На живописных холмах Фриоли

Часть 1 Глава 1. История Дороти.Глава 2. История Сары.Глава 3. История Питера

Часть 1Глава 1. История Дороти

С Питером мы были с самого детства вместе. Наши дома были по соседству. Респектабельные дома в пригороде на юге Хэмпмшира, Англии. Я любила его столько, сколько я сама себя помню. Долговязый и неуклюжий, но с огромными голубыми глазами и мягкой улыбкой, он очаровывал всех вокруг, начиная от девчонок в нашем классе и преподавателей. Даже отъявленные хулиганы выказывали ему своё уважение. Его и мои родители имели совместный проект, поэтому для укрепления бизнес - компании было принято решение о нашей с Питером помолвке. Чему я естественно была несказанно рада. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, в нашем доме, в окружении друзей и родителей, Питер официально сделал мне предложение. В тот день, 24 апреля 1913 года, что нехарактерно для Англии в этот период, был солнечный день. Наверное, также, как солнце, светилась от счастья я. Все знали, что я в него в влюблена. Мне казалось, он тоже меня любит, ведь мы проводили огромное количество времени вместе. Я помогала ему с ненавистной математикой, он же помогал мне видеть мир, через призму истории. У нас было с ним укромное место - старый заброшенный дом, в котором он первый раз меня поцеловал и сделал меня женщиной. Воспоминание о его руках, губах, которые ласкали моё тело, причиняло мне впоследствии огромную радость и одновременно невыносимую боль. Мы часто смотрели на голубое небо и мечтали о будущем, о наших детях, о большом уютном доме, в котором будет собираться наша дружная семья. Всё закончилось 28 июля 1914 года: началась Первая мировая война. Питер, как и все наши друзья, отправился на фронт. Начались страшные дни ожидания. Я молила бога, только об одном: чтобы он вернулся живым. Наверное, зря я это делала...Но все по порядку. Война уносила ребят по всей округе: что ни день, то кто-нибудь получал похоронку. Наш райский уголок превратился в место скорби и плача. Я получала его письма сначала раз в месяц, потом раз в полгода, а потом они и вовсе перестали приходить. В этот период я проводила больше времени с его родителями, так у меня складывалось ощущение, что так я к нему ближе. Я спала в его комнате, часто носила его рубашки, пользовалась его парфюмерной водой, даже зубы чистила его зубной щёткой. Френсис и Джордж относились ко мне как к дочери. Она часто говорила: «Бог мне не дал дочь, потому что знал, что скоро ты появишься в нашей жизни». Кстати, совместный бизнес наших родителей процветал. Кому война, а кому - мать родна. (to whom is war and to whom is mother dear) Инвестиции в нефтедобывающую отрасль, покупка акции промышленный компаний в Европе, контракты на добычу полезных ископаемых в ЮАР - все это приносило колоссальную прибыль нашим семьям. Вот и наступил 1918 год, год окончания этой ненавистной войны. Мы уже год не получали от Питера весточки. Но в душе таилась надежда, что в один из дней откроется дверь, и на пороге будет стоять мой самый родной в жизни человек. Так и произошло, только на пороге оказался мальчик - курьер с письмом мне. В этом письме Питер просил встретиться со мной в нашем заброшенном доме и не говорить никому о его появлении. Я помню ощущение головокружения от мысли, что он живой. И мой мозг не давал мне возможность анализировать, что подвигло его прятаться и не идти в родительский дом. «Все это неважно, главное - живой», - проносилось в моей голове. Мои руки дрожали, я пыталась собрать свои волосы в пучок и спрятать поседевшие пряди. «Он не должен видеть мои страдания, он должен видеть меня счастливой», - думала в тот момент я. Питер стоял спиной к окну. Повернувшись ко мне, я увидела красивого мужчину с бородой, с мелкими морщинками у глаз и, как обычно, с мягкой улыбкой на лице. Что тут скажешь? Война в плане внешности пошла ему только на пользу. Передо мной был уже не юноша, а взрослый мужчина.

- Здравствуй, Дороти! - сказал он.

- Здравствуй, солнце! - я обняла его. Закрыв глаза, я пыталась губами прикоснуться к его. Но сильные руки моего Питера отодвинули меня. Через небольшое оконце пробивался вечерний свет, веяло вечерней летней прохладой.

- Нам надо поговорить! - сказал он.

- Да, конечно, милый!

- Я виноват перед тобой. Выслушай меня, пожалуйста, я знаю, ты меня поймёшь. Нас троих - Роберта, меня и Джона - отправили на Западный фронт. Перед этим нас обучили сапёрному делу. Проклятые немцы минировали все на своём пути, когда вынуждены были оставлять свои позиции. Роберту повезло меньше всего, он подорвался на мине в первом же бою. Нас отправили на обезвреживание полей в Италию. На живописных холмах Фриоли погибли сотни человек. Знаешь, я помню его открытые от ужаса глаза и распоротый живот из которого медленно вытекали кишки. А у него ведь даже ни разу девушки не было. Ну ты поняла, о чем я, - он грустно улыбнулся. Знаешь, война меняет все твоё представление о жизни. Все, что было не важно в мирное время, стало цениться именно на войне, ненужное стало уходить. Я чувствовала его внутреннюю боль. И единственно, что хотелось мне, это обнять и взять на себя часть страданий, которые ему пришлось пережить.

- Я понимаю. Нет, я вру. Я ничего не понимаю, но мы вместе, мы сможем пережить, мы сможем снова мечтать, милый! - я попыталась его обнять, но он снова отстранил меня.

- Дослушай, пожалуйста. Я перейду к самому главному. Меня ранило, осколок мины прилетел мне в ногу, - он снова улыбнулся. - Меня отправили в военный госпиталь Сан-Джорджио-ди-Ногаро. Там я встретил её. Она выходила меня. У нас будет ребёнок. Ты должна меня понять. Я должен жениться на ней. Но как объяснить все родителям, я не знаю...

Слушая его, я медленно снимала помолвочное кольцо с пальца.

- Где она сейчас? - спросила я.

- Недалеко. В отеле «Нью-Хэмпшир». Её зовут Сара. Я много ей рассказывал про тебя. Я даже допускаю мысль, что вы сможете стать подругами.

- Иди домой! Тебе надо отдохнуть. Не говори ничего пока родителям. Мы подумаем, как сообщить им твои новости.

Он облегчённо вздохнул, чувствовалась, что он был счастлив переложить эту ношу на меня.

Часть 2. Глава 1. Пети Гальперн

— Моя жизнь — это сплошной обман. Все ложь! Все! Ненавижу всех! — Розмарин вытирала слезы с лица рукавом платья. Задыхаясь и смотря на икону, она продолжала: — Какая я дура! Какая же я дура! Как же я могла им верить? Я же боготворила их. Мама... самая добрая, самая порядочная оказалась жестокой, эгоистичной особой, которая обманом, подделав документы, завладела отцом и мной. И она даже не мать мне вовсе! Все ее истории про любовь с daddy — все ложь, все обман, — судорожные всхлипы сотрясали ее молодое красивое тело. — Отец — изменщик и лгун! Как он мог, будучи помолвленным, завести роман на стороне? Как?! Моя биологическая мать продала меня, — рыдание взахлеб превратилось в истерику.

Обессиленная, испытывая сильное нервное истощение, она лихорадочно запихивала вещи в саквояж. Открыла шкатулку с драгоценностями, разбила копилку, в которой она хранила валюту разных стран, привозимых ее отцом из-за рубежа. Все содержимое высыпала в сумку, которую выкинула в сад. Осталось дело за малым: украсть документы служанки, которые та хранила в трюмо, а ключ прятала за половиком в комнате.

Посмотрев на икону и перекрестившись, она открыла окно и выпрыгнула. Сильный ветер разгонял волны. Проливной дождь пронизывал всю одежду до нитки. Сняв платье, она зашла в холодную воду реки. Розмарин, плавающая как рыба в воде, легко выплыла на другом берегу, забрала припрятанные за скалой вещи и, добравшись до ближайшей железнодорожной станции «Эрлесфорд», без труда купила билет до Лондона.

Сидя в поезде, она радовалась, что смогла удачно организовать свой побег. Леди Розмарин Сассекс превратилась в Пети Гальперн, восемнадцатилетнюю еврейку, которая ехала на встречу со своими родственниками, проживающими в Италии. Она ехала посмотреть живописные холмы Фриоли.

В Лондоне на железнодорожной станции «Виктория» была огромная толкучка. Разные запахи — от еды до вспотевших тел — смешивались с друг другом, создавая невыносимую духоту в помещении. Встав в очередь и пытаясь предотвратить рвотные позывы, она спросила мужчину, стоящего впереди и вытирающего платком сбегающий по лицу пот:

— Что случилось?

— В интересное время живем. Говорят, война будет скоро. Сами виноваты, не надо было навязывать Германии позорный Версальский договор, — ответил он.

— Что за Версальский договор? Не понимаю, о чем вы.

Справка: Версальский договор - мирный договор между Германией и антигерманской коалицией, завершивший Первую мировую войну.

Он осмотрел ее пристальным взглядом с ног до головы. Худенькая, тоненькая, совсем молоденькая девчушка в элегантном, но в тоже время простом платье смотрела на него пугливыми оленьими глазами из чего собеседник сделал вывод, что леди здесь явно не место.

— А ты откуда, мадемуазель? — смягчившись, он продолжал на ломаном английском, — Германия проиграла, а страны Антанты решили раздеть ее догола. Мало того, что отобрали территории, лишили армии, так еще и репарации огромные заставили выплачивать. Вот поэтому нацисты и пришли к власти. У меня родственники там, говорят, еврейские погромы вовсю идут. Я смотрю, ты одета дорого. И вообще не из нашего люда. Поосторожней будь. Сережки с ушей лучше сними — народ сейчас злой. Я-то сам неместный, русский я, меня барин с собой взял, когда революция в России началась. Я обратно хочу вернуться в матушку-Россию. Только боязно, за шпиона

Справка: С 1935 года важным аспектом в Советском союзе становится защита родины от внешних врагов и происков капиталистических разведчиков. В стране разворачивается настоящая шпиономания.

примут, раз я столько лет за границей проживаю. Мне барин-то все новости рассказывает. Держись-ка ты, красавица, лучше за мной.

Получив неожиданную поддержку, Пети почувствовала себя лучше, тошнота стала проходить.

Сидя в купе поезда и поправляя платье, она подумала: «Какой же славный мужик этот русский, и имя у него на ее похоже — Пётр».

Добравшись до Дувра, ей предстояло на пароме пересечь Ла-Манш, затем на составе Fleche d'Or оказаться в столице Франции, затем сесть на паровоз, следующий до Рима. За окном мелькали деревья, стук рельсов укачивал. Крепко прижимая саквояж, она провалилась в сон. В купе вошел полицейский. Она проснулась от резкого толчка в бок.

— Проверка документов! Ваши документы, синьорина? — довольно грубо спросил он.

Пети протянула паспорт.

«Вылитый Муссолини, — подумала она про себя . — Маленькая голова на глиняный ногах и такой же смешной выпирающий вперед подбородок».

— Пети Гальперн, говоришь? — буркнул он своей крепкой челюстью.

Схватив за руку, он потащил её в соседний вагон и с силой втолкнул внутрь. В накуренном купе двое карабинеров

Справка:

Карабинеры - это военное формирование, основанное в Сардинии, в Кальяри, в 1814 году и представляющее с 2000 года одно из четырех подразделений Вооруженных Сил Италии.

играли в карты и рассказывали друг другу довольно пошлые анекдоты:

« Карабинеры моют руки до или после пи-пи. Не то и не другое. Они их моют во время пи-пи». Оба громко заржали в голос.

«Офицеры, поняла Пети, мельком взглянув на серо-зеленые кители, украшенные погонами».

— Кто? Откуда? — не поднимаясь со своего места, спросил военный.

— Пети Гальперн из Хэмпшира.

— С какой целью в Италию едешь? И язык откуда знаешь?

— У меня отец итальянец. А мать — еврейка. К родственникам еду.

— Черт поймешь этих евреев. Ты где-нибудь такое видел, чтобы национальность по матери передавалась, — перелистывая паспорт бурчал полицейский. — Надо бы вещички ее проверить, у жидов денег немерено, — выкидывая все из сумки Пети он продолжал: — Тьфу, одно барахло бабское. Ну делать-то, что с ней будем?

— Не договаривает она что-то. Ты на барахло не смотри, ты на ее дорожную сумку взгляни, на обувь. Дорогой саквояжик-то и инициалы на нем выгравированы. Ты ее на ближайшей станции выкини. Некогда сейчас. Сам знаешь, война скоро, — не отрываясь от игры в карты, сказал другой.

Часть 2. Глава 2. Тем временем в доме Сассексов.

— Пети, пожалуйста, открой ты эти чертовы шторы, — Дороти улыбаясь, пыталась сама раздвинуть тяжелые портьеры.

— Да, миледи! Конечно, миледи! Я сейчас же попрошу дворецкого привести в порядок парадную часть дома, просто мы так долго ей не пользовались, — экономка судорожно выбежала из комнаты, параллельно отдавая указания персоналу.

Неужели в дом Сассексов снова вернулись солнце, счастье и радость?!

— Питер, пожалуйста, прочти телеграмму! — попросила Дороти мужа, входящего в гостиную. Лорд сильно постарел за этот год. Смерть дочери сильно подкосила его, итак, не слишком крепкое здоровье. Травмы, полученные на фронте в Первую мировую, начали чаще давать о себе знать.

— Снова? Сейчас, только очки надену, — Питер дрожащими руками, сжимая клочок бумаги в руке, при этом зная текст наизусть, еле сдерживая застрявший ком в горле, начал читать: — «Post office telegram. From Italy. Desenzano del Garda, Hotel Ritz ».

— Я знала, что она жива. Я знала. Вода — это ее стихия. Ну конечно же, она никак не могла утонуть, — повторяла Дороти, поправляя нервно поседевшие пряди волосы.

Питер подошел к ней, взял в свои руки ее ладони, глядя пристально в глаза, он спокойным голосом произнес то, что она так боялась услышать:

— Нам нужно сообщить Саре, что Розмарин жива.

— Почему? Ну почему? Кто она ей? Она отказалась от нее. Ну зачем?

Дороти разрыдалась.

— Я ее мать, слышишь? Ты не можешь отнять Розмарин у меня. Я не заслужила этого.

— Она вправе знать правду, что ее дочь жива.

— Дочь! Дочь! Она моя дочь, слышишь ты меня! Моя! И ничья больше. Не смей!

— Пожалуйста, давайте не омрачать сегодняшний день. Я хотел обсудить с вами еще одну тему.

Граф отстранился от супруги и уже более сдержанным тоном продолжил:

— Я поеду в Италию, встречусь с князем, все разузнаю. Один. Вам необходимо сейчас оставаться в Хэмпшире, вдруг Розмарин найдет дорогу домой. Как-то ведь она жила весь этот год.

— Да, я понимаю. Конечно.

Дороти видела в глазах мужа страх. Она понимала, что поездка в Италию и встреча со старыми призраками пугает его.

— Романов... Кто бы мог подумать... Мне кажется, что все Романовы должны нас ненавидеть после предательства с нашей стороны.

Справка:

22 марта 1917 кабинетом министров Великобритании было принято решение о «предоставлении императору Николаю II и императрице приюта в Англии на время, пока идет война». Спустя неделю Георг V усомнился о целесообразности прибытия Романовых в Англию.

— Не говори глупости. Все это в прошлом. Наша семья не имеет никого отношения к произошедшим событиям в России.

— Ну правда, что ли?! Именно официальный отказ Лондона принять Николая II привел к гибели всю его семью. Ты знаешь это лучше меня. Тоже мне братья! Как Георг мог отказать своему кузену в помощи? Ну как, скажи ты мне? Кабинет министров готов был принять российского императора. Это был личный указ самого короля. До сих пор ума не приложу.

— А чего ты хотел? Ты прекрасно знаешь, что рабочие профсоюзы симпатизировали Ленину и большевикам. Усложнять ситуацию, которая, итак, была накалена до предела? Если бы Георг лишился трона из-за «Дорогого Ники», какая бы участь ожидала нас? Ты подумал об этом? Ты знаешь, что слухи ходят, что многие члены императорской семьи дома Романовых заживо были погребены в шахте?

Справка:

Представителей семьи Романовых живьем сбросили в шахту неподалеку от Алапаевска. 1918 год.

— Дороти невольно содрогнулась, — Прошу, давай сменим тему. Ты посетишь Фриоли?

Лицо графа на секунду омрачилось печалью. Взяв себя в руки, он ответил:

— Я должен. Я обязан повидать могилу Роберта, Джона. Я должен снова увидеть живописные холмы Фриоли.