Мюнхенский проект

Глава 1. Фуршет

Глава 1. Фуршет

Мюнхен встречал апрелем — сырым, ветреным, но уже пахнущим весной. Саша стояла у окна конференц-зала, переоборудованного под банкетный зал, и смотрела, как внизу зажигаются огни. Пинакотека. Старые мастера. Проект, ради которого их лондонская студия выиграла тендер у полудюжины европейских гигантов. Международный уровень, музей с историей, бюджет проекта как их годовой оборот — всё, о чём можно мечтать.

Она должна была сиять. Вместо этого ей хотелось сбежать.

Александре не нравились её туфли. Ноги устали, а фуршет был на ногах. Платье — короткое, неудобное, дорогое — ей уже не казалось хорошей идеей. Слишком вычурное для её стиля.

«Идиотка», — беззлобно подумала она, окидывая себя в зеркале. «Ему всё равно, а ты страдаешь».

Макияж был скромный, но безупречный. Тёмное платье как нельзя удачно оттеняло её смугловатую кожу.

«Теперь есть наряд на случай свидания на похоронах», — продолжала она беззвучный монолог.

В уборную ворвалась толпа девушек-коллег с Женевьевой во главе. Щебет, смех, блеск в глазах.

«Рождение Венеры, акт второй», — слегка раздражённо подумала Саша, направляясь к выходу.

— Кольцо...
— Вот это камень! — услышала она краем уха, выходя.

Холодной змейкой страх и подозрение прокрались на задворки сознания. Но шум приёма заглушил мысли.

В зале было душно от дорогого парфюма и искусственных улыбок. Саша взяла с подноса бокал шампанского — просто чтобы занять руки. Маркус стоял у окна в окружении дам. «Собрание Пинакотеки», — иронично окрестила их Саша. Он всегда был магнитом для женщин.

Стоит ли говорить, что она была в их числе.

Саша на секунду вспомнила первый день на работе. Маркус тогда вошёл в переговорную — светлые глаза, тёмные волосы, спокойная уверенность. Он что-то говорил про проект, а она смотрела на его руки и думала: «Интересно, он вообще замечает, как на него смотрят?» Дурацкая мысль. Она тогда её отогнала. И ещё тысячу раз после.

— Саша! — окликнул её кто-то из коллег. — Иди к нам, Маркус тост говорит!

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую отрепетировала за три года работы здесь. Подошла. Встала с краю.

Маркус поднял бокал:

— За команду. За проект. И за тех, кто делает нашу жизнь лучше.

Все заулыбались, зачокались. Саша поймала его взгляд на секунду — тёплый, спокойный, братский. Ровно такой, каким он всегда на неё смотрел.

«Братский», — подумала Саша. «Боже, как же это бесит».

Она сделала большой глоток.

— А теперь у меня есть ещё один тост, — Маркус взял за руку Женевьеву, которая только что выплыла из толпы. Та сияла. — Мы с Женевьевой решили пожениться.

Аплодисменты. Визги. Объятия. Женевьева сверкала кольцом.

Саша улыбалась. У неё было три года практики.

Бокал опустел. Она поставила его на поднос и, стараясь не хромать в ненавистных туфлях, двинулась к выходу. Надо было покурить. Надо было подышать. Надо было не смотреть на то, как Маркус целует свою невесту.

На улице было прохладно. В пиджаке было зябко — пальто она оставила в номере, подумала, что в машине не намерзнет. Весенний Мюнхен пах мокрым асфальтом и свободой. Холод остудил голову, но на душе всё равно скребли кошки. Саша достала сигарету, закурила, глядя на звёзды.

Он будет с ней засыпать и просыпаться. Будет гладить её живот, когда она забеременеет. Будет выбирать имя. А она? Она будет улыбаться на планерках и делать вид, что всё хорошо. Три года. Четыре. Пять. Сколько ещё?

Саша докурила. Постояла ещё пару минут. Пора возвращаться — нельзя, чтобы подумали, будто ей не всё равно.

Внутри уже собирались куда-то ехать. Кто-то кричал про клуб, кто-то ловил такси.

— Саша, ты с нами? — Маркус стоял в дверях, накинув пальто. Женевьева висела на его руке, счастливая, расслабленная.

— Я, наверное, в отель, — начала Саша. — Устала...

— Ты что, поехали! — Маркус улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Это наш проект, наш вечер. Без тебя будет не то.

«Без меня будет не то». Три слова, которые работали безотказно три года.

Саша улыбнулась в ответ:

— Ладно, уговорил. Только заеду переобуюсь.

— Никаких переобуваний! — крикнула Женевьева. — Мы едем сейчас!

---

Клуб

Клуб назывался то ли «P1», то ли что-то такое же пафосное. Огромное пространство с двухуровневой планировкой: внизу бар, танцпол, диваны, наверху — открытая галерея-балкон, откуда видно весь зал.

Компания оккупировала верх. Там было шумно, людно и невыносимо радостно. Саша спустилась вниз под предлогом заказать ещё выпивки. На самом деле ей просто нужно было оказаться подальше от Женевьевы, которая теперь сидела на коленях у Маркуса и хохотала над каждой его шуткой.

Внизу было чуть тише. Саша взяла Negroni — горький, красивый, под стать настроению — и устроилась за столиком недалеко от бара. Отсюда не было видно балкон.

В какой-то момент она поймала себя на том, что смотрит наверх. Она не видела ни Маркуса, ни Женевьевы, но это и не нужно было. В глазах стояла картина объявления помолвки — как будто выжженная на сетчатке.

Интересно, они уже придумали, где будет свадьба? Наверное, что-то пафосное. Италия или Прованс. Женевьева будет в белом, Маркус в смокинге. Идеальная картинка.

Потом ей надоело себя мучить.

«Напьюсь, — лениво подумала она. — А дальше хоть трава не расти. Но сначала — надо покурить».

Саша вообще не курила. Но в сумке уже год валялась чья-то пачка с какой-то рабочей вечеринки — видимо, прихватила, чтобы отдать, да так и забыла. Перед фуршетом, когда она искала в сумке помаду, она нашла эту пачку и со вздохом переложила в клатч.

«Вдруг станет тоскливо — будет повод сбежать», — пророчески подумала она тогда.

Саша вышла, обхватила себя руками — пиджак остался в баре, на спинке стула. Возвращаться не хотелось. Она села на скамейку рядом с входом, где ветер не сильно задувал, достала сигарету, прикурила.