Находка Нирн

Глава 1: Находка в снегу

Воздух на севере был острым и чистым, как лезвие обсидиана. Он обжигал лёгкие, но Неарна дышала им легко и глубоко — это был воздух её дома, её гор. Её крылья, покрытые густым серебристо-белым оперением с золотистыми прожилками, мощно взрезали ветер, позволяя ей скользить между соснами, чьи ветви гнулись под тяжестью снежных шапок. Она летела низко, почти касаясь верхушек деревьев, и её зелёные глаза, яркие, как изумруды на снегу, внимательно сканировали местность внизу. Её птичьи лапы, крепкие и цепкие, были поджаты под туловище, готовые в любой момент выброситься вперёд для смертоносного удара.

Охота шла удачно. Она уже поймала двух жирных горных куропаток, туго перевязанных у неё за спиной. Но отец, Старейшее Крыло их Полёта, ждал более серьёзной добычи к предстоящему Празднику Восхождения. И удача улыбнулась ей. В просвете между могучими кедрами она заметила движение. Семейство кроленей — приземистых, мускулистых животных с телом кролика и короткими, мощными рогами оленя, идеально приспособленных к жизни в снегах. Они разгребали снег в поисках мха и кореньев.

Неарна замерла в воздухе, сложив крылья, и камнем рухнула вниз. Мир сузился до цели. Ветер свистел в ушах. В последний момент она резко распахнула крылья, гася скорость, и её когтистые лапы впились в спину самого крупного самца. Раздался короткий, хриплый крик, заглушённый хрустом кости. Удар был точен и смертелен. Неарна плавно приземлилась на снег, легко пригнулась, и её человеческие руки-крылья, гибкие и сильные, помогли ей перехватить ещё бьющуюся в агонии добычу. Она быстро переложила тяжёлого кроленя, чтобы нести его в лапах, довольная собой.

Именно в этот момент её взгляд упал на тёмное пятно, резко контрастирующее с ослепительной белизной снега. Что-то тёмное, почти чёрное, неестественно выпирало из-под сугроба неподалёку. Любоплемени, заставило её сделать несколько шагов вперёд по рыхлому снегу. Она наклонилась, отгребла снег рукой-крылом... и отпрянула.

Под снегом был человек. Вернее, то, что от него осталось. Лицо, обращённое на бок, было синевато-бледным, ресницы и густые брови покрыты инеем. *Мёртвый*, — мгновенно пронеслось в голове. Чужеземец. Случайный путник, застигнутый бураном? Разведчик? Её долг — немедленно вернуться в крепость и доложить отцу. Низинные жители в их владениях — всегда угроза.

Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг...

Тихий, сдавленный, хриплый звук. Не крик, не стон, а скорее хрустящий выдох, будто лёгкие из последних сил пытались вдохнуть воздух. Снег около его рта чуть шевельнулся.

Он жив.

Неарна замерла в нерешительности. Сердце учащённо забилось не от опасности, а от внутренней борьбы. Здравый смысл, законы Полёта, всё кричало ей улететь. Но что-то другое, более глубокое и древнее, удерживало её на месте. Она не могла просто оставить его умирать в одиночестве, как подраненную птицу.

Осторожно, двигаясь почти против своей воли, она опустилась на колени рядом с ним. Её птичьи лапы утопали в снегу, обеспечивая устойчивость. Она аккуратно, кончиками перьев на руках-крыльях, отбросила больше снега, обнажив его плечо и часть груди. Затем перевернула его на спину.

И тогда она увидела всё.

Его лицо, теперь полностью открытое, было... прекрасным. И чуждым. Смуглая кожа, резко контрастирующая с белизной снега, правильные, почти изваянные черты, густые тёмные ресницы на щеках. Тёмные, почти чёрные кудри, спутанные инеем, обрамляли высокий лоб. Это была красота низин, тепла и солнца, такая незнакомая здесь, среди вечных льдов. Но ниже, на его груди, зияла другая реальность — ужасная, рваная рана, уходящая под разорванную ткань одежды и тёмный плащ. Рана от меча. Края её почернели от запёкшейся крови, но в центре сочилась алая влага, растопляя снег под ним. Он был жив, но его жизнь утекала на белый снег капля за каплей.

Её сердце сжалось от внезапной, острой жалости. Она снова посмотрела на его лицо — молодое, сильное, сейчас обезображенное болью и холодом. «Уйти?» Теперь это казалось невозможным. Преступлением против самой сути её натуры, против законов гор, которые учили уважать жизнь, даже жизнь врага.

Её взгляд упал на рукоять меча, видневшуюся из-под плаща на его поясе. Хорошее оружие. Дорогое. Чужеземное. Прагматичный голос в голове подсказал решение: забрать меч как трофей, как доказательство её находки, и уйти. Так поступил бы любой дальновидный скайтур.

Быстрым, точным движением она расстегнула ножны и вытащила клинок. Он был тяжёлым, с изысканной гардой, холодным в её руке. Она отложила его в сторону, рядом с тушкой кроленя.

А затем вздохнула, приняв окончательное решение. Она не знала, кто он и что привело его сюда. Она знала лишь, что не оставит его.

Повернувшись к нему спиной, она осторожно поддела его под мышки своими мощными человеко-птичьими руками. Он был тяжёлым, увесистым, мускулистым телом воина. Она кряхтела, упираясь лапами в снег, чувствуя, как напрягаются мышцы её спины и крыльев. С мёртвым, обледеневшим грузом было бы легче, но он дышал, его тело было податливым и тёплым вблизи.

С усилием она закинула его себе на спину, перекинув его руки через свои плечи. Его голова бессильно упала ей на шею, ледяными волосами коснувшись кожи. Она расправила крылья для равновесия, чувствуя его неестественную тяжесть.

И с этой ношей, с незнакомцем, чья судьба теперь была неразрывно связана с её собственной, Неарна сделала первый тяжёлый шаг в сторону отвесных скал, что вели домой. Ей предстоял долгий и трудный путь наверх, и она даже не могла представить, какую бурю принесёт с собой эта находка в её неприступное горное гнездо.

Глава 2: Пленник пещеры

Пещера была её маленькой тайной. Узкий лаз в скале, скрытый завесой ледяных сталактитов, вел в небольшой грот, согретый теплом подземных источников. Именно сюда Неарна принесла бесчувственное тело незнакомца две недели назад. С тех пор её жизнь раскололась надвое. Днём — дочь Старейшего Крыла, образцовая охотница, возвращающаяся в деревню с добычей. Ночью — тайная целительница, ворующая из клановых запасов целебные травы, бинты и еду.

Она прятала его здесь, зная, что нарушает древние законы. Каждый её визит был игрой с судьбой. Она выскребала старую рану, промывая её отваром из кореньев, чей запах теперь въелся в её перья. Перемалывала вязкую кашу из ячменя и разбавляла её водой до состояния жидкой болтушки, которую с трудом вливала ему в рот. Лихорадка не отпускала его долго; он метался в бреду, и она часами сидела у тлеющего костра, наблюдая, как пламя отбрасывает тени на его резкие скулы, как на его влажном лбу колышутся тёмные пряди волос. Она чувствовала странное, тягучее беспокойство, заставлявшее её бесцельно расхаживать по пещере, её когти нервно постукивали по каменному полу. Она спрашивала себя снова и снова — зачем? Почему она рискует всем ради чужака?

На тринадцатый день она задержалась. Отец поручил ей проверить дальние западные склоны, и к пещере она подошла уже глубокой ночью, пробираясь сквозь метель, внезапно налетевшую с севера. Протиснувшись сквозь узкий проём, она замерла.

В пещере горел огонь. Яркий, живой, а не тлеющие угли, которые она оставила утром.

Внутри всё сжалось в комок ледяного страха. Она замерла у входа, всматриваясь вглубь. И увидела его.

Мужчина сидел у костра, прислонившись спиной к стене. Он поджимал к себе одну ногу, согнутую в колене, а в руке держал заострённую палку, на которую были насажены два гриба. Он медленно, почти лениво вращал импровизированную вертел над пламенем. Свет огня играл на его смуглой коже, подчёркивая рельеф мышц на руках и груди, теперь уже не скрытых окровавленными тряпками. Рана, хоть и не зажившая, выглядела чистой.

Неарна сделала неуверенный шаг вперёд. Её тень заплясала на стене. Он поднял голову.

Их взгляды встретились. Его глаза, тёмно-карие, почти чёрные в полумраке, были ясными и невероятно живыми. Они изучали друг друга без страха, с холодным, аналитическим любопытством. Он не выглядел благодарным спасённым. Он выглядел... гостем, дождавшимся возвращения хозяйки.

Мужчина медленно кивнул.
— Это ты обо мне заботилась? — голос у него был низкий, хрипловатый от слабости, но в нём чувствовалась стальная уверенность.

Неарна, всё ещё ошеломлённая, лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Да, я.

Уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку.
— Я думал, меня прикончат как только найдут. Значит, вы не такие дикие, как о вас говорят.

Его слова задели её за живое, вернув способность говорить.
— Никто не знает, что ты здесь, — отрезала она, и в её голосе прозвучала сталь, унаследованная от отца. — Ты нарушил границу. Что ты делал в наших горах? Людям известно, что сюда проникать нельзя!

Он усмехнулся, и в этом звуке не было ни страха, ни покорности.
— Ты, конечно, прости, — начал он с притворной учтивостью, — но разве я упал не в лесу? А если я здесь... и ты единственная, кто об этом знает, разве не значит, что именно ты привела меня в горы, нарушив это правило?

Его наглость и холодная логика взбесили её. В глазах потемнело от ярости. В следующее мгновение она оказалась перед ним, её рука впилась ему в горло, прижимая к стене. Но не сильно, не чтобы задушить, а чтобы напугать, чтобы показать, кто здесь главный.

Он даже не дрогнул. Его глаза скользнули с её пернатой руки на её разгневанное лицо. И тогда он... улыбнулся. Широко и бесстыже. Он запрокинул голову, полностью открывая уязвимую шею, и прикрыл глаза, словно говоря: «Ну давай же, закончи это».

Неарна с рычанием сжала пальцы, чувствуя, как бьётся пульс под её ладонью. Жизнь, которую она так яростно спасала все эти дни. И тут же, с одергиванием, отпустила.

— Ты что, своей жизни совсем не ценишь?! — выдохнула она, вся дрожа от смеси гнева и недоумения.

— Почему же? Ценю, — он прогнусил, потирая шею, но его глаза смеялись. — Просто мне показалось, умирать от рук такой обворожительной... Птички — совсем не плохая идея.

— Если бы я не потратила на тебя столько времени... — прошипела она, чувствуя, как горит лицо. — Я бы уже убила тебя!

— А почему не убила? — он парировал мгновенно, подперев голову рукой и глядя на неё с неподдельным интересом.

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Неарна резко отвернулась, её крылья нервно взметнулись. Она не могла ответить. Не себе, и уж тем более не ему.

Молчание затягивалось. Он наблюдал за ней, и его улыбка постепенно смягчалась, становясь менее язвительной, более задумчивой.

— Как ты здесь оказался? — наконец спросила она, всё ещё глядя на стену пещеры. — Кто тебя так?

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— А, это... Скучная история. Приглянулся я одному стражнику на заставе. Так сильно, что он позвал своих друзей, устроив на меня настоящую охоту. Пришлось бежать в горы. Не рассчитал силы, — он усмехнулся, и в его смехе не было ни капли страха, лишь насмешка над собственной неудачей. — Вот они и догнали.

Его легкомысленный тон, его шутки над собственной смертельной опасностью взорвали её. Она резко обернулась, и вся её накопленная тревога, страх и усталость вылились в крик:
— Ты идиот! Полный безумец! Если бы я знала... ни за что, слышишь, НИ ЗА ЧТО не приняла бы тебя в эту пещеру!

Не выдержав больше его присутствия, его насмешащегося взгляда, этой опасной игры, в которую она ввязалась, Неарна круто развернулась и бросилась к выходу.

— Буду ждать следующей встречи! — донёсся его весёлый, дразнящий крик ей вслед.

Она не обернулась, выскользнув в метель и оставив его одного в тёплом свете костра, с его грибами и опасной тайной, которую она теперь носила в себе.