На частоте гнева

«Горе тому, кто швыряет проклятие в тьму, – ибо тьма швырнет его обратно»

Лампочка на микрофоне загорелась. Я скажу им все, что думаю.

– Зассали, зеленые карлики?! –микрофон задрожал. – Где вы? Почему вы молчите? Языков у вас нет?

Экран слишком яркий. Вторая бутылка как дохлая рыба валялась на полу.

– Я искал вас годами, писал статьи, защищал гипотезы. Ради вас я потерял все. Мало того что я стал «чокнутым профессором», меня сослали сюда. Спасибо вам за это! Я верил, что вы есть. Что вас можно услышать.

Я наклонился ближе. Голос перешел в шепот.

– Теперь слушайте, вы. Ваши правители – ничто! Как и вы. Передайте им от меня, что они слабаки. Если вы верите в богов – знайте: из храмов получаются хорошие общественные туалеты. Прилетайте – я скажу вам все это в лицо!

Если вы промолчите – желаю вам умереть на ваших планетах, – я выпил остатки и нажал на кнопку, сигнал полетел в космос.

Я проснулся, звук исчез из мира – не гудели компьютеры, не выл ветер, не пели птицы. Термометр сломался. Лето, а он показывает минус семнадцать. В аппаратной пахло солью и медью. Проверил электронику, ничего не сломано. Прошелся по логам. Нашел новый файл: «Получено: Ответ 001. Распаковка». Открыл, появилась надпись: «Мы услышали – мы скоро ответим». Потом все вернулось к штатному режиму. Время замерло, пока не зазвонил телефон. На экране Елена. Моя бывшая аспирантка. Последний человек, кто все еще называл меня профессором. Кто верил хоть во что-то из того, что я искал.

– Алло? — голос хрипел.

– Максим Николаевич, вы уже видели?! – она говорила возбужденно, почти испуганно. – Система вашей станции фиксирует гравитационные колебания. Будто над вами висит большой объект.

Я посмотрел на монитор, потом на верхние панорамные окна.

– Действительно, приборы их фиксируют. В небе вижу только тучи. Проверили солнечную активность?

– Проверили. Это не она.

– Это, наверное, помехи или хакерская атака. Попросите центр прислать техников.

– Вы серьезно? Хотите объяснить это поломкой?

– А чем еще? Оборудование старое. Станцию скоро законсервируют.

– Хорошо, техники будут сегодня днем. И еще! Час назад космос замолчал. Нет фонового излучения, сигналов от пульсаров. Абсолютная тишина.

– Это невозможно! Проверьте оборудование.

– Уже проверили, перезагружали. Все исправно. Это по всем станциям. Даже станции в Америке и Европе сообщают то же самое. Кто-то предположил глушение. Но кем и зачем?

– Звучит нереально. Я сегодня исследую это подробно.

– Хорошо. Рада, что вы будете чем-то заняты. Но будьте осторожны. У меня плохое предчувствие. Я ведь вас помню другим, – добавила она вдруг. – Упрямым, не таким усталым. Помните тот семинар, когда вас раскритиковали якобы за антинаучность? Тогда я впервые подумала, что вы правы. Не знаю, что сейчас происходит, будьте осторожны, ладно? – Она повесила трубку.

До прихода техников я должен был хоть в чем-то разобраться. Я перезагрузил систему. Просмотрел журналы. Искал следы – вирус? Глюк? Кто-то пробился через спутник? Все выглядело обычно. Я вышел наружу. Ветра не было. Лес застыл, только несколько деревьев странно шевелились. Ни одного звука. Антенна стояла неподвижно, как и раньше, но рядом на траве лежал мертвый ворон. Осмотрел его – без повреждений. Глаза мутные. Будто он просто упал замертво.

Я вернулся на станцию. Подключился к локальной сети. Залез в системные логи от момента отправки сигнала. В архиве запись сигнала изменена, код другой. Когда я открыл, на экране всплыло сообщение: «Ты открыл дверь. Сможешь ли закрыть?» Сбой питания, все погасло. Темнота рухнула, как колокол. В аппаратной кто-то таился. Я едва шевельнулся – и оно шелохнулось в ответ. Меня окружали тени.

Тогда я услышал легкое, почти ласковое постукивание. Непонятно откуда оно. Я рукой нащупал фонарик, включил. В коридоре пусто. На стене отпечаток ладони. Тонкий, продолговатый. Пальцев больше пяти. Я мог долго вглядываться, но услышал стук. Не торопясь подошел к двери. Стук настойчиво продолжался. Я мельком взглянул в окно возле двери. В этот момент включился свет. За дверью стояли техники. Трое. В темно-синей униформе.

– Ну и глушь, – протянул главный техник. – Здесь даже комары дохнут со скуки.

– Здесь все дохнет, – устало бросил я.

Он усмехнулся, посмотрел сначала на небо, потом на обветшалую станцию:

– Вижу, не выделяют денег на космический гранит науки. Еще и работай тут.

Молодой огляделся, прижимая к себе рюкзак:

– Правда, что здесь пытаются выйти на контакт с пришельцами?

Я молча посмотрел на него. Он поспешно продолжил:

– Просто, ну… я слышал про проект SETI.

Главный хлопнул его по плечу:

– Отстань от профессора, уфолог.

– Да я не — мне просто интересно. Если кто-нибудь ответит, что вы будете делать?

— Профессор, этот молодой человек — поклонник гуманоидов, марсиан и прочих инопришельцев.

Я вздохнул:

– Я просил техников, а не клуб любителей фантастики.

Троица переглянулась. Улыбка у главного сошла, они вошли внутрь.

– Что-то тут не так. – Произнес молчун почти шепотом, уже склонившись к монитору. – Питание нестабильно, впечатление, что энергию выкачивают.

– Сбои начались сегодня. Приходят странные сообщения, глючат приборы, свет гаснет. Хакерская атака?

– Не отрицаю профессор. Хоть Пентагону неинтересна ваша станция, но условный обиженный студент, которого вы завалили на сессии, легко мог вас взломать. На таких компьютерах еще я учился. Проверим всю систему, – отозвался главный. – Лучше чай поставьте. Нам тут до вечера возиться.

Я молча кивнул и ушел в аппаратную. На мониторе – чисто. Только обычный интерфейс станции. Отпечаток на стене исчез. Игра теней. Из коридора доносились голоса. Кто-то ругался, кто-то смеялся. Кажется, один из техников рассказывал анекдот. Я заварил чай. Отнес техникам. Потом вернулся в аппаратную. Впервые за последние сутки все казалось нормальным. Проделки хакеров, а я уже подумал на… Больше не капли алкоголя. Лучше чай. Я сделал глоток. В этот момент в коридоре наступила тишина. Я отложил чашку и вышел.