На хозяйстве у тирана

Глава 1. Борис

Терпеть не могу всякие праздничные сборища, когда надо говорить тосты и лобзаться с пьяными родственниками. Но день рождения матери я, конечно, пропустить не посмел. Приехал, как полагается, весь такой нарядный, с букетом и подарком.

Ну опоздал, да. Самую малость. На час, не больше, и у меня, между прочим, уважительная причина. На днях ко мне обратился владелец крупной строительной компании. Заказал озеленение территории вокруг своего нового жилого комплекса. У него вроде как терки возникли с другим подрядчиком. Тот ему постоянно высаживал что-то полудохлое, срывал сроки, вот застройщик и психанул. Когда до сдачи жилого комплекса осталось всего несколько месяцев, он вышвырнул прежних озеленителей и лично приехал в мое ландшафтное бюро.

Я вообще не люблю ввязываться в проекты, у которых сроки горят. Но тут не смог отказаться. Застройщик этот наобещал золотые горы. Заверил, что, если не подведем, он станет работать с нами на постоянной основе. Я, конечно, сразу размечтался, представил, как мы новое оборудование закупим, штат нарастим. Ну и разошелся. Всю неделю гонял своих, чтобы в темпе обмерили участок, оценили все как следует. А в субботу утром собрал всех на совещание – обсуждать концепцию будущего озеленения.

Некоторые из подчиненных, конечно, бухтели, отказывались в субботу совещаться. Но я рыкнул на них и пригрозил увольнением. А как иначе? С проектом следовало закончить до конца лета, дабы в сентябре начать высаживать деревья.

Обсуждение в субботу выдалось бурным. Территория вокруг ЖК была огромной, а застройщик решил впечатлить будущих жильцов. Он хотел сразу два пруда, рокарий и мавританские газоны.

Пока я совещался со своими, Шурочка, секретарша моя, как раз метнулась за подарком – купила моей мамуле какие-то бусы. Или колье. Я не запомнил. У меня вообще в последнее время с памятью как-то не очень. Все из головы вылетает, даже важное. Я бы и про день рождения мамы забыл, если бы Шурочка не напомнила. Напоминать ей, правда, пришлось два раза: в пятницу и в субботу – во время совещания. Но она у меня молодец, внимательно следит за моим расписанием.

Притащившись к маменьке, я тут же вручил ей подарок, чтобы не забыть. Потом достал смартфон, стал надиктовывать еще пару идей, посетивших меня по дороге на день рождения. Но тут на руке повисла какая-то рыжая тетка, проорала истошно:

– Бо-о-орька, да какой же ты стал красавчик! Просто шикарный мужчина.

Я повернулся к маме:

– Кто это? Чего ей от меня надо?

А мама мне:

– Эта тетка твоя, Софья из Урюпинска. Ты, когда маленький был, ей босоножки обоссал. Не помнишь, что ли?

– Ах, Борюсик, как же быстро время летит! – продолжила голосить рыжая тетка. – Я бы если тебя на улице встретила, ни за что бы не признала. Сколько тебе лет-то уже, мой хороший?

– Тридцать, – процедил я. – Как и Зое. Мы же двойняшки

– Точно! Совсем забыла. – Она приникла ко мне. – Слушай, у моей подружки дочка красавица, давай вас познакомим? Она такие пирожки печет – пальцы проглотишь.

Я как это все услышал, от рыжей быстрей дернул, но тут же угодил в лапы какому-то мужику. Тот стал пуще рыжей голосить:

– Штрафную Борюсику наливайте. Штрафную!

Я к маме обернулся, морганьем сигнал «сос» подаю, а она шепчет:

– Это дядька из Чебоксар. Вот такой мужик!

Тут мне всунули бокал с какой-то мутью, заставили выпить залпом. В голове сразу немножко помутилось, захотелось на воздух. А мне уже новый бокал набуздырили. И дядька этот орет:

– А теперь за здоровье! За здоровье любимой мамочки – Татьяны Петровны.

Мне как-то тревожно сделалось за собственное будущее, но тут откуда ни возьмись появилась сестрица моя – Зоя – схватила меня за руку и потянула в сад. Я подумал, это она меня так спасает, но нет.

– Где тебя носит, Боря? – зашипела Зоя, когда мы с ней убежали за куст инжира. – Я тут чуть с ума не сошла, пока тебя дожидалась: вся жизнь перед глазами промелькнула.

– Что случилось? – спросил я, оглядывая куст. – Тебя тоже мучили штрафными?

– Нет, я про другое. – Зоя сделала несчастные глаза, заломила руки. – Дед не приехал. Мы его по «Скайпу» смотрели.

– Так ему за семьдесят уже – тяжело таскаться туда-сюда, – поспешил напомнить я. – Но мозги, как видишь, варят: со «Скайпом» управляется.

– Нет, Борька, ты не дослушал. Дедуля рассказал, что у него квартирантка появилась, она его так очаровала, что он уже подумывает ей дом завещать.

– Ну и пусть завещает – тебе-то что? Жить негде? – Я потеребил ветку инжира. Меня напрягли дырки на нескольких листьях. Неужели моле-листовертка опять напала?

– Боря, ты совсем уже? – Зоя сердито хлопнула меня по плечу. – Ты там от работы своей кукушкой, что ли, поехал? Повторяю еще раз: дедуля наше гнездо родовое, домик в Анапе, собрался проходимке отписать. Сечешь?

– Так ты в этом гнезде раз в пять лет бываешь, – напомнил я. – Чего так разволновалась? Ну пусть какая-то милая тетенька скрасит нашему старичку остаток жизни за наследство – тебе жалко?

Зоя нервно обежала вокруг куста, потом выудила из кармана платья веер, стала обмахиваться.

Глава 2. Валентина

– А чё там старикан, у которого ты поселилась? Не пристает к тебе? – спросила подруга, помешивая коктейль трубочкой.

– Лер, ты нормальная? – Я чуть кофе не поперхнулась. – Ему семьдесят пять.

– Ну мало ли. – Лерка нахмурилась. – Знаешь, какие похотливые старикашки бывают? Недавно вот мед брала у одного пенсионера, так он одной рукой банку мне подает, а второй – за задницу хвать. И стоит лыбится. Я ему говорю: «Дедуля, вы бы руку убрали: голова от счастья закружится, а в вашем возрасте это опасно». А он мне такой: «Старость надо уважать, деточка. Да и вообще, тебе жалко, что ли?»

– Нет, Петр Петрович не такой, – поспешно заверила я. – Он очень вежливый и воспитанный.

– Так это он, может, только выжидает момент, когда можно будет безнаказанно облапать.

– Лера! – Я сделала строгий вид. – Прекрати.

– Я просто волнуюсь за тебя, – сказала подруга. – Все-таки мутный же какой-то дедок. Я бы не рискнула у него селиться. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Я не бесплатно у него живу. Я оплачиваю половину коммунальных платежей, готовлю ему, убираю.

– А продукты кто покупает?

Я задумалась, потом почувствовала неловкость.

– Он, в основном, покупает продукты и постоянно меня угощает, – признала я. – Но я тоже иногда в магазин заскакиваю, беру что-нибудь по мелочи.

– Вот! – торжествующе воскликнула Лера. – Ты у него почти бесплатно спишь и ешь, не верю в таких благодетелей. Явно он на что-то рассчитывает.

Щеки у меня, кажется, стали красными. На мгновение подумалось: а вдруг я и правда некрасиво веду себя, вдруг излишне пользуюсь добротой старого человека?

– Еще я за садом ухаживаю, – с сомнением добавила я. – Я же почти домработница с проживанием, только он мне не платит.

Лера некоторое время обдумывала мои слова, потом сказала серьезно:

– Я бы на твоем месте осмотрела ванную, поискала скрытую камеру. Возможно, старичок все же подглядывает за тобой.

Ну и абсурд! Я даже разозлилась.

– Лер, если ты немедленно не прекратишь говорить плохо про Петра Петровича, я с тобой поссорюсь.

– Ладно, готова сменить тему, – внезапно согласилась Лера. – Как продвигается с тем Сережей, что в прошлые выходные брал у тебя телефончик на набережной?

– Никак.

– Почему?

– Не нравится он мне, – пробурчала я. – Я его отшила. В грубой форме.

– Да какого черта, Валя? – возмутилась Лерка. – Ну не зашел тебе мужик – подружке отдай. Или соседке. Зачем сразу посылать-то?

– Он когда позвонил, предлагал прогуляться у его дома. – Я невольно скривилась, припоминая разговор. – Зачем тебе нужен такой озабоченный?

– Я тоже озабоченная. – У Лерки загорелись глаза. – А он такой красавчик!

– Ладно, в следующий раз буду отправлять всех смазливых к тебе, – со вздохом, пообещала я.

– А самой-то что, совсем не надо? – удивилась Лера. – Для здоровья.

– Не надо, – буркнула я. – Мне бывшего хватило.

– И чем же он так тебя достал? Может, расскажешь все же?

Я не любила обсуждать личную жизнь. Но в тот момент Лера смотрела на меня с таким искренним любопытством, что я решилась на откровенность.

– Ну, не сказать, чтобы он прям ужасный был. Сначала так вообще казался идеальным. Комплиментами сыпал, гостинцы приносил, сумки мог помочь донести. – Я сделала очередной глоток кофе. – А потом у меня задержка случилась. Я испугалась, что таблетки подвели, сказала ему. Он даже посочувствовал. Но тут же перестал отвечать на звонки. А потом я узнала, что он вообще из города свалил. Испугался, видимо, что я свадьбу и алименты потребую.

– Запаниковал мужик. Бывает… – задумчиво произнесла Лера.

– У меня просто сбой был, на четыре дня всего месячные задержались. – Я вздохнула. – Но что-то теперь от мужиков воротит. Вот так подведут таблетки по-настоящему и куда мне? Обратно к маме на Урал, в родной райцентр? Там и без меня тесно: сеструха второго ждет, а у нас дом – три комнатки. Мама сейчас в проходной комнате спит.

– Так и сколько ты планируешь хранить воздержание? – хихикнув, спросила Лера. – До климакса?

– Пока на квартиру свою не заработаю, никого к себе не подпущу, – сердито буркнула я. – И не надо смеяться.

– Извини. Я просто никогда подобного не слышала.

– Хотя, возможно, я только к климаксу и накоплю, – вздохнув, сказала я. – Или даже к пенсии. Я почему у Петра Петровича-то поселилась: не получается нормально откладывать. Аренда все сжирает. В сезон-то вон как все цены задирают.

– Ага, понимаю, – протянула Лера.

Хотя это было неправдой. Ничегошеньки она не понимала. Ей родители еще на совершеннолетие подарили шикарную однушку с видом на море. Лера вообще никогда не беспокоилась о завтрашнем дне: родители всегда были готовы подкинуть ей деньжат и грезили о внуках. А у меня только мама (обычная учительница), папа давно умер. Младшая сестра первой выскочила замуж и притащила мужа жить к нам. Муж у нее очень хороший, рукастый, но такой же невезучий нищеброд, как и мы.

Глава 3. Борис

Я пару раз плеснул в лицо водой, потом медленно промокнул щеки и лоб полотенцем. Голова гудела, в груди клокотало раздражение. Отшвырнув полотенце, я вышел из ванной, растянулся на кровати. Перед глазами стояла эта чертова кукла Барби, обосновавшаяся у деда. Я ведь до последнего не верил, что она мошенница. Думал, дед просто новую любовь нашел на старости лет – даму лет сорока пяти с гулькой на голове и вязаньем на коленях. Но нет, жизнь умеет удивлять.

Когда эта чертова Ва-лю-ша вошла во двор, у меня чуть глаза не выпали. На вид ей было лет двадцать. И выглядела она как танцовщица из стриптиз-клуба. Сисястая такая, с упругой задницей, с красивыми загорелыми ногами. На ней были шорты веселенькой расцветки и тонкая майка, обтягивающая грудь. На грудь эту я сначала даже залип, пока не сообразил, кто именно пожаловал.

Вот одного понять не могу: почему при столь шикарных внешних данных эта кукла решила окучивать моего деда, а не кого-то помоложе?

В дверь постучали. Я приподнялся на локте:

– Кто?

– Борь, это я, – раздалось из-за двери.

– Заходи, не заперто.

Ручка двери щелкнула, в комнату вплыла сестра. Несколько секунд она задумчиво озиралась, будто припоминая, зачем явилась, потом посмотрела на меня.

– Ну как? – Ее вид излучал самодовольство. – Убедился, что я не параноик?

– Более чем.

Зоя прошла к окну, присела на подоконник.

– Артистичная девица, – констатировала она, потирая подбородок. – Умеет пускать пыль в глаза. Сейчас прям такая растерянная стояла в саду, ресницами хлопала. Ну прямо ягненочек безобидный. Котенок с обочины. Не удивительно, что дед повелся. Он у нас любит страждущим помогать. – Зоя вдруг рассердилась, всплеснула руками. – А я говорила вам: надо ему собаку подарить, чтобы было о ком заботиться. Но вы меня не послушали. Вы никогда меня не слушаете.

– Зоя, не накручивай себя, – взмолился я. – В конце конов, мы уже здесь и скоро все уладим.

– Надо бы узнать, чем эта девица занимается по жизни, – пробурчала Зоя. – Если аптекарша какая-нибудь или химик, лучше быть начеку. – Она выглянула в окно и вдруг оживилась. – О, выползла. Дефилирует между грядок.

Я скатился с кровати, подошел к окну. В саду и правда была Валентина, она ходила вдоль небольшой грядки, собирала огурцы в железную миску. Ее распущенные медно-русые волосы, доходящие почти до лопаток, трепал ветер. Хм, что ни говори, фигура у нее зачетная. Глядя, как Валентина наклоняется к плетям огурца, как натягиваются шортики на ее упругой заднице, я почти мгновенно ощутил приятное оживление ниже пояса. Вот только этого и не хватало, ага – заглядываться на какую-то ушлую дамочку.

Я отвернулся от окна, уставился на Зою.

– Надо ее поручениями загонять, – сказала сестра, – чтобы ей даже приходить сюда не хотелось.

– Слушай, а может, просто дождемся, когда дед уйдет, и припугнем ее, – предложил я. – Чтобы отстала.

Зоя покрутила пальцем у виска.

– Борь, ты соображаешь вообще, что несешь? Это не цыганка какая-то с рынка. Тут надо быть осторожней. Она, может, диктофон с собой всюду носит, запишет наши угрозы и в полицию побежит. Явно же девка в поисках легких денег. Такая еще и в приставаниях обвинить может. Так что ты это… Осторожней там.

– Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился я. – Чтобы я лез к этой… – Я постарался вложить максимум презрения в свои слова. – У меня, знаешь, проблем с женщинами нет. Наоборот, не успеваю отбиваться.

– Да я не о том, – Зоя на пару секунд закусила губу. – Такие, как эта Валентина, сами в постель затащат, а потом шантажируют. Угрожают, что заявят полиции, будто все не по согласию было. В общем, лучше, Боря, не позволяй ей к себе приближаться, сохраняй дистанцию.

Я в ужасе уставился на сестру.

– Зой, по-моему, у тебя слишком бурная фантазия.

Она усмехнулась.

– Вчера ты уже говорил что-то подобное, ага.

– Ну да, – я нахмурился. – Многие твои предположения действительно оказались правдой. Но все же, не перегибай палку.

– Реальность часто превосходит наши опасения, – грустно сказала Зоя. – Вот я, к примеру, не предполагала, что эта Валентина еще и хахаля своего к деду припрет.

– Думаешь, Полосатый – ее любовник? – Я вытаращил глаза. Валентина и чудик в костюме казались мне совершенно несовместимыми.

Зоя пожала плечами:

– Не знаю. Может, и не любовник. Может, просто брат. Или этот, как его? Подельник! – Она подалась ко мне, зачем-то перешла на шепот. – Поэтому, кстати, надо быть осторожней. Возможно, у них тут целая банда орудует. Нам надо затаиться и понаблюдать, выяснить, что вообще происходит и кто в этом замешан.

Мне хотелось застонать. У меня ведь полно работы, у меня важный клиент! Мне надо быстрей разделаться с этой Валентиной и возвращаться в бюро. Но, с другой стороны, я чувствовал, что Зоя права. Какая-то чертовщина творилась возле деда, и пара дней на сбор информации казались совсем не лишними.

– В общем, давай пока так – без лишних движений, – подытожила Зоя. – Сначала наблюдаем, собираем информацию. Делаем вид, будто ни в чем не подозреваем этих мутных людишек. Ну и попутно достаем чертову девку поручениями. Надо вымотать ей все нервы, довести до нервного срыва. Надо навсегда отбить ей охоту лезть к чужим дедушкам.

Глава 4. Валентина

Какой мерзкий парень! Просто средоточие снобизма и наглости. Вот уж подумать не могла, что у Петра Петровича такой стремный внук. Вообще, он много о нем рассказывал. И только хорошее. Якобы двадцать лет назад, пока остальные пацаны скакали по крышам и подворотням, «чудесный Боречка» ходил в художку и выращивал дома лимоны. Повзрослев, этот же Боречка вроде как чурался пьянок, налегал на учебу и разъезжал по стажировкам. Слушая рассказы Петра Петровича о внуке, я все время представляла себе этакого худощавого интеллигента в очках и шарфе. А оказалось, Боречка у нас небритое чудовище с нахальными глазищами. М-да, родственная любовь слепа.

Мало того, что «чудесный Боречка» ввалился ко мне без стука, так теперь он еще тут все лапает без разрешения. У него хоть руки-то чистые? Или он масляными от бекона пальцами вцепился в мою любимую картину?

Внутри меня все заклокотало. Я даже губу закусила, чтобы не ляпнуть чего-нибудь грубого. За эту картину я в свое время отвалила половину зарплаты. Я всегда берегла ее как зеницу ока. На ней была изображена очаровательная итальянская кафешка у моря. Ничего пафосного, просто несколько столиков, цветные зонтики, лианы с ярко-розовыми цветами. А позади кафе – густой лес из мачт пришвартованных рядом яхт. Увидев эту картину на барахолке, я мгновенно в нее влюбилась. Кафе на ней напоминало кондитерскую моей мечты. Мне ведь хочется открыть такое место, куда люди будут приходить не только поесть. Мне хочется, чтобы моя кондитерская дарила людям ощущение праздника.

– Симпатичная мазня, – протянул Борис, наконец возвращая картину на место. – В Италии прикупила?

Я вздохнула. Где я и где Италия? До переезда в Анапу я дальше родной области не ездила. У меня и загранпаспорта-то нет. Зачем он мне, если денег у нас всегда было только на отдых у местной речки? Но посвящать «чудесного Боречку» в свой скудный жизненный опыт не хотелось. Я молча переложила его рубашки на стул, снова взялась за утюг.

– Я четыре года назад провел лето в Апулии, – похвастался Борис. – А в том году изъездил на скутере все побережье Амальфи. Кстати, если ты там еще не бывала, обязательно заскочи как-нибудь. Рекомендую.

Я невольно покосилась на него. Он сидел, наклонив голову набок, внимательно меня разглядывал. В его взгляде читалась насмешка. Он явно догадывался, что Италию я видела только по телевизору. Вот же самодовольный индюк! Ничего-ничего, я когда-нибудь и путешествия смогу себе позволить. Я буду много-много работать, буду крутиться…

– Я, может, и на новогодние праздники поеду в Италию, – мечтательно протянул Борис. – В Рим. Правда, друзья меня еще в Ниццу зовут в это время, но мне там что-то не особо нравится.

Почему-то захотелось его чем-нибудь стукнуть. Наверное, это классовая ненависть.

– Чего такая неразговорчивая? – тут же уколол Борис. – Настроение плохое?

Стараясь устроиться на диване удобней, он разгреб гору диванных подушек. Из-под одной из них на пол выпал мой блокнот с совушками (а я-то гадала, куда его засунула!). Борис подхватил блокнот, стал стягивать резинку, чтобы заглянуть внутрь. В душе у меня все перевернулось, я отставила утюг, подлетев к дивану, попыталась забрать блокнот у Бориса. К несчастью, тот оказался проворней, спрятал его за спину.

– Отдайте! – процедила я, грозно нависая над ним. – Разве вас не учили, что трогать чужие вещи – некрасиво?

Наши взгляды скрестились. Его был полон нахальства.

– Откуда мне знать, что это твое? – с вызовом спросил Борис. – Может, это деда?

– Сейчас это моя комната. Ваш дедушка разрешил мне ее занять. И все вещи здесь мои. Кроме мебели.

– А у тебя неплохая грудь, – вдруг заявил он. – Своя?

Захотелось отвесить ему пощечину, но я сдержалась. Все-таки в этом доме прав у него было больше, чем у меня. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, потом протянула ему раскрытую ладонь.

– Отдайте, пожалуйста, блокнот!

– А что там? – Он приподнял одну бровь. – Дневник? Стишочки собственного сочинения?

– Там записи, нужные мне для работы.

– Да не нервничай ты так. Мне твои каракули без надобности. – Он нарочно неторопливо вытащил блокнот из-за спины. – Держи!

На мгновение показалось, что в последний момент он решит подшутить и снова уберет блокнот за спину, но этого не произошло. Схватив блокнот, я сразу попросила:

– А теперь покиньте, пожалуйста, мою комнату.

– В смысле?

– Вы мешаете мне работать. Вы меня отвлекаете.

– Вообще-то я ожидаю свои рубашки, – он сидел, не двигаясь, продолжал беззастенчиво пялиться на мою грудь.

– Я примусь за ваши рубашки только минут через двадцать, – сообщила я. – Сразу после того, как закончу с вещами детей. Вам нет смысла тут торчать. Когда я поглажу вашу одежду, я тут же принесу ее к вам в комнату.

Он задумался на несколько секунд, потом с ухмылкой мотнул головой.

– Нет, не подходит. Рубашки у меня недешевые, а ты запросто можешь их испортить. Лучше я посижу здесь, все проконтролирую.

Я представила, как он таращится на меня следующие минут сорок, и чуть не застонала. Это теперь вот так всегда будет? Я на такое не подписывалась.

Глава 5. Борис

Утро началось странно. Обычно я просыпаюсь уже со списком дел в голове, с кучей идей по работе. А в этот раз, когда открыл глаза, в голове была только одна мысль: «Как же одуряюще пахнут ее волосы».

Некоторое время я продолжал лежать в постели, прокручивал в голове прошлый вечер. Вспоминал, как вчера Валентина принесла мне рубашки. Я ведь хотел еще подействовать ей на нервы, даже повод нашел для выволочки – плохо отглаженный воротничок. Но все пошло не по плану.

Я подвалил к Вале, когда она копалась в шкафу, придвинулся вплотную. И вдруг ужасно завелся. За секунду. Валины волосы оказались у моего лица. Я вдохнул их аромат, и мне вдруг мучительно захотелось вжать ее в себя, пробежаться руками по ее бедрам, поцеловать в шею. Я вообще не ожидал, что мое тело так остро отреагирует на какую-то проходимку. Я ведь давно не наивный пацан, не подросток.

Гребаная физиология! Даже вспоминая, как Валя стояла рядом со мной, я ощутил возбуждение. Все-таки Зоя права: мы, мужики, те еще кобели, заложники низменных инстинктов.

Вздохнув, я скатился с кровати. Умылся, оделся, спустился вниз. Чудаковатый мужик, которого дед приютил вчера, был на месте, точней на диване. По-прежнему дрых. Но сейчас он напоминал какую-то бабочку в коконе, потому что был укрыт пледом. Я задержал взгляд на последнем, и в груди будто царапнуло. Это был Валин плед, из ее комнаты. Она укрыла этого чепушилу, чтобы, видимо, не продрог под кондеем.

Неужели Зоя права, и он – любовник Валентины? Мерзость! Даже представлять не хочу, как Валя тискается с этим кренделем. Сколько ему лет? Сорок? Так сразу и не понять: вид такой, будто жизнь его изрядно потрепала.

Я подошел к дивану, чтобы внимательней разглядеть гнусную морду Полосатого. И вдруг, как молнией, меня пронзила новая мысль: а может, Валя тоже жертва, как и мы? Может, она нормальная девчонка, просто связалась вот с этим упырем, а тот ей мозги запудрил? Ну явно же именно он у нас лидер криминальной ячейки. Так часто бывает: ушлые мужички используют наивных дур в своих мутных схемах.

Меня захлестнула ярость. Захотелось стащить упыря с дивана и вытрясти из него всю правду. Я наклонился, чтобы стянуть с него плед, но тут за спиной раздалось:

– Дядь Борь, а мы на море пойдем?

Это было крайне неожиданно. Оглянувшись, я увидел на пороге кухни Мишу. Он зевал и тер глаза.

Я взглянул на часы, висящие на стене. Они показывали без пятнадцати восемь.

– Слушай, так ведь еще рано, – сказал я. – Мама вас, наверное, после завтрака отведет на пляж.

– Я не хочу с мамой, – возразил Миша. – Мы с папой всегда одни ходили по утрам. Папа говорит, только на заре вода такая прозрачная, что можно крабов разглядеть на дне. – Он подошел ближе, повис на руке. – Дядь Борь, давай сейчас сходим? Вдвоем.

Взгляд у него был жалобный, и у меня дрогнуло сердце. После развода родителей Мише явно не хватало общения с отцом.

– Хорошо, давай сходим на пляж, – сказал я. – Только ненадолго.

***

Дедов дом располагался в десяти минутах ходьбы от моря. Когда была жива бабушка, летом в доме постоянно кто-то гостил: тетка из Мурманска, дядька из Ухты, троюродные племянники с Алтая. Бабуля всегда отличалась гостеприимством: принимала и родственников друзей, и друзей родственников. Угощала всех своим вареньем и пирогами, а детей обязательно подкармливала фруктами из сада.

Мы с Мишей прошли к морю тем же путем, каким в детстве ходил я. Меня вдруг охватила ностальгия. Вспомнилось, как я пацаном спал в саду на раскладушке, как колесил по Анапе на велике. Зоя права: дедов дом это не просто старая развалюха, с ним связана куча воспоминаний.

Я собирался немного поработать на пляже, но просто не смог: побежал в воду следом за Мишей. Минут пятнадцать мы с ним брызгались и дурачились, потом стали плавать туда-сюда. Вода была отличная, почти без водорослей. Мы даже не заметили, как пролетел целый час.

Домой вернулись уже после девяти. На крыльце нас встретила Зоя.

– Ну слава богу, нашлась пропажа! – воскликнула она. – А мне тут уже мысли нехорошие в голову стали закрадываться.

В животе у Миши протяжно заурчало.

– Не завтракали? – Зоя нахмурилась. – Пойдемте тогда на кухню, покормлю вас чем-нибудь.

Мы без разговоров последовали за ней. Аппетит и правда разгулялся не на шутку.

Войдя на кухню, я, первым делом, взглянул на диван. Любовника Валентины там больше не было. Неужели свалил? Я вопросительно поглядел на Зою, она пожала плечами:

– Не знаю, куда он делся. Когда я спустилась, его уже не было.

Мы с Мишей стали мыть руки, а Зоя принялась инспектировать холодильник. На кухню пришла Настя – заспанная, в пижаме, с взъерошенными после сна волосами.

– М-да, – вдруг протянула Зоя. – Поварешка у нас хороша, конечно.

– В смысле?

Она показала мне маленький контейнер.

– Блинов нам нажарила! – Зоя открыла контейнер, поставила на стол. – Лопайте, гости дорогие.

На дне контейнера лежало только четыре блинчика.

– А больше ничего нет? – спросил я.