Надеюсь, больше тебя не встречу

Надеюсь, больше тебя не встречу

...И ты придешь ко мне,

Вернешься снова.

И где-то в темноте,

Где я хочу лежать,

Ты будешь шумным, резким и смешным,

Но главное - таким знакомым.

“Вернувшимся”

Не в силах от меня сбежать.

Телефон на подголовнике так упорно звонил, что на втором куплете, под голос господина Сайкса, я поняла, что все это происходит не во сне и бросила аморфные попытки потанцевать.

- Что такое? - Скрипнула я в трубку. В конце концов, в ночи (на самом деле было только около двенадцати) могли звонить только “свои”.

- Я эт...ну, с бабой поругался короче, совсем, - уныние в голосе собеседника на секунду ввело меня в состояние панического отчаяния, но я резко села на постели, отогнав его.

- Щ-щас я, - крайне лаконично завершила я разговор, метнула телефон в сумку (попала!) и выскочила из дома. Желание помять котов могло потащить меня совершенно на любой конец города, и порой начинало казаться, что люди этим пользуются.

Удача сесть сразу на нужную маршрутку (особенно после одиннадцати) улыбалась мне редко, но, видимо, сегодня был тот самый редчайший случай. И вот я сидела и ехала-ехала, гипнотизируя полу-сонным взглядом плывущие огоньки машин, фонари и окошки домов. Ехала вдыхая прохладный ранне-осенний воздух, пробивавшийся в салон сквозь щели в окнах, сквозь очередную пятничную ночь, наполненную весельем для кого-то другого. Я ехала спасать человека из моего далекого прошлого.

Вообще “эти” люди из моего далекого (и недалекого тоже) прошлого, имели одну специфичную особенность, которая их объединяла - они возвращались. Сначала я печально полагала, что это очень плохо, что они вспоминают обо мне лишь в грустные моменты разрывов со своими пассиями или по каким-то другим нерадужным причинам, но потом смекнула, что это своего рода власть. Ведь они всегда возвращались именно ко мне. К тому же руководствуясь главным правилом: “все приходит к тому, кто умеет ждать”, я знала - те, кто не вернулись до сих пор, либо вернуться позже, либо в моей судьбе эти люди уже сыграли свою роль. В итоге, найдя эту закономерность, я изобрела две фразы, которые почти всегда вызывали улыбку, когда я их говорила, но потом давали мне уникальную возможность сказать: “Ну, я же говорила!”

Это к слову о том, что они возвращались с печальными еблами (иначе не назвать) и нехотя (сначала, после вина куда охотнее) рассказывали мне эти душераздирающие истории о том что было и к чему пришло. Я вызывала у людей какое-то нездоровое чувство доверия. Впрочем, не могу сказать, что я когда-то этим пользовалась. Мне это и так слишком нравилось.

Маршрутка внезапно прыгнула на кочке, ударив меня полбу стеклом, я недовольно вздохнула, но лень придавила к сидению настолько сильно, что сил не было даже злиться, поэтому я продолжила придаваться раздумьям.

2. Надеюсь, больше тебя не встречу.

Вопреки первоассоциативному восприятию, эта фраза носила позитивный смысл, что-то среднее между “надеюсь, у тебя все будет хорошо” и “забей”. Серьезно, видя этих друзей-товарищей только в печальном состоянии, начинаешь невольно задумываться, что у них уже выработался рефлекс - как только я появляюсь на горизонте, все становится плохо. Хотя, конечно, причинно-следственная строго наоборот. Поэтому искренне желала им больше со мной не встречаться. Отпускать порой не хотелось, они были мне как родные в своих переживаниях, но я понимала - уйдут, знала - вернутся.

Правда с Кириллом мы были знакомы настолько давно, что научились коммуницировать вне его искрометных возвращений. Он был моей гордостью, человеком сильнее меня, который позволял мне отвешивать ему моральные пощечины. Видимо понимал - во благо.

Открыл мне дверь не сразу, я успела подумать, что уже заснул, но врученные мне чуть ли не через порог бутылка вина и кот все объяснили, ждал, несомненно. Я распласталась по дивану, пила и слушала-слушала-слушала. В этот момент я была для него важной, самой важной составляющей вечера, в этот момент он - грубый, резкий и неуживчивый - доверял мне, признавал, что иногда сильным людям тоже нужно посидеть и повыть как все плохо, а я признавала в этом его силу.

- Останешься? - Он поймал меня уже в дверях, - у меня даже есть еда в холодильнике! - Это было ударом ниже пояса, но я стоически выдержала.

- Мне озвучить или сам? - вопросом на вопрос парировала я и, впрыгнув в туфли оказалась на лестнице.

- Надеешься, что больше меня не встретишь?

- Ага, - я уже была этажом ниже и его слова, задумчиво брошенные вниз долетели тихим эхом.

- Я тоже надеюсь…Но если что, позвоню, приезжай.

Они всегда возвращались. Сидели на моей (или своей) кухне, ругались и бессильно рычали, ворчали и выли. Они спасали меня, привозя из Химок или пряча от дождя в машинах, поили холодным кофе, как я люблю. Они доверяли мне что-то слабое в себе, в чем не могли и не хотели признаваться даже самим себе, но от этого никогда не становились слабее. Они были в этом очень похожи, в своих возвращениях ко мне.

Мне нравилось это шаткое постоянство, но я искренне надеялась, что больше их не встречу.