Наивность\невинность

ГЛАВА 1

Май 2011 года был таким же, как и все предыдущие: конец учебного года, когда вся молодёжь и дети сновали по улицам, забыв об обязанностях прилежных учеников. Улицы тонули в их хохоте, пока выпускники тихо радовались взрослению и новой главе в жизни. Взрослые люди не остались в стороне от общего романтического настроения. Это было начало лета, тёплых ночей, поздних посиделок на улице, пьяных разговоров у костра. Никто не смог удержаться от маленькой радости лета.

Именно поэтому в мае 2011 года новость об осуждённой на год принудительного лечения в психиатрической больнице и/или дальнейшее заключение в женской тюрьме не имела большой огласки. Редко кто-то перешёптывался о ней, чаще просто переключали канал или бросали статью недочитанной.

Но в мае 2011 года было обнаружено тело мужчины. Мёртвый мужчина был найден в комнате общежития на узкой кровати. По первым выводам медиков, мужчина умер от потери крови. Это было очевидно по перерезанному горлу. Однако, в той же комнате была обнаружена девушка, лежащая на полу. В отличие от мужчины, она была жива и невредима.

Девушка строила из себя невменяемую, говоря, что не помнит, как здесь оказалась, почему она раздета и почему мужчина мёртв. Ещё лучше то, что она закатила истерику при виде трупа. Адвокату пришлось настаивать на лечении девушки, ведь та очень сильно старалась и была хорошей актрисой, настолько, что даже судья поверил в её душевную болезнь. На судью, в свою очередь, повлиял психиатр, что с пеной у рта доказывал возможную шизофрению или, что ещё лучше, раздвоение личности.

Даже эта возможная мелочь не привлекла внимания общественности, поэтому решение суда не печаталось в газетах и не транслировалось по телевидению.

Так, в мае 2011 года двадцатичетырёхлетняя Пашкевич Инна Яковлевна была осуждена. Её адвокат, молодой парнишка, всего на два года старше осуждённой, не верил этой актрисе, но всячески это скрывал. Был труп, была обвиняемая в убийстве, но не было никаких улик: ни орудия убийства, ни огромной лужи крови, ни свидетелей, ни мотива. Как молодая, худощавая девушка смогла затащить на четвёртый этаж общежития тело мёртвого мужчины весом в 101 килограмм, при этом остаться незамеченной, будучи голой?

Сколько бы вопросов ни возникало, искать истину никто не станет, потому что в мае 2011 всем хотелось поскорее разобраться с делами и пойти домой.

Именно поэтому старший следователь Дмитрук немного постоял у окна, вдыхая аромат цветов через открытую форточку. Его глаза бегали от одной юбки к другой, иногда переключаясь на маечку, через которую он видел кружева лифчика. Май - его любимый месяц, вместе с цветами расцветали студентки, спешившие надеть юбку покороче и поуже. Глубоко вздохнул и, счастливый, взялся за дипломат. Но не успел и шагу ступить, как без стука к нему вошёл подполковник, осмотрел стол Дмитрука и скривил лицо.

- Дело Пашкевич уже отдал в архив?

- Конечно. Её уже забрали в больницу, а дело закрыли.

- Скочи козочкой в архив и забирай обратно. Зайцев в меня клешнями вцепился, но ждёт ответы по этому делу.

Запах цветов в носу Дмитрука резко перебился запахом клея, бумаги и чернил.

- Дело - висяк. Зачем копаться, если она уже осуждена?

- Вопросов много, ответов у меня нет, только мягкая просьба от Зайцева. И не смотри на меня так, - подполковник поправил погоны, - у тебя год, пока ей мозги правят, чтобы дать мне подробнейший отчёт по тому, что произошло в этом клоповнике.

- Мне что, в Моисея превратиться, чтобы выудить из этой больной ответы? - Дмитрук краснел от злости, но возразить не мог.

- Да хоть в сербского осла, но ты будешь заниматься Пашкевич засучив рукава, с пальцем в заднице и с песенкой в голове, пока Зайцев не станет лояльнее относиться к моему отделу.

Перевод: пока Зайцев не будет доволен моей работой.

- У меня помощник будет? - спросил Дмитрук, когда подполковник уже собрался уходить. В душном кабинете ему было жарко и тяжело.

- Ты расслабься, - поднял руку, - и много не требуй, у нас и без этого рук не хватает.

Дверь закрылась, оставив следователя с тяжким грузом на неудовлетворённом сердце и багровым румянцем на лице. Бросив короткий взгляд за окно, на тропинку, по которой шли три подружки при полном параде, бросил дипломат на стол, сбив подставку с канцелярией, и пошёл возвращать Пашкевич к жизни.

В мае 2011 года Пашкевич Инна, опустив голову, медленно плелась к психиатрической больнице. На руках - наручники, под локоть ее вел мужчина, еще один шел сзади. Оба сопровождали её несколько часов, везя именно в эту больницу, словно она была опасным преступником.

Инна не поднимала глаз на персонал, не отзывалась на вопросы и не реагировала на команды. Со стороны она казалась самым печальным человеком: плечи её словно тянули шею к земле, а ноги цеплялись за каждый выступ, волочась по асфальту.

Чтобы Пашкевич как можно скорее пришла в себя, главный врач определил её в одиночную палату, лишённую твёрдых и острых углов. Вместо кровати - мягкий матрас, вместо стола и полок - грязный пол.

Для Инны создали все условия, чтобы она могла остаться наедине со своими мыслями.