На той стороне - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Кирилл Шарапов (самиздат)

Пролог

- Воронцов Константин Андреевич, вы приговариваетесь к смертной казни. Но, учитывая запрос Научного департамента, казнь будет заменена на участие в эксперименте.

Судья с жирной, лоснящейся от пота, рожей усмехнулся. Мерзкой была эта усмешка, но Константин Воронцов встретил приговор, сидя, с немного равнодушным и отсутствующим видом. Он знал, что ему не выбраться, никакие апелляции ему не помогут. Общественное мнение было не на его стороне, как и общественный защитник в потасканном костюме, скучающий за столом возле клетки.

- Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, - продолжая скалиться, произнес судья, ставя финальную точку в громком процессе. - Вам все понятно? - Вершитель судеб в черной мантии уставился на Воронцова взглядом, полным брезгливого презрения, так смотрят на опустившегося бомжа, который уселся гадить под стеной новенького дома.

- Да, - ответил мужчина.

- Не слышу, - повысил голос судья.

- Да, - уже громче ответил Воронцов.

Судья вызывал у него рвотный рефлекс, жирный, с маленькими глазками, три подбородка надежно прикрывали шею, пальцы-сосиски стискивали планшет, по которому тот зачитывал приговор, а еще от него пахло потом.

- Хорошо, - сменив гнев на милость, обрадовался толстяк. - Вы мне противны, подсудимый, и ваш приговор не вызывает у меня ни малейшего сомнения. Вы убили пятерых достойнейших граждан нашего города и ответите за это по всей строгости закона. Вам есть, что сказать?

- С законом твой приговор не имеет ничего общего, жирный ты боров. Эти четверо «достойных» граждан, - Константин ухмыльнулся прямо в рожу судьи, которая после первых же слов подсудимого стала красной, как перезревший помидор, - убили девочку, насиловали и резали, резали и насиловали. И я не жалею о своем поступке.

Он повернулся к камере. Журналисты, допущенные на оглашение приговора, вели прямой репортаж и после его слов так растерялись, что забыли отключить трансляцию, весь процесс подсудимый молчал и смотрел прямо перед собой, говорил только, когда к нему обращались, отвечая «да» и «нет», и все привыкли, не ожидали подвоха. Поэтому, когда он толкнул речь, все немного опешили…

- Суки продажные, - продолжил Воронцов, видя, как к нему бегут конвоиры с электрошокерами, - будьте вы прокляты. Я убил сына видной шишки из правления корпорации «Экзотех», подонка, социопата, ублюдка и нелюдь, а еще его дружков, таких же упырей, оборзевших от безнаказанности. И представься мне такой шанс повторно, я бы убивал их снова и снова.

- Конвой, - краснея и покрываясь пятнами, наконец, заорал судья, что есть мочи, - увести, и объясните ему, как следует обращаться к официальному лицу.

Два бугая размерами с внушительные шкафчики, наконец, ворвались в клетку, и тут же саданули мужчину двойным разрядом электричества, от чего его скрючило на полу. Но отлежаться ему не дали, поставили на ноги, заломили Константина в «позу ласточки» и, мерзко ухмыляясь, вывели его из зала, под проклятья судьи, несущиеся вслед. Воронцов ни о чем не жалел, кроме, пожалуй, одного - он не смог спасти девочку, она не выжила.

Били его судейские мордовороты не слишком активно, во всяком случае, не так как до этого, пока он не взял вину на себя, на него повесили этих четверых ублюдков и девочку. От него отвернулись все - друзья, родные. Мать умерла за неделю до начала слушаний, не выдержало сердце. Отец погиб еще восемь лет назад в аварии, и теперь у Константина не осталось никого. Почему смертная казнь заменена на медицинский эксперимент, он не знал, но чувствовал, что это конечная, не смягчение приговора, не отсрочка, такая же верная смерть, только не в результате инъекции, когда ты тихо засыпаешь, а долгая и со сто процентной вероятностью мучительная. Наверняка папаша упыренка подсуетился, вся страна смаковала подробности процесса, убит сын одного из самых влиятельных и богатых инвесторов и меценатов, который, на свою беду, повстречался с чудовищем Воронцовым. Так было в официальной версии, а на самом деле - соседка наняла частного сыщика Воронцова, найти свою дочь, которая не вернулась из института. В полиции и слышать не хотели, пока не пройдет трое суток, просто отмахнулись. Но в городе пропадали девушки, которых потом находили изрезанными и изнасилованными, родители стали нервными и подозрительными, и дочерей встречали с учебы, и не выпускали из дома. Аня стала девятнадцатой, девушка она была ответственная, и инструкцию после института домой выполняла в течение семи недель неукоснительно.

Понимая, как важно время, бывший мент, а ныне частный детектив, поднял все связи. И ему повезло, уже через четыре часа он нашел запись похищения, вот только… Пробив машину, он понял, что в полицию идти бесполезно, запись изымут, а его пошлют, а может, и грохнут ребята из службы корпоративной безопасности, в этом городе владелец машины был наместником бога. Никто не будет связываться с ним, никто не пойдет против него. А вот Воронцов пошел. За двадцать четыре часа он нашел и машину и ее владельца, вернее его сына и троих подручных подонка. Он опоздал… Когда Константин увидел, что осталось от милой соседской девушки, у него сорвало планку. Он бил в эти мягкие, тощие, слабые тела, он крушил кости, рвал плоть, та не поддавалась, и он достал нож… В себя он пришел, стоя по щиколотку в крови, весь он, от кончиков пальцев до макушки, был ей залит одежда промокла насквозь, хоть выжимай. На полу то, что осталось от четверых подростков, возрастом от восемнадцати до двадцати трех лет. А через минуту внутрь ворвались корпораты, в своей серой броне, которую пулей-то не всякой поцарапаешь, не то, что ножом. Его сковали и вырубили, выстрелив дротиком. Очнулся он уже в камере, где на него смотрел его друг - капитан Ершов. Вздохнув, мент развернулся и ушел. Воронцов понимал его, никто ему уже не мог помочь, незачем губить себя, он уже мертвец. Константин не ошибся, дальше начался фарс, мальчики стали белыми и пушистыми, а он кровавым маньяком. Правда, девочек остальных на него записать не удалось, но его объявили подражателем, а Аню первой жертвой, уж больно удачно все сложилось, запись похищения исчезла, алиби у него не было. На него повесили все… И вот теперь, спустя два месяца, он оказался скованный по рукам и ногам, в фургоне без окон, напротив него сидели два мрачных типа, в некоем подобии формы с незнакомыми шевронами на рукаве. Разглядеть, что там нарисовано, у Константина не получилось.

Глава первая

За 41 пришли спустя час после того, как зажегся свет. Два мордоворота вытащили его из камеры, тот отбивался и брыкался. Охранники, не долго думая, угостили его парой разрядов из электрошокеров, после чего, подхватив под руки обмякшее тело, поволокли по коридору. Обратно он не вернулся. Константин, который уже встал, умылся и даже обтерся намоченным полотенцем, наблюдал через прозрачную дверь за этим, поморщился, человеколюбием местные надзиратели не страдали, действовали жестко и с максимальной эффективностью. Сколько ему осталось? Их главный сказал - два дня. Что ж, будь, что будет, вот только нет смысла брыкаться, два удара электрошоком, и его так же поволокут, только он поимеет кучу неприятных ощущений. Да и не особо ему было жалко соседа, если он и вправду педофил и убийца детей, тогда пусть горит в аду, не всех же подставляют, как его. Хотя всегда есть исключения из правил, если бы он убил обычную шпану, которая ради развлечения резала девочек, то ему бы еще и орден дали, а так вмешалась мохнатая лапа. Воронцов махнул рукой и завалился поверх одеяла на заправленную кровать. Разносчик с кашей появился через два часа. Надо сказать, каша оказалась вполне ничего, молочная, рисовая с неплохим куском масла. Вкусно. И чай на этот раз не такой приторно-сладкий, и даже кусок белого хлеба был не старым, а вполне себе свежим, наверное, в этот научный комплекс доставляли продукты, а может, и сами пекли. Хрен его знает, какая здесь система. Доев и выкурив папиросу, Воронцов задумался, чем бы ему заняться, больше всего ему бы подошла книга. И когда охранник вернулся за грязной посудой, Константин решил к нему обратится.

- Начальник, - окликнул он надзирателя используя феню, которую знал довольно неплохо, поскольку в сферу своей деятельности приходилось общаться с разным контингентом, в том числе и с отсидевшими.

Тот поднял глаза и выжидательно посмотрел на обратившегося к нему приговоренного, ни злобы, ни агрессии, взгляд его скорее был усталым.

- У вас есть тут библиотека? Почитать бы чего, - попросил Константин.

- Не, нету, - покачал головой тот. - Но у охраны есть небольшой стеллаж с книгами, в основном детективы да боевики всякие, принести?

- Буду признателен, - вежливо ответил Воронцов. - И еще вопрос, может, скажешь, где я нахожусь, и чем тут занимаются? Все равно это знание со мной уйдет.

- Да нет уже для тебя никакой тайны, - ответил охранник, потом указал на шеврон с буквами Г.И.И.П. - расшифровывается как Государственный Исследовательский Институт Пространства. Секретные разработки по пространственным перемещениям. Президент еще в начале двадцатых профинансировал разработки, так появился институт, которому уже четыре года. Объект секретный, но тебе-то уже без разницы. Ладно, в обед книгу принесу. - И, развернув тележку, покатил ее по бетонному полу.

Книгу он принес замызганную, в мягкой обложке, с выпадающими страницами, только не детектив, а история про попаданца в какую-то параллельную вселенную. Читалась она неплохо, правда, некоторые моменты были фантастичны даже для фантастического произведения. Но она помогла Константину скрасить последние дни. Сосед его так и не вернулся.

За ним пришли не через день как обещал охранник, а через два, как и за 41, спустя час, как зажегся свет, все та же пара бугаев.

- Сам пойдешь? - открывая дверь и демонстрируя электрошоковую дубинку, поинтересовался тот, у которого лицо было поумнее.

- Сам.

- Молодец, - похвалил охранник, - а то твой сосед все бунтовал, орал, что мы права не имеем, что он будет жаловаться в суд по правам человека. Вот чудак, какой же он человек, если с детишками такое делал?

- А точно он? - выходя из камеры и сведя руки за спиной, спросил Константин. - Я вот, например, перешел дорожку влиятельной скотине. Правда, я его сына убил за то, что он девчонок резал и насиловал. Так, может, и не он детишек-то?

- Он, - уверенно заявил охранник. - Там видеозапись была, как он уводит. Он снимал на телефон, как насиловал и убивал мальчишек. Короче, с такой доказухой… А ты вправду не убивал ту девку?

Воронцов покачал головой.

- Но я ни о чем не жалею, появилась бы возможность, сделал бы то же самое. Вы во времени отправлять не умеете?

- Не-а, - весело заявил охранник. - А ты мужик с юмором, если вправду не виновен, жалко мне тебя.

- А я только о маме жалею, умерла за несколько дней до суда, сердце не выдержало, столько грязи на меня вылили. Ну, да ладно, может, скажете, что мне предстоит?

- Мы же занимаемся пространством, добровольцы давно кончились, ты вот уже двадцать восьмой по приговору. Тебе предстоит умереть во имя великой цели, пробить пространство вселенной и открыть дорогу в другой мир. Но с вероятностью в 99 процентов, тебя разбросает по коридору, как и остальных, и следующие сутки его будут отмывать от кровавых ошметков.

- Так что, за соседом моим уже прибрали? - поинтересовался Воронцов, охранники оказались разговорчивые, и им было тут скучно, между собой они все уже не один раз обсудили, а тут такой слушатель.

- Конечно, теперь твоя очередь, - подключился второй охранник. - Сейчас часа два на подготовку, пару прививок, пару процедур, только не спрашивай, каких, этим медицина занимается, потом разденут, так как голышом отправляют, только органика, посадят в кресло, и алга на встречу вселенной.

Глава вторая

Константин внимательно осмотрел коридор. Слева и справа двери, большие, шикарные. Он затруднялся сказать, что было в этой части дворца, но аналогия напрашивалась сама собой - общежитие. Дверей было два десятка, но, открыв первую по правую руку, понял, что, в принципе, если он и сможет что-то найти, то только с левой стороны, поскольку через два метра за порогом ничего - два этажа сложились, и теперь представляли из себя груду обломков. Вообще странный это был коридор, трупы здесь встречались гораздо чаще, и все они без следов насильственной смерти, словно люди умирали там же, где стояли. Женщина в богатом платье, превратившемся в грязные тряпки, украшения отсутствуют, хотя с этим пышным платьем они должны были быть непременно. Офицер с вывернутыми карманами и отрезанным пальцем, кость валяется рядом, вероятно, снимали перстень или кольцо. Кто-то явно навестил дворец уже после произошедшей с городом катастрофы и выгреб все ценное. Ни оружия, ни одежды, ничего путного Константин так и не смог найти, ходил голышом, изредка зябко ежась. И вообще, серость вокруг была какой-то странной, она выглядела, как туман, но по сути им не являлась. Неуютно было в нем, что-то чужеродное, мельтешащее, словно пыль на солнечном свете, стоило расфокусировать взгляд, она приближалась, стоило сосредоточиться - и эта пыль, словно живая, разлеталась прочь. Воронцов периферийным зрением словил сгущающиеся черные тени, но стоило повернуть голову, как тьма, словно спасаясь от его взгляда, бросалась прочь.

Новый труп - мужчина в костюме, что-то вроде тройки или фрака, точно по сгнившим тряпкам сказать нельзя. Он лежал у стены, которую активно пожирала черная плесень, расползаясь по портьерам и белым колоннам, уничтожая то, что еще осталось от великолепного дворца. И снова следы мародерства - все ценное с трупа сняли. Вот здесь уже было что-то странное. Воронцов присел рядом с телом, на груди три отчетливые дыры, в этого человека явно стреляли, пол в бурых пятнах крови. Не все умерли сразу, этот человек был убит иначе.

Поднявшись, Константин тронулся дальше, обшаривая комнату за комнатой. Дважды он находил винтовки, но все они были искорежены до такой степени, что пользоваться ими было невозможно. Добыча в виде в пяти винтовочных патронов, извлеченных с большим трудом из магазинов, выглядела бледно. Их хозяева валялись здесь же, вот только, судя по останкам, складывалось такое ощущение, что их растерзали - одежда разорвана и валялась клочьями по всему коридору, бурые кровавые пятна занимали приличную площадь, кости переломаны. У одного отсутствовала рука, череп другого валялся метрах в трех возле небольшой ниши, в которой стояла какая-то разбитая ваза. Воронцов не мог понять, что же тут случилось. Некоторые трупы были хоть и ограблены, но абсолютно целы, просто лежали, и все, другие с кем-то сражались, и были в непотребном виде. Картинка не складывалась.

Изрезанные ладони и пальцы болели, но перестали кровоточить. В одной из комнат нашлась простыня, с помощью осколка стекла, мужчина сделал себе обмотки для ног, не хватало еще их изрезать, и хламиду. Сейчас он напоминал себе приведение, ну хоть наготу прикрыл. Обрезков хватило на бинты, правда, теперь делать что-то руками стало гораздо сложнее. А еще очень хотелось есть, но Воронцов прекрасно понимал, что в мертвом городе найти еду нереально, если, конечно, не убить ее самому. Вот только с вероятностью в девяносто процентов живность тут далеко не безобидная, и как бы самому не стать главным блюдом на обеде. Откуда он это знал? Да черт его знает, но был уверен, что противники гораздо сильнее его. Хорошо хоть с водой проблем нет. Ну как с водой? Он нашел две бутылки красного сухого вина с названием «Черноморский букет». Как ни странно, серебряный штопор обнаружился под упавшей тяжелой портьерой, наверное, его сбросили со столика, когда его перевернули, а потом сорвали портьеру. Перебравшись в соседнюю комнату, в которой почище, Воронцов вскрыл одну из бутылок, принюхался, пахло вином. Он где-то слышал, что после долгого хранения, оно переходит в уксус, но в этот раз вроде повезло. Сделав два глотка и прополоскав рот, он все же решился проглотить, вино было хорошее, а теперь, сто лет спустя (или сколько там прошло?), наверное, и безумно дорогое. Сомнительно, что, если аборигены выжили, они продолжают делать хорошие качественные напитки. Делать вино - это искусство. Но все же лучше найти воды. Сделав еще несколько глотков, Воронцов осмотрел комнату, в которую перешел. Здесь разгром был минимален, трупов нет, кровать разворошенная, но вполне целая, мебель хоть и перевернули, но не крушили. Шкаф, плотно закрыт. Воронцов ради интереса решил заглянуть внутрь. Может, повезет? Ему уже пару раз попадались костюмы и мундиры, оставшиеся в гардеробе, но моль уничтожила их безвозвратно. Раньше ткани были натуральными и вкусными для насекомых, никакой химии. Распахнув шкаф, Константин почувствовал запах каких-то цветов. Странно, а ведь должен был выветриться. И запах знакомый - лаванда. Сушеные веточки разбросаны по всему шкафу. Закрыт он был плотно, может, это еще помогло. Константин смотрел на разбросанные вещи, их сорвали с вешалок, но, видимо, тех кто обыскивал дворец они не заинтересовали, и их бросили.

Собрав все в кучу, мужчина перенес добычу на кровать. Ему, в отличие от мародеров, которые выгребли все ценное после катастрофы или, может быть, даже во время нее, кривляться было не с руки, поскольку он ходил в простыне с тремя дырками. Первой добычей стали кальсоны - обычные, белые, из хлопка, с завязками, только на размер больше того, что носил Константин, но две веревочки в поясе эту проблему решили. Натянув подштанники, Воронцов почувствовал себя почти счастливым, у него появилась хоть какая-то нормальная одежда, и даже не с трупа. Следом обнаружилась рубаха, и теперь попаданец поневоле стал обладателем комплекта нательного белья. Пахнущий лавандой сюртук оказался узок в плечах, рубаха была свободней, а вот мундир шили, видимо, точно по мерке, Константин все же попытался его натянуть, но тот начал трещать по швам, и он отказался от этой затеи, хотя материал был плотным и довольно теплым. Штаны темно-синего цвета, обычные, прямые с красными лампасами сели хорошо. Вот кожаному ремню не повезло, рассохся, пришлось отрезать от простыни тонкую полоску и использовать вместо пояса. Ни обуви, ни головного убора, в шкафу не обнаружилось, зато нашлись отличные портянки, которые он прихватил, в надежде разжиться приличными сапогами или ботинками. Обувь - это больной вопрос, штаны и рубаху, даже самую примитивную, можно сшить из обрезков простыни, был бы инструмент, а вот обувь сам себе не сделаешь. Но начало радовало. Пусть уставший, пусть голодный, с израненными руками, но у него есть нательная рубаха и штаны. Сделав из простыни подобие вещмешка, он запихнул внутрь бутылки с вином, предварительно сделав пару глотков, и отправился искать спуск вниз. Сейчас он находился на третьем этаже какого-то жилого крыла, может, здесь обитали слуги и прочие фрейлины, хотя сомнительно, каждая комната - шикарные апартаменты, внутри которых еще три-четыре помещения с ванными, гардеробными. Вот только все размародерили, кто-то все же сюда наведался. Скорее всего, тут обитали какие-то приближенные местного правителя.

Глава третья

Вот только выспаться ему не дали - спустя час он проснулся. Резко сев на кровати, Константин стер куском простыни выступивший на лбу холодный пот, пульс зашкаливал, сердце колотилось, как безумное, его взгляд остановился на запертой входной двери, которую он для надежности подпер тяжелым массивным стулом. Ужас, паническая атака - вот, что ощущал Воронцов. Только причина этого неясна, в комнате по-прежнему никого не было, окна, задернутые плотными занавесками, закрыты, в каморке барона стекла, как ни странно, уцелели, что можно считать неимоверным везением. В абсолютной тишине казармы Константин отчетливо слышал, как бешено бьется его сердце, да не просто слышал, оно рвалось из груди, словно хотело свалить отсюда, как можно дальше. Единственный раз в жизни его сердце так билось, когда в результате одного из дел Константина чуть не сбросили с крыши. И вот тогда, когда он висел на уровне семнадцатого этажа и пальцы грозили соскользнуть, он испытал подобный ужас, но только подобный, сейчас это было в разы хуже, поскольку он ощущал его на физическом уровне, как нечто материальное. Словно что-то обволакивало его, погружая в пучину отчаяния. Пульс зашкаливал, стало тяжело дышать, все тело мгновенно покрылось мурашками, холодный пот выступил на спине, и рубаха мгновенно прилипла к телу. Захотелось открыть окно и, выпрыгнув наружу, бежать из этого жуткого места без оглядки. А еще он точно знал, сосредоточение этого страха находится за дверью.

Не прошло и полминуты, как в комнату прямо сквозь дверь бесшумно вплыла черная тень. Это был сгусток тьмы, которого едва касался свет от магических ламп. Кто видел фильмы про Гарри Поттера, без труда опознал бы в этом существе дементора. И действие его на человека было примерно таким же, как описывали герои киноленты. Только тот выкачивал радость. Потеря радости - фигня, ужас и паника - вот оружие твари, заглянувшей на огонек. А еще Воронцов понял, что тень его не видит и не слышит, дышал он сипло и тяжело, и никак не мог этого прекратить. Тень же слепо таращилась на горящие лампы. Легко переместившись, добралась до стола, на котором стояли котелки с оружейным маслом. Она принюхивалась, по-другому это никак нельзя назвать, она четко шла по какому-то одному видимому ей следу, но человека, сидящего от нее в нескольких метрах, не видела.

Константин трясущейся рукой вытащил из-под подушки кортик - единственное оружие, которое ему сейчас доступно. Если ему суждено умереть, то без борьбы он не сдастся. Рука, сжимающая рукоять, дрожала. Черная тень, словно почувствовала угрозу, она не видела и не слышала человека, но ощутила, что еще немного, и ее атакуют. Плавность движений исчезла. Если до этого она медленно парила в полуметре от пола, продвигаясь по комнате, то теперь она рывком отпрянула к шкафу, выходя за границу света. Воронцов почти мгновенно потерял ее из виду, но по-прежнему испытывал давящий на него ужас. А потом все разом исчезло, и Константин понял, что незваный гость свалил. Теперь пришелец из другого мира понимал, почему в этот город не вернулись люди… В этом городе слишком много жизни.

Ни о каком сне больше и речи не шло. Закрыть глаза? Расслабиться? Да вы, б…, шутите? Тут вопрос - как бы заикой не сделаться. Мужчина трясущейся рукой вытащил из ранца початую бутылку вина и прямо из горла выпил половину, потом охлопал себя по карманам в поисках сигарет, но ничего, кроме пары патронов не обнаружил. Как же сейчас хотелось закурить. Он сделал еще пару глотков, успокаиваясь. Если бы его спросили, что самое страшное в его жизни, день назад он бы ответил - несправедливый приговор, пять часов назад - что бродить по мертвому дворцу голышом. Сейчас он знал четко - черная тень. И почему-то ему казалось, что ужас - это не единственное оружие существа.

Что ж, если выспаться не выйдет, тогда нужно заняться тем, чтобы повысить свои шансы на выживание. Разложив на столе инструменты, и не заботясь о пыльном сукне, он принялся раскладывать на листы бумаги, извлекаемые из котелков части оружия. Через три с половиной часа из двух револьверов удалось собрать один. Он выглядел довольно хорошо, во всяком случае, по сравнению с тем состоянием, в котором был найден. Ствол вылизан, насколько это возможно, барабан откидывался без особого труда, курок ходил гораздо легче и без скрипа, спусковой крючок был не особо тугим. Выдохнув, Воронцов покосился на дверь, за это время он еще дважды ощущал присутствие тени, та же она или другая, неясно, но к нему заглядывали. В какой-то момент он успокоился, исчез панический страх - его не видят, и не слышат, ощущают присутствие, но найти не могут. Эти выводы вернули мужчине спокойствие, он даже улыбнулся, когда тень в очередной раз явилась в его комнату. И это невинное действие едва его не убило, тень мгновенно сделала стойку, словно почуяла изменившийся эмоциональный фон, она обнаружила существо, у которого есть то, что ей незнакомо.

Страх мгновенно вернулся к Константину, его беспечность и расслабленность исчезли, сердце снова забухало, по спине побежали мурашки. «Дементор» так Константин решил называть своих жутких соседей, еще с несколько секунд смотрел в его сторону, видимо, пытаясь найти незнакомые эмоции, но убедившись, что от них и следа не осталось, и маяк погас, развернулся и выплыл в коридор. Воронцов выдохнул воздух из легких, страх снова ушел, но теперь он точно знал, что лучше тварь бояться, не нужно считать себя самым умным.

К утру и винтовка превратилась во вполне боевое оружие. Что она, что револьвер были пятизарядными. Осмотрев каждый из найденных патронов, Константин три забраковал. Хорошо бы отстрелять хотя бы по десятку, чтобы понять процент осечек, но у него просто не было такого количества патронов: к винтовке - чуть больше тридцати, к револьверу - одиннадцать.

Глава четвертая

Выстрел и атака твари произошли одновременно. Нечто небольшое, словно маленькая обезьянка, едва дотягивающая ему до колена, полностью закутанная в черный туман, не чета чертику, вокруг того только крупные клочья скользили, прыгнула на Воронцова прямо с прилавка, на дистанцию в метра три. Раздался звон бьющегося стекла, это пуля разворотила банку с чем-то, напоминающие сигары. Константин промазал, а вот тварь нет, острые когти полоснули по предплечью руки, сжимающей револьвер. Крепкая кожаная куртка не смогла оказать сопротивления когтям очередного мутанта мертвого города. Резкая боль, оружие падает на пол, просто пальцы неожиданно отказались его держать. Отшатнувшись, Воронцов отскочил в сторону к противоположенной стороне комнаты, рука повисла плетью, заливая пол кровью, которая текла из трех глубоких ран. Как и давешний чертик, тварь была трехпалой, вот только по сравнению с ней, тот выглядел медленным и неуклюжим.

Тварь же, нанеся свой удар, ловко ухватилась левой лапой за верхнюю полку стеллажа и повисла на верхней конечности. Глядя на раненого человека, подтянув к себе длинные нижние лапы, вывернутые суставами назад, она уперлась во вторую полку, готовая атаковать. Несколько секунд ничего не происходило. Константин смотрел на тварь, тварь смотрела на него, уставившись на объект своими красными, словно рубины, глазами. Тьма вокруг нее была гораздо плотнее, Константин с трудом мог разглядеть силуэт своего врага. А еще у этой твари была аура ужаса, гораздо слабее, чем у «дементора», но вполне ощутимая, сердце прилично ускорилось, пульс зашкаливал, нательная рубаха прилипла разом к вспотевшей спине. И все это меньше, чем за десять секунд.

Тварь атаковала, но на этот раз Константин не стал подставляться под удар, а прыгнул вниз, стараясь левой рукой дотянуться до револьвера. Они разминулись с «черной обезьянкой», как теперь именовал нового мутанта Воронцов, в считанных сантиметрах. На этот раз тварь не дотянулась, она снова оказалась на полке, уцепившись за нее когтями, и, уставилась на Воронцова, замерла.

Сам же бывший детектив все же добрался до оружия, пальцы сомкнулись на рукояти. Он резко перевернулся на спину и выстрелил с пола, пуля угодила совсем рядом с тем местом, где еще мгновение назад был враг. Револьвер подбросило вверх, отдача у ствола оказалась серьезная, брызнула щепа, но «черная обезьянка» оказалась быстрее. Тварь стремительно, словно юла, ловко перехватываясь лапами, закручиваясь вокруг себя, сместилась на другую сторону стеллажа и теперь оказалась с правой стороны.

- Хочешь поиграть? - оставаясь лежать и держа на прицеле окутанную тьмой обезьяну, сквозь зубы процедил Воронцов. - Ну, падла, давай поиграем.

С левой руки он, конечно, стрелял гораздо хуже, но ведь почти попал, всего пару сантиметров левее бы взять.

Тварь задрала голову, словно прислушиваясь к человеческой речи, ее алые кровавые глаза блестели в сумраке торгового зала, несмотря на то, что солнце светило прямо в витрину, грязное, помутневшее стекло мешало солнечным лучам. И тут Воронцов осознал, вот почему сучья обезьянка свалила с левой стороны, там было светлее, чем в любом другом месте. Существу, закутанному во тьму, не нравился яркий свет.

- Ну что ж, - с трудом поднимаясь на дрожащие от слабости ноги и пятясь к витрине, прошипел Константин, при этом он старался не разорвать с тварью зрительный контакт. - Иди сюда, - почти ласково, словно уговаривая, произнес он.

С каждой секундой Воронцов ощущал, что правая рука совсем ему не повинуется, точно ледокаином обкололи, деревяшка деревяшкой, и это меньше, чем за минуту. И самое плохое, что это ползло по руке все выше и выше, еще немного, и он весь такой будет, живой, но деревянный. А потом его сожрут, а он даже не сможет пальцем пошевелить.

Тварь атаковала длинным красивым прыжком. Воронцов присел быстро, насколько смог, и выстрелил дважды. Палил он не в маленькую обезьянку, а в стекло витрины. Оно было толстым, но пуля оказалась сильнее. И повезло же, могло ведь получиться, просто пулевое отверстие, но нет, разбилось, как и было нужно. Со звоном посыпались на мостовую осколки, солнечные лучи залили все помещение. Тварь словно ослепла, она врезалась в стойку и, уцепившись за полку лапами, завертела башкой, не видя ничего вокруг себя. Тень, окутывающая ее, начала стремительно таять, открывая худое жилистое тельце. Револьверная тупоголовая пуля вошла прямо в центр хилой тощей груди. Когти твари разжались, и она рухнула на пол. Еще с минуту лапы твари подергивались, когти скребли по паркету, оставляя на плашках глубокие борозды. Наконец, она дернулась в последний раз, вытянулась во всю длину и замерла. А вместе с этим исчезла и давящая атмосфера ужаса, страха и тревожности. Теперь Воронцов смог вздохнуть с облегчением. Но больше всего его обрадовало, что пораненная правая рука начала оттаивать, и не прошло и пары секунд, как он смог снова пошевелить пальцами. А с мертвым мутантом происходило то же самое, что и с чертиком, еще не до конца рассеявшаяся под солнечными лучами тьма начала собираться в одной конкретной точке. Вот она сгустилась до максимума, и в лужу натекшей крови упал маленький антрацитовый шарик.

Воронцов убрал револьвер в кобуру, затем нагнулся и поднял его, осмотрел. Точно такой же, как и с чертика, холодный, но гораздо более плотный, словно тьмы в нем куда больше. Константин сунул находку в карман, теперь пора было заняться рукой, тем более она почти отошла от заморозки и начала болеть. «Бибизьянка» располосовала куртку без жалости, три широкие рваные дыры длинной сантиметров пять каждая, подкладка пропиталась кровью. Стянув куртку, Константин поморщился, прилетело хорошо, глубина в сантиметр, кровь сочилась обильно, оставляя на пыльном полу маленькие лужицы. Но Воронцов осознавал, что при таких ранах, хлестать должно гораздо сильнее, похоже, усиленная регенерация осталась с ним навсегда, и если все будет хорошо, то к утру и следа не останется. Достав пару обрывков простыни, которые он взял как раз на такой случай, он промыл глубокие царапины вином, оставив себе на пару глотков. Защипало, на глаза навернулись слезы. Воронцов, морщась, добил из горла остатки, сцепив зубы, принялся бинтовать. Левой рукой это было делать неудобно, но он справился. Пошевелил пальцами, те слушались, ему повезло, и тварь не повредила ничего важного, так, шкуру попортила. Подняв с пола нечто напоминающее сигариллу, свернутую из листов табака, он прикурил. Напряжение начало отпускать. О том, что табачный запах может привлечь еще кого нежеланного, Константин не думал, нужно было успокоить нервы, а сигарета вполне себе хороший способ. Да и табак был отличным. Достав портсигар, он по максимуму набил туда сигарил. Остальные запихнул в карман ранца, вышло немного - всего полсотни штук. Затем вспомнил кое-что важное. Вытащив револьвер, откинул барабан, вынул стреляные гильзы и вставил в гнезда новые патроны. Латунные цилиндрики, пахнущие порохом, завернул в тряпицу, чтобы не гремели и убрал в карман ранца, вдруг сгодятся. Вообще ему повезло, ни одной осечки, капсюли и порох благополучно пережили все эти годы, и сработали, как положено. Глянув на труп, он усмехнулся.

Глава пятая

За рекой Новоград сильно менялся, эта часть была гораздо крупнее, чем та, из которой Константин пришел. Здесь доминировали многоэтажные дома в три или в четыре этажа. Кое-где виднелись трубы, наверняка какие-то частные производства. Застройка плотная, и если ближе к реке она была относительно добротной, то чем дальше от центральной улицы, то становилась все беднее. Трактиры, бараки, лавки на первых этажах жилых домов, полностью исчезли особняки, в двух километрах от моста северная часть Новограда превратилась в полноценный рабочий район. Константин медленно шел посреди дороги, косясь по сторонам. Часть домов была разрушена катастрофой, часть развалилась позже, за прошедшие шестьдесят лет, правда, чем дальше от центра, тем меньше было этих самых разрушений. Конечно, дома выглядели печально, но у многих даже стекла в окнах уцелели, грязные, заросшие паутиной, но целые. О благосостоянии района свидетельствовало и отсутствие тротуаров, только проезжая часть, кое-где даже отсутствовала брусчатка, теперь эти ямы были полны воды. Зелени тут тоже гораздо меньше, деревья встречались, но в основном во дворах, это, не считая, травы, которая росла между булыжниками, и дикого вьюна, оплетающего как разрушенные, так и уцелевшие дома. Сгустившаяся без солнца серость не давала возможности видеть дальше пары сотен метров, поэтому, несмотря на то, что улица была прямой, как линейка, и шла под небольшим уклоном, Воронцов даже не представлял, сколько ему еще идти до границы Новограда.

Чем дальше Воронцов уходил от центра, тем отчетливей проявлялась его паранойя, и она имела под собой все основании. Дважды на крышах домов появлялись чертики. Он вскидывал винтовку, беря их на прицел и твари тут же исчезали. В небе кружили птицы вполне приличных габаритов, не орлы, конечно, но и не вороны. Они напоминали стервятников, которые ждали, чем можно будет поживиться. Убьют мутанты человека - хорошо, убьет человек мутантов - тоже неплохо. А вот зверье попряталось, исчезли здоровенные котейки, которых он наблюдал накануне, как и крысы, которых он засекал среди руин. В оконном проеме мелькнула очередная черная теть, быстрая, едва заметная глазу. Где-то внутри дворов кто-то взвыл в голос, его тут же поддержали еще несколько глоток. Предчувствие Константина орало, что ничем хорошим для него это не кончится. Но он сдержался и не ломанулся вперед по улице. Не бегай от снайпера - умрешь уставшим. Твари гораздо быстрее, он выдохнется, а они даже разогреться не успеют, как прыгнут ему на загривок.

Через рабочий район текла еще одна речка, не чета той в центре, узкая, метров пятнадцать, берега не такие высокие - до воды метра три. Здесь, конечно, не мрамор, а дикий камень, но хоть как то облагорожена. Глубина тоже не слишком велика, поскольку в нескольких местах даже камыш рос. Мост имелся, каменный, но гораздо уже, чем тот, в центре, две телеги с трудом разъедутся, но выглядел вполне надежным. А за ним справа за домами возвышалось здание из красного кирпича с массивными трубами, явно какой-то завод или мануфактура. За ней еще одна и еще, похоже, это был промышленный кластер, а их всегда делали, как можно ближе к окраине. В ста метрах от моста нашлась двухколейная железнодорожная ветка, которая как раз тянулась в сторону производств. Воронцов перешагнул ее и, наконец, увидел границу города, чуть больше двухсот метров, дома заканчивались, дальше пустырь метров в пятьдесят, заросший кустами и мусором, а за ним лес, густой и дремучий, но перед ним шла дорога, которую можно было бы назвать объездной. Вот в нее и вливалась улица-спица, которая вела к самой главной площади Новограда.

Константин облегченно выдохнул, еще немного, и он покинет этот мертвый разрушенный город, и ведь повезло…

- Сглазил, - прошипел Воронцов сквозь зубы, передергивая плечами.

Пристальный взгляд, наполненный силой, уперся ему между лопаток. Он даже не видел его обладателя, но по спине побежали мурашки. И это не сулило ему ничего хорошего. Константин уже даже не удивлялся свой повышенной чувствительности и возросшей интуиции, раньше он не умел так читать взгляды, ну кроме, как самых откровенных, вроде похоти. Этот просто прожигал ненавистью, и жаждой крови.

Воронцов неспешно закрутил головой, поворачиваясь вокруг своей оси, но вычислить наблюдателя не выходило. Снова зарядил мелкий дождик, усиливаясь с каждой минутой, сокращая и до того плохую видимость. И тогда бывший детектив сделал то, что показалось ему самым правильным в данной ситуации, он побежал. Если его хотят зажать здесь, значит, надо вырваться и принимать бой на позиции, которая устроит его, а не нападавших.

Рванул он вперед с приличной скоростью, сапоги бухали по мокрой брусчатке, но дождь неплохо глушил эхо, которое неминуемо бы разлетелось по руинам. Неудобный солдатский ранец за спиной неприятно стучал по лопаткам своим жестким каркасом. Железка осталась за спиной, впереди последний перекресток, и все, конец города. Поднажав, он вылетел на него, впереди чисто, еще немного, и город останется позади. Не останавливаясь, он побежал дальше, все же сказывалось курение, несмотря на небольшую дистанцию. От рывка Константин начал задыхаться, это ведь не по беговой дорожке в фитнес-клубе неспешно бежать. Сейчас он несся сломя голову, стараясь вырваться из западни, оторваться от загонщиков. За спиной оставались полу разваливающие дома, такие же умирающие, как и весь город, еще три длинных двухэтажных деревянных покосившихся дома, и все, открытое пространство. А вот и преследователи - по крышам, плотно стоящих трухлявых домов, в которые даже бомжи бы жить побрезговали, играючи, обгоняя его, неслись три закутанные во тьму бебизяны. И если бы только они, бросив взгляд назад, Воронцов увидел несущегося за ним проклятого, тот с каждой секундой приближался, отвоевывая пару метров за секунду.

Глава шестая

- Ваше благородие, - услышал Константин сквозь дрему голос шофера.

Открыв глаза, он уставился на Врана.

- Остановка на обед, - прояснил водила. - Можно выйти, воздухом подышать, ноги размять. Мы примерно на полсотни километров от проклятого города отъехали, так что, тут побезопасней, но все равно, Ваш благородие, далеко не отходите. Сейчас обед сварят, и позовут.

Воронцов благодарно кивнул и, открыв дверь, выбрался наружу. Пока он спал, моросящий дождь сошел на нет, и тучи как будто бы стали выше, во всяком случае, никакой воды с неба. Стянув с себя плащ-палатку и свернув, Константин сунул ее под сидение, поправил гвардейскую фуражку с кокардой и с гербом империи, чем привлек к себе внимание всех, кто собрался на достаточно большой поляне. Оно и понятно, странный боярин, вышедший из мертвого города, старая винтовка, головной убор гвардии светлейшего князя, многие такого в глаза не видели, так как родились гораздо позже случившегося здесь всемирного «песца». Вот и притягивал Воронцов к себе пристальное внимание. Он рефлекторно провел рукой по рукояти револьвера и вспомнил, что так и не доснарядил опустевший магазин винтовки. А если память не изменяет, то в магазине у него осталось всего один патрон. Не обращая внимания на любопытных, он достал из жесткого кожаного подсумка четыре патрона и загнал их в магазин, после чего вернул карабин на место. Кстати, он обратил внимание, что у местных карабины точно такие же, вот только магазин увеличен в два раза, минимум. Так в его мире некоторые переделывали СКС.

Достав трубку, Воронцов набил ее табаком и, раскурив от магической зажигалки и выпустив густое облако дыма, которое немедленно снесло весенним ветерком, принялся изучать своих попутчиков, которые хлопотали возле трех довольно больших костров. Мужчин он насчитал пятнадцать, еще было семь женщин. Все при оружии - винтовки, пистолеты. Машины поставили в круг, на двух из них даже пулеметчики остались, готовые открыть огонь при малейшей угрозе. Судя по следам колес и почти полном отсутствии травы, караваны, подобные тому, в котором Воронцов имел честь ехать, останавливались здесь часто. Больше всего его заинтересовал процесс, который проводила та самая азиатка Аиша. Она вытащила из кабины какой-то кофр из плотной кожи, затем извлекла посох, покрытый резьбой и различными славянскими символами (длиной он был метра полтора), затем водрузила в специальное крепление наверху нечто, напоминающее черный камень, светящийся изнутри, после чего воткнула его глубоко в землю прямо посредине лагеря. Константин внимательно наблюдал за этим действом. Это не могло быть ничем иным, чем охранным амулетом, тотемом, или, как у магов эта хрень зовется?

Воронцов уселся на подножку и, дымя трубкой, принялся изучать людей. Кин явно главный, его короткие и четкие приказы выполняются молниеносно. Странно только, что в головной машине идет, да еще и в кузове. Ну, да это его дело. Люди одеты по-разному, у некоторых вещи вполне себе новые, добротные, с претензией на зажиточность. Были тут и кожаные куртки странной, слегка фиолетовой расцветки, и френчи из хорошего сукна, но большинство мужчин носили что-то вроде гимнастерок. Штаны в основном напоминали галифе, до тактических тут еще не додумались, как и до берцев, все поголовно в сапогах. Надо будет открыть свою линию одежды и обуви специально для людей, связанных с рискованной работой и долгими путешествиями, то, что Воронцов видел, говорило о наличии каких-то производств. «Прогрессор, блин», - усмехнулся своим мыслям Константин. Тут бы выжить, а он бизнес придумывает.

От костров вкусно пахло едой. Лже-боярин сглотнул слюну, есть хотелось просто неимоверно. Честно говоря, он очень наделся, что его покормят. У него, конечно, еще оставалась копченая рыба, но хотелось горячего. Его надежды оправдались - примерно минут через двадцать с миской в руке и железной кружкой, из которой шел пар, появился глава торгового каравана.

- Не побрезгуйте, Ваше сиятельство, - произнес Кин, - отведайте кашу из походного котла и бодрящий взвар из лесных травок.

- Благодарю, - ответил Воронцов, принимая подношение, и устраиваясь поудобней.

Походная каша на воде с кусками вяленого мяса, масла для него тоже не пожалели, кусок хлеба, несвежего, но все равно ароматного. Как же он соскучился по нормальной еде. Ел он аккуратно, стараясь не обжечься. Вот местный чай, если можно назвать этот травяной сбор чаем, ему не слишком понравился - едва сладкий, слегка вяжущий, да и мед, который добавили, не отбил горечь. Но старший каравана не обманул, он и вправду бодрил. Блин, да за такой энергетик на родине все компании, держащие нишу, дрались бы, вцепившись в глотки друг друга. Воронцов довольно быстро расправился со своей порцией и закурил, на этот раз достал портсигар, а оттуда извлек сигариллу. И снова привлек к себе внимание людей, поляна из-за машин не такая уж и большая, и до костра было всего метров пять-семь, что делает именитый попутчик, люди могли разглядеть без проблем. И ценную вещицу они разглядели без труда. О том, что драг металлы дороги и имеют вес, Воронцов понял без каких-либо проблем. Теперь бы урвать минут десять и переговорить с Кином, вот только, как к нему обратиться?

Но все вышло и без особых «танцев с бубном», старший каравана, заметив, что боярин поел, направился к нему.

- Вы довольны, Ваше сиятельство?

- Спасибо, все было очень вкусно, давно я так сытно не ел. Кин, как скоро мы доберемся до крепости?

- Три дня, - немного подумав, ответил старший каравана. - Скоро дорога станет гораздо хуже, и скорость передвижения существенно упадет. Обильные дожди последних недель сильно размыли землю. Не беспокойтесь, Ваше сиятельство, мы успеем до тьмы.

Глава седьмая

Воронцов сидел на ступеньке кабины и смотрел, как черный дым уносит в Ирий души погибших людей. Он тайком осмотрел каждое место гибели, и вот там никаких шариков не обнаружилось. Кин, как старший, зарядил какую-то тягучую тоскливую песню, причем Константин смог разобрать всего пару слов. Долгая это была песнь. Сначала он пел соло, потом по одному подключились остальные. Плохо, обряд незнаком, по незнанию можно погореть. Черт, как же он так вляпался, и со сферой? Такое ощущение, что сел играть за стол с большими ставками, не зная правил и не разбираясь в картах. М-да, дела…

Костер прогорел, прогорел в одно мгновение, как только допели, словно огонь получил на последнем слове какую-то невероятную подпитку. Пламя взвилось метров на пять и резко опало, ни углей, ни элементов одежды, только пепел в выжженном квадрате.

- Магия, - тихо произнес Воронцов.

Люди, постояв с минуту, развернулись и отправились к машинам, готовиться к походу. Хотя с другой стороны непонятно, куда они собрались гнать, до сумерек часов шесть еще, но им виднее, и караван уж точно не останется на этой поляне.

- Ваше сиятельство, не откажите в разговоре, - попросил Кин, который, раздав указания, направился прямо к Воронцову.

Константин поднялся и направился вслед за приказчиком, который решил поговорить без лишних ушей.

Они остановились возле выжженного пятна, где еще несколько минут назад горел погребальный костер. Кин обернулся и посмотрел Воронцову прямо в глаза.

- Кто ты такой? - отринув какое-либо уважение, которое обязан был испытывать к аристократу, в лоб спросил он.

Константин понял, что его игра в лже-боярина провалена, и сейчас от этого разговора зависит, будет он жить, или погибнет. Хоть у старшего приказчика не было в руках оружия, но одно мгновение - и это изменится.

- Ты не боярин, нет в тебе их надменности, чопорности и солидности. Ты не знаешь простейших вещей, для тебя все происходящее внове. Ты ведь даже не знаешь, что за черные сферы ты поднимаешь? Так кто ты? Сейчас я тебя раскусил, следом остальные догадаются. И еще я говорю с тобой только по тому, что ты спас нас, если бы ты не убил искореженных зверей, мы бы все погибли, поскольку лишились защиты, слишком силен был ведун. Так что, мы тебе обязаны жизнью. Но, несмотря на это, я хочу услышать твои ответы, а там посмотрим.

Воронцов молчал, каждое слово было гвоздем в крышку его гроба. И вариантов-то не густо. Первый - ответить честно, второй - врать, давя на то, что приказчик зарвался, продолжая отыгрывать роль лже-боярина, третий - выхватить револьвер, всадить ему пулю в брюхо и уходить в лес. Вот только - это приговор, без вещей, без еды, а скоро начнет темнеть, а какие твари тут ходят, он уже оценил, чертики - просто безобидные мутантики по сравнению со зверинцем черного ведуна. А значит, он покойник, и до утра не дотянет.

Кин понимал его затруднения и терпеливо ждал ответа. Воронцов обернулся, прикидывая расклад, и тут же заметил пулемет, развернутый в их строну. Стрелок вроде как наблюдал за этим сектором, но это не обмануло бывшего детектива, ствол смотрел точно ему в спину, одно неверное движение, и тот срежет его кроткой очередью. Нет, силовой вариант отпадает. Значит, либо врать, либо говорить правду. Обдурить аборигена не выйдет, он даже не знает, о чем врать, информации слишком мало. Неудивительно, что его топорную игру раскусили, да и Кин не глуп, сложил дважды два. Поэтому попаданец поневоле решил говорить правду, разбавив их вещами, похожими на правду, а дальше видно будет.

- Ты прав, я не боярин, я вообще понятия не имею, что происходит, и где я. Я очнулся три дня назад в проклятом городе, совершенно голый. Я не помню, кто я такой, ничего кроме имени и фамилии - Константин Воронцов. Я не представляю, что такое сферы тьмы и зачем они нужны, просто поднимаю их, когда тьма уходит из мертвых проклятых зверей или нежити. У меня остались какие-то навыки, знания по оружию. Да, откуда-то я умею стрелять, но это все. Я нашел оружие, одежду и две ночи провел в княжеском дворце, затем пошел прочь. Я не собирался представляться боярином, ты сам мне подкинул такую идею, когда, услышав имя и фамилию, наградил меня этим титулом. Кстати, с чего бы? Этот вопрос меня интересует больше всего.

Кин выглядел озадаченным. Если у него и был план получить подтверждение своих подозрений, а потом действовать по обстоятельствам, то он рухнул. Воронцов прекрасно представлял, о чем тот думает - а может, и в правду боярин, только потерял память?

- Допустим, - произнес старший приказчик барона Тротта. - Я чувствую, что ты говоришь правду, может, не всю и о многом ты умалчиваешь, но проблема все равно имеется. Ты не боярин, или боярин, но ведешь себя не так, как положено благородным. Почему я назвал тебя боярином? Это просто, любой младенец знает - дело в имени и фамилии. Есть список из тридцати мужских имен, ими могут назваться только высшая аристократия старой империи, Константин одно из них. Простолюдины не могут быть названы именами из этого списка, поскольку на каждом из них чары. Любой самозванец, решивший присвоить себе такое имя не по праву, окажется на колу, а каждый живущий чувствует, когда имя из списка присвоено незаконно. Но здесь ты говоришь правду, ты действительно Константин Воронцов. Фамилия, кстати тоже боярская, вот только род этот был уничтожен лет двадцать назад в результате гражданской войны, вспыхнувшей далеко на востоке между пятью боярскими родами, кто с кем, не вспомню, но насчет Воронцовых точно. Ну да оставим это, самое плохое, что ты трофейщик.

Глава восьмая

Выбив стул так, чтобы тот отлетел к стене и не дал сразу распахнуть дверь, Константин отступил к стене, держа открытую часть входа под прицелом.

Первым внутрь сунулся Шрам в одних портках с револьвером в правой руке.

- Что, было не ясно с первого раза? - взводя курок, сурово произнес Воронцов. - Один шаг внутрь с оружием, и получишь пулю в ногу. Если кто надумает в меня стволом тыкать, бью насмерть.

Конвойщик понял, что боярин не шутит, и, отступив назад, убрал револьвер за пояс штанов.

- Все, Ваше сиятельство, я не вооружен, - крикнул он из-за двери. - Остальные тоже. Мы войдем?

- По одному, - продолжил параноить Воронцов. - Заходим, показываем пустые руки.

Отступив вглубь комнаты, он встал чуть сбоку, чтобы его не сразу заметили. Понимая, что человек в комнате на взводе, Кин решил не рисковать и вошел, держа в руках только магический фонарь. Следом за ним просочился Шрам, тоже без оружия, и Аиша, русоволосая молодка осталась у дверей, и так народу набилось прилично, вот она по-прежнему сжима в руках что-то, напоминающее кольт 1911.

- Зор, дурачок, - присев на корточки рядом с трупом, презрительно произнес приказчик.

В свете фонаря Константин, наконец, разглядел, кого он завалил, светлые волосы, стрижка под горшок, небольшая, не очень аккуратная юношеская бородка, самый молодой из спутников Кина и самый жадный.

- Простите, Ваше сиятельство, - повинился Шрам, - но кто ж думал, что этот юродивый, которого боги мозгами обделили, захочет вас убить?

Приказчик же поднял фонарь к потолку и осветил дыру прямо в углу комнаты.

- Вот, урод, ящер его подери, - обругал он покойника. - Заранее доски оторвал, видимо, пока мы с вами, Ваше сиятельство, на улице беседовали. Шрам, обойди дом, там наверняка с другой стороны лестница прислонена.

Помощник приказчика с обезображенным лицом молча вышел прочь, было слышно, как он одевается в соседней комнате. Кто-то постучал в дверь, часовые услышали выстрелы и разбудили людей, и теперь народ подтягивался к дому приказчика, в надежде выяснить, что случилось.

- Зачем добили, Ваше сиятельство? - поинтересовался Кин, глядя на пробитый череп.

- Покушение на боярина, - натягивая штаны, прекрасно понимая, что спать он уже не ляжет, пафосно ответил Воронцов, - карается смертью.

Услышав ответ, Кин скорчил гримасу, словно у него резко заболели зубы, причем все сразу, но возразить ему было нечего.

- Ты в своем праве, - согласился приказчик, - в Правде так и записано.

О том, что Воронцов никакой не боярин, говорить он, конечно, не стал.

Константин кивнул и принялся мотать портянки, то, что Правда - высший закон, составленный больше трех веков назад, он знал, так она и называлась - «Правда Андрея», в честь князя-составителя общего свода законов.

Накинув кожанку, Константин вытащил из барабана револьвера две пустые гильзы и снарядил новые патроны. За ремень сзади он привычно запихнул «Императора», надо все же быстро соорудить наплечную кобуру. Но некогда, то времени нет, то возможности. Вот сейчас, пока все суетятся и собираются в дорогу, можно сделать выкройки, и уже в машине, все равно рулить не нужно, спокойно сошьет жалкое подобие, а потом, будет возможность, закажет нормальную мастеру.

Кин же, не особо церемонясь, ухватил покойника за руку и поволок к выходу, откуда раздавались возбужденные голоса людей. Шрам, похоже, успел просветить всех о том, что произошло, и теперь народ обсуждал случившееся.

При виде трупа народ загомонил еще громче, особенно старался звероватый мужик лет тридцати, с чертами лица, схожими с покойником.

- Душегуб твой боярин, - орал он, брызжа слюной на собравшихся. - Не мог Зор такое учудить.

На это русоволосая, стоявшая, прислонившись к перилам, звонко рассмеялась.

- Крив, ты богов не смеши. Что твой брат забыл ночью в комнате у боярина с кинжалом в руках? Хотя, может, мы все ошиблись, и он был мужеложцем, и пришел к Константину, искать любви, а кинжал обнажил, чтобы тот был сговорчивей? А Его сиятельство не оценил чувств парня, взял и застрелил греховодника.

Грянувший смех разрядил напряженную обстановку. Брат покойного, побелев от гнева, дико заорал:

- Курва, - и рванулся к девушке с явно недобрыми намерениями, но, налетев на кулак Кина, слетел с высокого крыльца, пересчитав все пять ступеней.

- Заткнулись все, - рявкнул приказчик, косясь на Воронцова, который спокойно стоял, прислонившись спиной к стене и с презрением разглядывая толпу. - Нет сомнений, что Зор замыслил грабеж. Он заранее, пока работал на крыше, поднял доски, а ночью через дыру проник в комнату. И не просто кражу удумал, душегубство замыслил, кинжал с собой взял. Он был убит, когда пытался зарезать именитого боярина, и по «Правде Андрея» заслужил смерть. Боярин наш застрелил несостоявшегося убивца. Хотя эту падаль надо было повесить, без огня, в назидание остальным.

- То, что он боярин, еще доказать нужно, - прошипел Крив, поднявшись с земли и держась за челюсть.

- А это будут решать ведуны, когда доберемся до крепости, - отрезал Кин. - И пока не доказано, что он самозванец, Константин останется боярином и получит соответствующее уважение и почести. Да, даже если бы он был обычным человеком и застрелил убивца, который пришел за его добром и жизнью, я бы слова не сказал.