Моя новая жизнь - ты. Часть 2

Глава 1

- Не надо мне тут, я знаю, как ты пафосно разговариваешь, точно, как в этом фильме, - показываю на экран телевизора, поджимая губы, чтобы снова не рассмеяться от нового красноречивого монолога главного героя.

- Да брось, это не пафос, а манера речи, здесь есть разница.

- Хочешь сказать, они просто манерные?

- Они пафосные, а у меня манера.

Снова оборачиваюсь к экрану и наблюдаю одну из самых драматичных сцен в боевике. Главный герой говорит пламенную прощальную речь своей возлюбленной перед тем, как отправиться на смертельную гонку с главным мафиози.

- Хочешь сказать, ты так не говоришь?

- Да что ты заладила? Хочешь узнать разницу? Я и с пафосом могу разговаривать.

- Кто бы сомневался, - фыркнула я и повернулась к нему всем корпусом. – ну давай, попробуй удивить меня. Я уже хорошо тебя считываю.

Он безотрывно смотрит на меня. В глаза. Медленно сокращает, и без того маленькое, пространство между нами. Его рука осторожно касается моей щеки. Кончики пальцев едва ощутимо скользят к шее. Он опускает взгляд на место, где остановилась его рука. Чувствую, как пульсирующая венка заходиться в бешенном ритме под его холодными подушечками пальцев.

Я покрылась ледяными мурашками и это от него не укрылось. Он провел руку чуть ниже. Его холод прошелся по ключицам. Если бы кости можно было ощущать, они бы онемели.

Он тяжело сглотнул прочерчивая контур выпирающих косточек.

В комнате было темно, но я увидела блеск его глаз благодаря свечению плазмы.

Его рука снова легла мне на щеку, и он легонько погладил ее большим пальцем.

- Я так хорошо знаю каждую черточку твоего лица, что достаточно на секунду взглянуть, чтобы понять твое настроение и желания. Только мне никогда не будет хватать секунды. Её слишком мало, чтобы решиться отвести взгляд. Ты хоть понимаешь, что лишаешь меня воли?

Его голос был приглушенным и хриплым.

А я растаяла. Безотрывно глядела на парня и не могла отстраниться. Ничего не могла. Встала в ступор. И сердце рвётся из костяной клетки, и я чувствую его, как никогда. Ощутила жар на щеках.

Не могу поверить, что мне такое говорит самый желанный парень на всем белом свете. Самый красивый, обаятельный, умный, добрый…

Добрый ли…?

Он стал ко мне так близко, что наши носы почти соприкасались.

Мозг плавился и не желал думать. Я закрыла глаза, ожидая, что сейчас, вот сейчас он меня поцелует.

Его дыхание обожгло губы. Я замерла, лёгкие заболели, требуя кислород, а затем ощутила холод. Открыла глаза и увидела, что он отстранился от меня и улыбался, наблюдая за моим одурманенным взглядом и пьяной реакцией.

Закусила губу побольнее, приходя в себя.

- Твои слова… Ты это сказал серьёзно или для пафоса? – мой голос тоже сел и говорила я едва слышно.

Сердце вдруг болезненно закололо, предчувствуя его ответ.

- Видишь, как я тебя обманул? А говорила так, будто различаешь эти вещи, - ровным тоном произнес он.

Зачем же он так делает?

Отвернулась от него к экрану и закуталась в плед. Стало очень холодно и хотелось укрыться.

Он тоже, как ни в чем ни бывало, стал наблюдать за происходящим на экране.

Почему же ты так жесток?

Нашим отношениям уже почти месяц. Настоящим. Я считаю не с первой нашей встречи, а с первого поцелуя.

И как я могу прокомментировать нашу связь? У меня нет слов. Это странные отношения. Я совсем не так их себе представляла.

Стоило бы рассказать, что произошло за этот месяц. Новостей много, но пока я слишком напряжена и мне тяжело собрать мысли во что-то адекватное.

Нет, так дело не пойдет. Нужно мстить, иначе буду себя потом накручивать.

Я откладываю коробку чипсов подальше, затем перегибаюсь через Фила и тянусь к прикроватной тумбочке, чтобы поставить газировку. Но недотягиваюсь, поэтому прогибаю спину и сильнее тянусь к тумбе.

Он резко выхватывает банку и ставит ее рядом с лампой.

- Спасибо, - почти шепчу.

Он понял, что та поза, в какой я нахожусь не позволяет мне безболезненно для него вернуться в исходное положение. И я слышу тихое рычание.

Он обхватывает мою талию и сдержанно возвращает на место.

Но я не спешу снова кутаться в плед. Поэтому он делает это сам. Накрывает им мои плечи и заматывает края вокруг.

Еще какое-то время мы сидим, смотрим фильм. Я рядом с ним, но мы не касаемся друг друга. У нас повелось не злоупотреблять этими вещами. Мы почти друг друга не трогаем, что, наверное, странно для пары.

Сижу, как надутый лаваш, только в пледе. Щеки сами собой набились воздухом.

Но не долго я так сидела. Раскрылась, хитро кинув взгляд на парня, и потянулась к его уху.

У самой шеи я едва коснулась носом его волос, вдыхая свойственный лишь ему запах шоколада и мяты, а затем прошептала.

- Я хочу пить.

Да, знаю, только что я ставила газировку на тумбу. Делала я это специально, как и то, что делаю сейчас.

Он нервно дергается, но старается не отстраняться.

Молча подает газировку, а я делаю вид, что беру, прикасаясь к его ледяным пальцам.

Кожа покалывает в тех местах, которыми я прикасаюсь к нему. Провожу своей рукой по тыльной стороне его ладони и скольжу выше.

Он напрягся. Не шевелиться. Даже, кажется, не дышит.

Это всегда так странно осознавать. Он мой уже месяц, но в то же время кажется совсем чужим, не моим. Касания для нас – привилегия, а поцелуи вообще за пределами досягаемого. Ломаные чувства и болезненные взгляды – наша граница.

Постоянно на грани.

Недавно Мари оставалась у меня с ночёвкой, – за последний месяц она уже ходит нам, как к себе домой - и я решилась задать ей так долго волнуемый меня вопрос.

Мы лежали в темноте, в моей кровати. Я выделила ей пижаму, которая за месяц уже стала ее личной. Мы решили, что я ее не трогаю, она всегда лежит на специально выделенной Мари полке в моей комнате, как и все остальные привезенные ею вещи. И каждый раз, когда она ночует у меня, она спит в этой пижаме.

Глава 2

Следующий день я договорилась провести с Алисой, Идой и Настей. Мы отправились в салон.

Хотелось бы в единственный выходной остаться дома, занимаясь любимыми делами. Расслабиться наконец, но я уже пообещала девочкам.

Мы с моим психологом выяснили, что мне нужно какое-то дело для рук, которое могло меня отвлечь от навязчивых мыслей и при этом занимать мои руки, чтобы я не трогала свои искалеченные запястья. Я решила плести браслетики. Всё никак не могла закончить один, со сложным плетением. Хотела подарить его Филу. Браслет мне тяжело давался в сравнении с другими моими экземплярами, я то и дело его распускала и начинала заново. Не знаю, почему захотела усложнить себе задачу. Просто подумала о нём и о том, что бы могло быть на его руке, и захотелось сделать что-то, что бы подходило его характеру.

Хотела этим браслетом и заняться, но раз зареклась на совместный поход в салон, то нужно было ехать. Давно думала освежить цвет волос, сделать элюминирование и обновить ноготки.

Пока сидела на маникюре, на телефон пришло сообщение. Открыла общий чат со своими новыми друзьями. Мы общаемся уже почти месяц, но для меня по-прежнему всё это кажется необычным, но очень крутым поворотом в жизни.

Писала Яся. Она отправила фотку себя на спине Егора и сообщение к нему: «Развлекаемся на шопинге, а чем занимаетесь вы?»

Затем последовало видео Матвея. Он снимал футбольное поле, а затем себя в спортивной форме и недовольным выражением лица.

- Борисыч, сука, наказал за то, что я бухал с вами вчера. Единственный выходной, твою мать! Рэмчик, дорогой, я тебе в следующий раз твой телефон в задницу засуну, он меня из-за твоих сторис вычислил. Просил же не снимать!

Да, вчера они всей компанией собирались оттянуться в клубе. И видимо, хорошо отожгли. Только мы с Филом не поехали с ними. У нас были другие планы, да и Фил никуда не хотел.

За видео Матвея следует видео Рэма.

Он показывает свой светлый потолок, затем себя на широкой кровати, шёлковых подушках и одеяле.

- А я отдыхаю. Планирую прочилить так весь день. Хорошей тебе трени, Мотенька! – злорадно улыбнулся и послал воздушный поцелуй парню. – С нетерпением буду ждать нашей встречи, очень уж понравилась мне твоя угроза.

Затем следует голосовое от Савина.

- Вот *запрещённая цензура*, тебе же еще и понравится массажик. В глотку тебе его… а-а-ай, пошёл ты, понял? Смотри, пролежни себе не заработай. Твои мальчики этому не обрадуются.

То, что Рэм любвеобильный парень, я уже знала и лишь усмехнулась на такие угрозы.

Алиса, сидящая за столом напротив, сразу услышала голос своего бывшего друга и зло посмотрела на меня.

- Ты специально это делаешь? – Резким тоном спросила она.

- Прости, - бесцветно выдала я. – В вашей ссоре я никого не считаю правым, вы давно уже должны были поговорить.

- Предательница, - проворчала она, утыкаясь взглядом в руку, над которой работал мастер.

Конфликт Алисы и Матвея мне казался таким дурацким, что я не принимала все доводы сестры, почему она его ненавидит, и почему я должна его ненавидеть тоже, как Настя и Ида. Я говорила с Матвеем и уже видела эту ситуацию более полно.

Фил как-то пытался с ней поговорить об этом, объяснить ситуацию со стороны Савина, но она закрыла уши и мотала головой, не желая его слушать.

- Ты отнял у меня сестру, превратил ее в роскошную надменную куклу, за которой следит все школа. А сейчас решил учить меня отношениям и говорить, как я плохо поступила с этим идиотом? Идите-ка вы, ваше величество, вслед за вашим тупым дружком-предателем! – ответила она ему тогда.

У нее появился парень. Иван. Рыжий и миловидный, с добрым взглядом карих глаз. Мне он нравился, но он совсем не подходил Алисе. Слишком слабохарактерный и послушный.

Алисе с ним, явно, было скучно. Он уж очень был спокойным. Не успевал за Алисой. В этом плане ей слишком подходил Савин.

Матвей делал вид, что ему плевать на бывшую подругу и её нового парня. Играть он, правда, не умел и всё всегда читалось у него на лице.

Поэтому как бы он не фыркал, парни не решались приближаться к Алисе в плане отношений и по-прежнему держали дистанцию. И Ваня бы не приблизился, если бы не инициатива сестры.

Она ему нравилась. Это видно. А вот нравится ли ей он – вопрос.

Я не понимала, чего она этим хочет добиться? Причинить бывшему другу боль? Если так, то у нее это хорошо получается.

Дальше в чат пришло видео от Амира.

На экране показалось его довольное лицо. Слышны звуки джакузи, и ненавязчивая спокойная мелодия на фоне. Видно, он находился в воде, а на бортике рядом стоял большой бокал с разноцветным коктейлем.

- Я в СПА, ребятки, отхожу от вчерашнего трэша. Передаю эстафету нашей странной, неземной парочке. – подмигнул камере, взял с бортика бокал и потянул его из трубочки.

На этом видео закончилось.

Посмотрела на мастера, которая работала над моей рукой под лампой.

Снять - не снять…

Снова пришло голосовое сообщение, но уже от Яси:

- Вы там так увлечены друг другом, что совсем на нас забили? Тусу пропустили, не отвечаете. Брачный период? Оторвитесь уже хоть на минутку, голубки. А главное, такие целомудренные при людях, а когда нас нет, самая страстная парочка, наверняка.

Решаюсь включить камеру и поставить запись. Показываю мастера, а затем себя улыбающуюся.

- Я в салоне. На ноготочках. Одна рука занята, просто. А Фил должен быть на студии, он предупреждал, что выключит телефон, чтобы не отвлекал. Кстати, Рэмчик, Ясь, как вам маникюр?

Показываю руку и прерываю видео. Отправляю в чат.

Смотрю на кривляющуюся Алису, изображающую мои действия.

- Рэмчик, Ясь, как вам мой маникюр? – парадировала меня, надувая губы.

- Алис… - начала я.

- Ты вообще сильно изменилась, когда стала общаться с ними. Он тебя портит.

Закатила глаза и тяжело вздохнула. Каждый раз, как она заикается о Филе, я стараюсь перевести тему. С ней бесполезно спорить. Но уже надоело.

Глава 3

***

Он вёл его через всё заведение за шею, сжимая и резко наклоняя еще ниже, когда жертва решалась дернуться в неуверенных попытках вырваться.

Все посетители паба знали, что твориться в его стенах, знали кому он принадлежит. Знали Волка и его зверскую работу. Они ничему не удивлялись.

Довёл до кабинета, открыл дверь и силой толкнул его вперёд так, что парень, сделав по инерции несколько шагов, запнулся и упал на колени.

Он зашёл следом.

- Беркут сказал, ты хотел видеть этого лично, - отстранённо произнес вошедший, указывая на человека на полу.

Сидящий за письменным столом седовласый и крупный мужчина отвлекся от ноутбука и посмотрел вниз на прибывшую жертву.

- Верно сказал, - он поднялся с кресла, обошел стол и присел на корточки у сжавшегося в комок парня. – давно искал этого ублюдка, лучших шавок за ним посылал. В очередной раз я делаю вывод, что так хорошо, как ты, с этой работой никто не справляется. Ещё и до нужного состояния довел. Послушный такой, пластилиновый. Помню, как когда-то руки мне кусал и поражаюсь твоему мастерству. Как ты это делаешь?

Он с непривычной веселостью посмотрел на Волка.

Тот стоял, убрав руки за спину, и не шевелился. Его равнодушный взгляд не опускался на пол с момента, как он зашел в кабинет. Он сфокусировался в одной точке, словно его не интересовало ничего вокруг. Он казался отключенным от происходящего, отгороженным от реальности.

Мужчина снова посмотрел на молодого человека на коленях, положил широкую ладонь на его голову, перенося на нее вес своей большой руки, и потрепал по волосам в порыве обманчивой доброты.

Молодой человек сжался еще больше, зная, что за каждым таким жестом следует больной удар.

Но кажется, сейчас мужчине было не до него. Он поднялся и подошел к Волку.

- Хотел поговорить с тобой, оставим его пока тут, под надзором ребят. Пойдем за мной.

Они вышли из кабинета. Мужчина свистнул одному из парней за барной стойкой.

- Колян, последи за тем *запрещенная цезура*, мы отлучимся не на долго, перекусим.

Они устроились в отдельной комнате за столиком на втором этаже. Владелец заведения заказал несколько блюд и виски. Волк отрицательно качнул головой, отказавшись заказывать.

Когда работник отошёл от их столика и вышел за дверь, мужчина откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и прищурился, глядя на своего самого верного пса.

- Ты никогда меня не подводил. Я делал на тебя большие ставки, и ты каждый раз оправдывал мои риски. Что с тобой происходит сейчас?

- Что конкретно я сделал не так? – прошелестел ровный голос.

Холодный и безразличный тон говорил о безучастности его хозяина, словно, задал вопрос лишь из чувства такта, а не реального желания узнать ответ.

- Волк, Волчара, Волчище! – зарычал мужчина. – я благодарен тебе, ты делаешь за меня всю грязную работу. И так великолепно ты ее делаешь, что и сердиться на тебя невозможно. Хочу, хочу жестко, как с другими ребятами, но, сука, ты же в натуре безупречен в своём деле.

Тут вошёл работник, накрыл всем заказанным и хотел выйти, но голос мужчины заставил остановиться:

- Не заходи к нам больше, пока я не позову. – приказал официанту хозяин.

Тот кивнул и вышел за дверь.

- Сними маску.

Глаза волка опасно блеснули и ожесточились. Теперь он не сохранял свою отчуждённость. Чувствовал опасность.

- Сними, - настойчиво потребовал он. – я же знаю, кто ты. Никто больше сюда не зайдёт, зуб даю.

С минуту он еще сверлил взглядом мужчину. Затем снял капюшон мантии и развязал платок на затылке. Положил сложенный треугольник на край стола и снова посмотрел на мужчину.

- Так разговаривать нам будет проще, верно? – не услышав ответа, он продолжил. – почему ты убрал Костика? Он работал на важной точке, он был мне нужен. Разве я отдавал приказ насчёт него?

- Мне сказали, он мешает.

- Ах, тебе сказали. Уточнять у меня, конечно, не в твоих правилах. Ты убрал моего человека. Тебя так власть опьянила? Подумал, если ты мой любимчик, то тебе всё сойдёт с рук? Мне сказали, что, если бы тебя от него не оттащили, ты бы его забил на совсем. Мне ты казался правильным таким, борцом за справедливость. Поделись же со мной, что натворил этот дегенерат? Может он и правда того заслуживал, не как тот случайный чувак в баре, которого ты в кому отправил. Мне важно это знать, потому что если веской причины для такой вспышки агрессии нет, то мне снова стоит всерьёз задуматься о твоей пригодности к работе.

Волк понимал причину его беспокойства. Неоправданное насилие без разбора вызовет вопросы, как в банде, так и в полиции.

А ещё именно такая вспышка гнева и познакомила их полтора года назад.

Он в этом пабе под алкоголем и препаратами избил парня. Не помнил причины своего гнева. И если бы не хозяин заведения, то обязательно бы сел. Такой конфликт был вдвойне для него страшен, ведь это оставило бы отпечаток на его семье. Ему с детства вбивали в голову, как важна репутация и та картинка, которое видит в тебе окружение.

Сайкс спас его. Решил проблему по-тихому, тем самым делая парня своим должником. Главе преступной банды такое было на руку. Иметь в своём подчинении сына знаменитого миллиардера, знатной крови. Такой козырь очень хотелось у себя иметь. Это рычаг давления в эшелонах верхнего мира.

И долг был даже не в деньгах, который парень имел и так при таком отце. Он сделал его своим цепным псом в обмен на молчание. Никто не узнает о том, что случилось в этом пабе, записи с камер предоставятся лишь те, что не снимали бар, у которого всё произошло. Также он хранил тайну и о настоящей личности Волка. Никто из его людей не должен знать, кто скрывается под маской.

- Что он натворил? – снова повторил вопрос мужчина, наклоняясь над столом.

- Он насилует девушек.

Сайкс снова откинулся на диван и громко расхохотался.

- Ты серьёзно? С каких пор ты заделался в моралисты… хотя постой, есть какая-то одна, определённая баба, которая тебе наябедничала? – парень не ответил и тот засмеялся снова. – несокрушимый, жестокий и беспощадный Волк чуть не убил человека из-за какой-то одной шалавы? Вот такой ты, да?

Глава 4

Открываю глаза и тянусь к тумбочке за телефоном.

Глаза открываются шире, когда понимаю, что не дома. Не моя кровать. Мебель, постель.

Смотрю на тумбу и вижу тарелку с сэндвичем из помидор и авокадо, стакан апельсинового сока, рядом еще стакан с водой и таблетка на салфетке.

Точно. Клуб. Фил. Его комната.

Какая забота с его стороны. Таблетка – это то, что мне сейчас нужно.

В надежде унять головную боль, запиваю круглую пилюлю. Ставлю стакан и вижу записку под салфеткой.

Лаконичное и сухое сообщение в его стиле: «Ушёл в школу. Приходи в себя. Увидимся завтра»

Обиделся? По этому посланию не понять.

А что он хотел? Думал, меня остановит его попытки меня удержать? Не на ту напал.

Что я вчера ему говорила? Чёрт! Что с моей головой? Она, словно, отделена от тела и болеет сама по себе.

Оглядела комнату, надеясь найти сумку. В ней должен быть телефон.

Откинула одело и заметила, что на мне большая чёрно-белая футболка. Безумно вкусно пахнет Филом.

Здесь всё им пахло: подушка, одеяло…

Соскочила с кровати и подошла к рабочему столу.

Поморщилась от пульсации в висках. Отвратительно.

Заметила на компьютерном кресле свое висящее платье. На сиденье стоит сумка.

Нахожу в ней телефон и смотрю на время.

Двенадцать дня. Кажется, что проспала всё на свете.

Чуть отодвигаю одну сторону плотно задернутых черных штор, чтобы выглянуть в окно. На улице солнце, выпал первый снег. Его очень мало, но он покрывал блёклый газон тонким слоем.

Замечаю на подоконнике две цветочных горшка с зелёными листиками.

Трогаю их и наклоняю голову, чтобы понюхать.

Нет, не показалось. В одном горшке мята, в другом – мелиса.

Вот чудик. Кто выращивает на подоконнике траву для чая? Ему что, восемьдесят?

Потягиваюсь верх и зеваю. Случайно цепляю рукой толстую бордовую папку на столе. Она падает на пол, и я спешу ее поднять. Возвращаю на стол и открываю из любопытства.

Брови поднялись верх, широко открытые глаза с удивлением смотрят на рисунки.

На них была я. Почти на всех рисунках моё изображение. На тех, где меня не было, лицо девушки плотно зарисовано карандашом. Возможно, и это была тоже я, просто без лица.

Что-то подсказывало, что это не потому, что черты не получились. Он закрасил их намеренно.

Это были черновики. Какие-то созданы быстро: линии почти безотрывны, словно написаны в приступе болезненного наваждения. Какие-то неровные и отрывистые с разной силой давления на карандаш, импульсивные. От того и черты мои были острыми и опасными, а взгляд убийственный, злой, словно я намерена уничтожить того, на кого так смотрю.

Но есть и спокойные рисунки, размеренные, детально прописанные. На них, явно, тратилось много времени. Каждая линия продуманная, черта сдержанная. Но мой взгляд совсем не отражал ничего. Пустота. Даже при яркой мимике.

Вдруг ручка двери дернулась, и я инстинктивно спрятала рисунок в своих руках за спину.

На пороге комнаты стояла женщина в шёлковом пеньюаре.

Она закрыла за собой дверь и встала, сложив руки на груди.

Красивая худая блондинка. Если бы еще не эти синяки под глазами. Её некогда прекрасное лицо выглядит уставшим и морщинки очень видны.

Она критично меня оглядела. В ее взгляде читалась заинтересованность.

- Мне Серёжа сказал, что ты девушка Филиппа.

- Да, я Арина, здравствуйте, – приятным тоном сказала и тепло улыбнулась.

- Зарина? – горькая усмешка.

- Да.

- У вас, у Заринах, обаяние в крови. Семейка соблазнителей. Что ты, что твой отец. Приятные, очаровательные, но до тех пор, пока вам выгодно. – как-то зло, с нескрываемой обидой говорила она.

О, да не может быть… И здесь мой папа отличился? Заводить отношения с замужней… Ладно, в раннем возрасте, но сейчас? Серьёзно? Совсем ничего святого.

- Простите, я…

- Любишь его?

Щеки стало печь. Опустила глаза в пол на свои поджатые пальцы ног.

Думаю, если скажу как есть, она меня не поймёт. Проще сказать на её языке. Не нужно тратить много времени, чтобы описать чувства. Всего одно слово:

- Люблю.

- Заринам верить опасно, но если и правда любишь, то это хорошо. С радостью переложу эту ответственность на тебя. Ненавижу этот долг обязывающий испытывать материнский инстинкт к каждому своему ребенку. Его никогда не получалось любить.

Я застыла, удивленно уставившись на женщину.

Что она несёт?

- Почему?

- Сломал мне карьеру своим появлением. Могла бы стать великой актрисой и, возможно, получить Оскар. Знаю, что он не виноват, но… его глаза с рождения были злыми. Я родила монстра.

Я понимаю, что она пьяна, говорит очень откровенно и много, выставляя свою плохую сторону.

- Ваш сын прекрасный, талантливый человек.

Она громко рассмеялась.

- Такого выродка еще поискать надо. Я бы не удивилась, если бы он однажды пришёл в школу с автоматом. Даже тебя он вряд ли бы пожалел. Не думаю, что он вообще хоть что-нибудь чувствует. Ничего живого в нём не было рождено. – философски заключила она.

- Вы совсем его не знаете.

- Мне жаль тебя, девочка. Знала бы ты, что он рисовал в четыре года. Я сжигала эти рисунки, боясь, что его посчитают психически больным ребенком. Берегла репутацию семьи, как могла, пока он разрушал привычный уклад, пугая нянь и воспитателей.

Она вышла из комнаты, а я по-прежнему стояла, отходя от странного разговора.

Рисунок так и остался в моих руках за спиной. Я взглянула на него еще раз и решила убрать его к себе в сумку.

Он меня тронул. Коснулся души стеклянный взгляд моих глаз. Самовлюбленно, может быть, но я себе там нравилась, хотя сам образ и отталкивал.

Забежала в ванную, заметила на раковине новую коробочку с щёткой.

Снова поразилась заботливостью Фила и почистила зубы.

Недолго думая, поставила щётку в стакан рядом с его электрической. Выкидывать было жалко

Оделась, сложила аккуратно футболку и оставила на кресле.

Глава 5

***

Она смотрела на мужчину своих грез, пошлых сновидений и недосягаемого будущего, больно закусив губу.

Девушке еще не доводилось бывать на таких великосветских мероприятиях. Всегда мечтала оказаться среди сливок общества. Именно здесь собираются сильные мира сего.

Она с трудом уговорила отца хоть раз вывести ее в свет. Взамен пообещала скрывать, что она его дочь.

Внебрачный ребенок сильно сказался бы на репутации.

Она даже не пошла в школу сегодня. Готовилась к вечеру этой субботы. Принимала ванну, красилась, выбирала наряд. Она должна была выглядеть шикарно, на все сто.

Отец, старый пузатый бизнесмен, разговаривал с важными, деловыми людьми, а она стояла вдали от него. Подойти к нему было нельзя, чтобы никто не подумал, что она кем-то может ему являться.

Не больно ей этого и хотелось.

Всё ее внимание захватил тот самый, мужчина её мечты. Самый прекрасный на планете, самый харизматичный и притягательный.

Он стоял с бокалом пунша в нескольких метрах и весело о чём-то разговаривал с известным шоуменом одной из самых культовых проектов в стране и его супругой, известной поп-певицей.

Вот к нему подошла дочь. В одной её руке был бокал со светлой, явно, алкогольной жидкостью, а в другой – телефон с включённой фронтальной камерой.

Она снимала сторис, показывала бокал, а затем, подойдя к компании, сняла своего отца и его собеседников.

- Вот так, ребят, - расстояние позволяло расслышать всё, о чем она говорит. - отдыхаю с динозаврами… эй! – Дима отобрал бокал и поставил его на поднос удачно проходившего мимо официанта. – Я не собиралась пить, мне нужно было для кадра, ты всё мне запорол.

Попробуй она такое отцу сказать. Получила бы хлёсткий строгий взгляд и стальной отчитывающий тон, не меньше. Он бы ей этого не простил.

- Вот. – он указал пальцем на Арину, глядя на своих собеседников. - Смотрите и берегитесь этого возраста. Когда Эрика и Демьян подрастут, будет такой же пиз… трындец.

Пара засмеялась.

- У тебя очень милая дочурка, - ответила певица, подтирая острым ноготком уголок глаза, чтобы не испортить макияж.

- Темпераментность у вас, похоже, в крови. Наши дети более спокойные, – добавил её муж.

- Вот видишь? Даже посторонние люди говорят, что ты мне своей кровью характер испортил.

- Они так говорят, потому что ты с первых секунд выдаёшь свою фамилию. Не палилась бы, может, другой, более примерный отец с большим стажем тебя бы забрал. Я слишком молод и прекрасен.

- Избавиться от меня решил, молодой-прекрасный?

- Уже не надеюсь, но ставлю на твоего красавчика, он, случайно, не хочет тебя себе забрать? Не интересовалась?

- Ух ты, Арин, у тебя есть молодой человек? – с интересом посмотрела на девочку певица.

- Филипп Литвинов. Я знаю, о ваших отношениях ходят слухи, - хитро улыбнулся ее муж.

- Да, спокойный и феноменально сдержанный парень. Другой бы давно повесился. – пошутил Дима с наглой улыбкой на губах.

- По-твоему я такая невыносимая?

- Да, однажды выставила его за дверь, сказала: «Уходи!», а когда он спросил почему, ответила: «Не знаю, я же женщина, мне надо психануть!»

- Ты контекст не знаешь, и вообще, я же не рассказываю всем про твою коллекцию машинок. Не говорю, что ты периодически смотришь на этот стеклянный шкаф и хвастаешься: «Смотри, сколько у меня крутых тачек. Таких больше ни у кого нет. Да, я знаю, я самый крутой» - дразнила она его.

Пара уже смеялась в голос.

- Эй, это раритетные, эксклюзивные модели, таких и правда больше нет. Там каждая деталь проработана руками до мельчайшей подробности. Я о них с детства мечтал. – защищался тот, театрально смущаясь перед знакомыми. – Знала бы ты сколько одна машинка стоит. – с наигранной обидой буркнул.

- А ещё он недавно купил огромный вертолёт на пульте управления. – добавила она, вызывая новый приступ веселья.

- Не наигрался? – сквозь смех спросил шоумен.

- А что? Дать погонять? На что меняемся? Я пулемётный бластер себе хочу… чего смеётесь? Сами вы дураки.

Даже Арина не выдержала и стала хохотать.

Ника смеялась вдалеке, слушая их разговор. Она мечтала быть с ними, рядом с этой весёлой семейкой. Настолько ей этого хотелось, что сердце больно сжималось от чувства недоступности к их миру.

Вздрогнула от прикосновения к плечу.

- Аверина, привет, - перед ней стояла статная брюнетка. – ждала меня?

Ника сразу признала Лизу. Как и всегда, девушка выглядела бесподобно.

Они договорились встретиться на этом вечере. Ника уже поведала ей обо всех школьных новостях.

- Привет, Лиз, конечно, ждала, когда ты уже выходишь в школу?

- С понедельника. – сухо ответила девушка.

Она взглянула на весёлую компанию, за которой еще недавно наблюдала сама Ника.

- Зарина, значит, - постучала длинным ноготком по подбородку. – как иронично. Филипп большой ценитель таких, как она.

Недооценивать соперницу было невозможно. Новая королева выглядела утончённой, хрупкой, обладала редкими особенностями: манерами и грацией. Лиза не просто видела элегантность Зариной, она в ней это чувствовала. При всём при этом, поведение её непринуждённое и простое, в голосе не было и нотки той раздражающей многих стервозности и чувства собственного превосходства, словно она сама не замечала в себе прекрасных черт.

Брюнетка также отметила и одежду девушки. Платье от кутюр известного французского модельера, входящего в парижский Синдикат высокой моды. Изысканные туфельки от Шанель. Не менее дорогие украшения, идеальная причёска с добавлением блёсток и макияж под стать волосам.

Присмотрелась к запястью и презрительно усмехнулась.

По мимо тонкой цепочки злотого браслета там красовалось обычное, разноцветное плетение из каких-то толстых ниток.

Где она его купила? На рынке за двадцать рублей?

Удивительно, но у Дмитрия Зарина было аж два таких плетения на свободном от часов запястье. Они были другого цвета и с другим узором.