Нам нельзя

Глава первая - проделки судьбы

— Эй, чучело, принеси нам ещё выпить, — развалившись на диване, лениво бросает Богдан.

Он говорит это мимо пробегающему официанту. Но кажись боксеру плевать. Он бросает это даже не поднимая на парня глаз.

Парень в белой рубашке на секунду замирает рядом со столом. На лице — привычная рабочая улыбка, натянутая и вежливая, но я замечаю, как у него едва заметно дергается уголок губ. Он молча кивает и уходит. Привык он к таким вот клиентам. Да и суть его работы принеси, да убери. И тут даже не поспоришь.

Богдан довольно откидывается назад и делает глоток из своего бокала. Я наблюдаю за этим молча, больше из-за привычки, а не из-за того, что считаю это нормой.

Такие люди всегда меня раздражали. Те, кто чувствует себя королями, когда вокруг громкая музыка, алкоголь и толпа. Особенно когда за спиной богатый папочка, который решит все твои проблемы. В частности прокурор, как у этого здоровяка. Да и дури в нём, как у танка, вряд ли кто-то решится с таким тягаться.

Я кручу стакан со льдом в руке. Лёд тихо стукается о стекло, но ничего ему не говорю.

Сдержанность — это почти рефлекс. Вшитая под кожу привычка. Спасибо отцу за учебу. А главное за практику, которую не стиреть и не забыть.

Люди часто говорят: работу нужно оставлять на работе. Но мой отец, кажется, никогда этой фразы не слышал. Даже дома он оставался военным до мозга костей. Ну скорее потому что для него это не работа, а целая жизнь.

Приказы. Тон без права на обсуждение. Чёткие правила. Хочешь не хочешь, а выбора тебе никто не даёт.

Подъём в семь. Даже если это каникулы или лето. Постель должна быть заправлена идеально. Ответ «потом» не принимается.

Дом больше напоминал казарму, чем то место, которым по факту он должен являться.

Иногда это бесило. Иногда давило. Но со временем я научился главному — держать себя в руках.

Отец терпеть не мог слабость. И я не показывал её. Наверное, поэтому у нас было относительное перемирие.

А вот сестра… сестра была совсем другой историей. Она — чистый огонь.

Каждый запрет отца она воспринимала как вызов. Если он говорил «нельзя», для неё это автоматически превращалось в «обязательно нужно».

Домой позже. Музыка громче. Споры длиннее. Они взрывались почти каждый день. Крики, хлопающие двери, вечные конфликты.

Я держался в стороне. Учился контролировать эмоции. А она — наоборот, шла в лобовую. Не могу сказать, что я был правильным. Нет. Такой же бунтарь по натуре. Но я был умнее. Просто не конфликтовал, Вика же напролом. В итоге характер у неё стал таким, что иногда рядом с ней находиться было тяжелее, чем с отцом.

Когда официант приносит полную бутылку алкашки и ставит на стол, я возвращаюсь мыслями в клуб.

Музыка бьёт басами прямо в грудь. Свет прожекторов режет глаза. Люди вокруг смеются, кричат, танцуют. В воздухе густо пахнет алкоголем, и противным запахом кальяна. Девчонки напротив нашего стола, кажись что-то празднуют. Такое чувство, что впервые попали в такое место и точно также, впервые видят кальян. Облепили его и снимают на телефон, как выпускают дым в потолок. Малолетки, в общем.

Мы сидим в мягкой зоне у стены, и празднуем день рождения Эльдара.

Сам он сейчас сидит напротив меня, широко улыбаясь и что-то рассказывая Стасу, активно размахивая руками. Эльдар — боксер, и этот Мурзилка, что что-то уже втирает тому же официанту - тоже.

Они оба из той породы людей, которым будто с детства дали слишком много энергии и сказали: «Делайте с ней что хотите». Эльдар выбрал правильный путь обуздания своей энергии. Ушел в бокс. Мы же со Стасом выбрали футбол. Как говорит мой отец, двадцать придурков бегают за одним мячом, и ещё двое стоят в коробке, в ожидании этого мяча. Что ж, мой отец не показатель в комментариях к любому виду спорта, я скажу. Не, ну если бы я выбрал военный лицей, он бы похвалил. Но я искал себя во всем, кроме военной темы. Ходил и на бокс, и на карате, баскетбол, валейбол, и закончил свой путь футболом. Ну что я могу поделать, если это мое.

И пусть вначале это было только хобби, то со временем переросло в важную часть жизни. Я и Стас — основа команды университета. За последние годы забрали почти все кубки институтской лиги. Ну ладно, тут я нам немного пагонов подкинул. Назвать двух игроков важными, а девять - так себе... Это я перегнул.

Но что поделать, если женская половина универа, считает нас звёздами.

Стас наклоняется ко мне и говорит, перекрикивая музыку:

— Четвёртый курс, брат. Последний нормальный год.

— Нормальный? - усмехаюсь и с молнией в голосе, спрашиваю.

— Ну да. Потом начнётся взрослая жизнь, ипотека, важные дела и серьезные лица, - шутит он.

— Тебе до ипотеки ещё как до Марса. Батя разрулит, - он смеётся, но увы как-то не искренне. Что ж, отношения Стаса с отцом, почти как у меня. Хотя, нет. Мой пока хоть не сватает меня ни с кем. А вот Стасу повезло меньше. Женить батя решил, по договору. Средневековье какое-то.

За стенами клуба, разгар лета. Хотя нет, уже финал почти. Потому что последние дни лета, всегда ощущаются по-особенному. Воздух будто пропитан последними днями свободы. А потом: я календарь переверну, и снова третье сентября, - мысленно напеваю любимую песню. Кстати вокалом я тоже занимался. Ох, отцу этого не понять. Да он много в чем не разбирается, кроме своих калашей и гранат. Мужик должен быть таким... Сяким... Часто повторял он. А я считаю, что мужик должен быть человеком в первую очередь, а не скотом и быдлом.

Глава вторая - ударом по башке

Мы выходим из клуба, и ночной воздух будто обжигает кожу после грохота басов и духоты зала. Лёгкий ветерок не спасает от жары, которая даже ночью не даёт нормально дышать.

— Ну и жара внутри, — фыркает Стас, сжимая в руке сигарету и сразу делая затяжку.

— Типа тут, блин, лучше. Там хотя бы вытяжки и кондиционеры работают, создавая иллюзию прохлады, — говорит Эльдар.

— Не знаю. Они, наверное, не работают ни хрена, потому что ощущения прохлады там нет.

— Согласен. Чувствую себя старым ворчащим мужиком, которому скоро тридцать, — бурчу я.

Эльдар смеётся, хлопает меня по плечу.

— Какие тридцать, друг? Тебе только двадцать три месяца назад стукнуло.

Я кивнул, убирая волосы со лба. Ветер играет с ними, и впервые за вечер я чувствую, как расслабляется тело.

Мы идём к машине Эльдара спокойно, не спеша. Стас сразу же мостится на капот, а Эльдар ныряет внутрь машины, развалившись на сиденье.

— Что-то я заебался, — тянет он и заводит мотор. А потом, чисто по приколу, нажимает на сигнал. Стас на капоте аж подпрыгивает.

— Эй, придурок. На хрена? Я, блин, завтыкал, чуть заикой не остался, испугался.

— Если что, сменных штанов нет. Если наделал в штаны, придётся с позором возвращаться в клуб, — кричит ему из машины Эльдар и откручивает музыку громче. Радио какое-то.

— Тебе, блядь, музыки в клубе мало? — спрашиваю я и подкуриваю сигарету.

— Разве это музыка? Басы и вопли пьяных, — отвечает Эльдар и откручивает ещё громче.

— Какой же ты дотошный, Высотников. Как тебя будущая жена терпеть будет?

— Заткнись лучше. Я то жениться не скоро собираюсь, а вот Борцову, пора уже задуматься. Костюмчик пора прикупить, — ржёт он.

— Вы такие придурки, — бурчит Стас раздражённо. — Поэтому заткнись оба.

— А вообще, я уже соскучился по универу, — выдыхаю и впервые за ночь позволяю себе улыбнуться без какой-то внутренней маски. Минус каникул в том, что постоянно находишься дома. Жить с родаками в двадцать три года — это отстой, я вам скажу. — За матчами, за командой, за футболом. Честно, эти кубки институтской лиги — фуфел. Круто, конечно, получать бонусы. Но без настоящей игры всё это пустое место.

— Вот именно. Я тоже. Ничего не заменит запах травы, скрип бутс и шум трибун, — отвечает Стас. — Уже через пару недель — первый матч сезона, — говорит он, глядя куда-то прямо, но с улыбкой в голосе. — Думаю, наша команда снова всех удивит.

Я усмехаюсь, прокручивая в голове все комбинации, которые мы отрабатывали со Стасом летом.

— Да, скучно без этого было, — говорю я, чувствуя прилив лёгкой ностальгии.

Из клуба вываливается Богдан. В прямом смысле, цепляясь за какую-то хрень, тупо падает фейсом в асфальт. Но, кажется, перед самым падением выставляет руку и спасает свою морду. Мы со Стасом взрываемся хохотом, а Эльдар вылезает из машины и собирается идти тому на помощь. Но Богдан быстро вскакивает на ноги, и хрен скажешь, что сильно пьяный.

— Парни, всё норм. Я цел, — кричит нам и идёт в нашу сторону, но при этом догоняет двух девушек, которые идут впереди. В машине как раз начинает играть песня Кузьмина «Красотка», и этот придурок ничего лучшего не придумывает, как пристраивается сзади них и начинает петь.

— Эй, красотка, хорошая погодка… — громко и фальшиво тянет он.

Делает это с такой самодовольной наглостью, будто весь мир — сцена, а он её главный артист. По факту — полнейший кретин. При каждом новом шаге он подпрыгивает и, выставляя руки, будто дирижирует невидимым оркестром:

— Была бы лодка, мы б уплыли с тобой... Давайте знакомиться, я бы с вами обеими...

Девушки переглядываются, явно раздражённые. Одна из них, с короткими тёмными волосами, резко останавливается и говорит:

— Эй! Отвали, придурок!

Вторая сжимается, когда Богдан вдруг хватает её за задницу. Она вздрагивает, пытается вырваться, но он смеётся, как будто это какая-то шутка.

И в этот момент я сдаюсь. Лопаюсь, как струна на гитаре. Выдержка выдержкой, но когда кто-то так нагло ведёт себя с девушками — это за гранью.

Трио как раз доходит до нашей машины, я отрываюсь от капота и хватаю его за плечо:

— Эй, отвали от девчонок. Какого хрена ты чудишь?

Он оборачивается ко мне с удивлённым и насмешливым взглядом. Смотрит, будто видит впервые.

— Что, Макс? — насмешливо тянет он, будто я нарушаю правила какой-то игры. — Это же шутка такая.

— Не твоя очередь шутить, — рычу я, сжимая кулаки, плечи натянуты.

— Да какого ты вообще влазишь? Я тут с девчонками хочу познакомиться.

— В том-то и дело, что они с тобой не хотят знакомиться, — я выглядываю из-за плеча Богдана и осматриваю двух девушек. Одна тёмненькая, с короткой стрижкой. Взгляд дерзкий. Такая и сама бы накинулась на Богдана. Вторая — блондинка с длинными волосами. У этой же взгляд загнанного зверька. Глаза бегают в стороны, а руки прижимают сумку к груди. Вот тут испуг налицо.

— А ты что, их адвокат? — наступает он на меня. И хрен скажешь, что только что пьяный был в стельку. Бугай с два метра. Ну и я далеко не коротыш. Отцовская утренняя зарядка ещё хлеще, чем у них тренировки. У меня сто отжиманий сразу по пробуждении. Пару километров пробежки. Во дворе отец сам сделал турники. Так что мои мышцы не меньше его. Вот только он профессионал, а я — любитель.