Муза моей мечты: явление

1.

Это третий том.

Первый тут https://litnet.com/shrt/F90h

Даша Пожарская

— И какого хрена ты сделала? Был приказ убрать кира, а не сонару, — отчитывал меня мужской голос в трубке телефона. Это было привычно, а потому глубоко пофиг. Кстати, говоря о трубке, я имела ввиду то, что имела: в моей квартире был он, стационарный телефон. Я не раздавала номер своего мобильного налево и направо. Хотя звонивший как раз его знал, но я не ответила на его вызовы, а потому он поймал меня по-домашнему.

— Получилось, как получилось, — спокойно ответила я.

— Ну да, ну да, — чуть более спокойно отреагировал собеседник. — Может, убийство — это слишком? Может, с Агеевым — это уже был перебор? Мы исчерпали лимит, а потому Зарецкого убрать не получается?

Это они меня спрашивают? А, может, мне не хочется знать все, что они уже натворили. Удивительное дело, меня не боятся: даже не пытаются что-то скрывать. Ну это понятно — я отработанный материал. Да и куда я с этим пойду? В полицию? Ха!

Мужчина разговаривал сам с собой, а я тем временем вела свой собственный внутренний диалог, не убирая трубку от уха. Задумавшись, подошла к зеркалу и посмотрела на свое лицо. Каждый день я искала какие-нибудь новые признаки приближающейся смерти, но не находила. Похоже, она специально не давала о себе знать, чтобы в один день круто пошутить. А если я умру в туалете? Фу, как стыдно. Впрочем, мне будет пофиг.

Кроме седых волос, которые стали таковыми сразу после обряда, ничего в моей внешности не поменялось. Да, я немного потухла. Но оно и понятно — магия сонар покинула меня, а потому я стала обычной. А, может, это вообще психосоматика.

А то, что вчера было? Это как? Тоже психосоматика?

Голос в трубке напомнил мне, что ждет от меня какой-то реакции, и я не подвела.

— Я не отвечаю за Сотар и уж точно понятия не имею, что она хочет. Кажется, я уже отдала все, что могла, ради вашей великой богини, — сказала, снимая парик с головы, почесывая уставшую от него кожу головы и рассматривая свой еле заметный седой ежик.

В седине даже что-то есть! Казалось, моя лысая маковка была присыпана снегом. В сочетании с темно-серыми глазами и бледной кожей без макияжа, я производила отталкивающее впечатление. Именно поэтому парик я выбрала ярко-рыжий. Это придавало моему облику более живой оттенок. Да и к тому же, когда-то у меня были светло-каштановые волосы с рыжинкой. Так что имею право.

— Поступим так, — продолжал голос. — Без убийств пока. Наблюдай. Возможно, имеет смысл ждать до самых родов, а там решим. Ты поняла?

— Ага, поняла! — не скрывая иронии, согласилась я. — Только если я загнусь в процессе, вы уж не обессудьте. Сами понимаете, я уже подзадержалась в этом мире.

— Я помню. И уверен, время есть. Но случись что, мы не обманем. И твоя мать с сестрой получат все, что им обещано.

— Ага, — ответила и положила трубку на аппарат.

Следить, значит, нужно? Ну-ну!

Устало вздохнув, я с вожделением посмотрела на кровать. Ночка выдалась ужасная. И я сама в этом виновата. Накосячила — мама не горюй. Вот зачем было активировать взрывчатку через механическое открытие дверей? Всех! Ну сделала бы только на водительскую. А лучше на управление тачкой! Ну да, поленилась, смострячила все топорно, да еще и дедовскими методами. Но это должно было сработать! Джип должен был взлететь на воздух еще у дома кира.

Может, прав мой хозяин? И киров мы подрезали достаточно, больше нельзя? Мандат на убийство еще одного не был выдан?

Я во всей этой божественной хрени разбираться не хотела. Единственное, уточнила тогда, десять лет назад, что со мной будет после смерти. Жрец, сволочь, рассмеялся, не ответив. Как же мне тогда захотелось сорвать с него капюшон и врезать по мерзкой роже! Уверена, что там скрывалась настоящая жаба! Но я была молода, слаба, да и вообще, показала себя полной идиоткой, зачем-то отдавшей свою жизнь на гребанном ритуале. А потому бить не стала. Но все же про смерть и посмертие выяснила — пойду на перерождение. Ну что ж, и то хлеб!

Вспомнив события десятилетней давности, вновь ощутила желание пойти в душ помыться, вода — то, что нужно. Она всегда помогает прийти в себя. Я подняла руки, стаскивая с себя футболку, и зашипела от боли. Совсем забыла, что вчера пострадала — взрыв все же достал меня, а потому на боку расцвела глубокая царапина с ожогом. Подошла к зеркалу и рассмотрела повреждение, подняв руку. Показалось, что рана начала заживать, а ожог как будто стал светлее, чем ночью.

Странно все это. А, может, это как раз и есть оно: начало моего конца? И что, при этом ускоренная регенерация тканей? Или я брежу? Да, брежу! Ночью просто показалось, что повреждение серьезней.

Скинув оставшуюся одежду, я зашла в душ, подставив голову под теплые струи. Ненавижу холодную воду, не понимаю моржей и уж точно не делаю себе контрастный душ.

Вода обволакивала, смывая ночной ужас. Да, это было страшно — увидеть, как темноволосая женщина подходит к джипу. Я не знала, произойдет ли взрыв. У меня не было возможности ковыряться в машине на стоянке — там везде камеры.

Если меня кто-то спросит, почему я выбрала именно этот способ уничтожения, то отвечу: потому что я не убийца. Хотя свою первую бомбу собрала в пятнадцать. Мы были бандой оголтелых подростков, которые боролись против корпоративного зла — взрывали склады, устраивали диверсии, но не убили ни одного человека. Ранили собаку однажды. Спасли.

Стрелять я не умела. Испортить тормоза или что-то такое — не мое, я не настолько разбираюсь в электронике современных машин. Нож? Яд? Страшно, долго. А взрыв самое то: обезличено, зрелищно. Я не увижу крови — только бабах и все. Единственная проблема — могло зацепить кого-то вместе с самим объектом. Но я постаралась учесть этот аспект и активировала взрывчатку только тогда, когда Зарецкий вышел ночью из дома. Вокруг не было никого. Но не сработало.

2.

На встречу с Сержем вышла в состоянии “ежик в тумане”: я так и не смогла спокойно поспать, чтобы восстановить силы. А кто бы смог на моем месте? Я стала суперменом. Точнее, супервумен. А еще точнее — киром! И это был шок, так как я успела забыть, что такое магия, а уж обрести ее мужской вариант было и вовсе для меня немыслимо. Впрочем, как и для любой другой сонары.

Моя сексуальная энергетика покинула меня, когда мне стукнуло семнадцать. С тех пор я была вполне обычным человеком, а тут такое! Как мне теперь существовать, если я спонтанно начинаю телепортироваться со скоростью звука? И как это контролировать? И какого хрена, спрашивается! Я — пустышка! И женщина. Может, мне показалось? Крыша дала течь? А что, вполне возможно: сегодня ночью я впервые убивала живое существо. Может, ослабленный вечным ожиданием смерти мозг стал сбоить, и я вижу то, чего нет?

Решив, что нужно проверить свою неожиданную суперсилу, я встала посередине моей квартиры-студии, закрыла глаза и так постояла немного, сосредотачиваясь. А потом настроилась бежать до своей кровати. Ринувшись к ней, я преодолела расстояние со своей обычной скоростью.

— Да твою ж ты! — воскликнула и снова совершила попытку. На этот раз до двери.

Я добежала до нее быстро. Очень. Потому что я в принципе неплохо бегаю. Но суперскорость не включилась.

Через час, сотни раз пронесясь через мое небольшое по площади жилище, я выдохлась окончательно. Упала на кровать, раскинула руки и ноги и, закрыв глаза, попыталась восстановить ход ночных событий. Ведь именно тогда молниеносный прыжок случился со мной впервые.

Я неслась на байке к джипу Зарецкого, понимая, что не успеваю, а инстинкт вопил, что взрыв будет. Будет и точка! За секунду до того, как брюнетка схватилась за ручку двери, я слетела с мотоцикла, а он без моего управления упал и заскользил к джипу, с жутким скрежетом выпуская снопы искр от трения металла по асфальту. Помню, как я на своих двоих врезалась в женщину, схватила ее за руку, дернула и буквально нечеловеческим усилием умудрилась оттащить от машины, толкнув подальше от опасной зоны. Кажется, она упала, матерясь, а потом прозвучал взрыв — как раз, когда мой верный байк состыковался с машиной Зарецкого. Дальше все как в тумане: когда бахнуло, картинка перед глазами резко изменилась. Моргнув, я поняла, что оказалась за пределами больницы. Сделав шаг, я опять провалилась в пространство, а затем еще и еще. Очнулась в темном переулке, где упала на кучу какого-то мусора, переводя дыхание. Тогда и почувствовала боль в боку: я была ранена.

Воспоминания вызвали желание вновь попробовать. С кряхтением слезла с кровати и поменяла тактику. В этот раз перемещаться физически я не пыталась. Вместо этого включила мозги и волю. И они не подвели. Когда я подумала, что хочу добежать до стола и представила себе это, мое тело отозвалось: оно наполнилось легкостью, словно я шарик, который надули. А потом — р-раз, и я, считай, телепортировалась!

— Да твой ж ты! — повторила я свое восклицание, но уже в ином контексте. — Как так-то?

Я воспроизвела свой подвиг еще несколько десятков раз. Эти все были удачными. Сделала бы еще столько же, но выдохлась. Организм уже не справлялся с перегрузками. Похоже, эта моя суперспособность отбирала немало сил. Я вдруг ощутила себя столетней старухой: сердце забилось неровно, причиняя боль грудной клетке, дыхание сбилось, а ноги заныли.

Хотела было завалиться и все же немного поспать, но, взглянув на часы, поняла, что не судьба: пора было выходить, особенно с учетом того, что мотоцикла у меня уже не было. Можно было, конечно, использовать новоявленную магию. Но я выдохлась — это раз. Я не хотела влететь в кого-то на пути — это два.

Почесав голову и вспомнив, что не привела себя в порядок, я поплелась к зеркалу и натянула ненавистный парик. Прикинув, как лучше добраться до места встречи, долго колебалась не вызвать ли такси, и в итоге выбрала метро, а потому, надев штаны-карго, куртку — обычный бомбер, а не мотоциклетную, и мои любимые милитари-ботинки, я вышла на улицу и побрела в сторону ближайшей станции.

Было непривычно заходить в душное подземелье и вместо того, чтобы с ветерком прорезать пространство московских автодорог, стоять в окружении сотен мрачных людей. Я поняла, почему еще не сошла с ума за время, что стала отреченной: я не ездила в общественном транспорте. В нем мне бы резьбу сорвало и без всяких там смертоносных ритуалов.

Дорога заняла уйму времени, но на встречу я явилась все же рано. Мы договорились с Тороповым увидеться возле его дома. Подниматься к нему было лень, так что я расселась на лавочке у него во дворе.

— Девушка, скучаете? — подошел ко мне какой-то местный забулдыга.

— Хотите поскучать вместе? — лениво поинтересовалась я. Еще не стемнело, вокруг ходили люди, так что эта праздная беседа не должна была вызвать эксцессов.

— Вы так любезны, мадмуазель. Но я хотел спросить, не будет ли у вас в свободном доступе соточки, а? Не хватает, — вздохнул дядька, посмотрев на меня глазами милого просящего корм котенка.

— Соточки. На бутылку… — проворчала я, но в кармане поискала. Буду сегодня удачей этого маргинала. А что, сонарой быть перестала, но вместо этого приобрела способности кира. Может, и до музы мне недалеко? Асайя на минималках для городской алкашни.

— Да-аш! — послышался голос Торопова. — Хей, Саныч, отвали от моей подруги!

— Я ни в коем случае не претендую на твою красавицу, — бодро ответил мой собеседник, алчно протягивая руки и выхватывая у меня из рук тысячную купюру. — Мерси, мадмуазель. Вы прекрасны, как рассвет над морем.

— Знаешь, Искра. А я бы сказал, что ты похожа на привидение больше, — отмахнулся от пьянчуги Серж. Тот больше приставать не стал и, не веря своему счастью, поскакал в сторону вино-водочного. — Ну скажи хотя бы, что ночью отрывалась в койке с мужиком. И он отработал тебя до такого полутряпочного состояния.

— Я работала. Просто работала, — уклончиво ответила я.