Наблюдатель конца

Глава 1. Первоапрельская шутка – Пролог

Огонь потрескивал в зябкой ночи, плюясь мелкими искрами из костра. Два мальчугана тянули к нему свои худые ладошки и с упрямым жаром спорили, кто дольше вытерпит его дыхание. А девочка, их сестрица, была на год старше – так, по крайней мере, говаривал отец. Да только в кровное родство их верилось с трудом: беловолосая, зеленоглазая, она была совсем не похожа на рыжих двойняшек, чьи лица щедро осыпало веснушками.

Седовласый тогда сидел поодаль, подперев щёку сухой ладонью и лениво перелистывая свой блокнот, где между заметками и расчётами теснились чертежи, больше похожие на каракули. На громкие всхлипы близнецов он только шикал да грозил им кулаком, хотя и без злости.

Костёр в камине понемногу разгорался, с каждым мгновением наливаясь светом. И вдруг вместе с теплом в память, точно из щели, снова просочился въевшийся запах гнили. Он ударил в нос так ясно, что по спине у мужчины пробежали мурашки. Тот дёрнулся, быстро раздвинул малышню в стороны и, выхватив из огня тлеющее полено, принялся торопливо затаптывать его.

– Деда, опять? – шёпотом спросила девочка.

– Вам уже пора спать, – ответил седовласый чуть громче, чем следовало. Потом недовольно, почти жалобно, пробурчал себе под нос: – И вообще, мне всего тридцать… Какой деда?

После этих слов дети с головой юркнули под два слоя хлопковых одеял и, устраиваясь поудобнее на матрасах, тут же жалобно заныли:

– Ну расскажи.

Мужчина вздохнул, ещё немного поворчал для порядка, а потом сдался:

– Ладно, ладно. Что вы сегодня хотите послушать?

– Расскажи про тот день, – в один голос попросили они.

Прежде чем снова нырнуть в воспоминания, он подошёл к окну, проём которого был затянут брезентом. Света тот не пропускал, и это здорово помогало не привлекать лишнего внимания. Крыша у здания была когда-то крыта металлочерепицей, но в первые месяцы всеобщего безумия металл, как и многое вокруг, начал стремительно ржаветь и будто гнить изнутри. Та черепица, что успела обвалиться, была давно скинута вниз и нарочно разбросана по периметру, особенно со стороны зарослей. Когда кто-то ступал там неосторожно, листы с шорохом и лязгом тёрлись друг о друга, и этот звук служил им неплохим оповещением. Ловушкой этой дети особенно гордились: именно они когда-то подсказали мужчине, как уложить черепицу так, чтобы она не осыпалась раньше времени.

– Запоминайте даты, – сказал он. – Будем дальше память вашу учить. Всё началось…

1 апреля 2027 года.

Прошло чуть меньше года с тех пор, как отгремели три войны. Но мир от этого тише не стал. Наоборот – кризисный пузырь, что копился давно и тяжело, раздуло до таких размеров, что дальше ему уже некуда было расти. Он наливался день ото дня, трещал по швам и всё никак не лопался. А вершиной этой дурной, страшной надутости стала первоапрельская шутка, пущенная интернет-сообществом, тем самым, что пуще всего на свете любило шутки да животных.

– А котиков и собачек? И почему кризис? – в два голоса перебили близнецы.
Никто так и не смог доказать, была ли у них в самом деле какая-то особая близнецовая связь, но говорили они порой так слаженно, будто одна мысль делилась сразу на два рта.

– Сколько раз я вам говорил не перебивать, когда я рассказываю? – строго спросил мужчина, но строгости в его голосе, как водится, надолго не хватило. – И да, котиков и собачек тоже любили. И змей. И хомячков. И вообще всякую живность, до которой только можно было дотянуться сердцем и камерой. Продолжим...

Юмористы, пользуясь своим человеком внутри, взломали почту американского посольства и от его имени отправили в иранское посольство поздравление с первым апреля. Что именно было в письме, так и не раскрыли, но уже через час воздушное пространство оказалось закрыто, а мировые новости наперебой пытались понять, что вообще происходит.

7 апреля 2027 года

– В новом иранском суверенном интернете, несмотря на цензуру, всё же просочилась новость, от которой остальному миру стало не по себе. Мгновенно закрытое небо и столь стремительная изоляция сети не дали никому даже объясниться: никто не успел донести, что система была взломана и всё это – дурацкая первоапрельская выходка какого-то интернет-сообщества.

Уже восьмого апреля нескольким людям удалось нелегально прорваться через патрули. Они рассказывали, что иностранных граждан, особенно туристов, насильно отправляют на тяжёлые, почти рабские работы и не выпускают с территории страны, а непокорных бросают в тюрьмы, а то и в места похуже.

Эта новость облетела мир с безумной скоростью. О ней трубили отовсюду, из каждого эфира, из каждой ленты, из каждого плохо проверенного стрима. Страны, не желая бросать своих граждан, сперва ограничились предупреждающими ударами по самым мелким военным складам.

Но потом новости вдруг иссякли. Правительство настороженно молчало даже после этих ударов. На границах больше не было видно ни патрулей, ни машин, ни людей на КПП – всё стояло пустым, будто брошенным в один миг.

И тогда объявились эко-защитники. Собрав больше сотни человек, вооружившись камерами, плакатами и футболками с разорванными рукавами, они двинулись маршем к ближайшему городу, выкрикивая:

«Нет будущей войне! Не травите атмосферу своими взрывами!..»

– Мы тогда с вашей мамой, Яной, сидели в кафе и смотрели новости, а потом и стримы этих защитников, – как бы между прочим добавил рассказчик.

– Мамой? – тихо переспросила девочка из-под одеяла.

– С мамой, с мамой, – проворчал он. – Нам тогда было ужасно смешно смотреть на этих защитничков. Не верили мы, что КПП и вправду пустуют и что они вот так запросто попрутся протестовать дальше. Думали, покричат, поснимают себя на камеры да и разойдутся.

Он ненадолго замолчал, будто снова всматриваясь в ту давнюю картину.

– А дальше началось такое мясо, что и поныне вспоминать муторно. В небольшом городке это было… в Маку, кажется. На улицах пробки из брошенных машин; тогда они ещё ездили, блестели кое-где краской, а не лежали, как нынче, ржавым металлоломом. Тут и там – кровь, клочья одежды, чьи-то сумки, детские ботинки, опрокинутые коляски… А эти дурни, увидев всё это, не повернули назад. Наоборот решили, будто это чья-то дикая акция, флешмоб, представление для камер, и пошли дальше.