Мы спешим встретить солнце

Глава 1.

В иллюминаторе пестрят пальмы Лос-Анджелеса, яркие желтые линии взлётной полосы, блестят зеркала и прожектора, в которые безжалостно бьют лучи солнца и отражаются в глазах Леонарда на высоте, как минимум, сто метров над землей. Его руки мокнут от предвкушения. А, может, и от страха полётов тоже, ладони скользят по коленям у кромки джинсовых шорт, и голова кругом идёт. Где-то там есть чистое, голубое небо, где-то там он уже идёт по трапу, где-то там есть новая съёмная квартира и красивая жизнь.

Почему именно Лос-Анджелес? Потому что, кажется, нет ничего прекраснее, чем пальмы, пляжи, взгляды невероятных латиноамериканок и, конечно же, нет ничего прекрасней океана. Вода там, наверное, словно парное молоко, чистая, голубая. Одни только эти мысли заставляют мечтать о нём, изнемогать от жажды скорее плюхнуться в эту воду-молоко, обгореть под калифорнийским солнцем и почувствовать себя властелином всего мира. Лос-Анджелес, как ему известно, второй город в штатах, заслуживающий звание дома для самых счастливых людей на земле, и ему очень хочется оказаться ровно таким же счастливым. Он чувствует себя таковым прямо сейчас, трясясь в лёгкой турбулентности перед скорым приземлением. Ему пришлось просидеть целые пять часов в этой машине для убийства, чтобы увидеть это великолепие. В самом деле, сверху южное побережье кажется сказочным.

Но мечты - нематериальная проекция разума, неощутимое, холодное волокно, вьющееся где-то в голове и абстрактно существующее только там. Этого недостаточно. Из-за этого он здесь, готовый строить жизнь своей мечты. Столько амбиций, столько целей и планов. И каждый был подвергнут серьёзному обдумыванию прежде, чем принять окончательное решение. Но чего можно добиться, просто думая? Ничего.

Бывший хозяин одноэтажного домика на Ла`Креста Корт – пожилой, полноватый холостяк с густой бородой – предвзято хмыкает на английский Леонарда, которым он владеет далеко не в совершенстве (несмотря на все просиженные у репетитора занятия) и с отстойным выражением лица отдаёт ему ключи от его «потрясающей виллы», которая представляет собой квадрат, разделенный четырьмя стенами внутри. На этот дом Лео запал уже давно только из-за веранды, на самом деле. Точнее из-за представлений, как он будет попивать пиво, сидя на этой замечательной белоснежной веранде, прикрытой от солнца. Очень даже хорошо, если кто-то в этом понимает.

Нелюбовь разбирать чемоданы и делать ремонт разбавляется звонками по скайпу, поздравлениями, болтовней и смехом. В спальном районе кажется тихим всё, кроме самого Леонарда Жак-Франсуа. Соседи иногда ходят знакомиться, носят всякое: пироги, салатики, часики, полотенца, уделяют много внимания, и он даже замечает, что с ним начинают здороваться на улице. Разве не классно? Почему-то он не думал во Франции о том, как тепло его примут тут, но все оказалось даже лучше его ожиданий. Все вокруг очень милые, и даже легкая навязчивость не стирает его впечатления восторга.

Утром он просыпается улыбчивым. И через пару дней таким же. И через неделю тоже. В университете всё ещё приходится бегать с документами, оплачивать языковые курсы, разговаривать с репетиторами и, периодически, докладывать отцу о ситуации.

Очень отстойно, что за эту неделю у него совсем не получается выбраться на пляж, который оказывается, к слову, не так близко, как он предполагал. Это не расстраивает. Да даже проблемы самостоятельной жизни не особо отягощают его. Привычно быть оптимистом?

Он успевает побывать в Санта-Монике, побродить по жарким ночным улицам, полюбоваться огнями, прилавками и витринами, успевает даже заблудиться, заговорившись по телефону. Всё кажется сказочным, но к тому, что это взаправду, Лео привыкает.

Его дом по утрам из белого превращается в оранжевый, когда лучи касаются его крыши и постепенно ползут вниз, выглядывая из-за химчистки напротив, которая светит по ночам в окна своей подмигивающей вывеской «Сheap wash» на самом краю крыши и освещает небольшую кухоньку. С инфраструктурой тут всё в ажуре: магазины, школы, химчистка, церквушка. Леонард собирает три немаленьких пакета с одеждой и вываливается из дома в седьмом часу утра – собственной стиральной машины у него пока нет, да и в планах тоже не назревает - пока людей на улицах практически нет, чтобы быстренько всё постирать и не толочься у машинок в очереди из десятка местных, которых он понимает с трудом.

Постирать «быстренько» просто не выходит. Потому, что вся эта схема оказывается не такой простой и дешевой, как он когда-то думал. В портфеле очень кстати оказывается книжка Чака Паланика, подаренная Эваном - другом детства - перед отъездом. Отданная, правильнее сказать.

«Читай и вспоминай нас, кидок. Тебе должна понравится эта муть», - написано удивительно острым почерком Эвана с задней стороны мягкой обложки, ко всему прочему, с нарисованным в конце сердечком с крылышками. Когда-то давно Лео вычитал в одном бложике, что люди с угловатым почерком способны на преступления, вплоть до убийства, и часто страдают от психозов. Неудивительно. Эван - тот ещё невротик.

Не сказать, что его друзья были рады, узнав о переезде. Он знает, что всем было грустно и все дела, но штаты определённо были оценены намного выше, чем страсбургская академия фотографии и дизайна. Как можно сравнивать вообще? Небо и земля. Речь шла о том, чего он может добиться в жизни, и это важно. Друзья могут быть друзьями и за тысячи километров, к тому же, именно так они и познаются в дружбе. Во всяком случае, потерять друзей он не боялся, в этом не было причин, он верит в настоящую дружбу.

Книга выглядит слегка помятой после перелёта в забитом рюкзаке из ручной клади, прижатая рамкой с фотографией и бутером из Мака, завернутыми в пакет. Леонард старался взять с собой по максимуму, чтобы отправлять посылками меньше пришлось. Предисловие он успешно перелистывает, поскольку научен ещё со школьной скамьи – оно не несёт в себе ничего ценного и увлекательного. Сборник рассказов, значит. С четырнадцатой страницы на него насмешливо смотрит название рассказа «Пережить», напечатанное заглавными буквами. Он бы тоже хотел ПЕРЕЖИТЬ. Эту жару и последний вступительный, к примеру.

Глава 2.

Такой наглости он никогда раньше не видел, серьёзно. Скинуть портфель на пол, хапнуть книжку, нагрубить и свалить, будто совсем ничего не произошло! Мэтью смеётся как ушибленный и долбит по столу рукой - Леонард отлично это слышит даже через телефонный звонок и нервно кривит губы, ощущая самое большое предательство в своей жизни осуществленным. Унижение тоже.

- Ну и девчонка! Ну и молодчина.

- Ну ты и отброс, - язвит Лео в ответ и строит из себя обиженного. - Другом называешься.

- Очевидно, эта Оливия разбирается в литературе, дружок. Поболтай с ней, может и посоветует что-нибудь получше подгонов от Эвана.

- Разбирается в книгах и не разбирается в том, с кем связывается! – на том конце его дразнят детским «бу-бу-бу». Вот он выскажет им на каникулах.

Леонард видит её не в последний раз. Проезжая по улице на своем мотоцикле, он замечает этого странного персонажа в кресле с чипсами и учебником, потом они сталкиваются в супермаркете, когда Лео покупает контейнеры для еды. Вишенкой на торте становится день, когда он замечает Оливию в выглаженной длинной юбке и в рубашку с ажурным воротничком, идущую в церковь. Книга просто дерьмо, значит. Ну конечно.

Учёба тормозит его будни с такой силой, что Леонард становится тем самым тигром в тропическую бурю из Анри Руссо. Экзамен он сдает очень даже хорошо по своим меркам и готовится начать учиться. Английский ему репетирует молодая незамужняя леди, и он более, чем доволен сидеть с ней в кафе каждый вечер по полтора часа. В том плане, что объясняет она классно, конечно, не более (допустим, ножки у нее тоже ничего и волосы красивые). Океан всё ещё остается вне зоны досягаемости.

Интересное совпадение получается. Он больше недели жил здесь и даже не знал о существовании Оливии, а она-то уже в курсе, что он его сосед, и что он живёт вот в этом самом доме напротив химчистки с мигающей вывеской и ходит стирать одежду в семь часов утра. Её имя запоминается быстро, и так же быстро оно разносится по всем его друзьям, подкрепляемое этой историей, правда, сама её героиня вскоре пропадает из виду. Возможно, Леонард даже надеялся на более длительное общение, чем то, что вышло на самом деле. Неутешительно.

Кафе, в котором он обычно занимался английским было ярким, но не таким ярким, как если бы от него рябило в глазах, а таким, что в его яркости можно было утонуть. И утонуть в тёплых, уютных красках тоже можно было. Что-то африканское виднелось в люстрах, свисавших с потолка, в статуэтках на узких полочках, в треугольных узорах обоев отслеживался тот же мотив. Ему было комфортно и приятно. Не считая того, что его половина стола, освещенная солнцем, обжигала локти и заставляла каждый раз стараться не касаться её.

Занятие подходило к концу, и Лео чувствовал себя довольно воодушевлённо. Нет, не потому, что поскорее хотел уехать домой и спрятаться под крышкой веранды. Потому, что его комфортила здешняя атмосфера, да и успехи он делал значительные в освоении программы. В конце концов, среди носителей язык учится гораздо лучше. Последним его заданием было сделать заказ у кассы и не ошибиться. В принципе, никакой сложности он в этом не видел. Считай, маленький бонус от его замечательной учительницы (а может и новой подруги) - Мисс Иден. Она много рассказывала ему о культуре и традициях Калифорнии, много знала хороших мест, хороших людей. Всё это, само собой, происходило на английском языке. Леонард с интересом слушал про шоппинг, туризм, народы и старался вникать.

Он удачно оплачивает им два холодных кофе и возвращается назад с небольшим коричневым подносом. Холодный кофе сейчас как раз кстати. За окном напротив ходят какие-то подростки со скейтами, солнце садится, но даже не думает переставать жарить его руки, лежащие на столе. Ощущение такое, будто кожа скоро превратится в уголь. Мисс Иден собирает свои вещи и уходит, улыбчиво попрощавшись и пожелав удачного вечера. Он совершенно не понимает, как эти скейтеры вообще могут таскать худи в такую погоду. Это же дикость. Мэтью тоже вот очень любит носить шапки в помещениях независимо от погоды и времени года. Модные американские парни, которых он вряд ли когда-то поймет. Что с них взять?

По спине будто бьёт током, когда на диван напротив кто-то присаживается, отодвигая в сторону недопитый женщиной кофе.

- Привет, - Вау! Да это же его новая знакомая!

- Привет, - Лео держит приятный тон, стараясь не пролететь, как в прошлый раз. Стыдно было, правда. Есть некоторые люди, с которыми он совершенно не может находить общий язык. Вполне вероятно, что эта девушка как раз из таких.

- Что ты тут делаешь? - ха-ха, глупенькая. Леонард ведь - вольная птица, и он пьет кофе везде, где ему вздумается!

- Любуюсь закатом, как видишь.

«И не дам тебе помешать, - проносится у него в голове»

- Ясно. Я слышала, у тебя тут был репетитор, Леонард - Оливия хорошо запомнила его имя. Похвально.

- Да, мне необходимо это для института.

Парень тоже отодвигает свой кофе и периодически поглядывает в окно, ощущая, как тускнеет солнце и тепло перестает быть жарким. Оно плывёт медленно вниз за магазин "Всё для рыбаков". Оливия сидит напротив в аккуратной футболке в редкую полосочку и шортиках, на её шее висят большие наушники, а светлые волосы, практически пшеничные, все так же неаккуратно собраны в хвост. Может, это от неё тянет холодком? Интересно, а сколько ей лет?

- Ты в институте учишься? – она поджимает губы, качая головой. - Звучит круто. Из какого ты города?

- Из Страсбурга.

- Я никогда там не была, - взгляд девушки скользит по улице за широким окном, и она будто пытается что-то там разглядеть, прищуривается. – Очевидно, что Страсбург не уступает Лос-Анджелесу. Да же?

- Вообще-то нет, уступает, - что за вопросы она вообще задает? Внезапно возникает такое ощущение, будто Оливии тоже до жути неловко говорить с Лео. – Здесь шумно и людно, всегда есть движение, а там тише и много немцев.

- Не сомневаюсь, что там к тому же и прохладнее.