Моя ненавистная помощница

Пролог. Гори, всё ясно

POV Соня

— Сонь, ты это видишь? — голос Леры в наушниках вибрирует от предвкушения шоу.

Я даже отрываться от монитора не стала. Ещё чего. У меня тут план спасения мира и три отчёта, которые горят огнём.

— Дай угадаю: опять кто-то из наших «звёзд» ляпнул херню?

— Ляпнул — это мягко сказано. — Лера довольно хмыкает и поправляет сползший с пледа ноутбук. В зуме видно только её лицо и край подоконника — она всегда так ставит камеру, чтобы не было видно коляски. Говорит, так ей комфортнее. — Скинула в чат. Там такое... Я даже заскринила на память, вдруг удалят.

Я бросаю взгляд на всплывшее окно с сообщением и давлюсь кофе.

Артур Соболев. Блогер-миллионник. Тот самый, у которого интеллект волнистого попугайчика, зато рекламные контракты капают как из рога изобилия. Вчера в прямом эфире, отвечая на вопрос подписчицы, почему он расстался с очередной девушкой, выдал:

«Слушайте, девушки, вы иногда такие тупые курицы, что просто жесть. Я ей говорю: „Ты куда все мои носки дела?“ А она мне про какие-то чувства. Какие нафиг чувства, когда носков нет?»

Дальше шла десятиминутная лекция о том, что «баба должна знать место» и что «носки — святое».

Я снимаю наушники и выдыхаю. Медленно. Глубоко. Считаю до десяти. Не помогает.

— Лера.

— Да, моя повелительница кофе и дедлайнов?

— Ты почему мне вчера не сказала, что этот дебил выходит в эфир без подготовки?

— Я говорила! — Лера поднимает руки в кадре. — Ты сказала: «Лера, отвали, у меня тут тендер». Я отвалила. Виновата.

Виновата. Я виновата. Потому что мы опять разгребаем последствия чужого слабоумия.

Смотрю на часы. 9:15 утра. Скандал завирусился часов шесть назад. Под новостным постом в телеграм-канале уже десять тысяч комментариев, девушки массово отписываются, а одно феминистское сообщество пообещало «сделать из Артура котлету».

Блогер, сука, миллионник. Любимец девочек-подростков. Идиот редкостный.

— Капец ему, — командую я, набирая его номер сама.

Артур берёт трубку после пятого гудка. Голос сонный, довольный, будто только что трахнул жизнь, а не собственный рейтинг.

— Сонечка, привет! Ты по поводу эфира? Классно же получилось, да? Зашкварчик небольшой, но хайп — он и есть хайп.

Я закрываю глаза. Представляю тёплое море и то, как я топлю в нём этого кренделя. По очереди со всеми его носками.

— Артур, ты охренел? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык. — Ты назвал свою аудиторию, которая тебе приносит бабло, тупыми курицами!

— Ну, Сонь, ну чисто по-братски — они же реально тупые иногда. Ты бы слышала, какие вопросы задают...

— Я слышала, какие ответы ты даёшь! — рявкаю я, и в голосе проскальзывает то, что Лера называет «рык тигрицы перед смертельным номером». — Слушай сюда, горе ты луковое. Делаешь ровно то, что я скажу, или я умываю руки, и завтра ты будешь продавать свои услуги на рынке, потому что рекламы у тебя не будет. Усёк?

Артур вздыхает, но спорить не рискует. Знает, что, если Ветрова сказала — лучше делать. Я засекаю время.

— Через час у тебя выходит сторис. Ты сидишь, лохматый, без фильтров, с красными глазами — не выспавшийся будто. Я сейчас пришлю к тебе нашу Юлю-визажистку, она нарисует тебе слезливый и угрюмый фейс. Говоришь: «Ребята, я вчера на эмоциях наговорил ерунды. Простите меня, дурака. Вы самые лучшие, вы моя семья. И в знак того, что я правда раскаиваюсь — среди всех, кто сделает репост этого видео, я разыгрываю три айфона и поездку в Турцию для двоих».

Артур присвистывает.

— Три айфона? Сонь, это до хрена бабла...

— Это дешевле, чем потерять репутацию, Артур. И да, все расходы, чтобы сегодня же оплатил агентству. Будешь знать, как носки искать.

Кидаю трубку. Смотрю на монитор.

Прошло двенадцать минут.

— Ну ты как всегда, — Лера в зуме утирает слёзы смеха. — Три айфона и Турция. Прямо спасательница мира. Медаль давать?

— Медаль себе в задницу засунь, — огрызаюсь я беззлобно. — Кофе лучше налей себе, денёк будет долгим. И проследи, чтобы он видео записал нормально, а не начал опять умничать.

— Есть, капитан. — Лера отъезжает чуть назад, и я на секунду вижу край спинки её коляски. Она ловит мой взгляд и тут же подъезжает ближе к столу, снова оказываясь в кадре по пояс. — Всё, уже не видно?

— Лер, — вздыхаю я. — Ты когда уже перестанешь прятаться?

— Когда научусь летать. — Она подмигивает. — Работаем, начальница.

Я откидываюсь на спинку кресла и только сейчас понимаю, что всё это время сидела в позе струны. Спазм в шее напоминает, что я не спала нормально уже неделю.

Лера права. Спасательница мира. Только мир об этом не просил, а клиенты вечно норовят выступить и опозориться.

Почта пиликает. Я тыкаю мышкой, ожидая очередной счёт или письмо от недовольного заказчика, но вижу:

«Медиа-Дом: предложение о сотрудничестве / Макар Герасимов»

Холдинг «Медиа-Дом». Алла Градова. Гиганты. Те, у кого бюджетов больше, чем у меня волос на голове (а их, между прочим, до фига). Несколько ТВ-каналов в том числе федеральных, крупнейший онлайн-кинотеатр в стране, я уже молчу о радиостанциях, интернет-платформах и печатных СМИ. Интересно зачем мы им?

Открываю, пробегаю глазами.

Выкуп агентства. Сохранение штата. Должность для руководителя по направлению блогинг и B-лист (Прим.авт.: список знаменитостей не на слуху, но узнаваемых). Сумма... Господи, сумма такая, что у меня сердце пропускает удар. Там столько нулей, что я сбиваюсь на третьем.

Я перечитываю ещё раз, медленнее. Макар Герасимов. Фамилия кажется знакомой, но мозг отказывается копаться в воспоминаниях, потому что там такие деньги.

— Лера, — говорю я охрипшим голосом.

— А?

— Я, кажется, сейчас в обморок упаду.

— Ты не ела опять сегодня? — Лера даже не смотрит на меня, возится со своим ноутбуком.

— Лера, блин, посмотри на меня.

Глава 1. Игра по-крупному

POV Макар. Месяцем ранее

Самолёт касается полосы Шереметьево в тот самый момент, когда у меня в наушниках заканчивается очередной деловой подкаст и начинается «вдумчивый джаз для медитации».

Я снимаю наушники и смотрю в иллюминатор. Москва встречает серым небом, моросящим дождём и пробками, которые уже зависли на всех подъездах к городу. Пять лет. Пять лет я не был здесь. И честно говоря, не планировал возвращаться.

Но мать позвонила сама. А когда Алла Градова звонит лично — это не предложение. Это приказ, завёрнутый в бархатную обертку материнской заботы.

«Макар, сынок, мне нужна твоя помощь. Холдингу нужен свежий взгляд. Ты же у меня лучший. Приезжай, просто поговорим».

Я усмехаюсь, вспоминая этот разговор. Лучший. Её любимое слово. Лучший — значит, должен пахать за троих и не ждать благодарности. Лучший — значит, можешь ошибиться, но только один раз, и чтобы никто не заметил.

Выхожу из терминала, и меня сразу обволакивает сырая московская прохлада, несмотря на позднюю весну. Водитель уже ждёт с табличкой. Чёрный Mercedes, тонированные стёкла — мать не изменяет себе.

— Макар Викторович? — мужчина лет пятидесяти с лицом бывшего военного почтительно открывает дверь. — Алла Валерьевна ждут вас в офисе. Просили передать, чтобы вы сразу приезжали.

— Даже чемодан завезти не разрешили? — интересуюсь я без особой надежды.

— Простите, — водитель разводит руками. — Сказали, срочно.

Я сажусь в машину и смотрю на проплывающие за окном пейзажи. Пять лет. А ничего не изменилось. Те же пробки, те же лица, та же безнадёга в глазах людей в маршрутках. И только башни «Москва-Сити» растут, как грибы после дождя, напоминая, что деньги здесь по-прежнему пахнут не только нафталином.

Главный офис «Медиа-Дома» занимает три верхних этажа в одной из этих башен. Стекло, бетон, минимум декора, максимум пафоса. Мать встречает меня в приёмной — подтянутая, идеально одетая, с укладкой, которая стоит как моя месячная зарплата в Штатах.

— Макар! — она подходит и целует меня в щёку, оставляя лёгкий шлейф духов. — Как долетел?

— Отлично, — киваю я. — Если не считать, что меня прямо из аэропорта тащат на работу.

— Работа подождёт, — отмахивается она, но я знаю эту интонацию. Ничего не подождёт. Всё горит, всё срочно, и только я могу спасти положение.

Мы проходим в её кабинет. Мать садится за огромный стол из чёрного дерева, жестом предлагает мне занять кресло напротив. На стене за её спиной — плазменная панель с новостной лентой, по которой бегут заголовки: кто-то с кем-то поссорился, кто-то кого-то обогнал по рейтингам, очередной скандал в Госдуме, которые сменяются таблицами рейтингов продуктов холдинга.

— У нас проблема, — без предисловий начинает Алла Валерьевна.

— Я догадался. Ради «как дела?» ты бы меня из Штатов не выдернула.

Она пропускает мой сарказм мимо ушей. Привыкла.

— Холдинг растёт. Мы закрываем сделки, берём новые проекты, но есть одна дыра в департаменте пиара, которую никак не можем заткнуть. Сегмент блогеров, начинающих звёзд, знаменитостей В-листа.

Я поднимаю бровь.

— Серьёзно? Вы хотите сказать, что у «Медиа-Дома», который рулит выборами в Госдуму и пиарит крупнейшие корпорации, нет ресурсов на каких-то тик-токеров?

— У нас есть ресурсы, — мать говорит спокойно, но я вижу, как на скулах играют желваки. — У нас есть профи высшего уровня. Люди, которые могут техногенную катастрофу превратить в праздник урожая и природы. И я не собираюсь разбазаривать их на то, чтобы разруливать скандалы между каким-нибудь двадцатилетним долбо... — она осекается, — блогером и его бывшей девушкой, но это деньги, и в последнее время деньги большие.

Я почти улыбаюсь. Мать всегда следит за языком, но иногда эмоции прорываются.

— И что ты предлагаешь?

— Купить готовое агентство. — Она кладёт передо мной папку с логотипом холдинга. — Со всем штатом. Чтобы они работали от нашего имени, но под нашим контролем. Контракты есть, рынок растёт, а мы простаиваем.

Я открываю папку. Там пара листов с техническим заданием, бюджетом и критериями отбора.

— Я должен найти лучшее в сегменте, — читаю я вслух. — Перекупить со всем штатом. Директору предложить либо отступные, либо должность твоего зама.

— Твоего зама. Ты же не думаешь, что я выдернула тебя домой только ради покупки какого-то агентства — поправляет мать. — Ты будешь руководить департаментом пиара, старый начальник лег с инсультом, не выдержав молодых да борзых. Так что директор агентства, если согласится остаться, попадёт прямиком к тебе в подчинение.

Я смотрю на неё в упор.

— Ты поэтому меня позвала? Потому что тебе некем закрыть дыру в штате?

— Я позвала тебя, потому что ты лучший, — она снова использует это слово, и оно уже начинает скрежетать по нервам. — И потому что только ты сможешь интегрировать новых людей так, чтобы они не развалили нам всю структуру, при этом грамотно управляя старым штатом. Я следила за твоей деятельность в Вашингтоне.

Я молчу, переваривая информацию.

— Сроки? — спрашиваю наконец.

— Вчера. — Мать позволяет себе лёгкую улыбку. — Но я дам тебе неделю на поиск и ещё неделю на переговоры. Дальше тянуть нельзя.

Я встаю, забирая папку.

— Я позвоню, когда будет результат.

— Макар, — окликает она меня уже у двери. — Это важно. Не подведи.

Я оборачиваюсь и смотрю на неё долгим взглядом.

— Я никогда тебя не подводил, мама. Вопрос в том, замечала ли ты это.

Она ничего не отвечает, и я выхожу в коридор, где меня уже ждёт секретарь с ключами от квартиры, которую мама заботливо мне одолжила, и кофе в одноразовом стаканчике.

Неделя поисков выматывает сильнее, чем годы работы в Штатах.

Я прочёсываю рынок вдоль и поперёк. Агентств, которые работают с блогерами, в Москве до хрена. Агентств, которые делают это качественно — единицы. Большинство — шарашкины конторы, где сидят двадцатилетние девочки с айфонами и считают себя гениями пиара, потому что договорились с каким-то пятитысячником о рекламе за шаурму.