На пересдачу, Анна Пална

Глава 1

— Это женская раздевалка! — я в шоке смотрю на парня, вошедшего в душевую, где я стою абсолютно

— Ты в мужской раздевалке. На двери висит знак.
— Я без очков!
— А я без комплексов.
— Немедленно отвернись!
— Не могу. Ты красивая. Даже когда злишься.
— Я твой преподаватель, между прочим!
— Значит, в понедельник увидимся на парах, Анна Пална!

Захожу в запах хлора и влажного кафеля. Сумка тяжело бьёт по бедру. В ней и полотенце, и купальник, и шампунь, и смена одежды. Набрала с запасом, как в дальнюю дорогу.

Бассейн института по субботам в девять утра обычно пустует, но сегодня я не единственная «ранняя пташка».

Вода мерно плещется, рассекаемая кем-то, кто уже на дорожках. Размытая фигура, какой-то парень в чёрной шапочке и тёмных очках для плавания.

Он идёт быстрым кролем, мощно, ритмично. Руки взлетают над водой с такой силой, что кажется, вот-вот оторвутся от плеч. Мускулистые, загорелые, мощные, как у боксеров. Они мелькают, будто пропеллеры, разрезая воздух и воду, и каждый гребок отдаётся лёгкой волной, которая добивает до моих ног.

Смотрю секунду, другую. Парень не замечает меня. Ныряет у дальней тумбы, разворачивается и снова летит в мою сторону.

Я отступаю от бортика. Не хочу, чтобы он подумал, что я пялюсь. В конце концов, я здесь не для этого.

Поправляю очки, которые запотевают от перепада температур. Всё расплывается окончательно. Снимаю их, протираю краем шарфа, но толку ноль. На стёклах остаётся влажная плёнка.

— Да чтоб тебя, — бормочу, засовывая очки в карман куртки.

Мир превращается в акварель. Но я помню этот коридор. Я здесь училась семь лет назад. Вот и женская раздевалка - вторая дверь слева.

Открываю дверь. Свет включается автоматически.

Внутри, как и в любой раздевалке: шкафчики, скамейки, крючки. Всё как в тумане, но очертания знакомые. Прохожу внутрь, ставлю сумку на скамейку. Достаю свой синий слитный купальник, такой, в котором не привлекаешь лишнее внимание, и махровое полотенце.

Раздеваюсь быстро, не глядя в зеркало. Не хочу видеть эту женщину с бледной кожей, с каштановыми волосами, стянутыми в пучок, с губами, которые давно никто не целовал. Пухлыми от природы, но сейчас сжатыми в тонкую линию.

Семь лет назад я закончила этот институт. И практически сразу выскочила замуж за своего сокурсника, дура, поверила, что эта любовь раз и навсегда. Только вот потом я узнала, что он не хотел детей. Он хотел одного - жить в кайф, ради главного человека в своей жизни - себя любимого.

А однажды я вернулась домой на три часа раньше от родителей, которых навещала каждую субботу и застала картину из классического фильма про мужиков-козлов. Они даже не закрыли дверь в спальню.

Мой муж трахает нашу бывшую замужнюю преподшу по Латыни.

— Валентина Викторовна? — произнесла я в полном шоке, наблюдая за тем, как муж осваивает «языковую» практику. — Человек человеку волк?

Спросила я бывшую учительницу, единственную фразу которую запомнила на Латыни.

Он поднял голову, которая секунду назад была у неё между бедер.

— Аня, ты рано, — сказал он, когда я вошла. Спокойно, как будто я застала не постельную сцену, а чинное чаепитие.

— Ты серьёзно? — спросила я, глядя на Валентину Викторовну, которая пыталась натянуть на себя мои джинсы, перепутала от испуга. — Ты даже не хочешь мне ничего сказать в оправдание?

— Ты же знала, что я не хочу детей.

— А это тут при чём?!

— При том, что с ней я чувствую себя свободным. Она ничего не требует. И не ждёт.

— А чего я требовала?

— Чтобы я стал лучше. А я не хочу быть лучше.

Валентина Викторовна, которая все же нашла свою одежду и успешно её надела, выскользнула в коридор. Я смотрела на него, на того человека, которому отдала семь лет, и не могла поверить, что все это происходит со мной.

— Хорошо, — сказала. — Будь собой. Без меня.

Развод прошёл тихо. Общего имущества мы, к счастью, нажить не успели, только съёмная квартира, ободранный диван и моя иллюзия, что я кому-то нужна.

Два года я приходила в себя. Марь Иванна, моя подруга, а теперь преподавательница французского, вытащила меня за шкирку из моей депрессии. Сказала: «Хватит. Возвращайся в наш Альма Матер. В понедельник твоя первая пара».

И вот я здесь в субботу. В понедельник - мой первый рабочий день, ректор быстро одобрил мою кандидатуру, они как раз искали учителя Английского на замену ушедшей в декрет.

А я решила начать новую жизнь с бассейна. Смыть с себя этот налёт чужих обид.

Накидываю полотенце на плечи, беру купальник и иду в душевую. Плитка холодная, воздух влажный. Кабинки тянутся вдоль стены. Занимаю крайнюю, у самого входа в бассейн.

Вешаю полотенце на крючок. Купальник рядом.

Снимаю полотенце и остаюсь абсолютно голая.

Вода льётся тёплая, почти горячая. Закрываю глаза, подставляю лицо. Струи бьют по макушке, стекают по шее, по спине. Хорошо. Впервые за два года мне хорошо.

Пар поднимается к потолку. Я стою, закрыв глаза, и чувствую, как напряжение уходит из плеч, из шеи, из каждой клетки.

А потом чувствую что-то неопределенное.

Взгляд.

Кто-то смотрит на меня. Я кожей ощущаю этот взгляд, тяжёлый, пристальный и прожигающий.

Открываю глаза и оборачиваюсь.

В дверях душевой, в двух шагах от меня, стоит парень.

Глава 2

Я вижу его размыто. Без очков мир превращается в пятна цвета. Но достаточно чётко, чтобы понять, что он мокрый и в одних плавках. Вода стекает с плеч, с груди, с мощных рук. Короткие тёмные волосы, квадратная челюсть, широкая грудная клетка. Фигура, как у боксёра: поджарая, сильная, с чёткими линиями мышц.

Он не отводит глаз.

Смотрит на меня. На моё лицо, на шею, на грудь, ниже. Медленно, без спешки. Как на картину в галерее.

— Что ты делаешь?! — вырывается у меня.

Он не двигается. Только бровь поднимается и на лице появляется легкая усмешка.

— Что ты забыл в женской раздевалке?! — мой голос срывается, я пытаюсь прикрыть руками все постыдные части тела.

Он усмехается. Спокойно, лениво, как сытый кот.

— Это мужская раздевалка.

— Что?

— Мужская, — повторяет. — Ты в курсе, где ты, девочка?

— Какая я тебе девочка?! — шиплю я. —Немедленно отвернись!

— Ты, что, моя фанатка? Пришла сюда… — он не двигается. Стоит, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди. — Все знают, что я тут каждую субботу моюсь после заплыва и спаринга. А ты…

Он замолкает, медленно обводит взглядом моё тело.

— А ты тут как тут в душе голенькая, поджигаешь меня?

— Нет! Я не твоя фанатика. Отвернись, я сказала!

Мне хочется провалиться сквозь землю. Или слиться в слив воды. Или просто сгореть на месте. А лучше всего было бы, если б испарился он!

— Полотенце, — бормочу я!

Полотенце висит на крючке. Прямо за его спиной.

— Отойди, — требую.

— Зачем?

— Мне нужно полотенце!

— А-а-а, — тянет он. — Так бы и сказала.

Он делает шаг в сторону, освобождая проход. Но недостаточно. Я всё равно должна пройти мимо него. Вплотную.

Другого пути нет.

Делаю шаг. Нога скользит по мокрому кафелю. Вторую заносит. Я лечу вперёд, руки хватаются за воздух, и единственное, что могу ухватить - это он.

Пальцы вцепляются в край его плавок.

Я падаю, тяну их за собой. Ткань натягивается, скользит по его бёдрам. Он едва успевает перехватить резинку.

— Эй! — рычит. — Ты решила и меня раздеть?!

— Я не специально! — верещу, пытаясь удержать равновесие.

— Руки убрала!

— Я упаду!

— Упадёшь, если не уберёшь!

Он хватает меня за талию: резко, сильно и прижимает к себе. Я оказываюсь в его руках. Голая и мокрая, прямо как в передаче «голые и смешные», только хуже. Поскольку я прижата своей обновлённый грудью к его голой влажной груди. Его пальцы вжимаются в мою поясницу, вторая рука ложится на мои горящие от стыда оголенные бёдра.

Замираем в этой страной позе, будто играем в игру "Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три. Морская фигура в виде сексуальной неловкости на месте замри"...