Моя разбитая душа

Пролог

Рувим

Наш мир медленно умирал и хотел забрать с собой всех своих детей. Мы уже несколько сотен лет пытаемся выжить в ужасной жаре, с ограниченным количеством воды и почти полным исчезновением растительности. А что дальше?
Мы просто умрем?
Так не может всё закончиться!

Со спины меня нежно обнимают, прижавшись округлившимся животом.

— Ты опять не спишь?
— Я не могу… — бессильно выдыхаю и тяну мою суженую вперед, сам обнимая её. Она проворно оборачивается и кладёт мои руки на свой живот.
— Слушай!

Я прикрываю глаза и погружаюсь в тишину, слыша, как отчётливо бьётся крохотное сердечко нашего сына. Губы сами собой расползаются в улыбке, которая быстро гаснет, когда руки, гладя живот, поднимаются чуть выше и касаются её отчётливо выступающих рёбер.

— Ты опять не кушаешь? — задаю вопрос, хотя уже знаю ответ. Еды просто нет, и от этого хочется откусить себе язык.
— Я не могу, там столько голодных детей. Как я могу есть, если они голодают? Как я могу есть, если голодаешь ты, отдавая мне свою еду?

Злюсь — на себя, на всё вокруг. Злюсь на то, что ничего не могу сделать, и конец совсем близко. Купол больше не спасает оставшиеся растения и выжигает почти все посевы.
Но отчаяние сильнее — боюсь, что совсем скоро она не выдержит от голода, и я ничего не смогу сделать, чтобы спасти её, разве что… отдать ей часть себя что бы накормить. Но и это не поможет.

— Когда появится Карим? — тихо выдыхает она, откинув голову на моё плечо и глядя на меня огромными жёлтыми глазами, в которых отражается наша богиня, плывущая по небу и освещающая ночь своим красноватым сиянием. Даже наши боги отвернулись от нас, окрасившись проклятым кровавым цветом. Внутри всё сжимается от боли и отчаяния.

— Скоро, совсем скоро, моё сокровище. Ты соскучилась по нему? — глубже втягиваю самый прекрасный запах на свете и целую её нежную шею, не совладав с собственным зверем, который мечется в груди от паники и страха потерять её.
— Да, соскучилась. Наш сын тоскует без отца ещё сильнее меня. Уже третий день не хочет шевелиться и общаться со мной, — с лёгкой обидой говорит она, сильнее прижимая мои руки к своему животу.

Я снова глажу её живот, делясь своей магией с нашим ребёнком, чувствуя, как жадно он её поглощает. Если бы у меня был выбор, я бы не стал заводить детей в столь опасное для всех время, но мы этого не контролируем. Мы живём инстинктами, и один из них, в основном преобладающий над остальными, — это размножение.

— Он ищет способ спасти вас.
— Всех нас, — уверенно выдыхает девушка, разворачиваясь ко мне и сердито смотря на меня своими яркими жёлтыми глазами, в которых собираются слёзы. О боги, как же сильно я её люблю! Притягиваю её за макушку к себе и крепко обнимаю. Сердце готово разорвать грудную клетку от боли — лишь бы забрать все её страхи.

— Извини, я не хотел тебя расстроить, просто…
— Чшш… Лучше молчи, иначе я точно разрыдаюсь. Зная, сколько ежедневно погибает, мне кажется, и я скоро умру от собственной вины.
— Ты не виновата, душа моя. Никто не виноват. Видимо, просто пришло наше время.
— Не говори так! Я хочу, чтобы наш сын выжил, хочу видеть, как он растёт и учится ходить. Никогда не говори так! — она хлопает меня по плечу и хочет отстраниться.

Ласково улыбаюсь и притягиваю её обратно в свои объятья.
— Хорошо, не буду. Иди ко мне.

Оплетаю её руками и целую манящие губы, утопая в страсти. Я поглощаю всю её злость, желая, чтобы в её душе осталась только любовь ко мне. Если нам отмерены последние мгновения, пусть они будут самыми счастливыми для нас, для неё.

***

Карим

Я сидел среди гор свитков и книг. Нас было больше трехсот. И нам пришлось пожертвовать половиной из них. Древние не хотели пропускать нас в свою библиотеку, ссылаясь на то, что это страшный грех и наши боги нас покарают.

Они уже нас карают, и не только нас, но и совсем маленьких и невинных детей. Каждый пришедший со мной это осознавал и бился до последнего вздоха. У каждого дома остались родные и любимые, и мы были готовы собственными зубами рвать глотки каждому, кто посмеет нам помешать.

Мы убили каждого, кто встал на пути, и все-таки попали в нее. Тысячи свитков и книг. Которые никто и никогда не читал, сейчас валялись вокруг, даря тысячи знаний. Наши древние их решили спрятать от всех и использовать только для себя, считая нас ниже себя.

Как мы были глупы, обходя ее стороной и считая чем-то святым. Никогда даже не думая, что в ней может быть наше спасение.

Все решила черная магия брата, заставившая всех подчиниться и пойти войной на древних, чтобы попасть сюда.

Как они могли так поступить со своим народом, скрыв от нас столько полезных знаний и заклинаний? Как они посмели возомнить себя посланниками богов и скрыть от всех тысячи знаний, которые могли помочь?

Сотая, а может быть, тысячная книга в моих руках отправилась в общую кучу. Каждый прочитанный мной символ навсегда оставался в кристалле-накопителе и больше никогда не будет потерян и спрятан.

Но то, за чем мы пришли, мы так и не нашли.

Наш мир умирает, миллионы жизней завершатся в одночасье, если не найти проход в другие миры.

Я слышал о других мирах, каждый из нас слышал.

И когда все поняли, что конец неизбежен, мы начали искать. Эту подземную библиотеку мы искали почти тридцать лет, и вот мы здесь.

Но опять не можем найти наше спасение.

Сколько мы уже здесь? День? Неделя? Месяц?

Я так устал и так голоден, что готов сдаться. Бросить все и просто уйти к праотцам...

Пролог

Рувим

— Карим, мальчик мой! — радостно восклицает отец, увидев нас. Он подходит и заключает брата в крепкие объятия. Я тоже не могу сдержать улыбку.

— Ну, рассказывай, не томи, — выдыхает отец с нетерпением, потирая руки. Брат с серьёзным лицом достаёт книгу и протягивает её отцу, открыв какую-то только ему известную страницу.

Отец быстро читает, затем поднимает растерянный взгляд на Карима. Постепенно он оседает на ближайший стул и устало растирает лицо ладонями.

— Столько жизней... Кто на это пойдёт? — тихо выдыхает он, не поднимая глаз. Меня охватывает паника.

Быстро подхожу и забираю старую книгу, в которой чётко расписано заклинание, способное открыть врата в другой мир.

Правда, неизвестно, куда именно они ведут.

Но есть одно огромное «но»:на каждый час открытых врат в нашем мире должна быть принесена жертва — сотня добровольцев, отдавших свою магию и жизнь.

— Разве это спасение? — шепчу, поднимая глаза на своих самых близких.
— Мы не можем на это пойти!

— У нас нет другого выбора… — виновато выдыхает Карим и опускается рядом с отцом.

— Вы уже разослали это заклинание другим? — спрашивает отец, всё так же сосредоточенно глядя в пол.

— Да, отец. Как только мы нашли его, мои воины отправились к другим.

— Через три часа мы вынесем это заклинание на совет, а дальше будет видно, — тяжело поднимаясь, говорит он и уходит, оставляя нас одних.

Обычно отец общительный и даже весёлый, особенно в кругу семьи, но сейчас ему нужно всё тщательно обдумать.

Карим замер на какое-то время, а потом обречённо выдохнул:

— Я пойду в добровольцы от нашей семьи...

— Заткнись! — рявкаю, не совладав с яростью. — Ты думаешь, она согласится пересечь врата, если на кону будет твоя жизнь?

Да она рядом с нами лучше зажарится, чем это сделает!

Карим поднимает на меня злой взгляд и неожиданно и очень резко кидается, нанося пару тройку сильных ударов.

Пока прихожу в себя, он поднимается и, глядя сверху вниз, шипит:
— Я оставил на тебя нашу женщину… Мою женщину! Носящую МОЕГО ребёнка! А ты даже с её пропитанием не справился!

Вскакиваю, делая шаг к нему:— А нет больше пропитания, понимаешь?! Его нет уже больше недели! Последние запасы отдали детям позавчера. Это конец, ты понимаешь?! Всё! Наши дни сочтены! Ты знаешь, сколько погибло за последнюю неделю? Около шести тысяч!

Я реву в отчаянии, не замечая, как начинаю изменяться. Осознаю это только тогда, когда вижу свои почерневшие руки, покрытые чешуёй.

— Она так похудела не за один день! — злится Карим, и его собственные руки начинают покрываться когтями.

— А ты думаешь, она слушает меня? Ты же знаешь Руну! Я каждый день отдавал ей свою долю, но это не помогало. Мне, как и всем остальным мужчинам, урезали её втрое!

— Надо было заставить!

— КОГО?! ЕЁ?! Ты слышишь себя? Это она нас может заставить сделать что угодно!

Брат резко успокаивается, переводя взгляд мне за спину.

— Карим, это правда. Я так решила, — звучит тихий голос Руны. — Ты не имеешь права принимать такое решение! — Еще больше раздувается от гнева брат смотря на неё, недолго думая заслоняю её собой, чувствуя, как брат буквально пылает яростью.

— Успокойся, — спокойно произношу и сам пытаюсь успокоиться — наш спор ни к чему не приведёт. Скоро мы найдём новый дом и накормим всех. В том числе это строптивое создание.

Карим сдерживает раздражение, но в его взгляде отчётливо читается гнев. Он чувствует, как голодает его ребёнок, и эта ответственность, смешанная с любовью, сводит его с ума.

Он подходит ближе, намеренно задевает меня плечом, подхватывает Руну на руки и, закрыв за собой дверь хвостом, уходит.

Растираю лицо руками и начинаю читать оставленную книгу.

***

Карим

Наблюдаю за кучей трусливых мужчин, желая оторвать им головы. Предлагают ждать.

Брат вскакивает, не совладав с собой, от чего все замолкают.

– Чего будем ждать? Пока не передохнем от голода? – зло рычит Рувим, опираясь обеими руками на стол, заставляя всех сжаться от хлынувшей наружу его чёрной магии.

– Остались ещё нарги. Будем использовать их в пропитание.

Теперь не выдерживаю я, тоже вскакиваю:– Ты предлагаешь жрать своих сородичей?!

Внутри появляется отвращение к этому трусу.

– Они не наши сородичи... –хочет продолжить советник, но его хватает за горло другой советник отца, сидящий рядом, и злым голосом спрашивает:

– Тогда давай начнём с тебя? У меня дома второй день без еды четверо детей, не считая мать и мою суженую, – он приближается совсем близко к лицу труса и в ярости, холодным голосом произносит:

– Я, пожалуй, оторву от тебя ногу. Думаю, этого моей семье на неделю хватит. Ты же мне тоже не сородич, да?

Прищуриваюсь, видя панику и растерянность в глазах труса. Как он умудрился попасть к нам в советники? Куда мы смотрели…

– Мы все знаем, что нарги разумны, как и мы. Мы с ними общаемся, получая их помощь и поддержку. Если бы они хотели, то сожрали бы нас давно. Они тоже голодают и хотят спастись, как и мы. Они наши сородичи. Были! Есть! И будут! И они нам очень нужны.

– уверенно выдыхаю.

– Зачем? – удивлённо спрашивает ещё один советник отца.

– Изучив книгу, я понял, что врата работают от времени, а не от количества, которое пройдёт через них. Чем быстрее мы пересечём их, тем больше сохраним жизней. – замолкаю на мгновение и с полной уверенностью поднимаю взгляд на отца.

– Первую сотню мы отправим на наргах, и это будут только солдаты!

– Почему?

Недовольно начинают роптать, пока отец не затыкает их своим грозным шипением, давая мне знак, что я могу продолжить.

– Мы не знаем мир, в который откроются врата, не знаем, что нас там ждёт, и первая сотня будет состоять чисто из мужчин солдат, чтобы они могли защитить следующих перешедших женщин и детей.

Пролог

Портал на мгновение погас, и мы резко перестали смотреть друг на друга, заметив, что мужчина, который зашёл в нарисованный символ, схватил валяющуюся на земле книгу и продолжил читать.

Рядом с ним лежала безжизненная мумия нашего отца — последнего нага из первой сотни магов, питающих врата. Вид родного отца, сдавил горло стальными тисками и заставил замереть сердце.

Так продолжалось на протяжении пяти дней. Были желающие прорваться вперёд, но таких быстро пресекала стража.

Всё шло хорошо, только пустота в груди всё больше расползалась с каждым днём, всё сильнее вгоняла в панику.

Все были истощены и еле держались на ногах.

На двенадцатый день мы отправили всех наследников.

В последний момент Рувим отказался идти без меня, видя, что я едва стою на ногах от истощения и усталости.

Никто больше не посмел заставлять его, хотя многие смотрели зло и с осуждением.

Он оказался гораздо выносливее и упрямей каждого кто находился здесь.

Король был непреклонен и никто не смел перечить ему кроме меня.
И сейчас я готов был его убить, только бы хватило сил, или, в идеале, закинуть его в портал, чтобы он поскорее нашёл наше сокровище.

И вот наконец пришёл черёд всех оставшихся. Солдаты сами подтолкнули нас к вратам. Все вокруг тоже двинулись бегом. К тому же была запасная сотня, на случай если кто-то из добровольцев умрёт.

Как и предсказал отец, старики всё поняли. Они дали молодым возможность пройти первыми, сами жертвуя собой ради того, чтобы у нас был шанс построить новый мир.
Они пойдут самыми последними.

Страх сковывал каждое движение, когда я направлялся к вратам, но надежда удерживала на ногах.

Надежда, что совсем скоро я увижу маму, Руну и всех остальных.

Я сделал шаг вперёд и ощутил резкий толчок. Сердце пропустило удар. Мир вокруг качнулся. В панике я подумал, как же через это прошла моя суженая.

Темнота окутала меня со всех сторон, абсолютная и непроглядная. Здесь не было ни тех, кто шёл со мной, ни тех, кто прошёл раньше. Только пустота и тишина, которая, казалось, длилась целую вечность...

И вдруг — свет. Я вышел в мир, о котором раньше не мог мечтать.

Передо мной раскинулись огромные поля, усеянные странными сиреневыми цветами. Они простирались до самого горизонта, как будто их выткали на шелковом ковре.

Однако трава была вытоптана, словно её топтали тысячами ног.

Насыщенный аромат буквально обрушился на меня. Он был настолько густым и пьянящим, что я начал задыхаться, горло сжалось, и из груди вырвался хриплый кашель.

Горло продолжало сжиматься, а кашель еще больше душил. Из глаз покатились крупные капли слёз и это удивило.

Всё вокруг казалось сказкой, а кашель не позволяющий дышать кошмаром.

Смотря вокруг расплывающимся взглядом не мог поверить своим глазам.

Пёстрое небо переливалось всевозможными цветами, как будто кто-то смешал краски на холсте.

Посреди этого великолепия сияло огромное солнце, светлое и тёплое, совсем непохожее на наше злое, красно-чёрное, раскалённое и жгучее.
Его мягкие лучи согревали землю, дарили жизнь цветам, которые, в свою очередь, щедро делились этим даром с этим миром.

— Вот он, — подумал я, — наш новый бог. Добрый и великодушный. Он примет нас под свои лучи.

Светлое солнце, величественное и манящее, касалось горизонта, окрашивая облака в нежные, сказочные цвета.

Позади раздался такой же непрекращающийся кашель.
Я обернулся и увидел брата, который стоял среди то
Я обернулся и увидел брата, который стоял среди толпы и ошеломлённо смотрел на окружающий мир продолжая кашлять и обливаться слезами.

Не такого конечно мы ожидали.

Его глаза, полные удивления, блестели. За ним виднелись сотни наших мужчин, которые всё прибывали и прибывали с каждой вспышкой света.

Многие из них, заметив траву, бросились к ней, срывали её жадными руками и пихали в рот, словно дикари.

Их громкое чавканье раздавалось повсюду, и этот звук впивался мне в уши.
Я же не двинулся с места. Хотя рот и наполнился слюной, я сдержал себя.

— Когда я ел в последний раз? — мелькнула мысль.

Но я не мог вспомнить. И самое пугающее — я не чувствовал голода.

Пытаясь ухватиться за это воспоминание, я провёл языком по нёбу, но он неприятно прилип. Пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от этого ощущения.

Я начал быстро оглядываться по сторонам и заметил кого-то в нескольких десятках метров.
Он стремительно приближался на каком-то странном животном.
Животное двигалось на четырёх лапах, которые заканчивались странными, словно сплошными наростами.
Даже на вид они казались твёрдыми.

Переливающаяся шёрсть животного поблёскивала на солнце. При приближении стало заметно, что это не шерсть, а короткие густые волоски.
Только хвост и грива на верхней части шеи животного выделялись — они были тёмными и гораздо длиннее, развеваясь в разные стороны при быстром беге.

Необычная вытянутая морда с тёмными, почти чёрными глазами, наполненными разумом, завершала этот причудливый облик.

Существо было достаточно быстрое и, судя по всему, сильное, чтобы возить на себе нага.
Но я не понимал, почему всадник не выбрал нарга — ведь они гораздо быстрее.

Когда я рассмотрел сидящего верхом, то узнал одного из тех, кто был со мной в библиотеке древних.

Я побежал вперёд, не замечая, что растения росли на небольших холмах.
Споткнувшись, рухнул на землю, но тут же вскочил и снова рванул вперёд.
Когда добежал, едва держался на ногах задыхаясь.

Животное, заметив меня, испуганно издало какой-то ржаще-писклявый звук и встало на дыбы.

Я замер, открыв рот от восхищения.

— Кирон! Где все? — прохрипел брат, еле ворочая языком, но тут же снова закашлял.

Я понимал его как никто другой. Этот густой аромат цветов всё так же забивал лёгкие, не давая дышать. Хотя Кирон чувствовал себя нормально и не заходился в удушающем кашле.

— Ваше величество, — поклонился Кирон брату, а затем перевёл свой серьёзный и мрачный взгляд на меня. — Карим, слава богам, что вы пришли. — Он тоже отвесил поклон мне. — Ваше величество, у нас проблемы.
Он снова повернулся к брату.

Пролог 2

Пролог 2

320 лет спустя…
— Девочки, далеко не убегайте! — кричит из беседки молодая женщина в белом накрахмаленном чепчике, качая маленького ребёнка в руках, который крутится и капризничает.

— Давай до того дерева и обратно, кто прибежит первым, получит… — девочка постарше задумчиво гладит подбородок, смотря хитро на младшую малышку.

— Что?! — в нетерпении складывает девочка ручки в кулачки и прыгая на месте в ожидании.

— Тот, кто проиграет, должен будет добыть из кладовой конфеты, которые папа привёз на корабле.

— Ой! Нас же наругают! — испуганно оглядывается на женщину младшая и растирает щёку, покрытую болячками от этих конфет.

— Трусиха! — вдруг громко кричит старшая.

— Я не трусиха! — возмущённо отвечает вторая и недовольно хмурится, поджимая пухлые губки.

— Трусиха, трусиха… — продолжает весело кричать старшая и срывается к дереву, к которому они договорились бежать.

Злая вторая девочка несётся за ней, и в какой-то момент обгоняет старшую сестру, которая запнувшись падает в зелёную траву.

— Эй, так не честно! — слышит позади себя младшая и проказливо смеётся во весь голос, продолжая бежать.

На что-то наступает и спотыкается, чувствуя резкую боль в ноге.

Споткнувшись и упав девочка начинает громко кричать и дергать ножкой.

Резкая боль повторяется снова и снова, в новых и новых местах.

Рядом появляется старшая девочка, и тоже начинает громко кричать и звать нянечку.

В какой-то момент перевернувшись, младшая девочка быстро садится и видит большую чёрную змею.

Начинает пятиться от неё, но змея не прекращает следовать за девочкой и продолжает её кусать.

Светлые чулочки полностью покрываются кровью, а змея всё кусает и кусает, не желая отпускать свою жертву.

Рядом появляется их няня и дергает змею за хвост отрывая от кричащего и напуганного ребенка.

Змея отвлекается от девочки и несколько раз кусает женщину за руку.

Женщина вскрикнув, быстро откидывает змею подальше и бросается к плачущей девочке.

Но злая змея снова направляется к ним.
Видя это, женщина кричит старшей бежать за помощью, а сама, схватив младшую девочку на руки, начинает убегать в сторону особняка.

Ребёнок в руках постепенно отключается и становится тяжёлым, как тряпичная кукла, безжизненно болтающаяся в руках у бегущей женщины.

Через полчаса задыхающегося ребёнка осматривал врач и пытался отпоить её.

Желательно было бы отсосать яд с ран, но пока его позвали, он уже распространился по всей ноге.

Вся нога девочки побагровела и отекла.

— Помогите ей, прошу, — без остановки шептала женщина, стоя рядом, и изо всех сил старалась не рыдать и не отвлекать врача.

— Госпожа, от меня больше ничего не зависит. Теперь если она справится — выживет, если нет… — врач замолкает, опустив глаза.

— А как там Грета, с ней всё нормально?

Врач на мгновение поднимает глаза, снова опускает их и скомкав испачканный платок, тихо выдыхает:

— Служанка умерла ещё до моего прихода, и это чудо, что девочка до сих пор дышит.

Женщина все же разрыдавшись, рухнула на ближайший стул.

Так прошли два дня, девочка не приходила в себя и постоянно горела. Пока не начала задыхаться.

Мать в какой-то момент забралась к дочери, взяла её на руки, рыдая и качая на руках.

Она осознавала, что её ребёнок не выживет.

Девочка ужасно горела и обливалась потом, её дыхание походило на страшный хрип тяжело больного человека. Неожиданно по телу девочки прошла ощутимая дрожь.

Женщина, прижимающая её, замерла, всматриваясь в бледное и измученное лицо дочери, с которой мысленно прощалась.

Она пыталась запомнить её такой, ещё живой и совсем маленькой.

Сделав ещё несколько хриплых вдохов, девочка замерла. Рыдающая женщина прижимала бесчувственное тело к себе, вознося молитвы всем известным богам и мольбы, чтобы они пощадили её дочь.

И кто-то из богов видимо услышал её молитвы. Девочка неожиданно и сильно дернулась и громко зашипела.

Женщина с ужасом смотрела, как на висках её дочери медленно появляются светлые, переливающиеся в свете свечей чешуйки, которые поползли также медленно на раскрасневшиеся щёки и ниже. На шею, и дальше туда, где не было видно тела.

В очередной раз дернувшись, женщина дрожащей рукой скинула покрывало, укрывающее девочку. Светлая чешуя захватывала всё новые и новые участки кожи.

Когда чешуя дошла до распухшей ноги, отёк резко начал спадать, ранки от укусов змеи быстро затягивались и покрывались той же светлой чешуёй.

В конечном счёте нога полностью зажила и приобрела почти здоровый вид.

Ребёнок ещё раз вздрогнул и распахнул свои синие глаза, в которых отчётливо проступал вытянутый, не человеческий зрачок.

♥︎♥︎♥︎

...

1 глава

— Лира! — забегает в гостиную сестрёнка, вся светясь от восторга.

— Он пришёл, пришёл! Пошли посмотрим!

Поднимаю на неё глаза, стараясь спрятать свой страх.

— Лоя, нам папа запретил покидать наши покои. И тебе — в первую очередь.

Последнее произношу более сурово, ведь она уже ушла и подсматривала.

Она обиженно поджимает губки, начиная сердито пыхтеть.

— Неужели тебе совсем не интересно?

Тяжело выдыхает и топает ножкой, быстро направляясь к столу.

— Мне вообще не интересно, — бесцветным голосом отвечаю, не глядя на неё, и продолжаю делать вид, что увлечённо читаю книгу.

Или притворяюсь, что читаю её.
Кого бы я ни пыталась обмануть, себя не обманешь.

На самом деле внутри я дрожу от одной лишь мысли, что рядом находится такой хищник, как наг.
Змеи... Ненавижу их. Точнее, боюсь до ужаса.

— Нет... — заискивающе выдыхает сестра у меня за спиной.

Я мрачнею и напрягаюсь, уловив в её тоне какой-то подвох.
И в следующую секунду на меня выливается холодная вода из вазы, а сверху, словно издёвка, падают цветы, завершая эту "прекрасную"картину.

— Лоояяя! — зло вскрикнув, вскакиваю.

Не давая мне и секунды, сестрица переваливается через диван и швыряет в меня шпагу.

Она наносит с десяток быстрых ударов и в итоге, подсекает меня ногой, отчего я неуклюже переваливаюсь через диван и ударяюсь затылком об край стола.

Из меня вырывается злой рык, и я пытаюсь вскочить, но путаюсь в длинном, насквозь промокшем платье.

— Лоя!!! — зло реву, наконец вставая, и срываюсь за выскочившей в коридор сестрой.

Она, как умелая фехтовальщица, делает десяток шагов, резко оборачивается и начинает наносить хорошо поставленные удары. Они сыпятся один за другим, пока она не впечатывает меня в стену.

Прислонив шпагу к моему горлу, зло шипит:— Мокрая трусиха!

Невольно, от гнева, на волю вырывается моя магия, и вся кожа покрывается змеиной чешуёй.

Лоя восхищённо открывает рот, но в этот момент я её отталкиваю.

Она мгновенно принимает боевую стойку и вновь атакует.

Рядом стоящий столик с очередными цветами переворачивается, рассыпая по полу только сегодня срезанные бутоны и заливая дорожку брызгами.

" Мама разозлится и будет долго отчитывать" — мелькает мысль, но тут же улетучивается, когда от Лои летят очередные удары.

Внезапно она срывается с места, начиная убегать и задирать своё платье непозволительно высоко, да так что становятся видны её подвязки и верх чулок.
Это злит меня ещё больше.

Мелкая мерзавка!

Вырвавшаяся магия позволяет мне ускориться и догнать сестру у дверей большой гостиной.

Но это хитрое создание делает выпад, разворачивает меня спиной к двери и с силой заталкивает внутрь комнаты.

Я не успеваю среагировать, и спиной врезаюсь в закрытую дверь. Хруст ломающегося дерева оглушает, и часть обивки отлетает, оставляя на поверхности двери глубокие вмятины.

Снова путаюсь в намокшем платье, которое облепляет ноги, словно второй кожей, и, спиной вваливаюсь в комнату. Неуклюже спотыкаюсь, наступив на подол, взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но все тщетно.

Неуклюже заваливаюсь на спину, но сразу же, перевёрнувшись, делаю кувырок и вскакиваю в боевую стойку, готовая отражать очередную атаку сестры.

Вдруг раздаются громкие хлопки.

Вздрагиваю и резко разворачиваюсь в их сторону, откинув по инерции две косы, которые описывают круг и хлёстко бьют меня по животу.

По-прежнему держа шпагу наготове и, тяжело дыша, направляю её на незнакомца.

Замираю, вся злость испаряется, когда сталкиваюсь с восхищёнными зелёными, нечеловеческими глазами.

Все внутренности сковывает страх, ужас, от чего я начинаю дрожать, а направленная на незнакомца шпага предательски выдаёт мою слабость.

— Кажется, я выбрал, — нараспев тянет мужчина очень глубоким магическим голосом. Его слова звучат достаточно красиво, но их смысл заставляет вздрогнуть.

Сам он сидит в кресле, жадно разглядывая меня в насквозь промокшем и прилипшем к телу платье.

Быстро опускаю голову и прячу шпагу за спину, больше не решаясь смотреть на него. Думаю лишь о том, как бы убраться отсюда как можно скорее и подальше.

— Извините, что помешала… — тихо произношу, делая быстрый шаг назад и разворачиваясь к двери.

— ОСССТАНЬССССЯЯЯ...

Угрожащее шипение раздаётся у меня за спиной. Замираю, всё тело дрожит от паники, от осознания того, что опасность совсем рядом.

— Господин, моей второй дочери нет восемнадцати, она ещё не вступила в брачный возраст, — звучит строгий голос отца с наигранным сожалением.

А я хватаюсь за его слова, как за спасательный круг, который, возможно, спасёт меня.

— Вот как? И когда же моей избранной исполнится восемнадцать? — его голос раздаётся гораздо ближе, и я покрываюсь мурашками от страха, за которыми опять выступают змеиные чешуйки светлого бежевого цвета. Чувствую как они ползут захватывая всё моё тело.

— Какая прелесть, — выдыхает он мне в волосы с нескрываемым восторгом. От этих слов я вся сжимаюсь.

— Как тебя зовут, моя избранная? — ласково, нараспев тянет он, отчего я начинаю ещё сильнее дрожать и втягивать шею.

— Ну же… — уже гораздо грубее говорит он, и мне приходится ответить.

— Л… Лира… на… — почти шёпотом выдыхаю, всё ещё опуская голову и закрывая глаза.

Внутренний голос кричит: "Беги! Беги, как можно дальше! Спрячься и больше не показывайся этому хищнику!"

Прохладные пальцы берут меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я пытаюсь сопротивляться, но он резко и сильно сжимает пальцы, и я вскрикиваю от боли.

Чувствую, как его прикосновение проникает в самую душу, а моё тело сковывает ужас, не давая двигаться.

— Господин! — истерично начинает верещать мама, пытаясь возразить, но отец останавливает её жестом.

2 глава

Чувствую лёгкое покалывание в щеках, затем ощущение чего-то резкого у самого носа. Запах обжигает, пробуждая разум. Это что, нюхательная соль? Непроизвольно морщусь, пытаясь отвернуться, но глаза открываются сами собой.

Передо мной встревоженное лицо мамы. Её пальцы осторожно касаются моего плеча, а голос звучит, как всегда, холодно, но слишком торопливо, будто она боится, что я снова потеряю сознание.

Она быстро помогает мне подняться, подхватывая под руку.

Скользнув взглядом вниз, замечаю, что моя рука замотана платком отца с нашим фамильным гербом. Ткань потемнела от крови и это пугает. В груди всё сжимается, когда она говорит:

– С тобой хочет поговорить господин Карим.

Всё холодеет. Тело инстинктивно сжимается от страха, а взгляд резко устремляется на мужчину, сидящего в кресле. Его присутствие подавляет, и даже в его молчании есть нечто угрожающее.

От его змеиного хвоста не осталось и следа, но я точно ощущала его хищную натуру, которая затаилась, готовая к прыжку.

Не прошло и секунды, как он оказался рядом, сидя на корточках. От неожиданности я вздрагиваю и отстраняюсь вжимаясь в диван.

Мгновенно перевожу взгляд на маму, и сердце замирает.

Сглатываю и не могу оторвать глаз от огромной руки сжимающей горло матери.

Рука мужчины, увитая крупными венами и покрыта тёмно-зелёными змеиными чешуйками. Этот узор кажется пугающе знакомым — ведь у меня такие же. Даже когти, тёмные и слегка загнутые, выглядят точно так же, только более массивно.

Его вторая рука резко хватает меня за подбородок, и я чувствую как его острые когти касаются кожи. С силой он поворачивает моё лицо к себе и твёрдо выдыхает.

— Ты теперь принадлежать мне, произносит он низким угрожающим голосом. — Посмеешь сбежать и я приду за той крошкой которая подарила мне тебя.

Его взгляд медленно скользит к маме и в нём появляется что-то хищное…

— Как там её зовут? Впиваясь взглядом в её лицо.

Когда-то благородное лицо герцогини исказилось, покрывшись вздувшимися венами. Её глаза, полные боли и ужаса, смотрели не моргая на него.

Но она всё же сумела, хрипя, выдавить из себя:

– Хло… я…

– Да! За рыженькой Хлоей, – он делает паузу, наслаждаясь каждым словом. – А потом и за её старшей рыжей сестрицей. И прикончу каждую. И никто мне ничего не сделает.

Исправленный текст:

Сильно встряхивает мать, от чего и я вздрагиваю всем телом.

Высокомерно выдыхает и снова переводит взгляд на меня.

– А потом я приду и за твоими чудными родителями, поняла? – произносит он с угрозой, словно наслаждаясь каждым словом.

Испуганно киваю, замечая презрение в его взгляде.

Он наконец отпускает маму, и она, отшатнувшись, хрипя и кашляя, падает на ковёр, прижимая руки к горлу.

– А после я всё равно найду тебя, и ты пожалеешь, что попыталась сбежать!

Его рука, что только что держала мой подбородок, теперь скользит по щеке, а затем резко захватывает мои волосы, больно сжимая их.

От этого движения вырывается болезненный стон больше похожий на писк, а глаза наполняются слезами.

Он довольной ухмыляется, стягивая волосы ещё сильнее, и в следующий момент его губы уже впиваются в мои.

Твёрдые на вид губы оказываются неожиданно мягкими.

Теряюсь и не сопротивляюсь чувствуя как он поглощает и терзает мои губы.

В какой-то момент неосознанно прикрываю глаза, ощущая, как меня охватывает смущение.

Но через мгновение мне становится страшно, осознание накрывает с головой: что он сейчас делает, и что себе позволяет.

Начинаю упираться в его грудь руками, пытаясь отстраниться. Но все четно. Он только ещё больше усиливает напор.

Окончательно пугаюсь и заливаюсь слезами от его грубости и натиска, которые причиняют боль.

Мужчина отстраняется и смотрит потемневшим взглядом, который горит голодом, перемешанным с восторгом.

Но когда наши глаза сталкиваются, в его снова читается разочарование и злость.

Он вскакивает, отшвыривая меня вглубь дивана и быстро покидает комнату.

Помогаю подняться маме, когда в гостиную входит отец.

Он удивлённо смотрит на рыдающую жену, а затем его лицо искажается, как от кислого лимона.

– Алана, ты опять довела... чел... чел... в общем, своим трындежом. Никогда не можешь вовремя заткнуться. Ты же знаешь, что я не смогу защитить тебя от таких, как он.

Мама пару раз всхлипывает, поднимается с дивана и с гордо поднятой головой покидает комнату, не удостоив отца даже взглядом. Тот провожает её хмурый взглядом и слегка ослабляет платок на шее.

Я же по-прежнему продолжаю сидеть, находясь в каком-то внутреннем истерике.

Он так варварски украл мой первый поцелуй и так гадко обошёлся со мной после…

– Лира, мне очень жаль, но ты же знаешь, что тебя всё равно выбрал бы кто-то из этих... полз... хм... из них. Ты предназначена для них, как только первый раз изменилась. Карим не так уж и плох...

Он садится рядом и обнимает меня за плечи.

— Он богат, младший брат короля, красив…

— Я боюсь его! — прозвучало совсем жалко, от чего отец прижал меня крепче.

Но даже сейчас я отчетливо чувствовала, что ему совсем не жаль. Он даже рад, что так получилось, что теперь сможет избавиться от змееподобной дочери и наконец выдохнуть.

Когда-то меня любили искренне и очень сильно.

Пока мной не завладела магия иномирян.

После осталась только горечь от общения и постоянный страх.

Убивал страх матери, которая больше ко мне не прикасалась без необходимости, не расчесывала и старалась не приближаться.

Лора тоже боялась.

Отец пытался скрыть это, но и он постоянно неосознанно морщился и вздрагивал при моем появлении.

И только Хлоя любила больше всех и была в неописуемом восторге, когда видела мою необычную броню, покрывающую все тело в моменты сильных и неконтролируемых эмоций.

Хочется расплакаться и сделать, как он сказал — собраться и сбежать, хоть куда, главное подальше.

3 глава

Тоже не выдерживаю и начинаю плакать. Слёзы текут по щекам, когда я опускаюсь на пол рядом с Хлоей.

Обнимаю её хрупкие плечи, чувствуя, как она дрожит всем телом. Она ведь ни в чём не виновата, и всё равно страдает вместе со мной.

Она ещё совсем ребёнок — любопытный, доверчивый, искренний. Как я могу на неё злиться? Вместо этого крепче обнимаю её, пытаясь успокоить, хотя внутри самой всё разрывается на части.

Через две недели меня всё равно отправили бы во дворец, чтобы кто-нибудь из нагов выбрал меня в жёны. Так что… так что уже не важно…

Не знаю, сколько времени мы просидели в обнимку. Постепенно успокоившись, решили умыться и привести себя в порядок.

Разошлись по своим комнатам, каждая занялась своими делами. А какими делами занялась я?

Я просто замерла посреди комнаты, не зная, что делать. Такую меня и нашла Хлоя.

Сначала она тихо постучала, а потом, заглянув, спросила, готова ли я. Но, увидев меня в мокром платье, всю растрёпанную и со слезами на глазах, замолчала.

После этого дня вся моя жизнь пошла под откос.

Мать верещала, перебирая тонны тканей и планируя грандиозное торжество, на которое господин Карим выделил просто немыслимую сумму денег.

Отец тоже находился в эйфории, снова пропадая по барам и усиленно тратя эти деньги.

Старшая сестра демонстративно отказывалась замечать меня и с каждым днём всё больше и больше ненавидела.

Прошла всего неделя, а меня с каждым днём всё больше охватывало отчаяние и тоска.

И вот очередной ужин, который организовала мама. Ломящийся от еды стол, уставленный десятками блюд, был накрыт для нас пятерых.

Я опять сидела с опущенной головой, боясь поднять взгляд и встретиться с ненавистью Лоры, которая сидела напротив.

– Кх-кхмм, прибыл господин Карим, — сдержанно сообщил слуга, немного приподняв голову, как того требовала его должность.

Слегка пьяный, отец резко вскакивает, и в тот момент по всему залу раздается громкий звон, когда он неудачно задевает стол своим животом, опрокидывает несколько бокалов и слегка раскидывая еду.

Выпрямляется и резко опрокидывает в себя очередную рюмку, поправив растегнутый суртук, он быстро направляется к выходу из столовой

Сглатываю, снова сжимаясь от страха. Он пришёл, чтобы встретиться со мной. А самое страшное — это то, что ему это позволят.
— Приготовьте ещё один прибор. Живо! — грубо гаркает мама, что совсем на неё не похоже.
Вздрагиваю всем телом, и на коже опять проступает треклятая чешуя.

Даже мама... Она тоже боится его.

— Какая мерзость. Две змеюки нашли друг друга, — брезгливо выдыхает Лора.
Её слова заставляют меня поднять взгляд, встретившись с её голубыми глазами, полными презрения опять прячу их.

Самое страшное, что я с ней полностью согласна.
— Замолчи немедленно, — холодно, но недовольно произносит мама, посмотрев на Лору с такой злостью, что та замолкает.

Вдруг чувствую, как под столом мою руку сжимает Хлоя. Затравленно перевожу взгляд на неё.

Её лицо напряжено, губы поджаты, и я замечаю, как она нервно сглатывает. Её пальцы сжимают мою кисть ещё сильнее, как будто пытаются удержать чтобы я не скатилась в истерику.

Её вина ощущается почти осязаемо, будто её тяжесть давит не только на неё, но и на меня.
Я крепче сжимаю её ладонь, стараясь передать и ей хоть немного поддержки, которой так не хватает мне самой.

Получается едва заметно улыбнуться ей. Но тут лакей открывает дверь, впуская отца, который, угодливо улыбаясь, крутится вокруг моего будущего мужа.

Снова сжимаюсь, чувствуя, как нижняя губа начинает предательски дрожать от подступающих слёз.

Мой дар сжимается вместе со мной, остро ощущая присутствие хищника.

Змей садится с другой стороны стола, рядом с Лорой, и в этот момент она буквально расцветает.

Её лицо озаряет широкая улыбка, и каждый раз, когда он мимолётно бросает взгляд в её сторону, она кокетливо хлопает ресницами, пытаясь привлечь его внимание.

Внутри растекается горечь от того, как Лора пытается унизить меня, заигрывая и даже прикасаясь к его руке.

Отец и мать молчат, хотя прикосновение к чужому партнёру, тем более свободной девушке, как Лора, недопустимо.

Если бы это была я... нет, только не я. Пусть она понравится ему настолько, чтобы он отказался от меня.

Неосознанно тянусь к метке и вздрагиваю, осознавая, что он никогда не откажется.

Он уже выбрал, и этот выбор нельзя отменить — ни ему, ни мне.

Метка иномирян — это что-то магическое, не поддающееся объяснению для нас, людей. И насколько я знаю, эту метку ставят оба партнёра.

А когда он потребует метку от меня? Сглатываю, не поднимая глаз. Я просто не в состоянии это сделать.

Да, у меня проступают достаточно острые клыки для укуса, но я не смогу укусить его, даже если на кону будет моя жизнь.

Ещё больше сжимаюсь. С каждой секундой паника набирает обороты, заставляя меня уже ощутимо дрожать.

За столом идут активные беседы, смех, грозный хохот отца, пристальный взгляд мужчины. Но вся суть разговора ускользает.

Мне настолько плохо душевно от собственного страха, что постепенно начинает мутить.

Медленно встаю, стараясь крепче держаться за стол, потому что голова кружится, и всё вокруг пляшет, как в бешеном танце индейцев.

– Прошу прощения, мне что-то нездоровится, я пойду к себе.

Медленно, на немощных ногах, покидаю столовую, ощущая пристальные взгляды, направленные мне в спину.
Как только выхожу за дверь, чувствую, как с каждым шагом, отдаляясь от них, мне становится всё легче. Постепенно вся тяжесть уходит, и мне становится всё лучше и лучше.
Уже почти добравшись до лестницы, ведущей на второй этаж, вдруг замираю, встретившись взглядом с зелёными глазами.

Как он здесь оказался? Как он это сделал?

Сглотнув, неосознанно делаю шаг назад. Мужчина поднимает уголок губ в ухмылке и, не раздумывая, бросается ко мне.
Всё замирает от непонимания и паники. Раздается какой-то звон и грохот. Спиной резко врезаюсь во что-то твердое и холодное.
Всё происходит так быстро, что кажется нереальным, как нечто, что невозможно описать словами.

4 глава

Неосознанно впиваюсь в него взглядом, пытаясь понять, что же пробуждает во мне его поцелуй.

Кажется, я чувствую его боль так же остро, как если бы она была моей.

Это страдание, глухая душевная мука, накатывает волнами.

Он закрывает глаза с такой силой, что вокруг них проступает сеть мелких морщин. Будто он боится открыть их и снова утонуть в собственном разочаровании.

Его всего разрывает от злости, ненависти и любви, но не ко мне.

Точнее ко мне, но…

Как понять этого страшного мужчину?

Пока я пытаюсь разобраться в своих чувствах, он резко отстраняется и распахивает глаза.

В его взгляде уже нет той тоски — вместо нее вспыхивает злость, холодная и пугающая.

Резким движением он отталкивает меня, и я снова падаю на диван.

Его отношение обижает и пугает.

Что меня ждет когда я стану его женой? Если он позволяет себе швырять и толкать меня, а порой даже может свернуть мне шею.

Вздрагиваю осознавая свою будущую жизнь в унижении и вечных побоях.

– До скорой встречи, моя избранная, – бросает он через плечо и уходит, даже не глядя на меня.

Схватив листок дрожащими руками, я бегу в спальню. Остановившись перед зеркалом, всматриваюсь в собственное лицо.

Что не так с моими глазами?

Намеренно накручиваю себя, доводя почти до истерики.

И снова замираю перед зеркалом, теперь взгляд становится немного другим — я всё так же смотрю в свои голубые глаза, но с узеньким змеиным зрачком, который делает их непривычными, пугающими.

Что его злит? Как понять, чтобы не злить его впредь…

Через страх я внимательно разглядываю себя, ведь это можно сказать первый, если не единственный раз, когда я рискнула посмотреть на себя такую.

Большую часть кожи покрывает змеиная чешуя. Скулы и виски, пространство между бровями и несколько едва заметных чешуек на подбородке.

Всю сжимает страх от собственного вида. Частично увитая шея чешуёй перетекает в ключицы, покрытые такими же чешуйками.

Сглотнув, медленно отстраняюсь от зеркала, ощущая, как я себя ненавижу.

Да, именно ненавижу — мерзкая, непонятная рептилия.

И он меня ненавидит.

Все меня ненавидят…

Но за что?! Я не хотела быть такой, не хотела магии и мужа-нага… Отворачиваюсь, задыхаясь от комка в груди.

Скидываю платье и забираюсь в постель, сжимаясь в комок, в котором столько страха, что кажется, мой же страх разорвёт мою душу.

Не замечаю, когда засыпаю, но даже во сне его глаза не отпускают меня. Они заставляют убегать от них, и я кричу от страха, пытаясь скрыться, но не могу.

Проснувшись утром, чувствовала лишь разбитость — как внешнюю, так и внутреннюю.

Еле приведя себя в порядок, спустилась вниз. Еще вчера я решила, что пора узнать о своем страхе как можно больше. Может быть, тогда он не будет казаться таким страшным.

Незаметно проскользнув в библиотеку, я нашла так обожаемые Хлоей книги о нагах, их культуре и истории.

Они никогда не скрывали свою сущность. Иномиряне, существа другого мира, их родной мир погиб, и теперь они забрали наш.

Как только на престол вошел Господин Сэй Рувим, можно сказать началась новая эра.

Были напечатаны сотни книг, предназначенных для людей.

Они желали, чтобы мы знали, кто они. Чтобы мы поняли, что теперь, в новом мире, только так мы сможем сосуществовать.

Сэи — господа наги, и мы, обычные люди, которые должны будем принять их власть.

Им было плевать, аристократ ты или обычный простолюдин. Для них мы были просто грязью под их ногами, которую они без сожалений топтали на протяжении сотни лет пока завоёвывали наш мир.

Наши страдания, наши жизни — всё это было для них ничем.

Но что-то всё-таки пошло не так.

И в итоге появились такие, как я.

И что-то странное произошло с ними, наш мир изменился, но никто не сказал нам, что именно изменилось.

Мы только узнали, что девушка, работавшая в доме одного нага, неожиданно стала его избранной. Потом другая. Потом молодой граф стал мужем одной чистокровной нагини.

Все были растеряны и не понимали, но надеялись на лучшее.

Взяв несколько книг, я устроилась у окна в кресле и погрузилась в чтение.

Не знаю, почему раньше я не хотела узнать о них, об их жизни и культуре.

Меня всегда сковывал нечеловеческий ужас от одной мысли о змеях и нагах.

Может, это глупо — детский пережитый страх, который так и не отпускал меня.

Может, если бы я попыталась его перебороть, сейчас было бы не так страшно.

Может, я смогла бы заинтересовать его, а не дрожать от страха и злить. Как глупо сейчас перебирать варианты того или иного развития событий.

Но сейчас мне просто необходимо это сделать. Глубоко вздохнув, я раскрыла первые страницы книги и замерла, увидев цветную картинку: нага с черным хвостом, который огромными кольцами окружал мужчину.

Мужчина сидел на троне с прямой спиной и твердым взглядом.

Все, что я узнала из этой картинки, это массивный трон, который когда-то принадлежал Ричарду Шестому, жившему около трехсот пятидесяти лет назад, и убитому на этом самом троне.

Это был последний человек, сидящий во главе нашего государства.

А теперь его занимал какой-то черный наг.

Не знаю, насколько правдоподобно рисовал художник, но эта картинка вызвала какой-то трепет, и даже переместив пальцы, я прикоснулась к лицу незнакомого нага.

А еще больше меня напугало то, что я захотела увидеть его вживую и прикоснуться не только к его изображению.

Медленно опустив взгляд, я прочла только три слова: Господин Сэй Рувим.

Как странно, они нигде не употребляли фамилий, да и не каждый знал фамилии этих существ.