– Я в порядке, мам.
– Но, Кэтти, ты вечно беспокоишься из-за мелочей. Может, тебе пока не стоит выходить на улицу, милая?
– Я в порядке, – рассмеялась Кэт. – Это ты вечно заставляешь меня волноваться. Ходишь, работаешь… – Она помахала рукой, когда мама проходила мимо с коробкой. – Знаешь, может, так ты сможешь сэкономить на счетах за электричество, – пошутила она, забирая тяжёлую коробку из её напряжённых рук.
Мама легонько шлёпнула дочь по руке:
– Да ладно тебе, – сказала она, складывая ещё одну рубашку и убирая её в коробку. – В доме будет слишком тихо.
– Мам, – предупреждающе произнесла Кэтрин.
– Я пока не буду распускать нюни, – сказала женщина, складывая рубашку помедленнее. – В смысле, почему я не могу плакать? Моя девочка уезжает получать диплом, жить в кампусе, взрослеть…
– Мам! – Кэт улыбнулась. – Меня не выселяют, я уезжаю на время. Лучше жить там, чем ездить туда-сюда. – Девушка отложила рубашку и взяла маму за руки, глядя ей в глаза. – Университет пролетит как мгновение, я тебя уверяю. Я получу диплом, а потом сразу вернусь домой. Я открою свой магазин, и мы будем жить на те деньги, которые я буду получать.
– Вот что меня беспокоит. Жить от зарплаты до зарплаты…
– Так не будет. – Кэт сжала её руку. – Мы купим жильё получше, чем это, да? Пицца по пятницам и вечеринки по субботам.
Женщина рассмеялась:
– Размечталась.
Кэт улыбнулась.
– Это будет та жизнь, которой мы никогда не жили, и она будет лучше.
Мама покачала головой:
– Я бы ничего не стала менять в этой жизни, дорогая. – Она погладила дочь по щеке. – Я бы упустила всё хорошее, что есть в ней благодаря тебе.
Девушка улыбнулась в ответ.
– Я серьёзно, мам, – сказала она. – Когда я вернусь из университета, мы обязательно куда-нибудь сходим. Отпразднуем мой выпускной. Только ты и я.
– Посмотри на себя, – ответила мама. – Я всегда заботилась о тебе, а теперь ты заботишься обо мне.
– Так и должно быть, – улыбнулась дочь. – Предполагается, что дети заботятся о родителях, когда вырастают.
– Нет, – мама похлопала девушку по плечу. – Меня вполне устраивает, что моя драгоценность дома.
Кэт улыбнулась и посмотрела на коробку.
– Почему бы нам не сделать перерыв? Давай поужинаем вместе?
– Я готовлю?
– Нет, – Кэт улыбнулась. – Я готовлю. А ты, – она обхватила маму за плечи и повела по коридору, – расслабляешься.
– Думаю, я просто помогу с гарниром, мы же не можем просто заказать пиццу...
– Но тогда ты не расслабишься.
– Что весёлого в расслаблении? – мама смеялась, пока они поднимались по лестнице на кухню.
Они бежали по переулкам, зовя на помощь. Лёгкие горели от осеннего воздуха, ноги подкашивались, но каждый раз, когда они оглядывались, страх заставлял их кричать ещё громче и бежать ещё быстрее.
– Знаешь, говорят, что университет один из лучших, – крикнула Кэт через плечо, посыпая пиццу тёртым сыром.
– Действительно?
Они кричали, зовя на помощь, но никто их не слышал, а кошмар следовал за ними в темноте. Не отпускающее ощущение, приносящее только мучения и боль, заставило их свернуть за угол, но там их ждала та же зловещая тень. Даже в темноте переулка жертва не могла отвести от неё взгляд, развернулась и снова бросилась бежать, но тут же остановилась, увидев ту же зеркальную тень. Кошмар приближался, а жертва кричала от ужаса.
Кэт повернула голову и нахмурилась, услышав какой-то звук. Динь-дон духовки. Она прошла на кухню, натянула перчатки, достала готовую пиццу и положила её на разделочную доску, чтобы она остыла.
– Как приятно пахнет, – сказала мама, входя в комнату и направляясь к шкафу.
– Приготовлено, – девушка указала на себя, – твоим покорным слугой.
Мама рассмеялась, качая головой. Она достала бутылку вина:
– Знаешь, я думала, что никогда не найду ни времени, ни возможности для этого, – мама достала из шкафа два бокала для вина. – Но это какой-то новый вид праздника.
Кэт наблюдала, как мама наливает вино себе и протягивает ей бокал.
– Зачем? – спросила она с легкой улыбкой.