На расстоянии шага

Утренние тени

Утро наступило неожиданно. Айла не очень хорошо спала всю ночь — ворочалась, ловя обрывки чужих снов, что пробивались сквозь стены, будто сквозняком. Поэтому восход солнца, заливший её спальню тёплым медовым светом, порадовал её особенно.

Она скинула одеяло и, напевая под нос забытый мотив из вчерашнего плейлиста, босиком побежала в ванную. Прохладная вода смыла остатки тяжёлой ночи, а привычный ритуал — несколько брызгов духов с запахом бергамота и имбиря — вернул ощущение настоящего, своего дня.

Кофейня «У Айлы» — маленькое двухэтажное здание с панорамным окном и зелёными ставнями — когда-то принадлежало её бабушке Люсии и осталось ей в наследство вместе с древней, но верной кофемашиной и тетрадью с рецептами в кожаном переплёте. Айла чувствовала ответственность за это место, как за живое существо.

Она быстро навела порядок: протёрла столики до блеска, расставила стулья, поправила на полке плюшевого лисёнка — талисман, оставленный одним благодарным клиентом. Потом включила кофемашину. Знакомое урчание и первый горьковато-сладкий запах свежесмолотых зёрен стали для неё лучшим сигналом к началу дня.

Наконец, она подошла к дверям. Сделала паузу, окинув взглядом просыпающуюся улицу: почтальонка Ирма несла пачку газет, старик-сосед выгуливал таксу, а на скамейке уже сидел студент с конспектами. Айла поймала его взгляд и улыбнулась. Он в ответ махнул рукой — он будет первым, как всегда по понедельникам. С лёгким звонком колокольчика она перевернула табличку на двери. На стороне, обращённой к миру, теперь светилось одно слово: «Открыто».

Через минут десять начали появляться посетители. Латте, капучино, эспрессо — заказы шли один за другим. Айла, хоть и работала одна, всё успевала; казалось, будто в ней горит какая-то невидимая батарейка. Клиенты торопились, заказывали на ходу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, болтая по телефону и опаздывая на работу.

Одна из посетительниц, молодая женщина, говорила с сестрой. Голос её звучал тихо и печально — они обсуждали состояние матери. У Айлы внезапно похолодела спина, а в сознании, будто вспышка, возникло видение: после обеда этой девушке позвонит тётя и сообщит, что матери не стало.

Не раздумывая, Айла добавила к её заказу пышный круассан, подумав: «Пусть хотя бы сладкое скрасит ей этот день».

— Это… — девушка вопросительно посмотрела на неё.

— За счёт заведения. Хорошего дня! — Айла мягко улыбнулась.

Та смущённо кивнула и, прижимая к себе бумажный стаканчик и пакетик, поспешила к выходу.

Постоянный клиент за дальним столиком, старик с седой бородой, который приходил сюда каждое утро читать газету, заметил этот жест. Он встретился с Айлой взглядом и чуть кивнул, его взгляд был тёплым и понимающим. Он просто сделал глоток своего эспрессо. Ничего не менялось. Айла всегда была внимательной и щедрой, и в этом была суть этого места.

Прежде чем распахнулась дверь и вошёл следующий посетитель, Айла уже знала, кто это будет. Красивая девушка, брюнетка, в кожаной куртке, джинсах и ботинках цвета хаки. Она на ходу стягивала кожаные перчатки, и её пальцы, казалось, двигались с привычной, почти усталой точностью.

— Надеюсь, найдётся чёрный кофе без сахара?

— Айсу! — радостно воскликнула Айла. — Я тебя ждала, и твой кофе уже готов. Первый столик в твоём распоряжении.

Брюнетка привычно прошла к своему столику — тому, что у дальней стены, откуда был виден и вход, и окно, и дверь на кухню. Айла уже стояла рядом, держа в руках две кружки кофе. Вторая была капучино — для себя. Эти утренние минуты перед открытием были их маленьким, почти священным ритуалом.

Айсу только сделала первый глоток, как воздух в кофейне сгустился, а в помещении стало ощутимо холоднее. Айла поёжилась плечами и посмотрела на подругу:

— Кто-то пришёл, да? Так всегда происходит, когда ты появляешься.

Айсу кивнула, но её глаза смотрели мимо Айлы, туда, где позади неё в воздухе уже проступал силуэт пожилой женщины. Призрак смотрел на Айсу с бездонным отчаянием.

— Помоги! Мой сын… Сделал уборку в квартире и приготовил прощальную записку. Он сделает это сегодня вечером, — её огромные, прозрачные глаза наполнились невидимыми миру слезами.

«Снова. Всегда "сегодня вечером". Никогда не дают хотя бы неделю на раздумья», — мелькнуло в голове у Айсу, но она тут же прогнала эту мысль, чувствуя на себе взгляд призрака.

— Мы поможем, — твёрдо ответила Айсу, хотя в голосе слышалась привычная усталость. — Не переживайте. Продиктуйте адрес.

Айла уже стояла рядом с блокнотом и ручкой. Айсу лишь на секунду встретилась с ней взглядом — этого было достаточно для благодарности. Айла, оставив блокнот на столе, уже бежала к дверям, чтобы перевернуть табличку на «Закрыто», и на ходу набирала номер Арона.

Айла вернулась к Айсу.

— Арон скоро будет, а Лис просил прислать ему адрес. Он будет ждать на месте. Ты же знаешь — ему нельзя выходить днём.

— Да, точно. Я всё время об этом забываю, — Айсу провела рукой по глазам. — Ну, что ж… Значит, встретимся там. Работы для него, судя по тому, что рассказывает его мать, будет много. Степень отчаяния высокая. Наш энергетический вампир сможет избавить её сына от большей части этого груза.

Пожилая женщина-призрак благодарно смотрела на Айсу.

— Его зовут Люк. Он в депрессии уже год, после моей смерти. Ева от него ушла, но она всё ещё любит его. Надо, чтобы они снова были вместе.

Айсу с пониманием кивнула ей.

В этот момент зазвонил колокольчик, и в дверь вошёл высокий мужчина с русыми вьющимися волосами, могучий и красивый, словно боец с ринга. Айсу краем глаза заметила, как призрак молодой женщины, сидящий за столиком у окна, мгновенно воспрянул духом: начал улыбаться и полез в сумочку, чтобы достать зеркальце и пудру. «Ну, начинается», — саркастично хмыкнула она про себя.

Арон прошёл сквозь зал и опустился на стул рядом с Айсу.

— Привет, Айсу. Кто на этот раз?

— Ну, здравствуй, Аполлон, — не сдержалась Айсу, глядя, как призрак-кокетка посылает Арону воздушный поцелуй. — Нам ехать на другой конец города. Молодой мужчина, Люк, хочет сделать последний шаг с крыши своего дома. — Она протянула Арону блокнот с адресом.

Четырнадцать

Утро в квартире Айсу начиналось не с кофе, а с грохота чайника на кухне. И с заведённого пылесоса. Всё бы ничего, но она жила одна.

За тонкой стенкой кто-то с остервенением выбивал ковёр — тот самый, старый и пыльный, который она выбросила ровно год назад на помойку. Надрывный кашель из пустого угла, детский плач из вентиляции…

«Боже, начинается», — подумала Айсу, не открывая глаз, и натянула одеяло до макушки.

Шум не стихал. Похоже, сегодня у «них» был день генеральной уборки. Или, что вероятнее, в соседнем доме снова были похороны — свежая смерть всегда будила остальных, как сквозняк распахивает все двери в квартире.

«Эти призраки…» — выдохнула она и резко села.

В воздухе над кроватью дрожала лёгкая дымка — силуэт старика в полосатой пижаме. Он с любопытством разглядывал её коллекцию постеров с байками. Айсу махнула рукой, словно отгоняя мошкару, и прошла сквозь него к ванной. Холодный, колючий озноб пробежал по плечам.

В ванной её ждал сюрприз.

Пока она умывалась, пытаясь смыть с лица остатки тяжёлого сна, зеркало начало запотевать. Но не равномерно, а странными, медленными кругами. Айсу замерла, глядя, как на стекле чья-то невидимая, дрожащая рука выводит кривоватые цифры:

«14…»

Потом силуэт расплылся и исчез, оставив только холодное пятно на стекле.

Четырнадцать? Четырнадцать чего? Этажей? Дней? Жертв?

С привычным, почти механическим раздражением она стёрла ладонью цифры. Не сейчас. У неё ещё не было кофе.

Она вернулась в комнату, на ходу натягивая чёрную водолазку, джинсы, а затем — кожаные перчатки. Это был её ритуал брони. Защёлкнув манжету с мелким, почти невесомым щелчком, она чувствовала, как между ней и навязчивым шумом мироздания опускается невидимый, но прочный заслон. Теперь можно выходить.

На кухне её ждала идиллия.

Спиной к ней, возле столешницы, копошилась полупрозрачная женская фигура в ситцевом платье, которое вышло из моды лет пятьдесят назад. Призрак настойчиво пытался вкрутить в розетку несуществующую вилку от чайника, бормоча что-то про «утренний чай для папы».

Айсу молча подошла, её ботинки не издали ни звука, и выдернула вилку настоящего, работающего пылесоса из другой розетки. Оглушительный вой стих на секунду, повисла звенящая тишина, а затем… возобновился, теперь доносясь уже из самой стены, будто пылесосил сам воздух.

— Хватит, — коротко бросила она в пространство.

Её голос прозвучал неожиданно чётко и твёрдо. Шум на секунду затих, будто в изумлении.

Айсу уже хлопала дверью, выходя на лестничную площадку. Прохладный воздух подъезда, пропахший старым линолеумом и тоской, показался ей глотком свободы.

Кофе она выпьет на работе. В относительной тишине. Или, по крайней мере, в окружении тех, кто дышит.

В кофейне Айла уже вовсю трудилась.

Кофемашина радостно шумела, круассаны в духовке наливались золотистой румяностью, и воздух густел от запаха корицы и ванили. Посетителей было немного, но Айла, как всегда, с довольной, почти счастливой улыбкой кружила за стойкой, будто дирижировала этим утренним оркестром.

— Один латте, пожалуйста.

Голос был дрожащий, сбивчивый — такой, какой бывает у людей, которые сдерживают слёзы уже слишком долго.

Айла подняла глаза и замерла.

Перед ней стояла та самая девушка. Вчерашняя. Та, которой она положила в пакет пышный круассан и подумала: «Пусть хоть сладкое скрасит ей этот день».

Долю секунды Айла не двигалась. Сердце пропустило удар, но лицо осталось мягким, открытым.

— Меня зовут Тесса, — выдохнула девушка, комкая в пальцах край шарфа. — Я слышала… здесь видят призраков. — Она подняла глаза, полные отчаянной, почти детской надежды. — Мне нужна помощь.

Айла посмотрела на неё с той мягкой, тёплой улыбкой, которая появлялась у неё только в самые важные моменты.

И вдруг — картинка.

Вечер. Тесса рыдает, прижавшись к матери, но та уже не чувствует её объятий. А в кресле у окна — отец. Спина прямая, руки сцеплены в замок, губы сжаты так сильно, что побелели. И ни одной слезы.

— Тесса… прости меня, но я не могу плакать. — Его голос звучит ровно, будто он читает сводку погоды. — Я должен уйти вместе с ней.

Айла моргнула — и видение схлопнулось, оставив лишь горький осадок под сердцем. Она всё поняла.

— Ты боишься теперь за отца, — тихо сказала она. Не спросила — утвердила.

Тесса часто закивала, сжимая в пальцах край шарфа так, будто он мог удержать её на земле.

— Я… я не знаю, что делать. Он ничего не говорит, но я вижу. Он ждёт только, когда я уйду в универ, чтобы…

Она не договорила.

Айла мягко, но решительно накрыла её ладонь своей.

— Я не могу помочь тебе с ним, — призналась она без тени ложной гордости. — У меня другой дар. Но моя подруга…

Она подняла глаза — и в тот же миг зазвонил колокольчик.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Айсу.

Она не поздоровалась. Не спросила, почему кофейня ещё не заполнена. Её взгляд скользнул по лицу Айлы — всего на секунду, но этого хватило.

Айла не сказала ни слова. Она просто посмотрела в ответ.

— Позвони Лису, — коротко бросила Айсу, стягивая перчатки. Голос звучал ровно, без эмоций — только сухая, отработанная годами деловитость.

Затем она перевела взгляд на Тессу. Девушка сжалась под этим спокойным, немигающим вниманием, но не отвела глаз.

— Пройдём к столику, — сказала Айсу уже мягче, хотя слово «мягко» к ней вообще плохо клеилось. — Тебе нужна я, а не она.

Тесса послушно двинулась за ней, но Айсу вдруг остановилась, обернулась и добавила — ровно, без жестокости, просто констатируя факт:

— И хочу предупредить сразу. Твоей мамы сейчас здесь нет.

Тесса замерла. Комок в горле, который она сдерживала всё утро, вдруг стал размером с кулак.

— Но… вы же…

— Я не вызываю мёртвых по заказу, — Айсу опустилась на стул и жестом указала Тессе напротив. — Они приходят сами. Или не приходят. Твоя мама пока выбрала второе.