось даже обращаться за помощью к психотерапевту.

Я останавливаюсь у входа в здание, вглядываюсь в отражение на затемнённом стекле. Вижу себя – бледную, с напряжённо сжатыми губами, и понимаю: назад пути нет. Впереди ждёт то, чего я больше всего боюсь: разговор, после которого даже иллюзий не останется.

Поднимаюсь на нужный этаж, подхожу к двери и буквально заставляю себя прикоснуться к сенсору.

Внутри квартиры меня встречает гулкая тишина. Дверь закрывается со знакомым щелчком, который внезапно кажется оглушительно громким. На звук в коридор выходит Марк. Он скрещивает руки на груди и небрежно опирается плечом на стену.

– Явилась?

Голос сочится презрением и холодом, а ещё я улавливаю в нём признаки алкогольного опьянения. Всматриваюсь в родные черты и понимаю: Марк выпил и выпил немало. Разговаривать с ним в подобном состоянии бесполезно и потенциально опасно, поэтому я делаю шаг назад, однако выйти в коридор не успеваю, спотыкаюсь о до сих пор валяющиеся на полу туфли.

Пусть Марк и не вернулся в большой спорт, но тело продолжал держать в хорошей форме. Он совершает молниеносный бросок к двери, хватает меня в охапку, перекидывает через плечо и несёт в спальню. Там бросает на кровать, нависает сверху и с прорывающейся в голосе яростью спрашивает:

– Где тебя носило всю ночь?!

Муж ревнует не впервые, но никогда прежде он не вёл себя так агрессивно. Его пальцы безжалостно сминают мои запястья в жестоком захвате, оставляют синяки. Сейчас он предавал меня второй раз, но уже не как любимый мужчина, а как близкий, родной человек. И, пожалуй, это было больнее, чем супружеская измена. Доверие – хрупкая вещь, когда оно бьётся, может сильно ранить осколками.

Глава 6

Я пытаюсь отвернуться, но Марк силой прижимает меня к себе, его поцелуй – это не столько страсть, сколько демонстрация власти, проставление печати на своей уже не любимой, но всё-таки собственности.

С ужасом осознаю, что не испытываю ничего, кроме отвращения. Дело вовсе не в запахе и вкусе дорогого виски. Мне противно, что буквально вчера муж целовал другую, причём, на этой же самой кровати. Он даже постельное бельё не сменил! Я явственно ощущаю запах чужих приторно-сладких духов, который становится спусковым крючком для моей истерики.

Вопреки доводам рассудка и приобретённому в результате работы с людьми и ксеносами, в том числе неадекватными, опыту, я начинаю кричать, драться, царапаться и кусаться. Марк не выдерживает и даёт мне оплеуху, чем приводит в чувство не только меня, но и себя. Он садится и ошарашенно переводит взгляд со своей ладони на моё лицо, по которому стремительно разливается красный след от удара. В голове – звон. Силы Марк явно не рассчитал – затрещину дал от души. Я ощущаю, как саднит левую скулу, припечатанную ободком обручального кольца. Будет синяк.

– Лира… – начинает оправдываться муж, теперь уже точно без пяти минут бывший. – Прости. Я не хотел. Ты сама виновата…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не взвыть от очередной попытки выставить меня крайней. Нельзя. Надо успокоиться и воспользоваться чужим относительно вменяемым состоянием.

– Марк, давай поговорим с тобой по видеосвязи.

– Ты снова уходишь? – озадаченно хмурится муж.

– Будет лучше, если какое-то время мы поживём раздельно, – продолжаю увещевать его, поднимаясь с кровати и делая первый шаг к двери.

– К кому ты уходишь? Кто он? – супруг встаёт следом и загораживает выход из спальни.

– Никто. Я буду жить одна.

– Что за глупости, Лира? – Марк снова начинает закипать. – Эта женщина. Она ничего для меня не значит. Просто тебя долго не было, и я... Это нормально для мужчины.

– Но почему здесь? Почему на нашей постели? – спрашиваю ломким шепотом и с горечью добавляю: – Похоже, я тоже мало что для тебя значу.

– Не говори ерунды. Ты моя жена. А Саманта… Она просто… для развлечения. Это нормально. Все так живут. Хотя ты права: мне не стоило приводить её сюда.

Его слова режут словно по живому: «ерунда», «нормально», «все так живут». Как я могла не заметить чудовищной пропасти непонимания, невесть когда образовавшейся между нами?

– Марк, я не все. Я так жить не хочу и не буду.

Пытаюсь обойти мужа, однако он прижимает меня к стене, нависает сверху. Какой же он всё-таки большой и сильный. В прямом противостоянии мне не справиться, надо действовать по-другому.

– Хватит, Лира. Чего ты хочешь? Чтобы я встал на колени? Пообещал, что такого больше не повторится? Я знаю куда более приятный способ примирения.

Его левая рука продолжает удерживать за плечо, а правая ныряет под выбившуюся в процессе борьбы футболку, дёргает расположенную спереди застёжку бюстгальтера.

– Обожаю нижнее бельё, которое ты выбираешь, но без него всё-таки лучше, – шепчет Марк, прежде чем впиться в мою шею грубым поцелуем. Невольно или осознанно, но он продолжает проставлять на мне свои метки.

Когда-то это заводило. Я вовсе не против экспериментов в пределах разумного, но после вчерашнего как отрезало. Вместо возбуждения ощущаю омерзение, из-за чего очень трудно заставить себя изображать нужные эмоции:

– Марк, мне надо в ванную.

Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, даже чуть ласково, будто я смирилась с происходящим и действительно хочу остаться.

Муж хмыкает, неохотно разжимает кольцо рук, позволяя мне выскользнуть из жёстких объятий. Я делаю несколько шагов в направлении двери, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, затем оборачиваюсь и прошу:

– Пожалуйста, поменяй постельное бельё.

Выполнить мою просьбу проще простого: надо всего лишь нажать нужный сенсор на панели у изголовья, и свежая простыня обтянет матрас как вторая кожа без единой морщинки и складочки. А вот с наволочками придётся повозиться – переодеть их вручную. Зато теперь Марк уверен в моём твёрдом намерении остаться.

***

Вот уже второй раз я сбегаю из собственной квартиры босиком. Обувь несу в руках. Обе пары. Жалко оставлять любимые туфли на растерзание пьяного неадеквата. В лифте надеваю кеды, проверяю, активен ли приватный режим на коммуникаторе, любуюсь своим отражением в зеркальной стене – покрасневшая щека и наливающийся под глазом фингал. Значит, сначала в аптеку, чтобы по возможности предотвратить долгоиграющие последствия семейного конфликта. Тёмные очки тоже не помешают…

Успокаивать нервы еду в подземный океанариум.

В будний день здесь довольно пусто. Можно не опасаться напугать кого-нибудь своим жалким побитым видом.

Морей и океанов на Аурите нет, рек и крупных наземных водоёмов – по пальцам пересчитать. Основные источники воды находятся под поверхностью планеты. Для колонистов не составляет труда добывать её оттуда и использовать по назначению, но, чтобы увидеть живой водный мир, приходится идти в подобные места.

Здесь царит приятная прохлада, таинственный полумрак и нетипичная для мегаполиса тишина. Прозрачные тоннели для посетителей со всех сторон, сверху и снизу окружает тёмная, практически чёрная вода, которую пронизывают лучи специальных прожекторов, выхватывающие из мрака фантастические картины – такие, как стая гигантских, сияющих медуз, что неожиданно устраивает танец над моей головой. Встречаются и более светлые аквариумы с резвящимися в них пёстрыми рыбками. А в похожих на пещеры залах, сводчатый потолок которых усеивают мерцающие будто далёкие звёзды огоньки, можно познакомиться с земноводными, а кого-то даже подержать на руках.

Я опускаюсь на вырубленную прямо в стене скамейку и наблюдаю за семейной парой с двумя детьми. Мальчик и девочка дошкольного возраста играют с черепашками. Родители делают голографии и тихо переговариваются между собой. Они улыбаются и часто, с нежностью касаются друг друга. Это происходит так естественно, так правильно, что нисколько не смущает сторонних наблюдателей. Я понимаю: именно ТАК и должно быть в здоровых отношениях. Когда-то у нас с Марком было так же. Почему всё вдруг изменилось? И кто в этом виноват?

Глава 7

Получив уведомление о начале бракоразводного процесса, Марк приходит в бешенство и засыпает меня звонками и сообщениями с угрозами, которые я игнорирую вплоть до возвращения в отель. Следом подключается свекровь. Она, конечно, рада долгожданному избавлению от неугодной невестки, но сильно переживает за драгоценного первенца, который исключительно по моей вине находится в опале у собственного отца.

Отвечаю Марку, лишь оказавшись в тишине холла своего этажа, снова блокирую видео с обеих сторон.

– Лира, забери заявление! – первым делом требует муж.

– Зачем? Разве это не закономерное следствие того, что случилось? – устало спрашиваю я, останавливаясь возле двери в номер. Давненько я так много не ходила пешком.

– Если ты этого не сделаешь, я превращу твою жизнь в ад, – обещает Марк.

– Зачем тратить на это время? – удивлённо спрашиваю я, скрывая горечь и боль от услышанного. – Развод подарит тебе свободу. Ты сможешь заняться чем угодно. С кем угодно. Давай просто тихо расстанемся и забудем друг о друге.

Моя рука невольно касается до сих пор саднящего следа от удара на лице. Кровоподтёк, хоть и маленький, но довольно заметный, благо его скрывают тёмные очки с большими стёклами.

– Лира, не дури! Ты – моя жена и ею останешься. Не заберёшь заявление – лишишься работы. Ты же знаешь, что мне под силу это устроить. В конце концов, почему ты решаешь за нас двоих?! Да, я оступился, но и у тебя рыльце в пушку!

Слышать подобное выражение от Марка подозрительно. Такие фразы не в его стиле. Это слова другого человека, с кем он общается постоянно и достаточно близко.

Чувствую себя слепой дурой. Вчерашняя измена была вовсе не разовым мероприятием. Более того, она была не только физической.

Опускаюсь на корточки и утыкаюсь лбом в колени.

Марк продолжает сыпать угрозами. Я его не слушаю, но и не отключаюсь, пока в череду бессмысленных упрёков не вклинивается чужой голос.

– Лира? Что случилось? Почему ты здесь?

Временно отправляю Марка в ЧС и, прежде чем подняться, поспешно опускаю очки на глаза. В полумраке холла это выглядит странно. Неудивительно, что подошедший ко мне Алекс озадаченно хмурит брови.

– Снова проблемы с замком?

– Нет. – Говорить стараюсь спокойно и непринуждённо, однако ничего не выходит. Голос подрагивает от сковавшего тело напряжения. Поэтому я пытаюсь отвести от себя фокус чужого внимания при помощи вопроса: – А ты почему так рано?

– Какой-то хейтер распылил во время автограф-сессии слезоточивый газ. Пришлось досрочно завершить, – охотно отвечает мужчина.

– Ужас, – сочувствую я, но как-то вяло, безэмоционально.

Рейн неожиданно делает шаг вперёд и срывает с меня очки. Это происходит настолько внезапно, что я не успеваю что-либо предпринять – отвернуться или прикрыться.

– Кто это сделал?

Удивлённо вскидываю голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза. В тоне его голоса столько холодной ярости, что по спине бегут мурашки. Вряд ли дело во мне: наверное, синяк на женском лице явился для Алекса своеобразным триггером, выдернувшим наружу что-то старое и болезненное.

Отступаю, спиной упираюсь в стену. Пусть его гнев и не направлен на меня, но всё равно пугает, особенно после того, что произошло между мной и Марком сегодня утром.

– Тебя это не касается, – тихо произношу я. Почему-то мне кажется, что любое неловкое, резкое слово может привести к взрыву.

– Да, конечно, – Алекс проводит ладонью по лбу, стирая с лица неуместное желание защитить того, кто об этом даже не просит. – Извини. Понимаешь, я… Впрочем, неважно.

Киваю. Действительно неважно. Ни к чему нам знать секреты друг друга.

– Может, кофе? – Рейн протягивает обратно мои очки.

– Для кофе слишком поздно, – с улыбкой замечаю в ответ, тоже потихоньку начиная расслабляться.

– Тогда чай или воду, – не сдаётся мужчина. – Ничего крепче предложить не могу. У меня этого нет.

– Ну и не надо. В смысле, ничего не надо. Ни чай, ни кофе, ни покрепче. Ты лучше отдохни, раз представилась такая возможность. С твоим плотным графиком свободное время, наверное, большая редкость.

– Есть такое, – соглашается Алекс, однако уходить не спешит. – Хм… Правда, я не привык быть один. Всегда в толпе или под присмотром стаффа.

– Ну и где же твой стафф? – с лёгкой иронией интересуюсь я, не понимая, почему мы продолжаем топтаться в коридоре, вместо того чтобы разойтись по номерам.

– Усиленно готовятся к завтрашнему шоу. Кстати, ты придёшь? – он спрашивает, а сам, судя по выражению лица, заранее уверен в положительном ответе.

Даже неудобно становится.

– У меня нет билета, – виновато пожимаю плечами.

Неловкая пауза и смех. Такой заразительный, что мои губы сами собой раздвигаются в широкой улыбке.

– Чёрт, я не подумал, что ты можешь и не быть моей фанаткой. – Алекс ерошит волосы на макушке. Он не смущён, скорее озадачен данной информацией, которая с трудом укладывается у него в голове.

Мне вдруг хочется его приободрить:

– Может, я и не фанатка, но знаю и слушаю несколько твоих песен.

– Это какие? – тут же любопытничает Алекс.

– Мне очень нравятся твои баллады, – не спешу я с конкретным ответом.

– Например?

– «Начало».

– Ещё.

– Это допрос?

– Нет, просто вопрос. – Его взгляд снова цепляется за синяк на моём лице и заметно мрачнеет. – У тебя какие-то проблемы, Лира?

– Да. – Глупо отрицать очевидные вещи. – Но они вполне решаемы. Поэтому…

– Я вижу, – хмыкает Рейн, бесцеремонно перебивая мою попытку наконец-то завершить беседу.

На коммуникатор приходит очередное сообщение, и я, делая вид, что оно гораздо важнее предыдущих, а потому требует моего немедленного внимания, перевожу взгляд на браслет и едва удерживаюсь на ногах, настолько велико потрясение от прочитанного. Алекс подхватывает меня под руку, слегка прижимает к себе для лучшей устойчивости.

Глава 8

Потрясение настолько велико, что я не замечаю, когда и как оказываюсь в номере Алекса. Мужчина усаживает меня на диван, приносит стакан воды.

– Насколько всё серьёзно? – спрашивает он, когда я делаю несколько глотков.

– Не знаю. – Я отставляю стакан в сторону и с усилием потираю указательными и средними пальцами виски. Потом вспоминаю про коллег. – Мне надо позвонить.

Вскакиваю с дивана и отхожу к панорамному окну. Набираю один номер, второй… Никто не отвечает. Все как сговорились. Или… Неужели им запретили со мной общаться?!

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, за которым впереди и внизу сияет вечерними огнями Астрополис – город, который никогда не спит. Его звуки пробиваются даже сквозь двойные стеклопакеты: отдалённый гул плавающих авто, мягкое воркование транспортных дронов и отрывистые щелчки сигнальных систем. Всё это сливается в ритмичную, урбанистическую симфонию, притягательную и отталкивающую одновременно.

На запястье мягко вибрирует коммуникатор, и я активирую клипсу-переговорник, не глядя, кто звонит.

– Дочка, что происходит? – Вздрагиваю, услышав голос отца. – Мне только что звонил Марк. Просил с тобой поговорить. Он сказал, что ты подала на развод, потому что у тебя появился другой мужчина.

– Другой мужчина? – эхом переспрашиваю я, поворачиваюсь и встречаюсь глазами с Алексом.

– Лира, так нельзя. Ты должна хорошенько подумать. Ты… Марк… Он готов тебя простить. Вернись к нему. В конце концов, ты же сама его выбрала. Вспомни, все были против, но ты сказала, что любишь его больше жизни. И он… Он же ради тебя от всего отказался.

– Отказался? От чего он отказался? – растерянно произношу я и спохватываюсь: – Пап, подожди. Сейчас не об этом…

Осекаюсь, слыша на заднем фоне: «Дорогой! Сколько можно тебя ждать? Ужин остынет!».

– Лира, я не могу сейчас говорить. Прошу тебя, забери заявление, поговори с Марком.

– Пап…

«Милый, что толку с ней разговаривать? Эта упрямица никогда тебя не слушала», – в наш диалог снова вмешивается третий лишний.

– Да, дочка.

– Приятного аппетита.

Сбрасываю вызов, перевожу коммуникатор в беззвучный режим, даже вибрацию выключаю. Воцарившаяся тишина звенит в ушах.

Возвращаюсь к дивану и медленно на него опускаюсь, чувствуя, как подрагивают колени. Алекс молча наблюдает, его взгляд неясен: то ли сочувствие, то ли ирония, то ли что-то более сложное. Левая рука зависает в воздухе, будто он хочет прикоснуться, но в последний момент мужчина отдёргивает ладонь, передумав. Я прикусываю нижнюю губу. Странно – сейчас мне остро не хватает именно тактильной поддержки. Становится неловко, поэтому я хватаю с журнального столика то, что первым подворачивается под руку – рекламный буклет в виде тонкой, высокотехнологической пластинки с возможностью обратной связи. Бездумно скольжу взглядом и перечитываю текст несколько раз, прежде чем понять, о чём идёт речь.

Межгалактическое Брачное Агентство «Гименей» предлагало новейшую услугу: подбор идеальной пары с помощью продвинутых алгоритмов искусственного интеллекта.

«Устали от ошибок? Доверьтесь алгоритму! Ваша идеальная пара уже ждёт!» – пафосно вещает буклет и тут же предлагает заполнить первичную анкету.

Мне становится смешно:

– Откуда у тебя это?

Алекс воспринимает вопрос как приглашение и садится ближе, его колено почти касается моего. Я ощущаю остропряный аромат мужского парфюма и то самое тепло, в котором так отчаянно нуждаюсь.

Рейн подхватывает пластинку, которую я собираюсь положить на стол, и рассказывает:

– Сегодня я был соведущим на шоу «Отбор невест». Там мне и рассказали об этой услуге, а буклет доставили из местного филиала вместе с цветами.

– И что? Собираешься попробовать? – шутливо интересуюсь я, поворачивая голову и внезапно осознавая, насколько близко мы сидим друг к другу.

– Мне почти тридцать, Лира. Я – взрослый дядька. Пора о детях подумать, – вкрадчиво произносит Алекс.

– Ты выглядишь младше, – ляпаю в ответ.

Мужчина хохочет, откидывая голову назад и позволяя вволю налюбоваться его красивой шеей, сочетающей в себе скульптурное изящество и гибкую силу.

– Сценический образ, диеты, наследственность, – перечисляет составляющие секрета своей молодости Рейн. – А тебе сколько?

– Двадцать пять, – отвечаю, не жеманясь насчёт неудобного для женщины вопроса.

– Выглядишь старше, – Алекс не упускает шанса уколоть меня и возможно таким образом разрядить обстановку.

– Сегодня просто не мой день, – грустно ему улыбаюсь, опуская голову.

И вчера тоже.

– Лира, я пошутил.

Он ожидаемо покупается на мою показную (Вот только показную ли?) слабость, придвигается ещё ближе, подцепляет пальцами подбородок и заставляет поднять лицо вверх. Подушечкой большого осторожно проводит по гематоме. При этом губы его сжимаются в упрямую линию, а в янтарных глазах снова мелькает гнев.

Я хватаю мужчину за запястье, сама не понимая, чего боюсь. В комнате в отсутствие освящения царит полумрак, который сейчас ощущается как весьма интимный и провокационный.

– Мне надо идти, – вполголоса произношу я, словно не смея слишком резко нарушить сгустившуюся вокруг нас тишину.

– Куда? – насмешник-Алекс копирует робкий тон моего голоса.

– К себе, – растерянно хлопаю я глазами в ответ.

– Сначала помоги мне заполнить анкету, – весело предлагает мужчина, наконец-то отпуская мой подбородок.

Я тут же отсаживаюсь подальше.

Не дожидаясь согласия, Алекс берёт в руки буклет и начинает заносить свои данные. Под его ироничные комментарии, это оказывается неожиданно весело и увлекательно. Некоторые вопросы откровенно ставят нас в тупик, другие смешат, вызывают недоумение. Приходится не только отвечать в тестовом и голосовом режиме, но и слушать абстрактную музыку, описывать ассоциации, выбирать из миллионов оттенков цвета, проходить нейросенсорный тест на реакцию в нестандартных ситуациях.

Глава 9

Засыпаю на удивление быстро. Под утро грезится кошмар: я вижу Марка в образе капризного малыша, требующего у своей матери игрушку. Вокруг валяется много красивых кукол, но ему нужна одна единственная, присмотревшись к которой, с ужасом узнаю себя. Конечно же Марк получает желаемое и… тут же отрывает игрушке голову.

На этом жутком моменте я со стоном просыпаюсь.

Сердце подскакивает к самому горлу и бьётся часто-часто, из-за чего дыхание становится неровным и прерывистым. Иду в душ и долго стою под тёплыми струями воды, не в силах осознать, что я боюсь… Боюсь Марка – того, кого знаю много лет, с детства. Боюсь своего собственного мужа.

Привычно привожу себя в порядок. Работа приучила в любой ситуации внешне выглядеть на высоте.

Делаю завтрак, используя пищевой репликатор, но практически не чувствую вкуса еды, до сих пор находясь во власти ночного кошмара.

Надо решить, как быть дальше и где жить, пока ведётся расследование. Отель оплачен на трое суток. В служебном жилье мне отказали.

Тревожные раздумья прерывает звонок Виты.

– Ну ты как? – кузина смотрит с тревогой, замечает синяк и вопит: – Это ещё что такое?!

– То самое, о чём ты подумала, – усмехаюсь в ответ.

– Марк совсем с катушек съехал?! Он что творит?!

– Он был пьян, – коротко поясняю я и, дождавшись паузы в потоке сестриной ругани, сообщаю: – Я подала на развод.

Виталия тут же смолкает. Удивительно, но она не кричит о том, что я поступила правильно, не радуется принятому решению. Напротив, в её глазах вспыхивает тревога.

– И что Марк?

– Кажется, он не хочет меня отпускать, – со вздохом признаю я то, во что окончательно поверила только сейчас. – Он…

Горло в очередной раз душит спазм.

Вита без лишних слов понимает моё состояние и командует:

– Живо ко мне. О таком надо разговаривать лицом к лицу.

Сестра права. Поэтому я переодеваюсь, гримирую лицо ещё тщательнее, вызываю такси и лечу в жилой комплекс «Изумруд», расположенный на окраине города рядом с большим лесным массивом – искусственно выращенным, как и вся зелень в этом городе.

В квартире Виты царит привычный утренний беспорядок. Уютно пахнет свежей выпечкой.

Подруга всерьёз увлекается кондитерским искусством, из-за чего её кухня напоминает одновременно научную лабораторию и мастерскую художника. На полках выстроились разноцветные баночки с редкими специями с далёкой планеты Эдем. Основные ингредиенты, такие как мука, какао-бобы, сахар, – хранятся целыми мешками. Рядом с обычным холодильником высится шкаф шоковой заморозки. Но главной здесь является кухонная машина, подарок Сержа, которая взбивает безе до невесомой плотности и замешивает тесто с ювелирной точностью.

На специальной подставке уже красуется идеально ровный, покрытый зеркальной шоколадной глазурью торт, украшенный, вроде бы, стандартной кремовой розой, но настолько искусно выполненной, вплоть до капелек росы на нежных лепестках, что цветок кажется живым.

– Как на подобный шедевр можно покуситься ножом и вилкой? – шутливо спрашиваю я, обходя стол по кругу.

– Сейчас узнаем, – задорно подмигивает в ответ Вита. – Этот шедевр для тебя.

– Когда успела? – изумляюсь я.

– У меня всегда под рукой заготовки. К тому же это простейший дизайн, – небрежно поясняет молодая женщина, очищая остатки розового крема с миксерной насадки.

Кончиком указательного пальца я успеваю подцепить частичку нежной массы и отправляю её в рот.

– Ммм, ты – настоящая фея.

– Фея внутри, – шутит в ответ Вита, намекая на свои весьма аппетитные формы, за которые Серж ласково называет жену «моя сладкая булочка». Вот и Марку, похоже, нравится, когда есть за что подержаться.

Я мрачнею при воспоминании о пышногрудой блондинке с полуоткрытым ртом.

– Не кисни, – Вита замечает смену моего настроения и солидарно перестаёт улыбаться. – Сейчас попьём чайку с вкусняшками, и ты мне подробно обо всём расскажешь.

Со вздохом прикрываю глаза: говорить о Марке совершенно не хочется. Кузина понимает это без лишних слов и временно меняет тему:

– Кстати, я сегодня иду на концерт Алекса Рейна.

Вздрагиваю при упоминании знакомого имени.

– Одна?

– С соседкой.

Вспоминаю полную женщину, раза в два крупнее Виты, и в красках представляю, как она скачет в первых зрительных рядах с тортом наперевес, который собирается подарить Алексу, но в процессе булкотряски съедает сама, чтобы восполнить сгоревшие калории. Кстати, большинство лишних килограммов этой замечательной во всех отношениях дамы – на совести Виты, бесплатно раздающей соседям те свои шедевры, которые пекла не на заказ, а для души.

– Не знала, что ты фанатка Рейна.

– У него голос… такой, что мурашки по коже, – мечтательно вздыхает Вита. – Но даже не это главное. Бывают голоса и красивее. Зато у Алекса – мужская харизма, мощная энергетика. И вообще: он секси. Да от одной его улыбки… – кузина заговорщицки понижает голос, хотя нас никто не слышит, – можно испытать оргазм.

Моё живое воображение тут же дорисовывает недостающие детали в поведении пышнотелой соседки-фанатки. Невольно передёргиваю плечами.

– Скажешь тоже. И как давно ты им увлекаешься?

– Наверное, год.

– А мне ничего не говорила.

– Ну, я же знаю, что ты не жалуешь попсу. Тебе подавай что потяжелее, – пожимает плечами Виталия.

– Я слушаю разную музыку. И Алекса Рейна тоже. Мне нравятся его баллады: «Первый снег» и «Начало».

– И мне! Давай послушаем!

Я согласна с чем угодно, лишь бы оттянуть разговор о Марке.

Вскоре выясняется, что на концерт Вита идёт не с подругой-соседкой, а с её двадцатилетней дочерью. Моя картина мира снова встаёт с ног на голову. Зато это здорово отвлекает от мрачных мыслей.

В конце концов я всё-таки рассказываю подробности моей ссоры с Марком, однако решаю промолчать о служебном расследовании. Прошу Виту съездить вместе со мной на квартиру собрать вещи, для которых намереваюсь арендовать ячейку в хранилище, пока не определюсь с постоянным местом жительства. Кузина чисто для проформы предлагает пожить у неё, но мы обе понимаем, что я ни за что не соглашусь. Просто когда-то, ещё до знакомства с Витой Серж ухаживал за мной. Именно его настойчивый интерес побудил Марка сделать предложение руки и сердца, несмотря на протесты родителей. Серж, не будь дурак, переключился на Виту и нисколько не прогадал.

Глава 10

На следующий день я получаю судебную повестку. Меня вызывают в качестве ответчика по делу о «Халатности, повлёкшей за собой порчу груза особой ценности – биологических образцов для колониальной лаборатории Эртана». Сумма иска – астрономическая. В материалах дела фигурируют выдержки из моего служебного отчёта о сбое рефрижератора на «Астрее», но поданные под таким углом, будто я лично виновата в поломке, а мои действия по спасению образцов оказываются «недостаточными и запоздалыми». Истцом выступает лаборатория, но почерк во всём этом чувствуется чужой.

Чей именно, долго гадать не приходится. Вечером того же дня, когда я получила повестку, мне звонит Марк. На этот раз решаюсь поговорить с ним лицом к лицу. Предварительно сажусь так, чтобы бывший муж не видел убогого убранства крохотного номера в дешевом отеле.

– Привет. – В отличие от меня Марк выглядит посвежевшим, собранным и деловым. Он гладко выбрит, одет в белоснежную рубашку, верхние пуговки которой небрежно расстёгнуты. – Как дела?

Спрашивает так обыденно, словно между нами не было никакой размолвки и мы по-прежнему полноценная семья.

Я всматриваюсь в лицо Марка, пытаясь разглядеть в нём хоть тень прежнего мужчины – того, кого когда-то любила. Но фальшивая беззаботность, с которой он начинает разговор, вызывает лишь отвращение.

– Странный вопрос, учитывая, что ты лучше меня знаешь о моих делах, – отвечаю с едва заметной усмешкой. Ссориться не хочется, договариваться тоже. Я слишком хорошо знаю Марка, чтобы понять – на данный момент это бессмысленно. Случившееся между нами удивительным образом его взбодрило. У Марка Войта появилась цель – вернуть любимую игрушку, даже если в процессе придётся её сломать.

Любимую? Ха-ха! Скорее, привычную, удобную, свою, которую, вроде бы, и выкинуть уже не жалко, но отдать кому-то другому – ни за что! Его бы теперешнюю энергию да в нужное русло…

– Лира-Лира, – качает головой Марк. В отличие от меня он не пытается скрыть издевки в тоне голоса. – Любые твои проблемы легко решаемы. Просто отзови заявление на развод, и я посодействую, чтобы с тебя сняли все обвинения.

– Зачем тебе это? – с искренним недоумением спрашиваю я.

– Всё просто. Ты – моя жена. И останешься ею, Лира.

– Но ведь ты меня больше не любишь, – говорю и тут же понимаю, насколько нелепо звучит данный аргумент.

Вот и Марк откровенно смеётся над моими словами:

– Любовь? Какая любовь? О чём ты, Лира? Любовь живёт максимум три года. Мы с тобой давно перешагнули этот рубеж.

Я не собираюсь спорить и уж тем более говорить, что моя любовь была вполне жива всего несколько дней назад, пока её смертельно не ранило его предательством.

– Я не отзову заявление, – произношу тихо, но твёрдо.

Марк улыбается, и у меня от вида его улыбки по спине пробегает холодок. Он вовсе не злится. Нет. Во взгляде карих глаз появляется азартный блеск; бывший муж словно смакует предстоящее, прикидывает ходы, смыкает невидимые капканы. Это не раздражение, а какое-то особое предвкушение, с каким охотник наблюдает за своей жертвой, зная, что та уже попалась в ловушку.

Не сказать, что для меня подобное поведение Марка – большой сюрприз, просто никогда прежде его жестокость не была направлена в мою сторону. Более того мне частенько удавалось смягчить её проявление по отношению к другим.

Только сейчас я замечаю окружающую собеседника офисную обстановку. На стене за спиной Марка виднеется эмблема одной из дочерних компаний семьи Войт, которой целиком и полностью управляет моя бывшая свекровь. Что ж, это даже не намёк, а откровенная демонстрация чужого превосходства. У нас с Марком настолько разные весовые категории, что смешно даже сравнивать, не то чтобы мериться силой. Если не прогнусь под его хотелки, он раздавит меня как букашку.

Я вижу это в каждом едва заметном движении его плеч, в том, как он откидывается на спинку кресла, скрещивает пальцы в замке и медленно, с нарочитым удовольствием, разглядывает меня.

– Подумай хорошенько, Лира. Я могу сделать так, что ни одна компания на Аурите не возьмёт тебя даже на должность уборщицы. Ты не выживешь без меня. У тебя есть сутки для принятия решения, пока запущенный моими людьми процесс не перестал быть обратимым.

Я молчу, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Мои люди? И это говорит тот, что вот уже больше года мается от безделья в поисках идеальной работы? Да, старший Войт из-за определённых разногласий не желал видеть Марка в головной компании, но двери конкретно этой всегда были для него открыты. Однако Марк ворочал нос, гордо заявляя, что не хочет сидеть под крылом у мамочки. Почему вдруг всё изменилось?

Прикусываю губу, чтобы сохранить самообладание и хотя бы видимость спокойствия. Моя уязвимость – его триумф. Я не доставлю ему этого удовольствия.

– Ты всё сказал? – мой голос звучит удивительно ровно и холодно. В пору гордиться собой. Только какая от этого польза?

Марк перестаёт улыбаться.

Прежде чем отключиться, слышу его обещание:

– Ты пожалеешь.

Мне становится страшно. Однако вовсе не из-за того, что Марк с лёгкостью добьётся поставленной цели – уничтожит меня профессионально и финансово. В конце концов существует множество способов заработка и без официального трудоустройства. Другое дело, что я лишусь полётов в космос, которыми грезила с детства и страсть к которым до сих пор нисколько не ослабела. Но даже не это самое страшное. Гораздо больше пугает кардинальное изменение наших отношений. Ведь Марк действительно был мне не просто мужем, а близким человеком, другом, которому я безгранично доверяла. То, как внезапно он стал совершенно чужим, словно повернулся ко мне другим своим лицом или сбросил маску, обескураживает и сильно ранит.

Ночью снова снятся кошмары, меня знобит и тошнит, скорее всего, от голода, поскольку из-за суматохи с поисками жилья и отсутствия аппетита я банально забыла поесть.

Спойлер к 11 главе

https://litnet.com/shrt/kPYY

Глава 11

– Тебе надо снова выйти замуж, – огорошивает задумавшуюся меня Вита.

Мы сидим за столиком уличного кафе и дегустируем местные прохладительные напитки, пока близнецы резвятся в детской комнате.

Виталия часто берёт меня с собой в парк аттракционов, поскольку я не меньше племянников обожаю все эти качели, карусели и паровозики, на самые интересные из которых детей пускают только в сопровождении взрослых. Вот и сопровождаю, поскольку Вита жутко боится высоты и скорости, а от движения по кругу её и вовсе начинает тошнить.

– Замуж? – переспрашиваю я, искренне полагая, что ослышалась.

– Не сразу, конечно, – глаза кузины вспыхивают подозрительным азартом. – Лира, у меня новая работа! Я стала агентом межгалактической службы знакомств!

– Поздравляю, – настороженно произношу я, пока не понимая, к чему клонит подруга.

– В данный момент они тестируют новейшую услугу – подбор идеальной пары при помощи ИИ. Сама подумай, Марк не оставит тебя в покое, жизни не даст. Но если ты выйдешь замуж, да ещё и за какого-нибудь инопланетника, ему придётся отступиться.

– Предлагаешь прыгнуть в новый брак, чтобы спастись от обломков старого? – хмыкаю я нисколько не впечатлённая идеей.

– Почему нет? – продолжает вдохновенно напирать Виталия. – В чувствах ты разочаровалась, так доверься программе. Походи на нормальные свидания в конце концов, которых была лишена из-за раннего знакомства с Марком.

– У нас с Марком были свидания, – тут же возражаю я, защищая своё прошлое, в котором, несмотря на последние события, была счастлива. И никто не вправе отнимать у меня приятные воспоминания, перечёркивая их неоправданным негативом.

– Свидания? Не смеши меня! – вошедшая в раж Вита не замечает, как больно мне слышать её небрежные высказывания. – Вы вместе учились, потом поженились. Вся ваша романтика – поцелуи украдкой в перерывах между занятиями.

– Давай не будем об этом, – сдержанно прошу я, хотя внутри всё клокочет от негодования. Ссориться и портить этот замечательный день мне не хочется и без того проблем хватает. Я только-только начала их разгребать: подыскала недорогое съёмное жильё и получила несколько приглашений на собеседование.

– Просто заполни первичную анкету. Сейчас услуга находится в тестовом режиме. Поэтому предоставляется совершенно бесплатно. Никто не заставляет тебя соглашаться с первым же найденным системой вариантом. Зато хоть отвлечёшься. Это же интересно узнать, кто тебе подходит идеально по мнению искина. Вот будь я свободна… – Виталия мечтательно закатывает глаза.

– Тебе даже думать об этом кощунственно, – шутливо щипаю её за бок. – Твой Серж – стопроцентный идеал.

– Ты права, – со смешком, вызванным щекоткой, соглашается кузина. – Я нашла свой идеал, и ты обязательно найдёшь. Вот увидишь. Я ещё та сводница. Лучшая в своём роде.

– Звучит устрашающе, – хмыкаю я.

«Сводница», не теряя времени даром, извлекает из своей вместительной сумки интерактивный рекламный буклет со знакомой эмблемой брачного агентства «Гименей». Следующие полчаса я заполняю анкету и меня накрывает волнующими воспоминаниями о том, как мы делали это вместе с Рейном. Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала об Алексе, но при этом чётко осознавала, что снова увидеть певца в реальной жизни у меня вряд ли получится. Да и зачем? Кто мы друг другу? Просто случайные знакомые, которые приятно провели время вместе. Он, сам того не ведая, поддержал меня в трудный период моей жизни, я – скрасила за интересной беседой один из его вечеров.

– Лира, – зовёт Вита. В её голосе слышится недоумение. – Ты чего зависла?

Вздрагиваю и слегка краснею. Мысли об Алексе настолько меня увлекли, что я полностью отрешилась от реальности и перестала видеть перед собой мягко мерцающие в режиме ожидания строчки опросника.

Когда заканчиваю с анкетой, Вита спешит забрать её из моих рук и сообщает, что вторым этапом будет прохождение сканирования в местном филиале «Гименея», как только туда завезут специальное оборудование. Впрочем, процесс поиска пары можно запустить уже сейчас, что новоявленный брачный агент и делает, авторизовавшись в системе и дав ИИ соответствующую команду. Немедленного ответа мы не получаем, что немного расстраивает Виталию. Ей не терпится узнать хоть какой-то результат.

– Ты – мой первый клиент, – торжественно сообщает она, убирая анкету в сумку. – Я уверена, ты принесёшь мне удачу и премию.

– Кажется, кто-то засиделся дома, – улыбаюсь я чужому энтузиазму.

После рождения детей Вита безраздельно посвятила себя семье и любимому кондитерскому делу, хотя до беременности была весьма успешным агентом по недвижимости.

– Ты права, – соглашается кузина. – Я истосковалась по профессиональному признанию, а тут как раз подходящая вакансия подвернулась.

– Подходящая? – шутливо переспрашиваю я.

– Конечно! Я обожаю сводничать. И у меня на примете много нуждающихся в помощи одиночек. Да я за пару месяцев годовой план выполню! Вот увидишь!

– А может им и так хорошо? Без пары? – продолжаю я дразнить раздухарившуюся подругу.

Вита смеётся, откидывая назад копну светлых волос, и с заговорщицким видом наклоняется ко мне через столик:

– Иногда одиночество – не свобода, а капкан. Я вижу таких каждый день: вроде бы всё устраивает, но стоит появиться кому-то с искренним интересом – и они теряют голову, совершают глупости. Я всего лишь дам им то, чего они так страстно, но тайно желают – идеальную вторую половинку.

Я киваю, не в силах сдержать лёгкую улыбку: Вита в своём репертуаре, но в её словах есть что-то притягательное, что заставляет всерьёз задуматься.

***

Настолько серьёзно, что я продолжаю размышлять над услышанным по дороге домой, специально выбирая пешеходные улочки, где намного уютнее и тише. Никаких траволаторов, только обычные тротуары, беговые и велосипедные дорожки. На первых этажах домов помимо магазинов и офисов иногда попадаются квартиры, и, если окна не покрыты специальной плёнкой, проницаемой для света, но не для взгляда, то можно увидеть фрагменты чужой жизни – счастливой и не очень. Вот двухлетний малыш прильнул к стеклу, стоя на подоконнике. Рядом вполглаза бдит его мама, на другую половину увлечённая тем, что происходит в её смартфоне. В следующем окне, украшенном кружевными ретро-занавесками, у обеденного стола сидит и держится за руки пожилая пара. Это смотрится так мило, что у меня на глазах выступают слёзы.

Спойлер к 12 главе

Глава 12

Чтобы обсудить детали, я приглашаю Кайю в кафе. Девушка с удовольствием соглашается. Мы выбираем тихое, уединённое место с автоматической подачей блюд. Как только садимся за стол, его поверхность оживает – превращается в интерактивный экран, на котором появляются 3D-проекции всех пунктов меню. Я выбираю зелёный чай с мятой, Кайя – крепкий эспрессо и идеально круглый пончик с шоколадной глазурью.

– Обожаю сладкое, но редко его себе позволяю, – с блаженной улыбкой признаётся девушка, подтверждая свой выбор.

В неактивном режиме поверхность стола снова становится матовой. Кайя небрежно опирается локтями, переплетает пальцы между собой и утыкается в них подбородком.

– Итак, ты хочешь знать подробности? – лукаво интересуется она.

– Прежде всего, почему я? Ты же в курсе моей ситуации про выговор в личном деле, – сразу же расставляю все точки над и.

– Звёзды! Лира! – усмехается Кайя. – Меня не волнует, что думают о тебе другие. Я хорошо тебя знаю и вижу: ты ничуть не изменилась. Мне нужны надёжные люди, а ты как раз такой человек. Владелец «Феникса» – варг. Он живёт по другим законам. Ра Мир-тьян доверил мне подбор персонала. Ему плевать, что там у тебя в личном деле, гораздо важнее то, что о тебе думаю я.

– И что ты обо мне думаешь? – спрашиваю с лёгкой настороженностью, поскольку по-прежнему ожидаю подвоха от столь подозрительно щедрого предложения.

– Что ты мне подходишь, – объявляет Кайя, составляя наш заказ с подноса, который как раз появляется из открывающегося в середине столешницы люка. – Ты красивая и умная. Умная настолько, чтобы не выставлять наличие мозгов напоказ. Редкое сочетание. А ещё у тебя есть опыт. Ты ведь уже работала на круизном лайнере?

– Всего несколько месяцев, – честно признаюсь в ответ. – Но в основном я трудилась на дальнемагистральных грузопассажирских рейсах. Это совсем другая кухня.

– Тем лучше! – машет рукой Кайя. – У тебя железные нервы после всех этих капризных грузоотправителей и сбоев систем. Ты идеально подходишь. Среди наших клиентов много широко известных личностей. Сама понимаешь, работа с ними требует особой конфиденциальности. В таком деле не на каждого можно положиться, даже после подписания соответствующих документов о неразглашении. Подумай. Но думай быстро. Послезавтра мы улетаем. Давай обменяемся контактами, и я сброшу тебе подробную информацию о вакансии. Если будут какие-то вопросы, сразу пиши. Я на связи.

Девушка тут же выдергивает из своего коммуникатора виртуальную визитку и отправляет на мой.

– Спасибо, – искренне её благодарю.

– Пока не за что, – подмигивает Кайя. – Но я очень надеюсь, что ты согласишься работать у нас, и мы станем близкими подругами.

Я не спешу спешу напрасно обнадёживать ни себя, ни старую знакомую.

Мы ещё немного болтаем о прошлом. Кайя тактично не касается настоящего, что несколько не в её духе. Прежде девушка была куда более прямолинейной в манере общения и падкой на сплетни. Это становится плюсиком в копилку принятия положительного решения. Но самый веский аргумент в пользу новой вакансии поджидает по возвращении в отель, откуда меня совершенно неожиданно и противозаконно выселяют на ночь глядя.

Хозяин заведения мнётся, бормочет извинения, прячет взгляд, а мой чемодан с вещами уже демонстративно стоит посреди фойе.

Какое-то время я пытаюсь не то чтобы скандалить, устраивать разборки, просто добиться справедливости или хотя бы адекватных объяснений, что происходит. Меня совершенно не устраивают все эти: «ваш аккаунт был заблокирован», «оплата за следующие сутки не поступила», «у нас автоматическая система». Но выгонять в никуда поздно вечером – как-то совсем не по-человечески, хотя владелец отеля как раз-таки человек – пожилой мужчина со скорбным лицом, которому я во внучки гожусь. Через некоторое время моя настойчивость вознаграждается его усталым:

– Я ничего не могу поделать. Поступил… запрос. От служб безопасности. Ваше проживание здесь признано «нежелательным».

– С этого и надо было начинать, – нервно хмыкаю я, открывая чемодан, чтобы узнать, в каком состоянии находятся собранные чужими руками вещи. Они оказываются удивительно аккуратно и компактно уложены, даже жалко ворошить столь идеальный порядок. Поэтому рассудив, что ничего особо ценного в номере я не хранила – всегда носила с собой, решаю обойтись без инспекции.

К нам подходит дежурный администратор с бумажным пакетом в руках, из которого аппетитно и сытно пахнет.

– Мы собрали вам ужин, – с сочувствием произносит она, переглядываясь с шефом.

Я понимаю, что эти люди всего лишь заложники обстоятельств, и сдаюсь.

– Спасибо. – Забираю пакет, чемодан и выхожу на ночную улицу.

Воздух прохладен. Город сияет неоновыми огнями, равнодушный и прекрасный. Остановившись рядом с одной из множества ярких рекламных голограмм, набираю Кайе. С её стороны видеорежим отключён, я слышу лишь удивлённый голос:

– Лира? Быстро ты…

И следом незнакомый мужской: «Это она?».

«Да», – шепчет Кайя, прежде чем снова заговорить со мной:

– Что-то случилось? Почему ты на улице?

– Так сложились обстоятельства, – сухо отвечаю я. Мне совершенно не хочется объяснять подробности произошедшего при посторонних. Не знаю, чем эти двое там занимаются, но, судя по томному придыханию в голосе Кайи, чем-то весьма для них приятным. – Я принимаю твоё предложение и, если есть такая возможность, хотела бы приехать на «Феникс» прямо сейчас.

– Да. Конечно. Да!

Последнее «да» явно предназначается не мне, как и протяжный сладострастный стон следом.

– Мир, подожди… Ах… Ммм…

Без труда догадавшись о том, что происходит с абонентом, я чувствую, как лицо вспыхивает от смущения. Впрочем, оно моментально снова бледнеет, стоит мне увидеть, кто выходит из только что припарковавшегося возле тротуара аэромобиля.

– Я… сейчас… отправлю… координаты дока… Приезжай. – С той стороны уже слышен не только голос, но и вполне характерные звуки. Партнёр Кайи горяч, времени зря не теряет. У девушки, похоже, не хватает ни сил, ни соображения нажать отбой, а я настолько шокирована видом приближающегося ко мне Марка, что зачем-то продолжаю слушать её страстные стенания.