На грани

Глава 1

Я никогда не чувствовал сочувствия к этим жалким существам, к людям. Я знаю что у меня всего лишь одна задача. Их жизни — строки, которые я вычеркиваю из своего списка. Не месть, не гнев движут мной. Всё это — работа. Чёткая, бесстрастная задача, очередной пункт в длинном перечне того, что должно быть сделано.

Тусклый свет лампы освещал операционную комнату, где на холодном стальном столе лежало тело очередной жертвы. Молодой мужчина, примерно двадцати лет. Обескровленное лицо жертвы: на веках тёмные точки, мелкие петехии, на шее — глубокие следы давления, а в груди зияла идеально выверенная рана, которая, как позже подтвердил патологоанатом, была нанесена прямо в сердце не оставляя жертве ни единого шанса на выживание. Детектив Моника Стоун стояла рядом с телом, скрестив руки на груди. Она пыталась разложить по полочкам то, что видела. Какой-то внутренний голос говорил ей, что это убийство — не просто очередное дело, а часть чего-то куда более масштабного.
— Что ты думаешь, док? — спросила она, обращаясь к патологоанатому, мужчине лет пятидесяти с вечной усталостью на лице.
— Это не любитель, это точно, — сказал он, откидывая перчатки в мусорное ведро. — Удар один, но точный.
— Профессионал? — переспросила она.
— Думаю да, — подтвердил Агнесс. — Сначала полная окклюзия дыхательных путей. Сдавлена подъязычная кость, хрящи гортани повреждены. Смерть не наступает сразу, потерпевший теряет
сознание и только после этого — финальный удар.
Скальпель доктора легко скользнул по телу, указывая на тёмный канал, пронзивший сердце.
— Межрёберный доступ, строго в проекцию левого желудочка. Убийца добивает.
Моника задержала дыхание. Внутри кольнуло чувство тревоги.
— Его почерк, — произнесла она. — Душит, а потом — сердце.
— Именно. И каждый раз одно и то же. Ничего необычного. Больше всего напрягает отсутствие каких либо улик. Сегодня отдам его кровь в лабораторию.
Моника кивнула.
По ее спине пробежал холодок. Каждый день она сталкивалась с самыми мрачными сторонами человеческой природы: убийства, ограбления, исчезновения. Но, как бы опытна она ни была, тревога всегда оставалась с ней.
— Орудие убийства? — спросила она.
— Судя по ране, это был нож с лезвием не менее десяти сантиметров, возможно, складной. Лезвие идеально заточено.
Вернувшись в офис, Моника бросила папку с фотографиями из места приступления на стол и устало увалилась в кожаное кресло. Ее кабинет был небольшим: старый стол, стопки дел на полках, потрескавшаяся штукатурка на стенах. Но здесь было тихо, и это позволяло сосредоточиться. Она включила настольную лампу, открыла дело и начала просматривать фотографии. Переулок, где нашли тело, выглядел обычным: бетонные стены, мусорные баки, граффити на стенах. Однако что-то в этих кадрах не давало ей покоя.
"Почему он оставил тело? Почему не спрятал?" — подумала она. Ее размышления прервал стук в дверь.
— Входите, — сказала она, не отрывая взгляда от бумаг.
Вошел ее коллега, инспектор Брайан О’Коннор. Высокий, широкоплечий мужчина с легкой щетиной и вечно мятой рубашкой.
— Нашли что-нибудь интересное? — спросил он, присаживаясь напротив.
— Пока нет, — ответила Моника, отодвигая папки с делом. — Убийца либо слишком умный, либо слишком самоуверенный. Возможно, и то, и другое. Брайан кивнул, подавая ей чашку кофе.
— У нас запросили отчет о прогрессе. Думаешь, это серийник?
— Пока рано делать выводы, но в последнее время слишком много жертв с одинаковым почерком. Знаешь, Брайан, этот человек явно профессионал. Всё выполнено слишком чисто, слишком аккуратно. Я не могу поверить что нам незачто зацепиться.
Задумавшись, Брайан начал щелкать ручкой, глядя куда-то в сторону.
— Знаешь что, я попрошу сержанта ещё раз тщательно осмотреть место преступления. Возможно, мы что-то упустили.
— Хорошо. Уже поздно, пора заканчивать. Можем выйти вместе.
— Да, почему бы и нет. Кстати, хотел спросить… Ты завтра вечером свободна? Где-то ближе к восьми.
— Думаю, да. Завтра мой единственный выходной. А что?
— Может, поужинаем вместе, за мой счёт. В ресторане через улицу. У них потрясающий стейк томагавк с трюфельным соусом. Говорят, стоит попробовать.
Моника замешкалась, на мгновение задумавшись.
— Да… — протянула она, чуть неуверенно. — Думаю, что да. Но к чему такая щедрость?
— Я подумал, что это будет отличная возможность немного сблизиться, остаться вдвоем, отдохнуть от работы за бокалом шампанского, узнать друг друга побольше, — сказал Брайан, положив свою руку на хрупкую ладонь Моники. Но она резко выдернула её.
— Брайан, ты помнишь, что я говорила? Мы только коллеги, ничего больше. Я никогда не соглашусь совмещать отношения с работой. За границей участка мы всего лишь друзья. Прости.
В последнее время Брайан стал чаще проявлять внимание к Монике: приносил кофе, задерживался на работе, чтобы помочь с мелкими делами. Иногда его действия казались чрезмерными, и она не могла не заметить, как резко возросла его забота о ней. Раньше этого не было. Монику настораживало, что его внимание было почти навязчивым, порой слишком резким, как будто он пытался сразу заполнить пустоту, которую оставил развод с его выпивавшей женой. Моника знала, что после расставания с этой женщиной, Брайан сильно изменился, но ей казалось, что он слишком быстро пытается найти ей замену.
День подходил к концу, и Моника решила, что пришло время возвращаться домой. Ее квартира располагалась всего в нескольких минутах от офиса, в старом кирпичном доме, который тянулся вдоль Мальборо-стрит. Поднимаясь на первый этаж, она услышала, как скрипят деревянные ступени под ногами. Мигал тусклый свет в коридоре, ей это нравилось — привычная атмосфера. Моника жила в таунхаусе. Ее квартира была двухэтажной, уютной и наполненной светом. На первом этаже располагалась просторная кухня, с которой открывался вид на зелёный двор, и небольшая гостиная, окружённая книжными полками. На втором этаже находились две спальни, из окон которых открывался живописный вид на парк.
Она любила тишину дома после долгого рабочего дня. Сняв ботинки и бросив пальто на стул, Моника прошла на кухню. Поставив чайник, она бросила взгляд на окно. На улице уже стемнело, и только фонари освещали мокрый асфальт после недавнего ливня.
Включив телевизор, она услышала новости: еще одно убийство в соседнем районе. Схожий почерк. Ее сердце сжалось. Она знала, что этот день еще не закончился.
Вздохнув и закрыв глаза, она опустилась на высокий стул у барного столика на кухне. Подперев голову рукой, Моника пыталась привести мысли в порядок. Тяжёлая ночь обещала быть изматывающей, и ей нужно было собраться. Сделав три медленных, глубоких вдоха, она почувствовала, как напряжение понемногу уходит. Но её мимолётное спокойствие оборвал резкий и громкий звонок пейджера. Взглянув на экран, она даже не удивилась. Принимая вызов, она уже знала, по какому делу ее вызывают.
Смахнув каштановые волосы с лица, она быстро встала и схватила всё необходимое. Проверив, что ничего не забыла, Моника выскочила из квартиры. Сев в машину, она резво завела двигатель, бросив взгляд на часы. До соседнего района было около двадцати минут езды, но времени терять нельзя. Надавив на педаль газа, она понеслась по тёмным улицам города. Ночные огни мерцали в зеркалах, а улицы, словно пустые коридоры, летели мимо. Следовавши по назначенному маршруту она ловко маневрировала в узких переулках. На очередном повороте яркий свет мигалок привлёк её внимание. Вдали она заметила толпу людей, оцепление, красно-синие проблески и гул сирен, разрывающий ночную тишину. Сердце ускорило ритм, и Моника ощутила знакомое напряжение, смешанное с адреналином.
Пробираясь сквозь хаос толпы журналистов, вспышек камер и суеты полицейских, Моника то и дело поднимала свой значок, отмахиваясь от надоедливых вопросов. “С места происшествия нельзя снимать!”, “Назад!” — выкрикивали офицеры, пытаясь сдержать любопытных репортёров. В воздухе витали напряжение и гул голосов, смешивающихся с ночным ветром. Её взгляд неожиданно зацепился за знакомое лицо — Итан Кинли, коллега из соседнего города.
Его присутствие слегка удивило её, но она быстро вспомнила, что район находился на окраине города, и на вызов прибыли сразу две группы: Бостонская и Ньютонская полиция. Итан стоял чуть поодаль, погружённый в разговор с одним из старших офицеров. Его сосредоточенный взгляд, лёгкая сутулость и привычка не отпускать из рук блокнот выдавали в нём опытного следователя. Моника коротко кивнула ему в знак приветствия, пробираясь к огороженной зоне.
На земле блестели следы от покрышек, явно оставленные спешно уезжающим транспортом. Мигалки машин отбрасывали на мокрый асфальт красно-синие блики, а холодный воздух был пропитан запахом бензина и чего-то ещё — неприятного и металлического.
—Что у нас здесь? — бросила она первому попавшемуся офицеру, уже начиная собирать обрывки информации, прежде чем Итан заметил её и шагнул ближе.
— Не думал, что мы снова встретимся на таком деле, Мон, — сказал он с лёгкой улыбкой, хотя по его тону было ясно, что дело серьёзное.
— Да, и тебе привет… — с трудом выдавила усталую улыбку она. — Где тело жертвы?
— Его уже забрали к нам. Наши патологоанатомы и судмедэксперты займутся этим, может, результаты окажутся лучше, чем у вас. — С нотками чувствительного сарказма и лёгкой подколкой сказал Итан
— Тогда уликами займёмся мы. Огрызнулась Моника, давая понять что шутить сейчас не время.
— Если вы не будете справляться то дело передадут нам. Это обсуждалось тысячи раз с главой департамента.
— Итан, не стоит раскидываться словами. В прошлом году Бостонская полиция раскрыла самое тяжёлое дело по характеристикам за последнее десятилетие, связанное с домом престарелых и исчезновениями больных пожилых людей. — Выпрямившись, Моника будто придала себе новых сил, чтобы заступиться за своих коллег и поставить на место Итана. — А вы, такие Ньютонские, которых так выхвалял департамент, ничего не сделали. И давай не будем соперничать. На данный момент мы работаем вместе.
Итан оступился, сделав несколько шагов назад, будто принимая свою поразку. В его глазах полыхал огонь — смесь злости и обиды. Это был зверь, всегда готовый скалить зубы на соперников. Моника знала, что он никогда не понимал, что на этой работе нужно действовать сообща, конструктивно и вместе, поэтому спорить или доказывать что то этому человеку было бесполезно.
— Расскажите мне всё, что уже известно, — резко прервала Моника очередной всплеск эмоций Итана. Её голос звучал твёрдо и безапелляционно.
Итан фыркнул, но всё же ответил:
— Мужчина, около сорока лет. Тело обнаружено возле контейнеров за заброшенным складом. Чистая работа: точный удар в сердце, как всегда. Удушение, как предварительный этап. Никаких улик. Моника коротко кивнула, пытаясь уложить всё в голове.
— Кто его нашёл?
— Рабочий с соседнего склада. Сказал, что вышел покурить и наткнулся на тело. Уже допросили, алиби чистое. Судя по времени смерти, убийство произошло около полуночи.
Моника прошла чуть дальше, к самой сцене преступления. Земля была покрыта грязью, местами виднелись следы от ботинок, но их было слишком много, чтобы выделить что-то конкретное. Лента, ограждавшая место, едва шевелилась на холодном ночном ветру.
— Вы что-нибудь нашли? — обратилась она к криминалисту, который делал фотографии у контейнеров.
— Пока ничего. Но есть кое-что странное. — Он поднял голову, доставая из кармана прозрачный пакетик. Внутри лежал кусок тонкой проволоки.
— Это… из удушающего орудия? — предположила Моника, осторожно беря пакетик.
— Вряд ли. На шее следы более широкие. Возможно, это вообще не связано, но кто знает.
— Берите это на анализ, — коротко бросила она, передавая пакетик обратно.
Она снова огляделась. Пустой переулок, контейнеры, асфальт, вездесущая грязь. Убийца знал, что делает. Это место идеально подходило, чтобы скрыться.
Её мысли прервал очередной голос Итана:
— Ты видела его глаза?
Моника перевела взгляд на коллега.
— Глаза? Чьи?
Тот кивнул в сторону контейнеров, где раньше лежало тело.
— Красные, прожжённые. Как у тех, кто сидит на тяжёлых наркотиках. И огромные синяки под глазами, как будто он не спал неделями.
— А руки? — быстро спросила она, чувствуя, как в её голове начинает складываться картина.
— Там следы от инъекций. Не свежие, но их много. Точно употреблял.
Моника ощутила, как что-то внутри щёлкнуло. Ещё один наркоторговец или зависимый. Это не могло быть случайным совпадением. Она вытащила из кармана блокнот и быстро пролистала записи по предыдущим делам. Первая жертва — мелкий дилер, задерживался за распространение амфетаминов. Вторая — крупный поставщик, который несколько лет скрывался от полиции. Третья — токсикоман, связанный с подпольной лабораторией. И вот теперь этот мужчина.
— Все они связаны с наркотиками, — прошептала она, её мысли лихорадочно крутились. Итан, наблюдавший за ней, скрестил руки на груди.
— Что-то нашла?
Она резко подняла взгляд.
— Ты заметил, что все жертвы либо употребляли, либо продавали наркотики?
— Конечно заметил, — пожал плечами Итан. — Это очевидно. Убийца явно охотится на них. Вопрос — зачем?
Моника кивнула, соглашаясь. Этот момент действительно не давал покоя. Убийца действовал хладнокровно, профессионально. Он не оставлял улик, зато оставлял за собой чистый почерк — удар прямо в сердце, будто это была его подпись. Но почему наркодилеры? Он мстил? Или…
— Ты думаешь, это личное?
— Не знаю, — тихо ответила она. — Но у него явно есть своя цель. Он убивает не ради удовольствия. Это… очищение, как он его видит. — Слушай, — обратилась она к криминалисту, стоявшему рядом. — Проверьте карманы жертвы. У него были с собой наркотики?
Тот быстро кивнул и ушёл, а через пару минут вернулся с прозрачным пакетиком.
— Да. Нашли вот это. Героин, судя по виду.
Моника посмотрела на пакетик, затем на Итана.
— Я больше чем уверена, это часть его игры. Он выбирает тех, кто, по его мнению, “грязный”.
— Ты хочешь сказать, что он считает себя каким-то… очистителем? — саркастически протянул Итан.
— Возможно, — холодно ответила она. — Но такие люди опасны. Они оправдывают свои убийства моральными принципами. Это делает их ещё более непредсказуемыми.
Итан отошёл, чтобы переговорить с одним из офицеров, а Моника снова погрузилась в размышления.
“Почему он оставляет их глаза открытыми?” — думала она, глядя в темноту.
Ответ пришёл внезапно.
Он хотел, чтобы они видели, как умирают. Чтобы в их глазах остался страх. Как урок.
“Но урок кому? Себе? Им? Или нам?” — эта мысль заставила её замереть.
— Нет, ну давай, Мони, соберись! — отчаянно выдохнула она. — Это всё не то.
Её мысли путались, крутились в голове, как воронка, но ни одна из них не казалась правильной. Всё звучало как бред. Слишком много предположений, слишком мало фактов.
Она провела рукой по лицу, пытаясь сбросить напряжение.
— Думай, чёрт тебя побери. Что я упускаю? — пробормотала она себе под нос.
Моника снова посмотрела на тело которое увозили в морг. Холодный асфальт, застывшие красные глаза жертвы, глубокая рана в сердце. Всё это кричало о профессионализме убийцы. Но зачем он выбрал именно этого человека?
“Это не просто дилер. Это что-то большее. Но что?” — вихрь мыслей в её голове продолжал нарастать, но каждая идея разбивалась о стену логики.
Она сжала руки в кулаки, чтобы успокоиться.
— Что я упускаю? Что связывает их всех? — произнесла она вслух, будто пытаясь заставить свои мысли встать на место.
Теперь её внимание приковали не только следы на теле жертвы, но и идея, которая вертелась в голове.
— Убийца работает профессионально, — задумчиво произнесла она. — Без следов, без улик. Но его жертвы… Это не просто случайные наркодилеры или зависимые.
Итан стоял рядом, закатив глаза.
— Продолжай, ты явно на что-то вышла.
— Думаю, он наёмник, — резко сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Его нанимают, чтобы убирать конкретных людей. И тот, кто его нанял, не просто так выбирает таких жертв.
Итан нахмурился.
— Если он наёмник, почему тогда убирает мелких дилеров? Где здесь деньги?
— Ты не понимаешь, — перебила Моника. — Это цепочка. Возможно, кто-то хочет зачистить территорию. Убрать конкурентов. Или…
— Или это просто часть большего плана, — подхватил Итан, уже начиная осознавать её ход мыслей. — Но кто тогда его контролирует?
Моника подошла ближе к офицеру, который стоял с планшетом и заполнял отчёт.
— Проверьте, были ли эти жертвы связаны с какими-то крупными наркокартелями или группировками.
— Думаешь, мы выходим на что-то большее? — спросил Итан, уже с более серьёзным видом.
— Да. И мне кажется, что этот убийца — лишь инструмент, — ответила Моника. — Он работает не по своей воле. За ним кто-то стоит, кто следит за каждым его шагом и, вероятно, держит его в страхе.
— Страхе? — Итан удивился.
— Да. Потому что если он сорвётся или сделает ошибку, его самого уберут. Это слишком хорошо организовано, чтобы быть работой одиночки.
Итан хмыкнул, но не стал спорить.
— Значит, нам нужно понять, кто тот, кто его контролирует.
Моника кивнула.
— Именно. И для этого нужно разобраться, почему выбираются эти жертвы. Они связаны с наркотиками, но здесь есть что-то ещё. Что-то, что объединяет их на более глубоком уровне.
Она ещё раз посмотрела на тело. Этот случай был сложнее, чем казалось.
Толпа у места происшествия постепенно редела. Полицейские заканчивали собирать оборудование, криминалисты укладывали чемоданы, а журналисты уже разъезжались, не дождавшись новых сенсаций. Расследование на месте завершилось.
Вернувшись в свой офис, Моника бросила сумку на стол и рухнула в кресло. Пальцы машинально потянулись к вискам, пытаясь унять тупую боль, которая гудела в голове после долгого напряжённого дня. Она закрыла глаза, погружаясь в поток мыслей. Всё выглядело слишком разрозненно, но где-то должна быть связь. Её мучил один и тот же вопрос: что объединяет этих жертв?
Моника выпрямилась и потянулась за ноутбуком.
— Так, начнём с основ… — пробормотала она, открывая базу данных.
Она начала подбирать ключевые слова: имена жертв, их связи, истории арестов. И вдруг её осенило.
“Контрабанда… Наркорынок… Возможно, они работали на одну сеть?”
Она быстро ввела запросы: были ли жертвы замечены в одних и тех же операциях или в одной группировке? Или, может быть, фигурировали в делах, связанных с одним крупным наркобароном?
Данные начали загружаться, и Моника сосредоточилась на экране.
Прошло около часа. Кружка кофе остыла, и её содержимое давно утратило вкус, но она уже на что-то вышла. В скорее пришли результаты ещё одних вечерних запросов от офицера, которого Моника попросила запросить данные ещё на расследовании. Среди всех жертв мелькало одно и то же имя — Джулиан Кармайкл, давно известный полиции криминальный авторитет, который контролировал часть местного наркорынка.
Моника вскочила и взяла телефон.
— Итан? Это Моника. Слушай, у меня есть наводка. Все жертвы так или иначе связаны с одним и тем же человеком — Джулианом Кармайклом. Думаю, убийца работает не сам. Это заказ.
На том конце трубки повисло молчание, — Ты видела время? затем голос Итана стал напряжённым, — Ты уверена?
— Уверена настолько, насколько это возможно. Нам нужно копнуть глубже. Этот Кармайкл может быть ключом. Если он не наниматель, то явно знает, кто стоит за этим или причастен к этому.
— Ладно, Мони. Завтра встретимся и обсудим, — сказал Итан.
Моника положила трубку, но ощущение тревоги не покидало её. Если Кармайкл действительно связан с этим, значит, она копается в очень опасной игре. И эта игра только начинается. Задерживаться в офисе уже не имело смысла, поэтому, собравшись, она села в свою машину и поехала домой.
Тихо зайдя за порог дома, Моника почувствовала, как напряжение постепенно уходит. День наконец-то подходил к концу. Сбросив вещи в гостиной, Моника сделала несколько глотков воды. Вдохнув во все лёгкие, она словно набрала последние силы, чтобы подняться вверх по лестнице. Зайдя в комнату к своей матери, Моника на мгновение остановилась у двери, наблюдая, как она мирно спит. Она тихо подошла к кровати, проверила, все ли с ней в порядке, и аккуратно поцеловала ее в лоб, как Хана целовала ее когда-то в детстве. Укрыла пледом, словно маленькую девочку, и выключила свет.
Ее мама, Ханна Стоун, 74 года, страдала от болезни Альцгеймера. Моника не могла привыкнуть к мысли, что когда-то эта сильная и заботливая женщина была для нее источником безграничной любви и поддержки, а теперь каждый вечер она сидит рядом с ней, как с ребенком, пытаясь найти что-то знакомое в ее пустых глазах.
Ханна всё чаще забывала имена окружающих, а вчера вдруг не узнала Монику. В такие моменты Монике становилось больно, но она продолжала делать все, что могла. Сейчас, после долгих часов работы, она снова приходила домой, но мало времени оставалось для матери. В дверном проеме вдруг появилась Элизабет, сиделка.
— Здравствуй, Мони, — сказала она с легкой улыбкой, увидев уставшее лицо Моники.
— Привет… — ответила Моника, голос которой выдавало усталое напряжение. — Как она? Скажи, что ей лучше…
— Все хорошо. Мы сегодня гуляли в саду, она посадила дерево, — мягко ответила Элизабет. — Рассказывала, как хочет тебя обрадовать, потому что ты всегда любила деревья. Она была очень мила сегодня. Хорошо покушала, я помогла ей помыться и переодеться.
— Спасибо, что ты всегда рядом с ней, — Моника вздохнула, чувствуя груз в груди. — Извини, что не смогла сама все сделать.
— Не беспокойся. Мне не трудно, — ответила Элизабет с теплой, почти материнской интонацией.
Монике было горько от того, что мать, очевидно, стала привязываться к Элизабет больше, чем к ней. Это неприятное ощущение обострилось после того, как Моника снова закричала на Ханну когда та задела тарелку разбив ее в дребезги.
"Почему я не могу быть такой же спокойной, как Элизабет? Почему она всегда так сдержанно и добродушно относится к маме, а я — нет?"— Моника задумавшись уселась на край кровати, сжимая в руках рамку с детской фотографией. На снимке мама, с такой любовью и нежностью, аккуратно держала ее на руках, а рядом стоял папа, обнимающий их обеих. В его глазах было столько тепла и заботы, но этого человека уже давно не было в живых. Моника застыла на мгновение, ощущая, как в груди сжимается пустота. Элизабет вышла из комнаты, а Моника еще немного осталась рядом с матерью.
В тишине ночи ей было трудно дать себе покой. Её тело и душа, как и каждый вечер, были измотаны. Спустившись на первый этаж и проверив все замки, она наконец почувствовала хоть какое-то успокоение. Без особой надежды на сон, Моника отправилась в свою спальню, но перед тем как лечь в постель, она еще раз взглянула на старую фотографию, где они с мамой были такими счастливыми. В этом мгновении все казалось таким далёким и неуловимым, что даже горечь в груди на некоторое время улеглась.
С облегчением закрыв глаза, она наконец погрузилась в сон, надеясь, что хотя бы завтра будет хотя бы один день, когда она сможет вернуться к нормальной жизни.