Наглец для Снежной королевы

Глава 1.

Очередь к стойкам регистрации какая-то бесконечная. Как будто все перед Новым годом решили улететь из Москвы домой — в свои богом забытые городки.

Я пристраиваюсь в конец очереди, аккуратно ставлю рядом свой розовый чемодан. Маленький.

Его я покупала сама, а большой чемодан принадлежал Сергею, и его я не стала забирать, чтобы он потом не смог мне ничего предъявить.

Внезапно меня сзади толкают, и я оборачиваюсь.

— Осторожнее, — цежу я максимально холодным и неприятным тоном.

— Простите, — весело говорит какой-то высокий парень в шапке и с рюкзаком.

Шапку он тут же стягивает и встряхивается, точно собака. Снежинки с его волос и куртки летят прямо мне в лицо. Одна из них каким-то загадочным образом даже попадает за шиворот.

Отвратительно.

Я вздрагиваю и делаю шаг назад.

— С ума сошли? — резко говорю я. — Вы тут не один. Не заметили?

Парень медленно оглядывает меня с ног до головы, и его взгляд вспыхивает интересом. Я машинально отмечаю, что у него необычные глаза — светлые, золотисто-карие, с очень черными ресницами.

А еще выбеленная челка, по-модному встрепанные волосы и очень юное и очень наглое лицо.

— Такую красотку сложно не заметить, — тянет он неожиданно низким голосом с приятной хрипотцой. — Привет. Я Денис, а ты?

— А я, к счастью, не Денис, — холодно отвечаю я и отворачиваюсь.

Последнее, что меня сейчас интересует, это дешевые подкаты какого-то малолетки.

— Красивая, да еще и язва! — присвистывает он. — Вот это повезло, просто мой типаж.

Молчу.

Должны же у него быть какие-то мозги, чтобы понять, что мне плевать.

— Я таких красивых в жизни не видел, — не унимается парень. — А я много кого видел, правда! Давай так, ты мне скажешь свое имя, а я тебя угощу кофе. Или можем сразу в ресторан, как тебе идея?

Как же он раздражает. Просто невыносимо, у меня даже висок начинает ныть.

— Ладно, не хочешь говорить имя, я сам угадаю. Марина? Нет, ты точно не Марина. Может, Снежана? Ева?

— Мальчик, — не выдерживаю я и снова разворачиваюсь к нему. — Ты, наверное, маму где-то потерял? Так давай я тебя к пункту охраны отведу, там тебе помогут.

Он искренне ржет.

— Ну какая ты дерзкая, а. Неужели совсем не нравлюсь?

— Меня не интересуют дети, — отрезаю я.

— Правильно, — тут же реагирует он. — О детях тебе еще рано думать. А молодые красивые мужчины, как? Интересуют?

— Интересует, откуда в таком юном возрасте у тебя столько наглости и самоуверенности? — цежу я.

Хотя мальчик объективно красивый, тут не поспоришь. Рост, улыбка, скулы, ресницы, ямочки на щеках — все при нем.

Как и отвратительный характер.

— Наглость — второе счастье, — ухмыляется он и подмигивает мне.

Удивительным образом у него это получается не пошло, а как-то очень легко, обаятельно и по-мальчишески. У меня даже непроизвольно внутри что-то отзывается на этот глупый жест.

Так.

Это уже слишком.

Пора применять тяжелую артиллерию. Демонстративно поднимаю руку и показываю кольцо, усыпанное бриллиантами.

— Я замужем.

На самом деле не замужем. Не была. И, судя по всему, не буду.

Во всяком случае, точно не за тем мужчиной, которого я так долго любила.

Это кольцо мне подарил Сергей два года назад, как обещание. Это был мой день рождения, он красиво встал на одно колено, целовал мою руку и говорил, что у нас все будет, что надо только подождать, что он скоро уйдет от жены, что я его самая лучшая, самая любимая, единственная…

К горлу поступает комок.

Это блядское кольцо жжет мне палец. Я бы выкинула его, но тогда будет слишком много вопросов от мамы, а я к ним не готова. Совсем не готова.

— Замужем? — переспрашивает парень.

— Да! — огрызаюсь я, стараясь не показать, что к глазам подступают предательские слезы.

Я умею держать лицо. Этому жизнь с Сергеем меня научила отлично.

— Для счастливо замужней у тебя слишком грустный вид, — замечает парень.

— Не твое дело!

— А жаль, — тихо и как-то очень искренне говорит он.

— Что жаль?

— Жаль, что не мое.

Наша очередь приближается, но тут открывается еще одна стойка, и я буквально бросаюсь туда. Получаю посадочный и молюсь, чтобы наши с этим наглецом места оказались как можно дальше друг от друга.

Но когда я наконец оказываюсь в самолете, понимаю: вселенная сегодня явно против меня.

Наши места на одном ряду. Мое сиденье, а через проход — его.

— Какое приятное соседство, — замечает парень и, пока я открываю рот, чтобы возмутиться, он уже берет мой чемодан и легко закидывает его на полку.

— Я не просила мне помогать, — буркаю я. — Я бы и сама справилась.

— Верю. Но нафига справляться самой, если есть я?

Я никак это не комментирую.

Впереди еще три часа полета, и если я начну сейчас отвечать на его вопросы, он точно от меня не отстанет.

Я затыкаю уши наушниками, откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь сделать вид, что меня тут нет. У окна сидит какая-то женщина, сиденье посередине свободно, и, может, все так и останется?

Но буквально в последнюю секунду в проходе появляется толстый мужик. По закону подлости его место оказывается как раз рядом со мной. Он разваливается, занимая оба подлокотника, раздвигает свои огромные ноги и оттесняет меня к самому краю сиденья.

Твою. Мать.

Этот отвратительный день кончится когда-нибудь?!

— Простите, пожалуйста, — говорю я максимально вежливо. — Вы не могли бы убрать свою ногу?

— Че?

— Ногу свою уберите. Пожалуйста.

— Это мое место, хули я должен ноги убирать?

— Потому что иначе я тебе их оторву, — вдруг раздается спокойный голос того самого парня.

Он лениво поворачивается в сторону моего соседа, и его поза вроде бы не выглядит угрожающей, но почему-то толстый мужик замолкает.

Он пыхтит, зло смотрит то на меня, то на моего защитника, но наконец убирает из моего пространства свои конечности.

Глава 2.

Мы приземляемся.

Прежде чем я успеваю дотянуться до багажной полки, мой чемодан уже оказывается передо мной.

— Я не просила, — строго говорю я этому настойчивому парню.

— Убрать обратно? — со смешком спрашивает он.

— Не надо.

Его наглость все еще раздражает, но тем не менее приятно, что не надо самой доставать с верхней полки тяжелый чемодан.

А он тяжелый — потому что я набила его под завязку. Забрала из квартиры все самое нужное, бросила ключи в почтовый ящик, заблокировала Сергея во всех мессенджерах, купила на последние деньги билет домой, и уехала.

Так ужасно ощущать себя той самой дурой, которая повелась на опыт, статус, галантность и красивые ухаживания. Поверила, что я — та самая, что все будет, надо просто подождать…

Сергей столько раз рассказывал, какая неприятная и тяжелая женщина его жена, жаловался, что ему пришлось согласиться на свадьбу под давлением родителей. А я в это верила и каждый раз ему охотно сочувствовала.

Еще бы, я ведь его понимаю, не то что жена.

Он же мне даже документы на развод показывал. Говорил, что вот сейчас дочка чуть повзрослеет, и все будет. Что тещу из больницы выпишут, и вот тогда.

Потерпи еще немного, моя любимая девочка, потерпи. А пока смотри, какое колечко я тебе купил! А хочешь устриц закажем? И шампанского?

Дура. Боже, ну какая же я была дура…

Я даже не знаю, кого я сейчас ненавижу больше: себя или Сергея.

Наверное, себя.

От самолета к зданию аэропорта мы едем в маленьком автобусе, куда люди набиваются как селедки. Автобус трясется так, будто мы едем не по дороге, а по горной тропе.

— Вы людей везете или картошку? — недовольно кричит какая-то женщина.

Вдруг водитель резко тормозит. Так резко, что на месте не удерживается никто. Я не исключение.

Пальцы на поручне разжимаются, и я с тихим вскриком лечу вперед.

Но это длится буквально доли секунды, потому что меня тут же хватают чьи-то сильные руки, не давая упасть.

Уф.

— Спа… — Я оборачиваюсь и замолкаю.

Ну, конечно.

Кто же еще это мог быть?

Я даже не заметила, что этот парень стоял где-то за мной. Слишком ушла в свои невеселые мысли.

— Испугалась? — весело спрашивает он.

Когда мы стоим так близко, слишком остро ощущается, что он выше. Мне приходится поднимать глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.

Непривычно.

Сергей был всего на пару сантиметров выше меня.

— Ты следишь за мной что ли?!

— Скорее присматриваю, — ухмыляется он.

— Присматривают за детьми и стариками, а я ни то, ни другое, — сухо говорю я. — А вот тебе бы присмотр не помешал. Я все еще удивлена, что мама отпустила тебя одного лететь на самолете.

Парень хмыкает, придвигается еще чуть ближе и шепчет почти мне на ухо:

— Я совершеннолетний, если ты еще не поняла.

От горячего дыхания по моей коже внезапно бегут мурашки, а еще я вдруг чувствую его запах. Яркий, терпкий, очень мужской.

Бесстыдно телесный.

От Сергея так никогда не пахло.

Он либо мылся до скрипа антиаллергенным гелем для душа и тогда не пах ничем, либо наносил на себя странный нишевый парфюм, который вонял жженой бумагой и почему-то резиной.

— Отстань, — еле слышно выдыхаю я. — И уйди.

— Тут некуда уходить, автобус полный.

На мое счастье, водитель наконец открывает двери, и люди толкаются к выходу.

Я среди первых.

Прохожу через пункт контроля, выхожу в зал ожидания, машинально кручу головой в поисках брата, и тут до меня доходит.

Я же никому не написала, что приеду!
Черт.

Ладно, ключи от дома у меня есть, сейчас вызову такси, и доберусь сама.

Не маленькая.

Я выхожу на улицу, где метет самая настоящая метель, и в первую секунду даже перестаю дышать, потому что ветер швыряет мне снег прямо в лицо.

Ого!

Быстро делаю в приложении заказ на машину, но его никто не подтверждает. Я стою так уже десять минут, и у меня заледенели ноги, но внутрь я почему-то не захожу. Просто тупо смотрю на экран телефона, залепленный снегом, где горит одна и та же надпись: «ищем машину на ваш заказ».

— Эй, Снежная королева, ты почему тут одна? Муж не встретил?

Я медленно оборачиваюсь на парня, который меня за сегодня достал. Просто достал.

— Не твое дело! — кричу я. — Такси жду, не видно?

— Уже назначили? — деловито интересуется он.

— Нет, — зачем-то говорю я, хотя могла соврать.

Он хмурится, а потом вдруг берет меня за руку. У него теплые пальцы и неожиданно широкая ладонь, в которой моя рука буквально тонет.

— Так, идем.

— Куда? Я не поеду с тобой!

— Тихо ты. Я и не предлагаю.

Парень подводит меня к дороге, куда через десять секунд подъезжает белая тойота с логотипом местного такси.

— Садись, — говорит он. — Водителю только скажи, что адрес поменялся, он сразу вобьет. Деньги потом с моей карты снимут, так что не парься.

— Не надо! Я сама вызову!

— Сейчас метель, ты хрен что-то вызовешь, я заранее заказывал. Садись давай, а то совсем заледенеешь.

— Давай… давай я тебе деньги отдам. — Я начинаю шарить по карманам, но парень только закатывает глаза.

— Не обеднею. И вообще, я у женщин деньги не беру.

Он буквально силой усаживает меня в машину, где я, растерянная, диктую таксисту свой адрес.

Водитель жмет на газ, и я в окне вижу, как удаляется от меня высокая фигура парня, машущего мне рукой.

«Денис, — вдруг вспоминаю я. — Его зовут Денис».

Глава 3.

Я стараюсь открыть дверь максимально тихо: раннее утро, все еще спят.

Осторожно захожу в коридор, но тут же спотыкаюсь о чьи-то ботинки.

Черт!

Из спальни испуганно выглядывает мама в длинной ночной рубашке.

— Кто… ох господи, Вероника! — Она сначала хватается за сердце, а потом обнимает меня. — А если бы я тут с инфарктом свалилась? Соображаешь вообще что делаешь?

— Привет, мам. Прости, сюрприз хотела сделать.

— Мне твои сюрпризы однажды боком выйдут, — ворчит мама, но потом вздыхает и смотрит на меня ласково. — Как же я рада тебя видеть, доча, ты бы знала! Молодец, что прилетела. Давай, беги на кухню, сейчас чай поставлю.

Я разуваюсь, прохожу на нашу старенькую уютную кухню, и сразу такое чувство, будто вернулась в детство.

Я не была дома два года, но здесь все по-прежнему: часы на стене, пузатая ваза с еловыми ветками и снеговики из соленого теста, которых я лепила еще в школе — мама всегда их выставляет на подоконник перед Новым годом. Милые теплые детали нашего дома.

Мама появляется на кухне. Она уже успела набросить на себя халат, и вид у нее очень деловой.

— Садись, Вероничка. И тапочки вот возьми, пол у нас как всегда холодный. Ты без Сережи?

У меня к горлу подступает тошнота.

Сглатываю и пытаюсь улыбнуться.

— Он… он…

— Потом прилетит?

— Нет, он не прилетит. Он занят. На работе.

— Вот сразу видно, что твой Сережа — настоящий мужчина, — уважительно кивает мама. — За таким, как за каменной стеной. Но ты позови его хотя бы на пару дней, вдруг сможет вырваться. А я бы пирог с рыбой испекла, ему тогда понравился, помнишь?

— Да, — бормочу я. — Помню.

Мама с таким восторгом и уважением произносит имя моего бывшего, что мне не хватает духу признаться в том, что я от него ушла.

Ведь тогда придется рассказать и о том, почему. Придется признаться, что у него все это время была семья. А я была той самой любовницей, отвратительной стервой, которая пыталась разрушить чужой брак.

И даже то, что сначала я не знала о том, что у Сергея есть семья, меня не спасет.

В глазах мамы я буду чудовищем.

Как та женщина, которая увела из семьи нашего с Лешкой отца, и мы уже пятнадцать лет его не видели и не слышали.

— Про свадьбу уже думали? — деловито спрашивает мама, наливая чай.

— Еще нет.

— Вероника, так пора уже! Он тебе когда предложение сделал? Зачем тянуть?

— Да просто все как-то… некогда… — неумело вру я.

В маминых глазах недоумение.

А мне так плохо и стыдно, что хочется провалиться под землю.

Мама всю жизнь мне повторяла, что я красавица и умница, что у меня все будет хорошо, что мой муж будет замечательным, не то что у нее. И как она радовалась и плакала от счастья, когда я сказала, что Сергей сделал мне предложение…

Я машинально кручу это мерзкое кольцо, мечтая снять. Кажется, что оно прожигает мне палец до кости.

— Спать хочется, — фальшиво говорю я и нарочито зеваю. — В самолете не поспала, там сосед все время толкался.

— Что же ты сразу не сказала? Иди ложись. Я тебе сейчас свежее постелю, — подхватывается мама. — И полотенце принесу, ты же в душ пойдешь?

— Пойду. Спасибо, мам, — благодарю я, чувствуя себя отвратительно.

Мне кажется, что я не усну от всех этих мыслей и угрызений совести.

Но едва голова касается подушки, пахнущей свежестью, как я сразу проваливаюсь в сон и сплю крепко, без сновидений.

Открываю глаза, когда в окна уже вовсю светит яркое зимнее солнце.

— Доброе утро, — бормочу я и широко зеваю.

Настроение у меня намного лучше. Мама ушла на работу, а значит, расспросов пока не будет, это плюс. А еще дома наверняка мой любимый оболтус Лешка, которого я не видела с прошлого лета, когда он приезжал в Москву ко мне в гости. По младшему брату я ужасно соскучилась, так что нам будет о чем поболтать.

Радостно что-то напевая себе под нос, я застилаю постель и прямо в пижаме бегу в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.

Но в коридоре случается небольшой упс: я неожиданно сталкиваюсь с кем-то, выходящим из комнаты брата.

Черт, не знала, что у него гости, а то бы не выскочила в пижаме.

Неловко вышло.

— Извините, — смущенно выпаливаю я, поднимаю глаза и… — ТЫ! ТЫ?! ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?

Передо мной стоит Денис.

Тот самый парень, который приставал ко мне в аэропорту, который защитил меня от неприятного соседа, а потом посадил в свое такси.

Наглый малолетка со смазливым лицом.

И с хорошей фигурой.

Теперь, когда я вижу его не в куртке, а в футболке, трудно не заметить впечатляющий рельеф его рук. И груди, в которую я так жестко впечаталась.

Денис расплывается в широкой ухмылке.

— Охренеть. Просто охренеть. Привет, Снежная королева. Какими судьбами? Не знал, что Лешке дают такие красотки.

— Дебил! Это мой брат, — рявкаю я. — И я тут живу. А вот что ты здесь делаешь?

— К одногруппнику в гости пришел, — ухмыляется он и приподнимает темную бровь. — А тут такой сюрприз.

Денис — одногруппник Лешки?!

Ему что, тоже девятнадцать?

Кошмар.

Он же малыш. Пацан. Дитя.

И только тут я замечаю, что это «дитя» не отрывает взгляда от моей груди, которая слишком хорошо видна в вырезе пижамы.

— Походу, у меня Новый год уже сегодня, — довольно говорит он.

В его золотисто-карих глазах сияет такое откровенное восхищение и желание, что у меня против воли вспыхивают щеки.

Какой позор.

Я в свои двадцать восемь краснею перед этим пацаном, как школьница.

Скрещиваю руки на груди и холодно сообщаю:

— Прекращай пялиться. Понимаю, что женскую грудь ты до этого видел только на картинках, но это не повод.

Денис фыркает и явно хочет что-то сказать, как вдруг из-за его плеча вылезает мой брат.

— Ничка! — радостно орет он. — А я думаю, с кем тут Дэн стоит пизди…э, болтает. А это ты! Тут!

Глава 4.

Денис

— А почему Ничка? — спрашиваю я в полном офигении, не отрывая взгляда от самой красивой задницы, которую я видел в жизни.

Хотя грудь там тоже зачетная.

И талия.

И ноги.

Блин, да вообще все по высшему разряду!

Никогда не думал, что обычная пижама в цветочек может быть секси, но когда она обтягивает вот такие формы — это просто сразу пуля навылет.

И мой молодой здоровый организм тоже не стесняется и выдает реакцию на эту красоту. Ого-го какую реакцию! Такое чувство, что вся кровь отлила от головы и переместилась ниже.

Сильно ниже.

Хорошо, что я сегодня в широких штанах, а то перед Лехой было бы неудобно.

— Ничка? — переспрашивает Леха. — Да я так ее с детства зову. Она же Вероника. Мама ее называла Вероничка, а я мелкий был, мне сложно было выговорить. Вот и получилась Ничка.

— Вероника, — медленно проговариваю я, пробуя на вкус ее имя, которого она мне так и не сказала.

Красиво.

Ей подходит.

Если бы у Снежной королевы в сказке было имя, ее звали бы именно так — Вероника.

Абсолютная красота. Холодная и провоцирующая.

Настоящая богиня.

И последнее, о чем бы я мог подумать, что эта красотка — сестра Лешки Лазарева.

Не, Лазарь — классный пацан, базара ноль. Он самый умный в нашей группе. После меня, конечно. Но внешка вообще не его сильная сторона.

— Лазарь, а ты случаем не приемный? — со смешком спрашиваю я, а сам все еще пялюсь на дверь ванной, за которой скрылась Вероника.

— Чего? — хмурится он, а потом понимающе ржет. — А… ты про это! Не, мы родные, зуб даю. Просто я пошел в деда — мамкиного отца, а Ничка в нашего батю, он типа красавчик был.

— Был?

— Съебался, когда мне два годика было, — равнодушно сообщает Леха.

— Мудила.

— Забей, я его даже не помню. Только на фотках видел. Ладно, пошли.

Леха, к моему дикому сожалению, толкает меня плечом, чтобы я зашел обратно в комнату, закрывает дверь и возвращается к компу.

— Я новую игру начну, окей?

— В покере говорят «раздача», — машинально поправляю я.

— Ну, раздачу. О, Дэн, у меня две десятки! Можно играть?

— Можно, — разрешаю я. — Рейзни немного.

— На сколько?

— На три больших блайнда.

— Охереть, как ты во всем этом разбираешься!

Машинально киваю, потому что я сейчас мыслями совсем не в моем любимом онлайн-покере. Моя голова занята одной шикарной блондинкой с холодными голубыми глазами и нежными розовыми губками, с которых так легко слетают язвительные комментарии.

И я даже не знаю, что меня цепляет больше — ее красота или характер.

— Лазарь, а что твоя сестра в Москве делала? — спрашиваю я максимально скучным голосом.

Не хочу палиться перед Лехой, но сейчас он мой единственный источник информации о ней.

— Откуда ты знаешь, что Ничка в Москве живет? — отвлекается от компа мой друг. — Я тебе вроде не говорил.

— Я ней сегодня летел на одном рейсе, — поясняю я. — Когда с закрытой игры возвращался. Мы рядом сидели. А тут увидел ее у тебя дома, ну и удивился.

— Ага, прикольно совпало, — оценивает Леха и обратно ныряет в комп. — Твою мать… шесть, дама и туз. И что делать, Дэн?

— Чекни. Если кто-то поставит много — просто уйдешь из раздачи.

— Спасибо, бро. Ты вообще бро! Так, а если мы тут…

— Лазарь!

— А?

— Так что твоя сестра в Москве делает?

— Живет, — рассеянно отвечает он, следя за картами. — С мужиком своим.

— С мужем в смысле? — не понимаю я.

— Не, она не замужем.

— Да ты что! — Я аж подскакиваю на кровати.

— Ну. А что такого? Ей ее мужик предложение вроде давно сделал, но они еще не женились.

— Понятно. — Я не удерживаюсь от радостной ухмылки, и Леха смотрит на меня подозрительно.

— Ты какой-то странный сегодня, Дэн, — говорит он.

— Я? Я просто счастливый, — скалюсь в ответ.

— С чего бы?

— А чего бы не? — Я закидываю ноги на соседний стул. — Зачеты мы все сдали, экзамены только в январе будут. Денег я на московском выезде нормально поднял, и еще пара турниров будет на этой неделе, там тоже хорошие шансы. Бабло в кармане, впереди праздник, елка и оливье. Чем не кайф?

— Ну да, — хмыкает Леха и подмигивает мне. — Осталось только завалиться куда-нибудь с классной девчонкой, да?

«Ага».

«С твоей старшей сестрой».

Но эти мысли я пока оставляю при себе и только невинно ухмыляюсь вместо ответа.

Значит, Снежная королева не замужем…

Хорошие карты. С такими можно играть.

Ну а кто не рискует, как говорится, тот не забирает банк.

Глава 5.

Я выхожу из ванной, на всякий случай поверх пижамы укутавшись полотенцем.

Если этот малолетка еще тут торчит… но нет.

В коридоре пусто, и дверь в комнату брата заперта.

Отлично.

Я бегу в спальню и роюсь в чемодане, пытаясь найти что-то максимально закрытое. Но выбор небольшой, ведь почти всю одежду я бросила в Москве.

Во-первых, потому что вещи не влезали в маленький чемодан, а во-вторых, потому что большинство из этих тряпок мы выбирали с Сергеем.

Он вообще любил покупать мне вещи. «Одевать мою любимую девочку», как он выражался.

В груди болезненно тянет, когда я вспоминаю это.

Кем я была для него? Глупой куклой, которая послушно сидела в квартире и ждала, пока он соизволит прийти?

Он не знакомил меня с друзьями.

Он не ходил со мной в театры или на концерты.

У нас только дважды был совместный отпуск. Один раз мы отдыхали в Турции, а второй раз я уговорила Сергея съездить в мой город и познакомиться с мамой.

Сергей согласился, и для меня это было знаком, что у нас все серьезно.

А он потом еще много-много раз использовал ту поездку, как аргумент. «Девочка моя, ну что ты опять начинаешь, ты ведь знаешь, как дорога мне. Не плачь, я обещал твоей маме беречь тебя, помнишь? Ну-ну, успокойся. Ты единственное, что у меня есть, ты моя радость, ты мое счастье…»

Говорить он умел, да.

Интересно, жене своей он то же самое заливал?

Я зло пинаю чемодан.

— Черт!

Боль от ушибленного пальца яркая до звездочек в глазах. Но зато я хоть немного прихожу в себя.

Натягиваю домашние шорты (короткие, но ничего лучше у меня нет) и футболку, иду на кухню и делаю себе чай. Сажусь за стол и ловлю себя на том, что прислушиваюсь к тому, что происходит у брата в комнате.

Что они там делают?

Играют скорее всего, судя по стуку клавиш. Как дети, честное слово.

Я презрительно фыркаю, допиваю чай и уже начинаю думать, чем сегодня заняться, но меня опережает мама.

Она звонит с работы и в своей типичной манере раздает указания. И мне, и Лешке.

— Передашь ему, Вероничка. И про мусор, и про елку. Ладно?

— А почему ты сама ему не позвонишь? — недовольно спрашиваю я, потому что я не очень хочу идти к брату, пока там его… друг.

— Этот охламон трубку не берет! — возмущается мама. — Спит еще что ли?

— Играет.

— Как обычно. Ну а ты что? Сложно тебе два шага дойти до соседней комнаты?

— Несложно.

— Ну и все. Давайте, дети, Новый год уже скоро, а дом сам себя не приберет и не украсит.

— Не переживай, все сделаем, — обещаю я и слышу облегченный мамин выдох.

— Хорошо, что ты приехала, доча, — искренне говорит она, уже без привычных командирских интонаций. — Ты прости, что на тебя это перекладываю, ты, наверное, дома отдохнуть хотела, но у нас тут все заболели, приходится подменять девочек и дополнительные смены брать. Я уже просто с ног валюсь.

— Да я понимаю, мам, ну что ты, — успокаиваю я ее.

А потом кладу трубку, делаю глубокий выдох и встаю. Поправляю волосы, одергиваю шорты, расправляю футболку, зачем-то трогаю губы, снова поправляю волосы…

Так.

Стоп.

Это просто друг моего младшего брата — такой же придурок, как и Лешка. Такой же мелкий, глупый и безответственный, как все мальчики в девятнадцать лет.

А я взрослая и умная. И мне глубоко плевать на то, как он на меня сейчас посмотрит.

Я решительно иду по коридору и стучусь в дверь комнаты.

Не дождавшись ответа, открываю.

Оба этих придурка торчат у компьютера, как я и думала. Ко мне разворачивается только Денис, а мой братец продолжает пялиться в монитор.

Что у них там? Танчики? Гоночки? Стрелялки?

Детский сад, честное слово.

— Ух ты, к нам гости, — усмехается Денис, лениво проходясь по мне взглядом золотисто-карих глаз.

Не знаю, как у него получается так смотреть, но я буквально физически ощущаю это. Как будто жар расползается по коже.

— Гость тут ты, а не я, — холодно говорю я. — Леша! Леша! Отвлекись от своих игрушек.

— Да? — Брат неохотно разворачивается ко мне.

— Звонила мама и сказала, что надо выкинуть мусор, который лежит в кладовке, и купить елку.

— Не-е-ет, — стонет Лешка. — У меня, блин, выходной! Почему завтра нельзя?

— Потому что надо сегодня.

— Вечером, окей?

— Нет, не окей.

— Ну Ни-и-и-чка…

— Харэ ныть, — вдруг говорит Денис и встает.

Черт, почему он такой высокий? Когда он вот так стоит, очень сложно думать про него как про мелкого пацана.

— Умный самый что ли? — бурчит Лешка.

— Ну да, — ухмыляется тот и шутливо пихает моего брата в плечо. — Вставай, Лазарь, пойдем мозги проветрим и дела заодно сделаем.

Стоп.

Сделаем?!

Этот Денис что, тоже собирается принять участие в наших домашних хлопотах?

Ему заняться больше нечем?

— Не переживай, — уверенно сообщает мне Денис. — Мусор выкинем, елку купим. Я проконтролирую.

— Вообще-то я рассчитываю, что мой брат дойдет до мусорки без посторонней помощи, — сухо отвечаю я. — Правда, Леш?

— Ничка, что ты сразу начинаешь. С Дэном веселее, — бурчит брат.

— Со мной веселее, — подтверждает он и обаятельно улыбается. — Вероника, а тебе какие елки больше нравятся? Маленькие и тонкие или высокие с толстым стволом?

Последние слова Денис произносит абсолютно невинно, но в золотистых глазах у него прыгают черти.

Вот же маленький засранец!

— Мне нравятся взрослые елки, — не удерживаюсь я. — Которые уже давно растут в лесу.

— Ты имеешь в виду старые? — ухмыляется он. — С кривыми ветками и желтыми иголками?

— Дэн, что ты за хрень несешь? — удивляется мой брат. — Мы не будем покупать кривую елку, мы что, дебилы?

Я резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Не надо было вообще ввязываться в разговор с ним, но когда он так провокационно ухмыляется, очень сложно удержаться.

Глава 6.

— У меня других дел нет, кроме как твой потерянный телефон искать? — раздраженно спрашиваю я. — Я тебе что, мамочка?

Денис ухмыляется.

— Сорри, на на эту роль ты не тянешь. К тому же мама у меня уже есть, мне другой не надо. А вот девушки нет.

— Я должна тебе посочувствовать?

— Вероника, — тянет Денис, и его голос словно опускается на несколько тонов ниже, когда он произносит мое имя. — Это был намек.

Внутри что-то непроизвольно екает.

Он делает шаг ко мне, но я тут же отступаю назад.

— Хочу напомнить, что ты пристаешь к замужней женщине, — холодно напоминаю я, демонстративно поднимая руку с кольцом.

Денис усмехается, золотистые глаза хитро прищуриваются.

— А Лазарь говорит, что ты не замужем. Кому верить?

Я глупо краснею и мысленно ругаюсь на брата.

Вот балабол! В нем с детства никакие секреты не держались!

С другой стороны, он же не знал, что эту информацию надо скрывать.

И я тоже не знала, что этот наглый парень из аэропорта потом окажется в нашем доме, иначе бы совсем по-другому себя с ним вела. И уж точно не врала бы про мужа.

— У нас гражданский брак, — наконец говорю я. — Без штампа в паспорте, но с крепкими надежными отношениями.

— Звучит капец как скучно.

— Тебя не спросила. И вообще, ты, кажется, телефон искал? Ищи.

— Понятия не имею, где мог его оставить, — задумчиво говорит Денис и неторопливо оглядывает коридор. Потом так же медленно идет в комнату брата и начинает перебирать по одной вещи на его столе. — Так, тут нет. И здесь тоже нет.

Я могла бы оставить Дениса и делать свои дела, но не могу. Его присутствие слишком нервирует меня, чтобы я могла нормально заняться уборкой.

— Можно быстрее? — спрашиваю я. — Тебя там Леша уже заждался, наверное.

— Не-а, — охотно отвечает Денис. — Он на базар за елкой пошел, а я сказал, что приду к нему потом, когда найду мобильный. Но могу и не искать, хрен с ним. Тут Лазаря подожду. Ты говорила, у тебя дела есть? Я могу помочь.

Нет!

Просто, блин, нет!

Мне не надо, чтобы этот наглый малолетка маячил тут, пока я буду намывать люстры.

Я молча иду на кухню, беру со стола свой телефон и возвращаюсь к Денису.

— Номер диктуй, — бросаю я.

— О, точняк. Я сам не допер тебя попросить, — Его улыбка способна, наверное, растопить даже айсберг. — Семь, девятьсот сорок три…

Я быстро набираю цифры и нажимаю на вызов.

Секунду ничего не происходит, а потом раздается еле слышное гудение и звучит стандартная мелодия телефонного звонка.

И раздается она… из кармана этого придурка!

Онемев от его наглости, я смотрю, как Денис достает свой телефон и с самым невинным видом заявляет:

— Ну вот, нашелся!

Засранец. Другого слова и не подберешь.

— Мог бы просто у Леши спросить, если так нужен был мой номер, — раздраженно говорю я, ругая себя за то, что повелась.

— Это было бы слишком скучно, — нахально заявляет Денис и подмигивает мне.

Яркое зимнее солнце, бьющее из окна, превращает его глаза в расплавленное золото. Замечаю на кончике его носа несколько крошечных веснушек, потом залипаю на длинные темные ресницы, на красиво очерченные чувственные губы, и только, услышав его тихий смешок, резко отворачиваюсь.

Я что, только что на него пялилась? И он это заметил?

— Ты очень красивая, — мягко говорит Денис.

«Ты тоже», — вспыхивает в моей голове предательская мысль, которую я тут же запихиваю куда подальше.

— Мне двадцать восемь лет, — жестко сообщаю я и снова перевожу взгляд на Дениса. — А тебе девятнадцать.

— Так проблема только в этом? — живо интересуется он. — Не в том, что ты в гражданском браке?

Да черт возьми!

Как у него получается так меня подлавливать?!

— С чего ты решил, что я буду обсуждать с тобой свою личную жизнь?

— Так мы вроде уже ее обсуждаем, — невинно говорит Денис.

— Тебе кажется. На всякий случай напоминаю: дверь — там.

Денис послушно идет в коридор, влезает в гигантские белые кроссы (боги, какой же у него размер ноги? А ведь еще говорят, что это связано с другим размером… Тьфу, о чем я только думаю!)

— Всего хорошего, — сухо говорю я.

— Я вернусь, — напоминает он, выпрямляется и снова сияет широкой мальчишеской улыбкой. — С елкой. Какую ты хочешь?

— Золотую.

— Я серьезно, — настаивает Денис.

— Никакую не хочу. У меня все равно нет новогоднего настроения.

— Не любишь украшать елку? — удивляется он. — Мне казалось, всем девчонкам это нравится.

Девчонка…

Так странно, что он меня называет этим словом.

Ну какая из меня девчонка? Скорее задолбавшаяся и разочарованная в жизни женщина.

— Мне не нравится, — отвечаю я. — Мне жалко эти елки потом выбрасывать как ненужный мусор.

— Есть искусственные.

— Они еще хуже. — Я устало вздыхаю и прошу: — Все, Денис, пожалуйста, прекрати свои бессмысленные подкаты и иди к Леше. Мне все равно, какую елку вы купите, главное, чтобы она была. Иначе мама расстроится. Что ты улыбаешься?

— Ты запомнила мое имя, — с довольной ухмылкой говорит этот идиот, и я закатываю глаза.

— Что в этом такого удивительного? У меня все в порядке с памятью, я еще не настолько старая, чтобы у меня был склероз.

И самое дурацкое, что именно в этот момент я вспоминаю, что кое-что все-таки забыла.

Так значит, старость уже не за горами?

— Подожди. — Я роюсь в сумке в поисках кошелька. — Надо же вам денег на елку выдать. И я тебе еще должна за такси. Вот, держи.

Моя рука с протянутыми купюрами повисает в воздухе. Денис их не берет.

— А говоришь, нет проблем с памятью, Вероника, — нехорошо усмехается он. — Я же тебе уже говорил, что ты мне ничего не должна.

— Я не собираюсь брать деньги у ребенка! — не выдерживаю я. — Бери уже, и закончим с этим.

Золотые глаза опасно вспыхивают.

— Я не ребенок.

Глава 7.

— Ничка! — кричит мне брат, и я вздрагиваю, отвлекаясь от проверки курицы в духовке.

Уже пришли? Я даже не слышала, как дверь открывалась.

— Ничка! Иди смотреть на елку! — снова орет Лешка.

Выключаю плиту, выдыхаю, разворачиваюсь и с опаской иду к коридору.

Господи, я надеюсь, что меня там не ждет трехметровая ель, или, что еще хуже, какое-нибудь искусственное убожество с золотыми иголками!

Выхожу в коридор и тут же облегченно выдыхаю. Не то чтобы я всерьез воспринимала угрозы девятнадцатилетнего пацана, но шанс на это все же был.

К счастью, обошлось! В коридоре стоит обычная искусственная елка.

Ну ладно, не самая обычная, а довольно красивая.

Я не любитель искусственных деревьев, но эта сделана так гармонично и качественно, что даже мне нравится. Ровные пушистые веточки с голубым отливом, шикарная крона и даже чуть неровные лапы снизу, чтобы не было ощущения ненатуральности.

— Нравится? — спрашивает Лешка.

— Нравится, — киваю я, стараясь не смотреть в сторону Дениса.

— Ну супер! Это, кстати, Дэн выбирал.

Еще бы.

— Дэн, — продолжает Лешка, обернувшись к нему. — Что там эта тетка сказала? Что надо дома сразу полить?

— Полить? — недоуменно переспрашиваю я и вдруг замечаю, что елка в горшке.

Посажена.

Твою мать.

— Нет, — выдыхаю я в панике. — Нет. Только не говорите, что она настоящая!

— Она настоящая, — с усмешкой подтверждает Денис.

Это розыгрыш! Не бывает таких елок в природе!

Она же… идеальная! Как с картинки!

Я недоверчиво подхожу ближе и трогаю серебристо-зеленые иголки. Они упругие, но не жесткие. Никакой пластмассы там и в помине нет.

Провожу рукой по ветке, чувствуя ее шероховатость, и тут же пачкаюсь в смоле. Она остается на пальцах, а когда я подношу их к лицу, то сразу чувствую настоящий — елочный! — запах.

Пахнет лесом, хвоей и Новым годом.

— Это живая елка, — обвиняюще говорю я, глядя на Дениса.

Которая наверняка стоит целое состояние, учитывая ее нереальный сказочный вид.

— Живая елка в горшке, — подтверждает он.

— Крутая идея, да? — вмешивается Лешка, сияя от гордости. — Я просто подумал, нафига елку каждый год выбрасывать, это же типа невыгодно? Лучше купить такую, чтобы потом ее можно было посадить.

Денис широко ухмыляется.

«Ну да», — скептично думаю я, глядя на брата. — «Ты подумал. А вовсе не твой слишком хитрый друг подсказал тебе эту идею после того, как я сказала ему, что не люблю выбрасывать елки».

— Сколько стоила? — хмуро спрашиваю я у Леши.

— А нам ее почти бесплатно отдали, прикинь? — восторженно сообщает брат. — Я пока смотрел сосны, Дэн нашел вот эту и принес мне. Там их типа с большими скидками раздавали. Он последнюю забрал.

— Все так и было, — кивает Денис, даже не стараясь спрятать озорную усмешку.

— Леш, — нежно прошу я, — можешь пока кресло от стены отодвинуть? Чтобы елка вошла.

— Ага.

Брат скидывает с ног ботинки, оставляя их валяться посреди коридора, и идет в зал, а я быстро подхожу к Денису и тихо шиплю ему:

— Бесплатно, значит? Кажется, кто-то врет, как дышит. Сам же сказал, что притащишь самую дорогую. Сколько она стоила?

— Не дороже денег, — усмехается он.

Я даже не нахожусь, что сказать. Просто возмущенно хлопаю глазами, а Денис стоит с этим своим самоуверенным наглым видом, и бесит! Бесит меня до безумия!

Я бы точно стукнула его чем-нибудь по русой макушке или дернула за эту дерзкую выбеленную челку, но тут возвращается брат, и мне приходится держать себя в руках.

Денис и Лешка осторожно заносят нереально красивую елку в зал, и от одного ее присутствия комната преображается.

Как будто в наш дом зашла сказка.

— Ей даже никаких игрушек не надо, — тихо говорю я. — Только немного огоньков, и все. Настоящая красота не нуждается в украшениях.

— Согласен, — откликается Денис.

Вот только смотрит он не на елку, а на меня!

Совсем ненормальный? А если Лешка заметит?

И с этой елкой он поставил меня в дурацкое положение. Я же не могу отказаться, ведь формально это брат ее принес!

Наивный Лешка свято уверен, что такое чудо и правда можно где-то получить за копейки.

Блин, они точно ровесники с Денисом?

Денис кажется гораздо старше. И внешне, и по поведению, и…

Стоп.

Я резко обрываю себя, потому что это неважно. Каким бы взрослым Денис ни казался, он все равно меня намного младше.

К тому же, мне сейчас не нужны никакие интрижки, я еще от прошлой не отошла.

Менять позорную роль любовницы женатого мужчины на не менее позорную роль милфы, соблазнившей молоденького мальчика?

Нет уж, спасибо. Моя жизнь и так куда-то не туда свернула. Причем, кажется, с того самого момента, как я познакомилась с Сергеем.

От этих мыслей у меня моментально портится настроение, и даже сказочная елка уже не помогает.

— Так… — начинаю я, планируя выгнать этих двоих куда-нибудь подальше, но не успеваю договорить.

— Есть хочется, — громко сообщает Денис и по-хозяйски плюхается в кресло. — Давайте пиццу закажем, я плачу.

— О, давай! — оживляется Лешка. — Я тоже пожрал бы.

— Лазарь, тебе как обычно пепперони, я в курсе, — говорит Денис, тыкая что-то в телефоне. — Мне четыре сыра. Вероника, а ты какую любишь? Выбирай, я угощаю.

Еще пиццы мне от него не хватало!

Что за аттракцион щедрости?

— Ты так все свои карманные деньги потратишь, — ядовито замечаю я. — Что маме потом говорить будешь?

— Это уже мои проблемы, — хмыкает Денис, а брат вообще ржет, как будто я что-то очень смешное сказала.

Бесят. Оба.

— Не надо никакой пиццы, — отрезаю я. — Если вы голодные, я сама вас покормлю. Нормальной едой.

— У нас в холодильнике только борщ, и его мало, — возражает Лешка.

— Нет, я курицу с картошкой приготовила, — мрачно говорю я, стараясь не смотреть на Дениса. — Руки мойте, и за стол.

Глава 8.

Леша и Денис уминают курицу так, как будто с голодного края приехали.

— Еще? — спрашиваю я строго.

— А есть еще? — радуются они.

— Есть, конечно. Тут еще половина противня.

— Ничка, ты зе бест! — говорит Лешка с набитым ртом.

— Бест, — соглашается Денис и с хищным вожделением смотрит на тарелку, когда там появляется добавка. — Охренеть, как вкусно ты готовишь.

— Моя систер такая, да, — гордо соглашается Лешка.

— Обычная еда, — отмахиваюсь я смущенно, — это просто вы голодные.

Но на самом деле мне приятно.

А еще приятнее смотреть на то, как Денис с явным удовольствием ест мою еду.

Значит, не разучилась, хотя давно не стояла у плиты.

Первое время я пыталась готовить для Сергея. Он приезжал по вечерам в ту квартиру, которую снял для нас, и я очень хотела накормить его вкусным ужином. Жареной картошкой, тушеным мясом, салатом, пирогом…

Мне ужасно хотелось, чтобы мы вместе сели за стол и у нас был уютный, почти семейный ужин.

Но Сергей каждый раз отказывался и еще так снисходительно вздыхал, что я себя чувствовала деревенской дурочкой.

— Девочка моя, я не голодный, — говорил он. — Давай лучше устриц закажем. И шампанского. Хочешь шампанское?

Шампанское я любила, но не то, которое принято было любить в его кругах. Оно было резким, кисловатым и не создавало никакого ощущения праздника.

С устрицами тоже не сложилось, особенно когда Сергей рассказал, что они живые. Меня каждый раз передергивало, когда он смачно высасывал эту слизь из раковины и довольно жмурился.

— Между прочим, девочка моя, это отличный афродизиак, — шептал он потом, когда устрицы были съедены. — Пойдем в спальню, покажу насколько.

Если Сергею не хотелось морепродуктов, он заказывал нам какую-то редкую говядину, или дегустационный набор сыров, или сложные десерты, а иногда просто приезжал с корзиной экзотических фруктов и дорогим шоколадом.

Это я потом уже поняла, что ужинал он дома. С женой и детьми. Там была его семья, его спокойная размеренная жизнь.

А я была праздником, который он себе устраивал. Секретом, который нельзя было никому показывать.

Через полгода я уже перестала пытаться чем-то его накормить и даже нашла в этом плюсы. Сплошная романтика и никакого быта. И бесконечная надежда на то, что вот скоро все изменится, вот сейчас мы будем вместе, надо просто еще немного подождать.

Я снова останавливаю свой взгляд на Денисе, и неожиданное тепло разливается в груди.

Это ведь такое простое и приятное чувство — кормить мужчину, который тебе нравится…

Стоп.

Что? Что я подумала? Что он мне нравится?!

Но еще хуже, что я мысленно назвала его мужчиной, а не пацаном.

Это уже даже не смешно.

У меня крыша едет на фоне тяжелого разрыва отношений, или что?

Брат вдруг замирает с вилкой в руке и прислушивается.

— Ничка, а там не твой телефон трезвонит?

— Мой, кажется.

Я торопливо иду в зал, где бросила на подоконнике мобильный, и вижу на экране имя своей начальницы.

Я, конечно, сейчас в отпуске за свой счет, но, может, она об этом забыла?

— Здравствуй, Инга, — говорю я, взяв трубку. — Какие-то вопросы или…

— Никаких. Просто хотела лично сообщить тебе, что ты уволена.

— Уволена? — Я от изумления даже не могу подобрать слов. — Это шутка такая?

— Нет, не шутка.

— Но почему?!

— Прогул, — с удовольствием говорит она. — Тебя вчера и сегодня не было на работе, поэтому ты уволена за грубое нарушение трудовых обязанностей.

— Инга, я в отпуске! За свой счет! Я неделю взяла!

— У меня нигде это не отмечено.

— Как?! — Я все еще не могу поверить в происходящее. — Я же Маше звонила, как обычно, она сказала: езжай, потом оформим. Мы же так раньше всегда делали…

— Раньше, да. Но теперь, Вероника, это уже так не работает, — сладким голосом сообщает начальница. — Ты же понимаешь, о чем я?

— Нет.

— А ты подумай.

Секунду я действительно не понимаю.

А потом вдруг накрывает осознанием: ведь в эту компанию меня устроил Сергей. Она принадлежит ему, как и весь холдинг.

Это что, месть? За то, что я ушла от него?

Но я ведь хорошо работала! Я была одним из лучшим эйчаров! Я…

Но кому какое дело, правда?

— Спасибо, что позвонила, — с трудом выговариваю я. — В увольнении есть и плюсы, например, мне не придется больше с тобой видеться.

— Как знать, — фыркает Инга. — Начнешь снова с Поливановым трахаться, может, тебя обратно возьмут.

— Что?! Что ты сказала?

— Боже мой, ну прям оскорбленная невинность, — смеется она. — Думаешь, никто не в курсе, по чьей протекции ты тут оказалась?

Чувствую себя так, будто меня помоями облили.

Не прощаясь, нажимаю на сигнал отбоя и трясущимися руками кладу телефон обратно на подоконник.

— Что случилось? — раздается негромкий голос за спиной.

Я аж подпрыгиваю и резко оборачиваюсь.

Ну конечно. Мистер малолетка собственной персоной.

Стоит и смотрит на меня с таким видом, как будто ему не все равно. В золотистых глазах светится реальное беспокойство, но сейчас это только раздражает.

— Вероника, — настойчиво повторяет Денис. — У тебя какие-то проблемы?

Глава 9.

— Да, — огрызаюсь я. — Ты. Ты моя главная проблема. Что ты за мной ходишь? Где мой брат?

— Лазарь на кухне. Курицу доедает. Вероника, я могу…

— Леша! — кричу я.

Брат выскакивает с куриной ножкой в зубах.

— Что?

— Вы поели?

— Ну типа да, — растерянно отвечает он.

— Тогда все, освободите пространство. Мне нужно дальше уборку делать.

— Мы можем помочь, — говорит Денис.

— Не можем, — тут же возражает Лешка. — Я так объелся, что могу только лежать или играть в комп.

— А я могу, — не сдается Денис.

— Ничего не надо. Валите отсюда оба. — Я уже еле держусь, чтобы не заорать или не разреветься. — Быстро.

— Дэн, идем. — Брат торопливо хватает Дениса за рукав. — Давай-давай, двигай, а то огребем. Что я, свою сестру не знаю. Ей под горячую руку лучше не попадаться.

Денис уходит неохотно, и перед тем, как исчезнуть в коридоре, снова бросает на меня обеспокоенный взгляд и одними губами, незаметно для Леши, произносит «Вероника?».

Я отворачиваюсь, как будто ничего не видела.

Несколько горячих капель все-таки находят дорогу через плотно сомкнутые ресницы, но я быстро вытираю их кулаком и включаюсь в уборку.

С дикой яростью оттираю плитку на кухне и хочу реветь. В голос.

Вот только, судя по шуму, Леша со своим другом еще тусуются в его комнате, поэтому я держусь.

Пусть они только уйдут, и тогда…

Но едва Дэн наконец уходит из нашей квартиры, как появляется мама. Она довольная и сияющая, потому что смогла уйти пораньше, и мне тоже приходится натягивать на лицо улыбку.

Мама проходит по дому, ахая и охая, и рассыпается в похвалах и мне, и Леше. Брат молодец, потому что такую чудесную елку принес, а я молодец, потому что дом сияет, как с картинки, и на кухне вкусно пахнет запеченной курицей.

— Какая ты у меня хозяюшка, доча, слов нет! Повезло твоему жениху, надеюсь, он понимает, какое сокровище отхватил, — подмигивает мама, когда я ей накладываю ужин, и от этих слов я едва не срываюсь на крик.

— Повезло, да, — с трудом выдавливаю я из себя и отворачиваюсь.

Невозможно делать вид, что все хорошо, когда все плохо.

У меня нет жениха, мама. Он женат и никогда не оставит беременную жену и детей. Да, беременную, представь себе! Я тоже удивилась, а ведь он сам мне клялся, что не спит с женой годами.

У меня нет квартиры, мама. Ее снимал мне Сергей, и теперь я по факту бездомная, потому что моих скромных запасов не хватит в Москве даже на конуру.

У меня теперь нет даже работы! Меня оттуда выгнали. Оказалось, что я там была только из-за того, что я любовница Сергея.

А теперь я никто.

Никому не нужна.

Я неудачница. Я провалилась по всем фронтам, мама.

И я больше не могу так, не могу.

Но и сказать тебе это все тоже не могу, потому что как выдержать разочарование в твоих глазах? Ты ведь так на меня надеялась, когда отправляла учиться в Москву…

— Забыла сказать, мам, — говорю я, стараясь держать веселое лицо из последних сил. — Мы с девочками в бар сегодня идем.

— С Мариной что ли? — спрашивает мама.

— Да. С ней, — вру я, хотя свою бывшую одноклассницу не видела уже сто лет и ни разу ей не писала после окончания школы.

— Надолго?

— Как пойдет.

— Конечно, Вероничка, иди отдыхай. Ты сегодня хорошо потрудилась.

Я натягиваю на себя первые попавшиеся вещи — джинсы, какой-то топ, пиджак — и бегу прочь из квартиры.

Такси до центра, бар, который я помню еще со старших классов школы, девушка-бармен с короткой стрижкой и крупной серебряной серьгой в правом ухе. И свободный стул сразу у барной стойки.

— Добрый вечер. Вам что?

— Что-то такое, чтобы не умереть прямо тут, — честно говорю я.

— Ох! Парень изменил? — сочувственно спрашивает она, доставая текилу с одной из полок.

— Долгая история. Лейте больше, мне сегодня очень надо.

Я выпиваю одну за другой две текилы, а потом просто начинаю плакать. Тихо, но так горько, что третью текилу девушка на баре наливает мне за счет заведения.

Наверное, я что-то ей рассказываю, потому что она начинает утешать меня.

Потом подходят один за другим какие-то мужики, пытаясь угостить коктейлем, но я их всех грубо посылаю.

Мне не нужен больше никто.

Мне просто нужно еще текилы.

— В жопу все эти отношения, — говорю я барменше, которая уже выглядит немного размазанной в моих глазах. Или это свет так падает? — Все мужики козлы.

— Не все, — возражает она. — Но многие.

— Все Сергеи точно козлы! — провозглашаю я на весь бар и выпиваю еще одну стопку.

— Эй, слышь, я вообще-то Сергей, — раздается голос откуда-то сбоку.

— Значит, есть повод задуматься, — парирую я, а потом устало опускаю голову на барную стойку и пытаюсь закрыть глаза.

Но все вокруг начинает кружиться, и приходится их открыть.

— Эй, милая, — сочувственно говорит мне барменша. — Тебе бы домой. Тебя как-то слишком быстро унесло, не ела что ли ничего?

— Не… — бормочу я.

— Надо в такси и баиньки. Но чтобы присмотрел кто-то. У меня смена, я не могу тебя проводить. Тебе есть кому позвонить? Подруга, может?

— Брат есть. Но он ма-а-а-аленький…

— Насколько маленький?

— Девятна-а-а-дцать, — зеваю я.

Барменша фыркает.

— Тоже мне маленький! Мне самой двадцать вообще-то. Звони брату, пусть за тобой приедет.

— Он спит.

— Значит, проснется. Давай звони, а то ты на ходу засыпаешь.

Я достаю из сумочки телефон, едва не уронив его на пол, и тыкаю в последние вызовы. Леша там был где-то, точно был.

Гудок, второй, третий…

Почему так долго? Правда что ли спит?

Едва брат снимает трубку, я сразу выпаливаю, не давая ему ничего сказать:

— Забери меня из бара!

— Хорошо. Какой бар?

Голос странный. Вроде знакомый, но не Лешкин.

— Это я, Вероника, — на всякий случай поясняю я.