Моя запретная

Глава 1

Виктор

Шесть тридцать утра. Стою под холодным душем, остужая тело после длительной пробежки. Злость жжет мои вены вот уже несколько месяцев.

Когда твой отец международный политик, это совсем не престижно и не романтично. Это скорее проблема. Большая, жирная и нерешаемая! Потому что его статусу подчинены все.

Я не хотел уезжать из Германии. Я там вырос как человек, и, что важнее, как спортсмен. Сильный клуб, хороший тренер, достижения, контракт. Все там. Мне просто не оставили выбора. Из-за гребаной ситуации в этом гребаном мире нас всех «перевели» на родину. Только это его мир, его родина, я ее не помню, не знаю и в ближайшей перспективе у меня куча проблем с переводом в новый клуб, федерацию бокса, с поисками промоутера. Тренироваться когда? Уже расписывают сетку боев на новый спортивный год. Я должен быть в ней, а не заниматься какой-то откровенной хренью.

Резко выдохнув, задираю голову, подставляя лицо под холодную воду. Она стекает на шею, по груди, раскачанной регулярными тренировками, по напряженному прессу. Никак не могу расслабиться, но, если я не выберусь отсюда сейчас, есть риск завтра слечь с температурой. Только этого мне и не хватает для полного счастья.

Раздвинув полупрозрачные дверцы душевой кабины, обматываю бедра полотенцем и выхожу в комнату, наполненную бледным утренним светом. Весна здесь пока только календарная, напоминает скорее позднюю осень, но с перспективой на тепло.

Глянув на папку с документами на своем столе, быстро одеваюсь и спускаюсь на первый ярус или этаж, хрен разберешь. Мама в идеальном образе жены политика и бизнес-леди делает вид, что умеет готовить, пока не нашла домработницу. Мне нужны мои витамины и полноценный завтрак, который я соберу себе сам, не рискуя пробовать стряпню этой красивой женщины.

— Доброе утро, Вик, — мама касается моего плеча.

— Доброе. — Залпом выпиваю стакан воды и ставлю вариться яйца.

— А может ты на всех приготовишь? — Просит она, протягивая мне еще два яйца. — А я пока сделаю деловой звонок.

— В семь утра? — усмехаюсь, глянув на нее. Мама обезоруживающе улыбается. Иногда, очень редко, она умеет это делать, особенно, когда ей что-то нужно. — Приготовлю, иди, — сдаюсь я.

— Спасибо, — она отходит на несколько шагов и разворачивается. — Кстати, сегодня Беляевы на ужин приедут. — Вот, я же говорил, ей что-то нужно. — Ты бы пригласил Леру куда-нибудь. Совсем за своими тренировками ничего не видишь, а девочка заскучала, ей нужно внимание. Невеста все-таки.

Закатив глаза, молча киваю. Это еще одна причина, по которой я не могу выражать счастье от переезда, которого так от меня ждут. Злость снова жжет изнутри, и я не чувствую температуры сварившихся яиц, снимая с них скорлупу. В моей тарелке идеальный баланс белков, жиров и сложных углеводов. Вес 89,7, почти потолок в моей категории. Можно не сбрасывать, я в хорошей форме, но надо следить.

Отец выходит из кабинета и садится за стол.

— Мы теперь все на спортивной диете? — хмыкает он, глянув в свою тарелку, пока мама добавляет в порцию каши свежие ягоды и украшает ее листьями мяты.

— Можно иногда проявлять солидарность к членам своей семьи, — ухмыляюсь я. — Не только нам под тебя подстраиваться.

— Тебе стоит смириться с переездом, — его тон становится угрожающе-прохладным.

— Ты отнял у меня большую часть моей жизни. С этим сложно смириться.

— Я обещал тебе, что здесь не будет хуже, — напоминает родитель. — Я также заинтересован в твоем успехе. Сегодня говорил с немцами о твоем контракте.

— И что? — отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь к стакану с водой.

— Вайс ищет лазейки, чтобы вернуть тебя в Баварию. Тянет время. Но я думаю, он просто набивает цену, и мы в итоге сторгуемся.

— А может лазейки все же есть, ты просто не хочешь их видеть? — прямо спрашиваю у отца.

— Их нет, Виктор. Ты больше не можешь представлять интересы Германии, мы не можем находиться на их территории. Это закон!

— Это тупой закон, — бешусь я. — Твоя карьера ломает мою.

— Я нашел хорошего юриста, и сегодня в двенадцать ты должен встретиться с Гордеевым. Я говорил тебе про него, опытный промоутер, который будет представлять здесь твои интересы.

— Он будет представлять твои интересы, — резко ставлю пустой стакан обратно на стол. — Я сказал, что с меня хватит политических игр. Не лезь с ними в мой спорт. Я разберусь сам.

— В Баварии ты уже разобрался! — рявкает отец, стукнув кулаком по столу. — Теперь я разгребаю, а у тебя здесь не будет боев, пока мы это не решим.

— Сказал же, разберусь, — поднимаюсь из-за стола.

— Мы не договорили, Виктор.

— Мы? Договорили. — Разворачиваюсь и иду к лестнице.

— Встреча в полдень, — напоминает родитель.

— Удачи, — бросаю я и поднимаюсь к себе. Мне пора собираться. Если верить навигатору, до Дворца спорта я буду ехать не меньше часа.

Черный BMW ждет на подземной парковке. Так отец хотел компенсировать переезд. Глупо отказываться от единственного плюса в этой ситуации.

Я уже немного адаптировался к местному движению, к дорогам, к манере вождения, но ориентируюсь все равно пока плохо. Послушно следую по навигатору от широких проспектов к улицам поуже, пока передо мной не возникает строение с вывеской «Дворец спорта». Боксерский клуб Юрия Германовича Терехова базируется в этом здании.

Прежде чем принять решение, его биографию, спортивные достижения и тренерские успехи я изучил очень тщательно. Терехов делает из парней крутых спортсменов и чемпионов. Его уважают в сообществе, к нему прислушиваются. Он работает и с любителями, и с профессионалами. В его команде есть бойцы в моей весовой категории и мне будет с кем спарринговаться.

На выбор было несколько хороших, уверенных клубов, но этот определенно лучший, и я намерен работать с ним. Это мой выбор, а не политика отца.