Напомни мне умереть

Пролог

— Давай же... окунись в меня... просто позволь мне забрать все твои мысли, твои слезы, гнев и страдания... я заберу все это... вместе с твоим позабытым, никому не нужным телом... — шептала черная вода там, внизу, в ночной темноте.

Трясущейся от холода рукой он поднес ко рту уже почти докуренную сигарету и прерывисто затянулся. Бумажный фильтр раздражающе прилипал к высохшим на холодном ветру губам. Парень нервно швырнул окурок в воду, продолжая пошатываясь идти вдоль невысокого ржавого ограждения, отделяющего его от долгожданного спокойствия. Кожаная куртка была расстегнута, ветер распахивал ее края, оголяя жилистую грудь и плечи, сплошь покрытые татуировками: отпечатками его бессмысленного существования, грязными пятнами, которые хотелось смыть. Он сдернул с шеи серебряный крестик на цепочке и отправил его вслед за окурком. Сейчас эта вещица казалась такой же никчемной, как вонючий бычок от сигареты, такой же бесполезной, как его пропахшая алкоголем, наркотиками и гнилью жизнь.

Парень допил из стеклянной бутылки остатки уже выдохшегося пива одним глотком и остановился. Он опустил руки и закрыл глаза, глубоко вдыхая сырой воздух, вонявший сыростью и выхлопами. Мурашки словно стягивали его кожу, заставляли дрожать, но ему было все равно. Сделав несколько вдохов, он размахнулся и разбил бутылку об асфальт перед своими ногами, из горла вырвался раздирающий душу крик, который прекратился, только когда воздух полностью вышел из легких. Ноги подогнулись, и парень упал на колени, обессиленно опустив голову. Слеза прокатилась по его щеке, зацепилась за колючую щетину и растворилась в ней.

Он поднялся, еле удержавшись на ногах, подошел к ограждению и одним махом перепрыгнул через него, ноги уперлись в небольшой выступ моста, а руки вцепились в перила за спиной. Дыхание стало сбиваться, его налитые кровью зеленые глаза широко открылись — в них блестели слезы. Он посмотрел вниз на темную воду. Она все еще шептала ему, звала к себе.

Так высоко... глубоко...

Страшно. Он обернулся, посмотрел на шумный проспект. Там еще страшнее. Там боль. Внизу ее больше никогда не будет. Всем плевать. Никто даже не заметит, зато ему будет наконец хорошо. В первый раз в его поганой жизни.

— Пошел ты, слышишь?! — закричал он, глядя в темное небо, затянутое мрачными дождевыми тучами. На его лоб упала крупная капля, затем другая. В считанные секунды дождь обрушился на высокую худую фигуру молодого парня, который навис над рекой, цепляясь за перила. Вода внизу. Вода падала с неба. Кругом одна вода. Она словно окутывала его со всех сторон, не давая больше выбора.

— Ты ведь уже мертв... расцепи пальцы...

И он расцепил.

1

Июнь 2003

Тим

— Пожалуйста, ну дай прокатиться! Я только доеду до вон того столба и обратно, ну пожалуйста... — писклявым голосом протянул щуплый рыжеволосый парнишка лет восьми, умоляюще глядя на одноклассника, красующегося перед мальчишками новеньким велосипедом.

— Сказал же, не дам: еще грохнешься. Ты хоть ездить-то умеешь? — важно проговорил пухлый мальчик, довольный своим подарком родителей в честь окончания учебного года. Еще двое его приятелей, Вовка и Сашка, завистливо оглядывали сверкающий синий велосипед.

— Умею! Меня папа научил еще в прошлом году! Я не упаду, честно! — парнишка продолжал клянчить.

— Папа сказал никому не давать, иначе заберет, — ответил Альберт.

Тим стоял неподалеку от компании мальчишек, засунув руки в карманы стареньких трико. Он смотрел на то, как толстый богатый дурачок хвастается своим приятелям новым велосипедом, и чувствовал злость. Ему не было завидно, хоть подобного навороченного транспорта он не имел, — обида за других ребят грызла его изнутри. У них был жалкий вид. Слезы блестели в глазах Лешки, который клянчил велосипед, чтобы хоть минутку побыть в шкуре своего довольного друга, почувствовать в руках руль новенького, только что привезенного из магазина велосипеда, о котором грезили все местные ребята.

Свинья. Альберт улыбался, отчего его пухлые щеки почти закрывали узкие глазки, и горделиво задирал все свои три подбородка. Зажравшийся избалованный ребенок богатых родителей, подмявших под себя пол района. Устав от этой картины, Тимофей медленно, шаркая ногами, обутыми в старые кроссовки с потрескавшейся подошвой, подошел к компании ребят. Он был старше их на четыре года и выше на две головы.

— Лех, — окликнул он мальчика, который тут же повернулся к нему и торопливо стер со щеки слезу, — помнишь, я обещал взять тебя с собой на рыбалку? Я починил удочку, идешь? — Лешка всхлипнул, снова глянул на блестящий велосипед одноклассника, немного замялся. — Ну, как хочешь...

Тим уже собирался развернуться, но Леха вдруг закивал и пошел в его сторону, тоже засунув руки в карманы потертых штанов, которые были сильно велики, и ему приходилось постоянно подтягивать их.

— А ты дашь мне самому порыбачить твоей удочкой? — грустно проговорил он спустя минуту, когда мальчики уже прилично отошли от компании ребят.

— Конечно, иначе зачем бы мне звать тебя с собой? — улыбнулся Тим. Позади послышался топот бегущих к ним остальных двух ребят, которые тоже решили последовать за старшим приятелем: все равно им не обломится опробовать чужого стального коня.

— Можно мы тоже с вами? — спросил запыхавшийся после пробежки Сашка.

— Можно, — довольно протянул Тим. Его план сработал, и это не могло не радовать.

Взгляды всех ребят одновременно устремились за прогнавшим на велосипеде Альбертом, который, наверное, приложил все свои скудные силенки, чтобы разогнаться до приличной скорости. Он проехал вперед, плавно развернулся и затормозил, поставил ногу на землю, остановившись перед мальчиками.

— Чего тебе, хрюшка? — спросил Тимофей и ухмыльнулся.

— Я с вами, — Свин был очень уверен в себе.

— Твой драндулет не проедет к реке, — отрезал парень, обходя Альберта. Остальные мальчишки засмеялись.

— Сам ты драндулет! — взвизгнул обиженный пузан и медленно поехал следом.

Тим подобрал длинную палку, валявшуюся рядом с тропинкой, на которую они свернули всей компанией. Когда Альберт стал набирать скорость, обгоняя мальчишек, что давалось ему с трудом: здесь дорога уже не была асфальтированной, Тимофей сунул палку между спиц его заднего колеса. Тот с грохотом повалился набок вместе со своим конем, завизжав как свинья. Парень тут же отшвырнул свое оружие в сторону и даже не притормозил, продолжая идти вперед в направлении своего дома за удочкой. Уголок его губы довольно приподнялся, мальчишки захохотали, глядя на стонущего приятеля, который с трудом вылез из-под велосипеда и захлюпал соплями.

— Козел! Я все папе расскажу! Он тебе по шее надет, понял? — ныл толстяк, держась за ушибленное бедро.

— Пацаны, я разве что-то сделал? — Тим по очереди посмотрел на приятелей.

— Нет, мы ничего не видели, — наперебой затараторили они, давясь смехом.

— Иди, поплачься своему папаше, хрюшка. Он, скорее, тебе по жопе надает за то, что так неаккуратно с обновкой обходишься, — Тим хищно сверкнул зелеными глазами в сторону толстяка.

— Точно! Заберет твой велик! — пискляво добавил Вовка, и они, хохоча, продолжили путь.

Ребята весь день провели на реке: купались, рыбачили и дурачились. Ближе к вечеру все уже захотели есть и решили отправиться по домам. Тим притащил домой пару крупных лещей, которых поймал Леха, почти не отрывавшийся от рыбалки все это время. На самом деле, он поймал целых четыре штуки, две из которых забрал себе. Он не стал жадничать, справедливо решив, что, раз удочка была не его, то Тим имеет все права на половину добычи. Парень закинул рыбу в раковину на кухне и отправился в свою комнату, чтобы переодеться.

— Ты еще кто такой? — хрипло пробасил пьяный амбал, вывалившийся из туалета, чуть не шибанув дверью мальчишке по лбу. Тим шарахнулся от него в сторону и скрылся за хлипкой дверью своей маленькой комнаты. Это была уже привычная картина: мама постоянно водила домой всякую шваль.

2

Варя

Такси плавно катилось по центральной улице маленького города. Дорога была уже старая, усыпанная глубокими выбоинами, которые водитель старательно объезжал. Варя сидела на заднем сидении и смотрела в боковое окно, пытаясь уловить в пробегающих июньских пейзажах моменты из прошлого.

— Смотри, светофор поставили, ничего себе! — удивленно проговорил Лешка, сидевший рядом с девушкой.

— Лучше бы дорогу починили, — усмехнулась Варя. Водитель согласно крякнул, но тут же угодил в неприятную яму колесом и матюкнулся.

— Может, прогуляемся вечером? — спросил парень после недолгого молчаливого наблюдения в окно автомобиля.

— Давай, завтра: сегодня хочу с бабушкой побыть, — ответила Варя, глянув на друга, тот кивнул и улыбнулся.

— Привет передавай. Я завтра загляну, окей? Сто лет бабу Машу не видел.

— Конечно, я думаю, мы можем сообразить небольшую посиделку с шашлыками во дворе. Как в старые добрые, — Варя лучезарно улыбнулась, вспоминая детство.

Вскоре автомобиль остановился во дворе у старой советской пятиэтажки. Вокруг колыхали густой зеленой листвой большие раскидистые тополя, дети бегали по детской площадке, которая совсем не изменилась со времен их с Лешкой детства. На скамейках привычно сидели бабульки, обсуждающие свои домашние растения, внуков и соседей.

Водитель вышел и открыл багажник, друг достал их с Варей сумки.

— Я сама донесу: она легкая, — сказала девушка, забрав у друга свою спортивную сумку, тот не стал спорить. Они недолго поболтали, отпустив таксиста, и вскоре, попрощавшись, разошлись по своим подъездам.

Варя медленно поднималась по ступенькам, чувствуя ностальгию по ушедшим, таким далеким временам. Из квартир доносились запахи домашней еды: кто-то только что пожарил картошку. Из двери сбоку слышалось ворчание женщины, отчитывавшей нерадивого мужа. На другом этаже под дверью квартиры мяуча просилась домой трехшерстная беременная кошка — Варя поняла это по ее выдающемуся с боков животу.

Дойдя до двери своей квартиры, девушка остановилась и глубоко вдохнула. Она улыбнулась, предвкушая встречу, и нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось слабое трещащее гудение, затем медленные шаркающие шаги.

— Ох! — бабушка почти подскочила на месте, забыв про больные ноги, когда увидела на пороге внучку, которую совсем не ждала.

— Здравствуйте, вам посылочка! — Варя расплылась в улыбке при виде ошарашенной бабули. Она приехала, не сообщив заранее, чтобы устроить сюрприз, и была рада, что ей это удалось.

— Варюша, господи, ты как здесь? Что-то случилось? А работа как же? — затараторила бабуля, позволив внучке протиснуться в узкий коридор и поставить сумку. Варя крепко обняла ее и поцеловала в теплую морщинистую щеку. Девушка не хотела отпускать бабушку, по которой невыносимо соскучилась за эти два месяца разлуки.

— У меня отпуск, не переживай, — успокоила она начавшую переживать бабу Машу. Та сразу обрадовалась, торопливо проковыляла на кухню, стала доставать из холодильника кастрюлю с супом, хлеб, колбасу — все, что попадалось ей на глаза.

— А почему одна? Где твой Андрей? — бабушка уже наконец уселась на стул напротив, когда стол для внучки был накрыт. Варя с удовольствием уплетала домашний борщ, закусывая его хлебом с копченой колбасой. Как же давно она хотела поесть бабулину еду.

— Он работает, не смог вырваться, — с набитым ртом проговорила Варя. — Просил передать привет. Мы с Лешкой приехали, он завтра обещал зайти в гости тебя повидать.

— Как хорошо, пусть заходит, хоть поглядеть на него — красавца! — Баба Маша расплылась в улыбке, ее глаза радостно блестели. Они долго сидели на кухне, делясь новостями, говорили обо всем, что произошло за два месяца их разлуки. Варя рассказала, как ей нравится работать, только начальник немного вредный. Приврала, конечно: работа не казалась такой уж замечательной. Пожаловалась, что ее парень постоянно пропадает на работе, и они редко видятся. Бабушка долго рассказывала про всех соседей: кто женился, родил, умер — все, как всегда.

Солнце уже заходило, когда родственницы стали готовиться ко сну. Бабушка взбила пуховую перину на старенькой деревянной кровати в маленькой спальне двухкомнатной хрущевки. Варя чувствовала приятное тепло в душе, сидя на полу своей комнаты. Она осмотрелась: у стены стоял старый платяной шкаф, массивный письменный стол с лампой советского образца, полка с книгами. На стенах, оклеенных светло-зелеными полосатыми обоями, висели постеры, выдернутые когда-то из подростковых журналов: Линкин Парк, Фифти сент, Металлика, Бритни Спирс, Корни… Просто сборная солянка какая-то. Варя усмехнулась, вспомнив, как фанатела от всех подряд, будучи подростком.

В кармане зазвонил телефон, мгновенно вытащив девушку из воспоминаний. На экране она увидела фото, где она целует в щеку темноволосого симпатичного мужчину, который прикрыл глаза от удовольствия, а его губы тронула довольная улыбка.

— Ты доехала? — спросил Андрей, когда Варя ответила на звонок.

— Да, прости, что не позвонила: совсем вылетело из головы.

— Балбеска, я же волнуюсь. Все нормально? Как бабушка? — у него был приятный голос.

— Все хорошо, бабушка в порядке, чуть не упала, когда меня увидела! — Варя засмеялась.

3

Июнь 2005

Тим

— А не пора бы тебе уже в кровать? Детское время-то закончилось, — противным низким голосом прохрипел пьяный материн мужик. Как-то надолго он задержался — прежние хоть менялись время от времени.

Тим молча прошел по маленькой грязной кухне к холодильнику, открыл его, пробежался глазами по пустым полкам и закрыл. Желудок горестно буркнул что-то ругательное.

Мужик, язык не поворачивался назвать его отчимом или даже по имени, похоже, был уязвлен отсутствием ответа и вообще какого-либо к нему внимания со стороны подростка.

— Я говорю вали спать, чего ты тут шастаешь посреди ночи? — он поднялся с хлипкой табуретки, держась одной рукой за стол, прогнувшийся под его значительным весом. Огромная туша нависла над Тимом, перекрывая путь к выходу.

— Так я туда и иду, — спокойно ответил парень, попытавшись двинуться вперед в надежде, что мужик отступит. Его пьяный мозг работал нелогично, да и работал ли? Он схватил Тима за грудки и со всего маху оттолкнул назад. Щуплый парнишка приземлился прямо под кухонное окно, ударившись головой о батарею, отчего в глазах замельтешили белые мушки.

— Пожалуйста, не надо, милый! — мать подскочила и стала хватать своего мужика за руку, стараясь удержать, не дать ему двинуться на сына. Но эти попытки выглядели жалко: она только делала вид, что хочет противостоять своему хахалю, сама же просто боялась очередной раз попасть под раздачу. Только сейчас Тим заметил немного выпирающий под ее обтягивающей майкой округлый живот. Боль в затылке сразу утихла, вместо нее появилось какое-то незнакомое ему ранее чувство: ребенок? Еще один? А как же он? Неудачный экземпляр?

Он подскочил с пола и схватил со стола грязный нож.

— Отошел, — прошипел парень, выставив оружие и глядя на мужика безумными глазами.

— Тима, Тима, ты чего? — причитала мать, снова легонько хватая мужика за руку: наверное, теперь своим идиотским движением она пыталась защитить его. Мужик тупо смотрел на нож, продолжая стоять, его мозг соображал медленно.

— Ты оглох? Дай мне пройти, — Тим коснулся кончиком ножа пуза, которое тут же дернулось, и мужик сделал шаг в сторону: дошло, наконец. Парень захлопнул за собой дверь и достал из шкафа пустой школьный рюкзак. Выдвижные ящики комода открывались не сразу: рука то цеплялась за ручку, то промахивалась. Тим пытался комком засовывать в сумку вещи — они рассыпались и валились мимо, заставляя терять время. Он больше не хотел оставаться ни секунды в этом доме, провонявшем сигаретами и безразличием. Парень чувствовал этот противный запах везде: в автобусе, в школе, во дворе; он словно повсюду тянулся за ним вонючим шлейфом.

На его пути больше никто не встал, никто не преградил путь из квартиры, никто больше ничего не сказал. Он слышал только всхлипывание матери из кухни и громкое сопение ее мужика, который не привык получать отпор в этом доме.

На улице было тепло, а хотелось, чтобы в лицо сейчас хлынул поток ледяного воздуха, чтобы прогнал эту жгучую, кипящую ненависть к матери и к самому себе. Трус. Сбежал, оставив этого ублюдка хозяйничать в их доме. Но возвращаться не было ни сил, ни желания.

Ночной двор оглушал тишиной: ни одного звука, ни прохожего — темная глухая пустота. Тим прошел несколько знакомых соседских дворов, похожих друг на друга, и сел на лавочку в одном из них. Посмотрел в темные глазницы окон пятиэтажки.

Вот бы сейчас оказаться за окном одной из множества спящих квартир. В любой. Вот в этой, наверное, живут папа, мама и два сына. Один чуть постарше, он читает братишке детские книжки перед сном, мама просит его приглядывать за ним, когда они вместе идут играть на площадку. А папа возит их на рыбалку. Мама утром испечет вкусные блины с вареньем. Или со сгущенкой. Папа, наверное, любит со сметаной, а мама просто попьет чай, потому что следит за фигурой. Мысли постепенно превращались в лишенные смысла сны, реальность переплелась с невнятными картинками. Затем все и вовсе погасло.

— Отстань! Я не трогал! Это не я! — послышался писк из-за спины.

Тим распахнул глаза и сощурился от яркого солнца. Вот так уснул. Он лежал на скамейке в глубине двора, заросшей кустами сирени. Протерев заспанные глаза, парень поднялся и повернулся на звук. На земле валялся рыжий щуплый Леха, а его со всей дури колотил ногами Альберт, немного вытянувшийся за последние годы, но все такой же пухлый и все такой же идиот. С другой стороны детской площадки к ним бежала через двор малявка. Ее белые как снег волосы развевались от встречного ветра, тонкие ножки с выпирающими коленками быстро перебирали по земле, короткие розовые шорты были велики и сползли, отвисли на заднице, мешая бежать во всю силу.

Тим двинулся в сторону потасовки. Девчонка бросилась в самое пекло, вклинилась между парнями и попыталась оттолкнуть Альберта. Тот без особых усилий швырнул ее в сторону, продолжая колотить Леху ногой. Малявка пролетела пару метров и распласталась на земле, наверное, содрала ладошки, которые подставила при падении. Разъяренная она, превозмогая боль, снова вскочила на ноги и уже хотела вновь ворваться в драку, но Тим опередил ее, подлетев к Альберту и схватив его за воротник на загривке. Оттащил от мальчишки, валявшегося на земле и закрывающегося руками.

Толстяк был ниже, но намного крупнее худощавого долговязого Тима. Переключив внимание на него, Альберт, красный и пыхтящий, словно бык, готовящийся к броску, неуклюже махнул кулаком в сторону парня. Тим отшвырнул его кулак, похожий на колотушку, шлепнув по нему ладонью, затем резко ударил его в пухлый живот. Альберт согнулся пополам и закряхтел. Удар был несильный, но ему хватило.

4

Варя

— Но я люблю тебя, как ты не понимаешь? Я жить без тебя не смогу! Не оставляй меня! — рыдала белокурая девушка с экрана телевизора. Бабушка смотрела на это так, будто в сериале разворачивалась сцена апокалипсиса, словно стоял вопрос жизни и смерти, будто главный герой вот-вот погибнет или, в крайнем случае, окажется, что он маньяк-убийца. Рекламная пауза заставила бабушку оторваться от экрана. Она ткнула на кнопку пульта, выключив звук, и собралась подняться с дивана.

— Ой, Варька, напугала! — бабушка положила руку на грудь, увидев внучку, которая сидела в кресле в углу гостиной и тоже смотрела сериал. Баба Маша так увлеклась, что не заметила, как Варя присоединилась к просмотру. — Ты когда встала-то?

— Минут десять как, — Варя потянулась и зевнула. На часах уже было почти одиннадцать. Они с Лешкой вчера шатались по городу до самого утра, немного выпили: решили вспомнить, как в старших классах прятались по кустам с полулитровой бутылочкой пива на двоих. Хотелось адреналина.

Шли вдоль центральной улицы по тротуару, когда рядом остановилась черная «Мазда», просвистев тормозами. Из-за руля вышел пошатывающийся мужчина и расплылся в улыбке при виде Лешки. Альберт. Варя узнала его по глазам: таким же узеньким, как в детстве. Хотя сейчас он был обычный: не толстый и не худой. Никакой.

— Кого я вижу! — протянул он. — Здарова, Леший! — парень выставил ладонь для приветствия, Лешка пожал ее.

— Привет, — сухо ответил он и сжал губы: ему не хотелось общаться.

— Ого, Ва́рвар, это ты что ли? Так и таскаешься за своим дружком? — Альберт засмеялся. — Да, ладно, я шучу, чего вы надулись, — он положил руку Лешке на плечо, прекратив смеяться. — Блин, я рад вас видеть. Погнали посидим где-нибудь? Поболтаем — я угощаю!

— Давай, потом как-нибудь: мы уже по домам, — ответил Лешка.

— Дай свой номер — созвонимся хоть. Можем в Энске встретиться: я сейчас там тусуюсь. Вы ведь тоже там живете, я слышал? — Альберт все никак не унимался. Он записал в смартфон номер Лехи. — Так вы это?.. того самого? — он, усмехнувшись, подвигал указательным пальцем туда-сюда, указывая то на Варю, то на Лешку.

— Нам надо идти, — Варя уже устала от этого бессмысленного разговора. Альберт был ей неприятен еще со школы. Все трое учились в одном классе и на дух не переносили друг друга. Точнее, Альберт — их, а они двое — Альберта. С чего это он стал таким дружелюбным?

Двинулись дальше по тротуару, коротко попрощавшись с одноклассником. Тот, явно нетрезвый, снова сел за руль.

— Вляпается куда-нибудь, — сказала Варя, кивнув на уезжающую вперед машину, Лешка ничего не ответил.

Каждый вспоминал что-то свое и молчал. Варя думала о том, как она в один момент обрела друга на всю жизнь, когда бросилась спасать его от кулаков Альберта. Лешка несколько лет был лишь еще одним одноклассником, на которого она раньше не обращала внимания. А в тот день он внезапно стал всем. Его дурацкие шутки, заставлявшие хохотать до колик в животе, кривые косички в его исполнении, смешные картинки на кусочках бумаги во время урока… Он — ее детство.

Лешка вспомнил, как потерял двух своих друзей: Сашку и Вовку. Променял их на мелкую писклявую девчонку, которая закрыла его своей спиной — казалось, это случилось вчера. У него был выбор: гоняться с мальчишками в войнушку с палками-автоматами, лазать по гаражам, стучать в двери соседям и убегать… но Лешка выбрал Варькины куклы, соревнования по плевкам на дальность с балкона ее квартиры, просмотр диафильмов, турниры в подаренный папой «Денди». «Кинескоп посадите», — вздыхала тогда Лешкина мама, но не предпринимала попыток запретить детям развлекаться.

— А я сегодня все утро у Гали просидела, — бабушка устроилась на диване удобнее, повернувшись лицом к Варе. — Ты представляешь: на нашей улице в сто седьмом доме... — бабушка приглушила громкость, будто кто-то мог подслушать, — мужик вчера дочку свою маленькую убил... Пьяный, говорят, был — белочка посетила или что... Боже упаси... господи... — баба Маша перекрестилась, — жить страшно... Ой, Варька, чего уж про ваш Энск говорить, когда тут в нашей «деревне» такое творится, прямо под боком. А я тебя отпускать в город боялась. Нигде покоя нету...

— Боже... — Варя оторопела, но тут же вернула маску уверенности. Не хватало еще, чтобы бабушке стало плохо. — Бабуль, не переживай, это ведь не значит, что такие сволочи на каждом углу живут. Сколько подобных случаев в нашем городе было? На моей памяти это в первый раз. Не переживай.

Бабушка все причитала, а Варя старалась ее успокоить. Для их маленького города, где все друг друга знали, это была сенсационная новость. Все вокруг обсуждали только несчастную маленькую девочку из неблагополучной семьи. По телевизору показали лица родителей маленькой Сони: обычные женщина и мужчина, только немного неухоженные, видно, что любители выпить. Варя не знала эту семью, и в глубине души была рада, что никак не связана с таким горем.

Двор будто затих, хотя на улице млел теплый июньский день. Бабульки на скамейках разговаривали почти шепотом, большинство детей сидели по домам. Глупо — подумала Варя. Не серийный же маньяк завелся в городе. Обычный поехавший мужик, тем более его сразу повязали.

Казалось, даже ветер боялся пошевелить листву старых тополей. День всеобщей скорби. День нескончаемых тихих сплетен. Кругом слышалось, как гремят перемываемые жителями кости семьи, прославившейся в одночасье.

5

Варя

— Остановитесь! — снова закричала Варя и стала прямо на ходу дергать ручку двери. Водитель и двое других пассажиров взволнованно спрашивали, в чем дело. Автомобиль затормозил, проехав немного дальше, чем нужно было девушке. Она видела вдалеке парня, который стоял на краю моста, держась за ограждение. Предстояло пересечь несколько полос движения, включая встречное, чтобы добраться до самоубийцы.

Сейчас прыгнет... прыгнет... не вздумай...

В голове метались безумные мысли, когда Варя прыгала то под одну машину, то под другую — они сигналили и тормозили в последний момент, благо, что движение было не слишком быстрым.

— Стой! — закричала девушка, выставив руку и тормозя очередной автомобиль, а сама не отрываясь смотрела на парня. Полил дождь. Такой сильный, что мгновенно промочил ее насквозь.

Он не слышал ее. Обернулся, посмотрел куда-то сквозь пространство и снова обратил лицо вниз, на темную реку. Уже близко... прыгнет... разобьется, утонет, умрет... Его руки расцепились...

— Не смей! — закричала Варя, ступив одной ногой на тротуар. В последний момент пальцы парня снова схватились за ограждение, он обернулся. Девушка подлетела к нему и схватила за кожаную куртку. Та тут же сползла с его мокрого тела, остановилась на запястьях. По голой спине, покрытой татуировками, катилась вода.

— Лезь обратно, — дрожащим голосом проговорила Варя, потянув за куртку, ее пальцы сжались на ней с такой силой, что она, казалось, проткнула ее ногтями. Парень повернул голову и посмотрел ей прямо в лицо сверху вниз. Мокрые пряди падали ему на глаза и нос, взгляд был безумным, он дышал часто и глубоко.

— Не вздумай, слышишь? Только не сейчас... вернешься сюда потом, если так хочешь умереть... чтобы я этого не увидела... Лезь назад, идиот... слышишь?! Лезь назад! — парень не шевелился, и Варя обхватила рукой его талию. — Прыгнешь — утащишь меня за собой! Станешь убийцей...

Парень отцепил одну руку, и Варя дернулась, еще сильнее стиснув свою на его талии. Он повернулся, перехватившись. Ее лицо прижалось к твердой груди. Она не позволит... не отпустит... кто бы он ни был.

— Лезь назад... — Варя подняла лицо. Парень смотрел на нее, не двигался с места, будто и не дышал вовсе. — Лезь... назад... — выдохнула она.

Не отрывая взгляда от девушки, парень неуверенно перекинул ногу через ограждение. Она не спешила отпускать, уже не чувствуя онемевшую от усилий руку. Только когда самоубийца оказался по эту сторону, Варя ослабила хватку на секунду. Затем снова вцепилась в него и потянула к дороге, стараясь как можно дальше оттащить придурка от бездны. Паника немного отступила, и Варя отшатнулась от него, зло посмотрела в лицо. Парень был не в себе, его стеклянные глаза смотрели в пространство, будто внутрь ее головы. Куртка так и болталась на запястьях, по его телу текли ручьи воды, он дрожал.

— Не будешь прыгать? — Варя пыталась разглядеть в глазах незнакомца его намерения. Он накинул куртку обратно на плечи и пошатнулся. Да он пьян! Боже, бросилась спасать алкоголика. Хотя... какая разница, кто он. Она бы не простила себе, если бы просто проехала мимо, зная, что могла его остановить. Девушка развернулась и пошла по тротуару, решив, что не будет оборачиваться. Пусть прыгает, если хочет. Она сделала, что смогла. Шум дождя и машин не даст ей услышать, что происходит позади. Она просто уйдет и забудет обо всем.

Дождь прекратился так же резко, как начался, лишь мелкая морось продолжала брызгать с неба. Варя тряслась от холода, мокрая одежда противно прилипала к телу. Она услышала шаги позади и все же обернулась, забыв, что обещала себе не делать этого. Парень следовал за ней. Он ускорил шаг и догнал Варю, пошел рядом. Они молчали. Дрожали и ежились.

— Как тебя зовут? — спросила Варя спустя несколько минут молчания. Они уже прошли мост и двигались вдоль улицы, застроенной высокими многоэтажками. Девушка посмотрела на незнакомца: его лицо не выражало никаких эмоций, он немного пошатывался, но не выглядел совсем уж пьяным. Под таким ливнем протрезвеешь, ясное дело.

— Тим, — ответил он и тоже глянул на девушку.

— Тим? Тимур? — ей не было интересно его полное имя, но она спросила, чтобы хоть как-то развить диалог. Он согласно буркнул и усмехнулся, опустил голову, продолжая идти. — Варя. Если тебе интересно.

— Не особо. Но приятно познакомиться, — Варя посмотрела на него снова. Парень был молод, кажется немного старше ее. Неформальная внешность: татуировки по всему телу до самого подбородка, кольцо в носу и брови, на макушке длинные волосы, выкрашенные в уже немного выцветший красный, бритые виски. Если бы не нарочито яркий внешний вид, он был бы вполне обычным. Совершенно непримечательное лицо, худой, но высокий, с бледной кожей.

— Куда идем? — спросил он. У обоих зуб на зуб не попадал от холода. И действительно, куда она идет? Варя вытащила телефон, намереваясь вызвать такси, но, открыв приложение, поняла, что не хочет ехать домой. Мокрая, разбитая, она представила, как входит в квартиру с видом побитой промокшей собаки и встречает там Андрея с красивой, разомлевшей после бурного вечера девушкой. К горлу подкатила тошнота от собственных мыслей. Варя снова убрала телефон в карман.

— Не знаю, — наконец ответила она, — а куда ты идешь?

— Не знаю, — он снова грустно ухмыльнулся.

— Где ты живешь?

6

Тим

Все же улеглась. Спасибо, что не уронила гитару. Тим открыл глаза и увидел перед собой изгиб тонкой талии девушки, свернувшейся на его диване. Из-за нее в комнате пахло иначе, не так, как обычно. Он не мог разобрать, как именно. Просто по-другому. И к привычным звукам улицы, проникавшим в комнату сквозь оконные рамы, теперь добавилось ее тихое дыхание. Казалось, комната больше не принадлежит ему. Будто не она, а он пришел в чужой дом.

Ведь его сейчас не должно быть здесь. Эта комната сейчас должна быть пуста. Все неправильно. Он почти закрыл дверь своей жизни, но она распахнулась снова. И он вошел, хотя не хотел этого. Шальная девчонка втащила его в эту дверь за волосы и заставила снова умирать. «Вернешься сюда потом, если так хочешь умереть...» Вернется. По-другому и быть не может.

— Ты не спишь, — она не спросила, она была уверена в этом. Тим пошевелился, сдаваясь, признав, что не спал, просто притворялся.

Девушка повернулась к нему лицом, громко зашуршав одеждой. Ему казалось это оглушительно громким, потому что этих звуков раньше не было здесь. Ее не было здесь. И не должно было быть. Варя смотрела на него — он не видел ее глаз, лишь чувствовал на себе взгляд. Ее лицо почти полностью скрывала темнота.

— Твоя гитара? — снова заговорила девушка.

— Понимаю, я больше похож на скрипача, чем на гитариста… — ответил он. Девчонка тихонько хмыкнула. Королева тупых вопросов.

— Тим?

— М?

— Зачем ты это сделал?

— Что? — тупые вопросы — это, наверное, заразно. Он, конечно, понял, что она пытается вытащить из него.

— Зачем полез на край моста? — в ее мягком голосе слышалось волнение. Ему нравился ее голос.

— Я не буду платить за сеанс психоанализа: бабок нет, — съязвил он.

— Это благотворительность. И я не психолог.

— Ну, раз не психолог, то в жопу твою благотворительность, — Тим накрылся одеялом с головой, давая понять, что не собирается больше слушать ее. Девушка обиженно фыркнула и отвернулась.

Тим не мог заснуть. Cлышал, как она часто дышала, как постепенно ее дыхание выровнялось и она, в конце концов, тихо засопела. Кажется, он смотрел на нее несколько часов. За окном уже начало светать. Девчонка съежилась. «Замерзла», — подумал он. Вытащил из-под себя край одеяла, чуть придвинулся к ней и накрыл, а сам отвернулся, чтобы уже уснуть, наконец.

Когда Морфей зашептал свои сонные заклинания, Тим почувствовал, как Варя прижалась к нему со спины и, просунув руку ему подмышку, крепко обняла за грудь. «За секс я тоже платить не буду,» — почти сказал он, но промолчал. Ее теплое тело приятно успокаивало, маленькая ручка мягко приникла к голой коже на груди, словно обнимала душу. Мелкая зараза. Он взялся за ее руку: хотел отодвинуть от себя, но девушка шумно выдохнула, и ее дыхание прокатилось по спине между лопаток, вызвав мурашки. Тим снова уронил руку на простынь. Мелкая. Зараза. Выдохнул. Закрыл глаза.

Тело затекло, хотелось сменить позу, повернуться на другой бок, отодвинуть от себя девчонку. Но он не шевелился. Чужое, незнакомое тело прижималось к спине, но делало это так, будто он родной ей человек. Кого она видит во сне? Она обнимает кого-то другого. Или все же его? Да с какого бы хрена ей обнимать его? Девчонка бесила. Но он не двигался. Еще немного, и он скинет руку. Еще чуть-чуть...

7

Варя

Андрюшка. Ее ослепительно красивый мужчина. Ну, может, не совсем уж супер-красавчик в привычном понимании, но для нее — самый лучший. Он старше на восемь лет. На их отношениях это никак не отражалось. Варя всегда чувствовала себя наравне со своим парнем: он никогда не ставил себя выше ее, хотя бы в теме возраста. «Я лучше знаю, ты еще маленькая, тебе не достает опыта…» — это все не про них с Андреем. Конечно, он иногда включал режим взрослого дядьки, но это выглядело так мило, что Варя начинала хохотать, отчего этот режим сразу выключался.

Как же она соскучилась по нему. Наконец, можно прижаться к родному теплому телу, ощущая под пальцами бугрящиеся мышцы груди, уткнуться в широкую мощную спину... Стоп. Что? Слишком рельефно и твердо… Не ее. Это все не ее… Ну конечно, ведь Андрей уже не ее мужчина... он спит с другой девушкой, а она...

— Блять… — прошептала Варя, распахнув глаза. Чертов самоубийца Тим. Она обнимает чужого парня! Совсем рехнулась, боже!

Варя аккуратно вытащила руку и отодвинулась. Она прижималась к парню слишком сильно, так, что, отпрянув, почувствовала легкий холодок на чуть взмокшей груди и животе, в местах, где их тела соприкасались. Девушка отвернулась. Он вроде бы продолжал спать. Стало холодно, и она попыталась натянуть на себя одеяло. Черт, одно на двоих, и такое узкое. Откинула его назад. Окочурится, но больше не позволит себе касаться его. Она ведь несвободна. Пока не узнает, не убедится в том, что Андрей спит с другой, она не свободна!

За окном брезжил рассвет, сон уже улетучился окончательно. Варя подумала, а что, если бы она сейчас была точно уверена, что ее парень изменил ей. Вот, будь она здесь, зная, что теперь одна. Стала бы отворачиваться от Тима? Ведь совесть могла бы не мучить ее, даже переспи она с ним прямо сейчас. Девушка притянула колени к животу и судорожно вдохнула. В ее голове был ответ, и он ей не понравился.

Позади послышалось шуршание, и Варя почувствовала, как Тим накрывает ее одеялом, тепло мгновенно окутывает тело… парень прижимается к ней, шумно дышит в волосы. Рука скользнула на талию, затем на живот, вниз, задрала футболку и начала медленно подниматься вверх, касаясь обнаженной кожи на животе. Чужое... чужое тело... незнакомые руки... она несвободна...

— Нет… — шепнула она, не сделав ни единого движения, только прогнувшись в пояснице навстречу незнакомцу. — Нет… — его рука обхватила грудь и мягко сжала, теплые, но чужие губы коснулись шеи под мочкой уха. — Не... — она выдохнула. Варя ощущала запах алкоголя, его руки под футболкой... теплое дыхание на шее... и не могла заставить себя остановить его. Чувствовала себя предательницей, а внутри разгорался совершенно незнакомый ранее огонь: искры разлетались во все стороны, ударяли в голову, заставляли вздрагивать от каждого прикосновения.

Словно холодной волной ее голову окатило осознание того, что сейчас может произойти, когда рука парня медленно скользнула под ткань трусиков. Варя выскочила из-под одеяла, остановилась посреди комнаты, попыталась унять грохочущее сердце. Тим откинулся на подушку и шумно выдохнул, натянув одеяло до груди.

— Ты сама это начала, — хрипло сказал он.

— Я не... я заснула... я не собиралась... не хотела ничего такого... — Варя пыталась оправдаться, чувствуя себя полной идиоткой. Парень сел, опустив ноги на пол, достал сигарету из пачки, валявшейся на полу, и закурил. Комнату заполнил дым и тишина. Даже шум автомобилей стих. Слышался только размеренный шепот прогорающей от затяжек сигареты.

— Сядь, я не кусаюсь, — Тим, наконец, разорвал эту давящую тишину.

— Не трогай меня больше... — предостерегла Варя и села рядом.

— Ты тоже.

Девушка взяла пачку, достала сигарету и сунула в рот. Тим щелкнул зажигалкой и поднес к ней пламя. Варя сделала короткую затяжку, в голову сразу ударил дым, и она немного закружилась. Давно не курила. Уже почти забыла, как это бывает. Сделала еще несколько затяжек и затушила сигарету о дно переполненной пепельницы на столике. Было уже совсем светло.

— Сколько времени? — спросила она. Тим дотянулся до ее телефона, оставленного на дальнем краю стола, и протянул ей. Почти пять утра. Девушка встала и прошла к батарее, на которую повесила промокшую одежду. Естественно, она была все такой же мокрой.

— Возьми в шкафу. Любую, — он ткнул окурок в пепельницу и тупо уставился в пол, склонив голову вниз, запустил пальцы в волосы, закрывшие его лицо. Варя смотрела на парня и не могла сдвинуться с места. Хотелось убежать отсюда, забыть все, что произошло этой ночью, вернуться к бабушке и остаться там навсегда...

Она открыла шкаф, дверца скрипнула, отчего парень слегка дернулся, но не поднял головы. Девушка закусила губу, и ей почему-то захотелось плакать. Она аккуратно подошла к дивану и села рядом с Тимом.

— Хочешь, я останусь? — спросила она, не успев заткнуть собственный рот рукой, потому что совершенно не хотела оставаться. Зачем она задала этот тупой вопрос?

— Нет.

— Ладно. Тогда... пообещай, что больше не сделаешь... то, что ты там собирался...

Парень фыркнул и повернул к ней лицо. Только сейчас она смогла рассмотреть его отчетливо, при свете. Бледный. Белки зеленых глаз покраснели, губы пересохли. Нос пересекал тонкий, едва заметный шрам, на щеке синяк, костяшки пальцев сбиты.

— Какое тебе до меня дело? Чего прицепилась? — он выглядел устрашающе, произнося эти слова.

8

Тим

Голова гудела. Алкоголь выветрился, оставив после себя тяжелый, уже привычный, шлейф похмелья. Он выкурил очередную сигарету, снова попытался уснуть, но только ворочался, не в силах заставить изможденную голову отключиться. Даже едкий сигаретный дым не заглушил ее запах. Девчонка ушла уже пару часов назад, но комната все еще не принадлежала ему. Все было чужим. Если бы не мокрая одежда на батарее, он бы подумал, что она привиделась в пьяном бреду, а ее запах жил лишь в голове. Но нет, девчонка была. И он сам был. Из-за нее.

Был и не знал, что с этим делать, ведь планировал вчера, что быть перестанет. Быть. Чувствовать.

За стеной послышался скрип половиц и тяжелые шаги. Витя ввалился к нему в комнату без стука, молча вытащил сигарету из пачки Тима, закурил, и также молча вышел. Шаги стихли в глубине коридора. Звякнули бутылки, послышалось недовольное бормотание друга, стук дверец кухонных шкафов.

— Привет, — в комнату бесшумно прошла Рокси, босая, одетая только в маленькие трусики и тонкую майку, обтянувшую небольшую грудь с выпирающими сосками. Она бесцеремонно вытащила из уже порядком опустевшей пачки сигарету и плюхнулась на диван рядом с парнем. — Зря я с ним связалась. Мне здесь больше нравилось, — она смачно затянулась и распласталась на диване, уставилась в потолок. Майка задралась, оголив плоский белый живот. На ее симпатичном лице — черная подводка, размазанная ото сна; ярко-розовые волосы разметались по смятому одеялу.

— А мне без тебя больше понравилось. Вали давай, — Тим встал и, взяв девушку за лодыжку, стянул ее с дивана. Та недовольно промычала, сев задницей на холодный пол, но уходить не спешила, продолжив курить и стряхивая пепел прямо на линолеум. Парень глянул на Рокси, недовольно цокнул и вышел из комнаты.

— Пожрать нет, — хриплым с похмелья голосом буркнул Витя, который сидел за столом, заставленном пустыми бутылками и банками, и со скучающим видом водил пальцем по экрану смартфона. Он выглядел побитым: на лице отпечаталась подушка, черные крашенные волосы торчали в разные стороны.

— Ваши проблемы. Я сегодня уезжаю, — пробубнил Тим и начал складывать бутылки в пакеты. Решение о поездке пришло внезапно, он даже толком не успел подумать, прежде чем сказать.

— Э, ты че несешь? Куда собрался? Мы сегодня играем! — Витя оторвался от телефона и испуганно посмотрел на друга.

— Без меня.

— Какой «без меня»? Ты ошалел что ли?! Нам предоплату уже внесли!

— Ну вот и отыграете на предоплату, но без меня. Дело срочное.

— Ну ты и сука, — прыснул Витя, швырнув в Тима жестяную банку. Тот не отреагировал, просто сунул ее в пакет к остальным.

— С моей бабой спал ты, а сука — я, забавно, — фыркнул Тим, выпрямившись и посмотрев на друга.

— Ты ж сам мне ее в комнату закинул, — усмехнулся Витя, — чувак, я думал, она тебе нахер не упала.

— Не упала, расслабься. Мне начхать, — Тим хлопнул друга по плечу и ушел в душ. Рокси, она же Оксана, не была его девушкой. Прицепилась в клубе после вечеринки, так и жила в их с Витей съемной квартире уже месяц. Она была симпатична, хороша в постели, но тупа до зубовного скрежета. Вечно несла какую-то чушь и напивалась до бессознательного состояния, к тому же бесцеремонно таскала деньги из его карманов. Достала окончательно, поэтому парень вышвырнул ее из своей спальни к Вите, решив, что друг будет отличным средством избавления от «паразита».

Тим собрал немного вещей в рюкзак и вызвал такси. По пути на вокзал он купил билет на автобус через интернет и поторопил таксиста, чтобы успеть на вечерний рейс.

В наушниках гремел рок, приятно отдаваясь в голове ударами барабанов, а в душе бился страх, который музыка не заглушала. Ничто не могло заглушить тот ужас, с которым Тим собирался столкнуться, решив поехать домой.

…Музыка плавно сменилась на знакомый шум воды и ветра… капли дождя стали бить по лицу, смертельный холод заставил содрогнуться...

Нет, это водитель пошевелил его за плечо, разбудив. Приехали. Тим схватил рюкзак и рванул к автобусу, в который уже набивались пассажиры.

Он предъявил электронный билет и последним вошел в автобус. Нашел свое место и тяжело выдохнул, опустив на него рюкзак и взглянув на девчонку с вьющимися светлыми волосами, уставившуюся в телефон. На экране светился входящий вызов от «Андрюшки» и их с «Андрюшкой» совместное фото, от милоты которого хотелось блевануть.

— Может, ответишь? «Андрюша» волнуется, — Тим закинул рюкзак на полку и плюхнулся на сиденье. Она вздрогнула и повернулась, подскочила на месте, ошарашенно глядя на попутчика.

— Какого?!. — выдохнула она и судорожно спрятала телефон в карман.

— Вот и мне интересно: «какого». Какого черта ты не отвечаешь на звонки от любимого? — он усмехнулся и откинулся на спинку, сунул в уши наушники. Девчонка выдернула один со своей стороны.

— Ты что следил за мной? — возмутилась она.

— Ты что головой поехала? — Тим снова усмехнулся и презрительно глянул на малую сверху вниз.

— Я домой поехала, — съязвила она, — а ты чего здесь забыл?

— За тобой побежал — коленки сбил, видишь? — он показал на свои колени, обтянутые черными джинсами. — А, нет... не те штаны. Те у тебя, — он кивнул на порванные коленки девчонки.

9

Варя

Ну и как это понимать? Она сбежала от этого парня и весь день маялась без дела на вокзале, сонная и измотанная. А он тут как тут: свеж и бодр. Прошло всего несколько часов после их «совместной ночи», а казалось, будто минуло несколько дней: так долго тянулся этот проклятый день.

Странное совпадение. Познакомились этой ночью, а теперь едут в одном автобусе на соседних креслах. Говорят, что случайности не случайны. Значит ли это, что самоубийца что-то затеял? Да ну, бред. И разговаривать с ним совсем не хотелось, и голова разрывалась от вопросов. Чертовы наушники. Приходится пробиваться сквозь «купол», ограждающий его от внешнего мира, чтобы сказать что-то или задать простой вопрос.

— Может, скажешь, что ты здесь делаешь? — Варя в который раз лишила парня одного наушника, когда автобус покинул пределы Энска.

— Еду — не видно?! — он впервые разозлился, отчего девушка немного опешила. Безобидный вопрос, что не так?

— Тебе не кажется странным, что нам по пути? Такой большой город, миллион разных направлений, а мы с тобой... тут... — осторожно произнесла Варя. Тим раздраженно вздохнул и повернулся к девушке. Его зеленые глаза сверкнули. Наверное, заходящее солнце отразилось в них на долю секунды через окно автобуса. Красные волосы пушились на макушке мягким облаком, ей вдруг захотелось потрогать их... взъерошить, а затем аккуратно уложить, пригладив пальцами.

— Нет, не кажется. Просто ты прицепилась ко мне как пиявка. Три часа тебя терпеть, тут и атеистом быть перестанешь, — произнес он, глядя прямо в глаза. Теперь от него не пахло алкоголем и сигаретами. Приятный запах геля для душа и чего-то мятного… но неприятные нервные нотки в голосе. Перегар был куда лучше.

— Ну, прости, что вытащила тебя с моста! В следующий раз даже не дернусь в твою сторону, — отрезала девушка, сжав кулаки до боли в костяшках.

— Следующий раз ты не увидишь, — сказал почти шепотом и снова заткнул ухо. Пальцы его правой руки начали перебирать невидимые струны, плавно скользя по джинсам на бедре, а взгляд уткнулся в спинку впередистоящего сиденья.

Наплевать. Пусть делает, что хочет. Прыгает, вешается, стреляется... да какое ей дело? Будто нет своих проблем. Но о своих думать совершенно не хотелось. Краем глаза Варя наблюдала за рукой Тима. Он перебирал пальцами, затем сжимал руку в кулак, разжимал, пощипывал ладонь левой руки, снова перебирал струны. Что у него в голове?

Пле-вать. Она отвернулась к окну, и в кармане джинсов завибрировал телефон. На этот раз звонила сестра Андрея Алена.

— Варь, привет, у тебя все в порядке? — взволнованно спросила девушка.

— Привет. Да, все хорошо.

— Андрюха не может до тебя дозвониться, злой, ты чего трубку не берешь?

Варя ответила не сразу.

— Ален, все сложно. Скажи ему, что я позвоню сама, ладно? Завтра.

— Да что случилось то? Вы поругались? Он мне ничего такого не говорил.

— Все нормально. Просто... просто скажи, что я в порядке. Что позвоню сама. Пожалуйста...

— Ну ладно. Только позвони обязательно. И мне тоже, я же волнуюсь!

Варя отключила звонок, и рука с телефоном обессиленно упала на сиденье. Удалось оттянуть неприятный разговор до завтра, и на том спасибо...

С соседнего кресла послышался сдавленный смешок, больше похожий на фырканье.

— Ты серьезно? — спросил Тим, ехидно прищурившись.

— Что?

— О да, это проклятое чувство вины, понимаю… — злорадно протянул Тим.

— Да о чем ты вообще? — Варя уже плохо соображала в принципе, а Тим только добавлял сумятицы.

— Чувствуешь себя виноватой из-за того, что спала с незнакомым парнем. Вроде бы и умолчать можно, никак же не узнает... но я же такая хорошая и честная, я же не хочу врать и предавать... как же я буду смотреть ему в глаза?.. — Тим состроил гримасу сожаления и, закончив свою речь, довольный откинулся на спинку.

— Какая проницательность. Только ты нихрена не знаешь, поэтому не лезь ко мне со своими тупыми догадками! — она шумно выдохнула и немного удивилась, что из ноздрей не пошел пар, потому что внутри закипело.

— Чего тогда такая нервная? Если я неправ, чего злиться? — спокойно ответил он с закрытыми глазами.

— Я не люблю, когда кто-то лезет в мою жизнь.

— Ох, простите-ка, пожалуйста! — Тим оживился и уставился на Варю в удивлении, — да как я, черт подери, посмел сунуть свой нос в ваши личные дела, в вашу личную, собственную ЖИЗНЬ...

— Ты был пьян и не отвечал за свои поступки, поэтому я не считаю, что виновата в том, что вмешалась, — перебила Варя, поняв, к чему ведет его сарказм. — Если действительно хочешь покончить с собой, то сделай это на трезвую голову. Почему-то мне кажется, что у тебя не выйдет. Это ведь было спонтанное решение, да? Ну, согласись, сейчас ты думаешь, каким был придурком вчера.

— Дай мне свой номер.

Он правда псих. Номер? Серьезно?

— Еще чего? Зачем он тебе понадобился? — парень, кажется, не соображал даже на трезвую голову.

— Я пришлю тебе селфи, когда в следующий раз решу выпилиться. И да, ради тебя, я буду трезвым.