Мы

Мы

Пиздец, ну и дыра.

Антон вышел из вагона на платформу Северогорска, и первая же мысль, которая пришла ему в голову, была именно такая, без вариантов. Промозглым октябрьским утром этот городишко встретил его пиздюком под дых. Серые пятиэтажки, облезлые, как шелудивые псы, мокрый асфальт, блестящий под ногами, и запах. Господи, этот запах сырости от реки, смешанный с дерьмом и тоской, проникал, кажется, прямо в кости. Антон поправил лямку видавшей виды спортивной сумки, на которой был вышит еще советский триколор, и хмыкнул. Чемоданов он не признавал. Ноутбук в рюкзаке, пара смены белья, диктофон – весь нехитрый скарб корреспондентика, который последние пять лет таскается по таким же засранным дырам в поисках чертовщины.

Он внештатник, специалист по расследованиям городских легенд. Работа, конечно, та еще херня. Ну кто, блядь, всерьез поверит в ведьм из Задрипанска или НЛО над воинской частью, где алкаши-солдаты просто пережрали паленой водки? Но заказчикам, этим конченым любителям мистики на ютубе, нравилось. Редактор, старый пройдоха, платил, хоть и копейки. Антон давно забил на ожидания от жизни. Очередная командировка в очередной унылый городишко – вот и весь его удел. До пенсии еще далеко, а сдохнуть он всегда успеет.

На этот раз цель была – секта. Какой-то знакомый в интернете, шизоид из тематического паблика, подогнал инфу: в Северогорске народ массово записывается в общину, бросает работу, перестает общаться с родней. Типичная история для ебучей глубинки, где людям заняться нехер. Но редактора, старого лиса, тема зацепила. «Съезди, Антоха, разнюхай. Может, там реально что-то мутное». И вот он здесь.

Первое, что он просек, сойдя с поезда – тишина. Не спокойная, хуй там. А гнетущая, как в реанимации, когда все ждут, что кто-то сейчас коньки отбросит. На привокзальной площади стояли люди. Вали, блядь. Не шли по делам, не ловили такси, не пялились в телефоны. Просто стояли, как истуканы, и смотрели в одну точку. Рожи у них были... благостные, что ли? Расслабленные, как у даунов после обеда. Антон насчитал человек пятнадцать, и ему реально поплохело. Мурашки по спине пробежали такие, что хоть яйца к жопе примерзали.

Он подошел к пожилой тетке в платке, которая стояла ближе всех к выходу.

— Слышь, бабуль, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал нормально, – как до гостиницы-то дотопать?

Бабуля медленно, будто в замедленной съемке, повернула к нему башку. Глаза у нее были пустые, но очень, сука, добрые. И улыбнулась она так, что Антону захотелось сразу же послать всё нахуй и свалить обратно в поезд.

— Всё хорошо, милок, – промурлыкала она голосом, лишенным всяких интонаций, как робот из старого фильма. – Ты тоже к нам придешь. Не торопись.

И пошла себе дальше, даже не обернувшись. Антон выдохнул, сплюнул на асфальт и поплелся к вокзалу. Внутри – та же херня. Пусто, только в углу уборщица дрыхнет, опершись на швабру. И на лице у нее, блядь, та же самая отрешенная улыбка, как у бабки. Антон почесал затылок и подумал: "Ну и пиздец тут у вас".

Гостиница "Заря" оказалась единственной в городе. Трехэтажная коробка из силикатного кирпича, вывеска с облезлыми буквами. Внутри воняло хлоркой, но сквозь нее пробивался какой-то сладковатый душок, похожий на забродившее варенье. За стойкой стояла девка лет двадцати пяти, симпатичная, но с тем же отсутствующим взглядом.

— Здорова, – кивнул Антон. – Номер есть на трое суток?

— Конечно, – ответила она с той же ебаной ласковостью. – Это не важно. Вы главное попейте водички с дороги. У нас она замечательная, из-под крана.

И кивнула на кулер в углу. Антон глянул на бесплатные стаканчики, потом на девку.

— На хуй мне твоя вода, – рявкнул он, уже начиная беситься. – Мне номер нужен, ключи, вай-фай. Ты въезжаешь вообще?

Девка даже не обиделась. Она медленно, словно в сонном параличе, кивнула и протянула ему тяжелый металлический ключ с номерком "23". Антон схватил ключ и, матерясь под нос, поперся на второй этаж пешком. Лифта, естественно, не было. В коридоре темно, половицы скрипят так, что кажется, под тобой щас пол провалится. И все время чудилось, что за спиной кто-то стоит. Обернулся – никого. Только из-за двери одной комнаты доносился монотонный гул, как будто там мантры читали, но без слов, одни гласные.

Номер оказался чистым, но душным, как в жопе. Антон распахнул окно, впуская сырой воздух с реки, и включил диктофон.

— Так, – забормотал он, расхаживая по комнате. – Первое впечатление – пиздец полный. Люди – зомби. Без агрессии, но под кайфом. Все про какую-то воду толкают. Надо будет пробу из-под крана взять, в лабораторию отдать на всякий случай. Хотя нахуй она сдалась? Секта какая-то ебанутая. Но редактору скину, пусть чешет репу.

Он достал свою бутылку с водой, купленную еще в поезде, сделал глоток и рухнул на кровать. За стеной все так же гудели. Странно, в этом гуле не было ничего угрожающего. Наоборот, он как-то... успокаивал. В голове начало туманно становиться, веки потяжелели. Антон тряхнул башкой: "Спокойно, блядь, работаем". Врубил ноут, попытался найти инфу про город. Связь – говно полное, сайты грузятся по минуте. Но кое-что нарыл. Северогорск основали в пятидесятых при руднике, потом в девяностых шахту закрыли, затопили. Город подыхал. Население сократилось вдвое, остались пенсионеры и те, кому некуда было ехать. И вот теперь – секта. Ну, классика.

Следующие два дня Антон мотался по городу, как говно в проруби. Заходил в магазины, на почту, в поликлинику. И везде одно и то же. Продавщица в магазине, вместо того чтобы назвать цену на хлеб, начинает заливать про счастье и про то, что у них "нет этого постоянного зуда в голове".