Нарисуй мне сказку

ПРОЛОГ

Неожиданно… позвонила Ленка Десяткина. Встреча выпускников. С чего бы? Сто лет уж не собирались. Многие уж и не общались совсем.

Я посмотрела на себя в зеркало. Полтинник, однако… Только-только стукнуло. Хотя для полтоса, вроде и ничего. Ну, сединка в волосах, ну раздалась чуток. Конечно, а что ожидать? Двоих детей вырастила. Остальные одноклассницы, поди, не краше.

Вспомнился Андрюха Запольский. Хороший был парень… Симпатичный. Вроде даже в ВК переписывались иногда, с праздниками поздравляли, да обменивались новостями, что да как. Совершенно неожиданно умер – саркома легких. А ведь нам тогда только по сорок исполнилось…

Идти-не идти? Эх, была-не была – схожу. Достала платье, что неожиданно сама для себя купила в прошлом году. Не помню, зачем, кажется, на корпоратив. Примерила. О, ничего, еще влезаю.

С утра начала сборы. Приняла ванну по всем правилам: с солью и пеной. Давненько так не кайфовала. Обычно все на бегу: душ, макияж, работа, встречи…

Пока валялась в ванной, вспомнила, что где-то были бигуди. Искала, даже психанула, когда они все не находились. Наконец, нашла во встроенном шкафу в прихожей. Естественно, на верхней полке в одной из дальних коробок.

Прособиралась, курица! Время уж половина седьмого, а встреча в шесть назначена. Тьфу! Не люблю опаздывать!

Засигналил голосом Моранди старенький смартфон – ответила:

– Алло!

– Ну, ты где? Все уж тут давно! – заверещал телефон голосом Ленки. Неотчетливо слышались чьи-то голоса и негромкая музыка.

– Еду! Еду уже!

Такси уже ждало у подъезда. Сквозь затемненное окошко виделись только редкие огоньки фонарей и неоновых вывесок. Домчались быстро. Скинула оплату водителю переводом.

В ресторане пахло всем и сразу: чесноком, духами, жареным мясом, рыбой, дорогим одеколоном, туалетом и табаком.

– Туда? – спросила я у невзрачной девушки за стойкой гардероба.

– Встреча выпускников? – уточнила девушка.

– Ага!

– Тогда да! В красной зале ваши! – кивнула девчонка.

– Спасибо!

Туфли жали. Ноги от непривычной обуви сразу отекли. Черт! Выпрямившись и не подавая виду, вошла в зал. Типичный перестроечный дизайн: люстры а-ля хрусталь; бархатные спинки диванов, окантованные золотым, изрядно потрепанным шнуром; тяжелые бордовые портьеры с подхватами в виде бронзовых лепестков; неживые искусственные цветы на столах и нелепые настольные лампы, край абажуров у которых щедро украшен стразами. Я поморщилась. Не люблю фальшивую красоту типа «роскошь».

У одного из столиков сидела Ленка, увидев меня, махнула рукой.

– Давай уж! Заждались тебя! Сейчас выступление будет. Витька Козлов заказал, – протараторила Ленка, когда я, наконец, протиснулась к столу. – Круто, да?!

Вокруг небольшой сцены расположились наши столики. Небольшие, на два-три человека. За нашим с Ленкой столом сидела Аська Коробкина.

Какая она высоченная! В школе на голову выше наших пацанов была. Выглядит хорошо. Ухоженная. Да и Ленка почти не изменилась, разве что неуловимо стала похожа на свою маму.

Заиграла музыка. Ресторанный певчик запел какую-то нарочито бодрую песню. На столах закуски: корзиночки с салатами; мясная нарезочка; сырок с плесенью кубиками среди потерявших блеск маслин.

Я осмотрелась. Да… Многих уж нет: Кирюха Ипатов, Пашка… так и не вернулись из Чечни, оставшись навсегда молодыми. Андрюха Снегов – тупо спился и погиб где-то в пьяной драке, еще тридцати ему не было. Запольский… Грустно. Кого еще нет? А, ну да! Натаха Рыжикова! Она теперь где-то за границей – хозяйка частной клиники. Любка Рогозина – та в Москве, говорят, за какого-то богатенького замуж вышла. Так что ей здесь, в провинции, делать?

Взгляд выцепил Светку Соколову. Между прочим, первой красавицей класса была. Все мальчишки в нее влюблены были. Да она и сейчас хороша. Как будто и совсем не постарела.

Между тем, представление закончилось. Заиграла легкая музыка фоном. Все разбрелись по кучкам, тихонько переговариваясь между собой. Я увидела Андрюху Баранова. Всячески привлекая его внимание к себе, на нем повисла Соколова. Чересчур громко смеясь, чересчур выпячивая свои достоинства. Я отвернулась. Мне стало немного неловко за Светку.

Втроем с Аськой и Ленкой мы продолжали болтать, вспоминая школьные годы.

– А помнишь, Аська? Как у тебя…?! – Ленка давилась смехом, вспоминая очередную историю, как мы кулинарили у Аськи на кухне. – Коктейль делали, ты еще хлебнула, а потом заржала, и коктейль из носа прыснул!

Я погрузилась в воспоминания о нашей беспечной юности. А ведь у Аськи дома было много чего! И невиданный по советским меркам миксер, и кухонный комбайн и даже – подобие блендера.

О, не раз мы, создавая очередной кулинарный «шедевр», оставляли брызги по всем стенам небольшой хрущевской кухоньки. Бедная Людмила Сергеевна – мама Аси! Как у нее хватало нервов и терпения отмывать потом все это безобразие? Уму непостижимо! Впрочем, она никогда не ругала нас за наши кондитерские эксперименты!

ГЛАВА 1 Пробуждение

Очухивалась я тяжело. Воздуха по-прежнему не хватало, и я судорожно пыталась наполнить легкие. Глубокий вдох, другой, третий. Голова раскалывалась, а веки никак не желали разлипаться. Видимо, я все-таки грохнулась в обморок прямо на встрече выпускников. Неловко как-то. Получается, весь праздник однокашникам испортила.

Я, наконец, открыла глаза. В помещении мрак, не похожий на больничный свет, который вечно бьет в палату, прямо в глаза из-за застекленного окошка двери. И духота… в комнате и впрямь было душно. Никого рядом. В темноте угадывались очертания мебели и проем довольно большого окна, задернутого плотными шторами.

Уморить, что ли меня решили? Я наощупь выбралась из слишком мягкой и большой кровати. Ступая босыми ногами по полу, еще раз удивилась незнакомому помещению. Где я вообще? Однако из-за нехватки кислорода и головной боли соображалось плохо. Отодвинув тяжелую пыльную портьеру, я искала щеколду, чтобы открыть окно. Счастье! Она нашлась. Странная, в виде латунного витиеватого крючка, который цеплялся за подобие гвоздика со шляпкой в форме цветка.

Окна мутные, немытые, наверное, лет сто. С усилием я рванула створки рамы на себя, и в лицо пахнул прохладный воздух. На улице вечерело, но в далеком городском пейзаже что-то настораживало. Голова по-прежнему не соображала.

Решив разобраться во всем утром, я доплелась до кровати и рухнула на нее, укутавшись в толстое пуховое одеяло. Через мгновение я уже спала, вдыхая прохладный ночной воздух с блаженством, понимая, что головная боль наверняка потихоньку исчезает.

Второе пробуждение оказалось еще более необычным, чем первое. Подскочила я от грохота открываемой двери.

Ба-бах! Хрясь! Это отвалилось что-то от стены, которая не выдержала такого свинского к себе отношения. Я подскочила. И зажмурилась. Из окна бил яркий солнечный свет, а на пороге странной комнаты стоял двухметровый кудрявый красавец-блондин в старомодном сюртуке, брюках со штрипками, затейливо вышитой жилетке и хитро повязанным на шее платком.

«Как в кино!», – подумала я. Интерьер тоже был чудной. Мебель напоминала музейные экспонаты, и интерьеры – времен Наполеона или королевы Виктории. Кровать оказалась под тяжелым плотным балдахином, шторы на окне изобиловали свагами-ламбрекенами из тонкой ткани, а остальные предметы интерьера поражали разнообразием позолоченных деталей и обивкой с замысловатыми узорами.

Но не это поразило меня больше всего. Прямо напротив кровати стояло напольное зеркало в изящной овальной раме и, судя по отражению с кровати, на меня сейчас пялилась совершенно незнакомая мне женщина лет двадцати пяти. Точно не я! Я встряхнула головой, стараясь прогнать наваждение и сосредоточиться, однако мне этой возможности не дали.

– Мари! – красавец на пороге окинул меня презрительным взглядом. – Только давай больше не устраивать истерик, – мужчина тяжело вздохнул, сжал кисть руки в кулак и уперся им в косяк дверного проема.

Слова его явно относились ко мне, а я сидела на кровати в полном оцепенении от происходящего и молчала. А что я могла сказать? Что ни черта не понимаю? Что я не та, за кого он меня принимает? Что я, вероятнее всего, сошла с ума и мне сейчас мерещится всякая дичь? Я – Мария Алексеевна Сосновская, пятидесяти лет от роду, вдова, учитель труда, – сейчас нахожусь неизвестно где и неизвестно как.

Тем временем красавец поиграл желваками и подошел к кровати. А я до сих пор не была уверена, что в зеркале отражаюсь именно я, и периодически косилась на отражение.

– Послушай меня, Мари! – сквозь зубы произнес он, так что мне даже стало страшновато. – Ты ничего не добьешься. И мы тысячу раз обсуждали все. Мне надоело!

И что я должна ответить? В голове носились всевозможные варианты происходящего. И я, более всего, склонялась к версии, что нахожусь где-то в больничке, без сознания, а кто-то громко включил в палате киношку на ноутбуке – вот мне и снится какая-то любовная сериальная лабуда. Оставалось только подождать реплики героев кино.

Но реплик не последовало, а я молчала, как застреленная, потому что не знала, что отвечать этому красивому, но очень рассерженному мужчине.

– Собирайся! – кинул мне мужчина. – А впрочем…

Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом, в котором читалось желание. Он сделал несколько широких шагов ко мне, а я внутренне сжалась, догадываясь о его намерениях.

– Ты сегодня такая… покорная и молчаливая. М-мм! Мари, – красавец протянул ко мне руку, а я непроизвольно отшатнулась. – Ну-ну! – успокоительно промурчал мужчина. – Ты же этого сама хочешь!

С этими словами красавец опустился на ложе и притянул меня к себе, уверенными и властными движениями сжимая мою грудь. Вот черт! Попала! Я отчаянно стала брыкаться, пытаясь освободиться от наглых рук мужчины и в порыве, похоже, даже саданула его коленкой по тому самому чувствительному месту, отчего красавец выпучил глаза и ухватился обеими руками за поврежденные части тела. Чем я и воспользовалась, выскочив из кровати и отбежав на более-менее безопасное расстояние.

– Дрянь! – мужик отошел от боли и, резко рванув ко мне, отвесил мне увесистую пощечину своей лапищей, отчего голова у меня дернулась назад, вызвав острый приступ головной боли. – Куртизанка! Я вызвал экипаж, выметайся!

ГЛАВА 2 Сборы и новая знакомая

Первым делом, после ухода странного незнакомца, я ринулась искать какую-нибудь одежду. Не в ночной сорочке же мне уезжать отсюда, в конце концов? И мои старания были вознаграждены. В большом резном шкафу с расписными вставками обнаружилось несколько платьев совершенно жутких расцветок: пурпурный, фиолетовый, ярко-бирюзовый и темно-желтый.

Что за попугайская дичь? И как это все надевать на себя? Я искренне не представляла, хотя втайне надеялась, что если это все-таки бред или сон, то все как-то само собой разрешится. Как будто услышав мои мысли, в дверь, тихонько постучали, и на пороге комнаты возникло юное смущенное существо лет восемнадцати, не больше. Одета девушка была скромно: темно-серое приталенное платье в пол, серо-белый чепец на голове и такой же серо-белый фартук. Из-под подола высовывались кончики серо-коричневых кожаных ботиночек.

– Мадмуазель, можно?

– Входи! – кивнула я. – Поможешь? – я взглянула на служанку. – Как тебя зовут?

– Софи! Меня зовут Софи, госпожа! – девушка склонила голову и присела в поклоне.

– Софи! Это все наряды? – я показала рукой на цветное безобразие из шкафа.

– Что вы, мадмуазель, как можно? – девушка ринулась к неприметной дверце в стене, на которую я не успела обратить внимание.

Это оказалось что-то вроде кладовки, в которой находились сундуки и другие наряды, развешенные на грубоватых деревянных плечиках прямо по стенам кладовой. Критически обозрев очередную партию нарядов кричащих расцветок, я остановила свой выбор на темно-зеленом, изумрудного оттенка платье с глухим лифом, длинными рукавами и пышной юбкой. Украшало платье черная, немного траурная, тесьма из кружева ручной работы.

Вздохнув, я указала Софи на выбранное мною платье, и девушка довольно расторопно помогла мне облачиться в крайне неудобное нижнее белье, которое состояло из жесткого корсета на шнуровке, перехватывающего мою грудь так плотно, что стало трудно дышать, и я невольно покачнулась.

– Вам плохо, мадмуазель? – обеспокоилась служанка.

– Немного! – отдышавшись, ответила я. – Ослабь шнуровку.

Следующим аксессуаром стали шелковые чулки в узорную темно-синюю полоску, которые крепились под коленкой шелковыми же подвязками с отделкой из кружева. И последним этапом оказались широкие белые панталоны из батиста, чуть ниже колена, тоже украшенные кружевными рюшами. Далее последовало облачение меня, любимой, в выбранное платье.

Вся эта церемония заняла у нас не менее сорока минут и отняла кучу сил, как моих, так и моей неожиданной помощницы. Потом последовала процедура причесывания и укладки.

Вообще, все происходящее до сих пор казалось мне забавным сном и некоей игрой, в которой я из любопытства решила поучаствовать. Такие правила, ну что ж, пусть будут такие. Правда, реализм этого сна прям-таки зашкаливал.

– Что здесь мое? – спросила я у девушки, не смущаясь ее недоуменного взгляда.

– Так все, мадмуазель. Все ваше. Прикажете выносить во двор?

– Да! – кивнула я. – И вот еще… Где тут туалет? – вот уж воистину гиперреалистичный сон или все-таки не сон?

– Сюда, мадмуазель! – Софи распахнула еще одну дверь, за которой, к моему изумлению, оказался вполне себе вменяемый туалет. – Помочь?

Дикий вопрос!

– Нет, конечно! – я заперла дверь изнутри на изящный крючок и внимательно осмотрела предмет гигиены, который использовался, как унитаз. Хотя для того, что я увидела, название унитаз явно не подходило.

Это было фаянсовое сооружение, скорее, похожее на большую вазу, расписанную мелкими цветочками, над которым была закреплена фаянсовая же посудина в этом же стиле, снабженная веревочкой для смыва. Чаша унитаза закрывалась деревянной полированной крышкой. Тут же находился и умывальник, похожий на обычный дачным рукомойник, с той разницей, что был выполнен из фаянса с такой же росписью, что присутствовала и на остальных предметах санитарной комнаты.

Как же я пожалела, что сначала напялила на себя всю эту сбрую, а потом решила сходить в туалет! Промучившись и так и сяк, я все же не выдержала и, краснея и сгорая от стыда, позвала Софи.

Спасибо этой скромной помощнице. Софи помогла так деликатно и быстро, что от благодарности и облегчения меня просто распирало.

– Спасибо, Софи! Скажи, а ты служишь… – я не успела закончить фразу, как Софи откликнулась.

– Я служу вам, мадмуазель. Монсеньор подарил меня вам полгода назад.

– Подарил? Ты что, рабыня? – ужаснулась я.

– Не совсем, госпожа, – улыбнулась служанка. – Он нанял меня для вас и оплачивал мое содержание, – Софи вдруг нахмурилась. – Ой, а что же сейчас? Вы заберете меня с собой, мадмуазель? Ведь я совсем не знаю, куда податься.

– Но… – я замялась. Я и сама понятия не имела, куда я еду и что меня ждет впереди, и совсем не подозревала, что там будут за условия. – Я не знаю, Софи, смогу ли я оплачивать твою работу.

– Все равно, возьмите! – настаивала девушка. – Я пригожусь. Тем более, что вы возвращаетесь к мама, а там наверняка найдется место и для меня.

ГЛАВА 3 Сон про сон

Вскоре багаж был погружен.

– Присаживайтесь, госпожа! – лакей с серым, невзрачным лицом протянул мне руку, подсаживая в карету.

Интересно… Я ожидала увидеть какие-то сидения, но все выглядело странно. Я никогда не видела таких карет даже на картинках. Внутри оказалось довольно просторно. Пол кареты был устлан толстым слоем соломы, поверх которой лежали перины и подушки. По бокам кареты располагалась часть моих сундуков.

Забавно,забавно. Сон был настолько реалистичным, что я даже чувствовала пряный запах соломы. Следом за мной в карету забралась и Софи, которая с любопытством таращилась вокруг.

– Дормез*, госпожа! Далеко, значит, ехать придется.

– Далеко, так далеко, Софи! Рано или поздно приедем, – философски отозвалась я, отмечая у себя некоторый азарт от того, что же будет дальше. Такой интересный сон, что не хочется просыпаться. И страсти тут, и мужчины, и даже дальнее путешествие.

Управлял каретой старый кучер, с густыми седыми бровями, в широкополой шляпе и синем длинном пальто. Позади него, в ловко оборудованном для отдыха месте, полулежал его сменщик.

Солнце еще стояло высоко, и мы выдвинулись в путь. По мощеной площади замка мы пересекли территорию и выехали на грунтовую дорогу, ведущую в город.

Софи развязала небольшой узелок, припасенный в дорогу, и предложила мне перекусить. Надо же… Во сне я чувствовала голод. Да и еще много чего. Кстати, голова до сих пор еще немного побаливала после пощечины, прилетевшей мне (или героине сна) от красавчика.

С удовольствием перекусила булочками и яблоком, а потом меня потянуло в сон. Сон во сне. Интересно, приснится мне здесь что-нибудь или нет? Недолго думая, я подгребла под себя перину, укрылась каким-то пледом и задремала.

И сон пришел! В нем я увидела историю этой женщины и немного посочувствовала ей. Родительница, Мари де Леви, – обедневшая графиня, потерявшая большую часть земель и доходов после смерти мужа и отца семейства, графа Пьера де Леви. Мать Мари – Жанель промотала большую часть состояния, доверившись молодому любовнику Николя Шантье из небогатой семьи моршанов, однако же умеющему пустить пыль в глаза одиноким, стареющим и богатым женщинам. “ Этакий Прохор Шаляпин”, – усмехнулась я во сне.

Из имущества у несчастной вдовы к тому времени, как Мари подросла, оставалось небольшое, запущенное шато в отдаленных от центра землях, под названием Фьерли, и крошечный дом в провинции Легюс, ценный только тем, что на его территории находился небольшой виноградник. Слава богу, маман хотя бы сумела обеспечить приличное образование дочери.

С женихами Мари не везло. Да и кто возьмет замуж обедневшую дворянку вместе с долгами ее матери. Однако же, как посчитала маман, им улыбнулась удача. Друг отца, герцог Альбер де Монтье, как-то навестил почтенную вдову, прихватив с собой сына Бастиана, которому на тот момент исполнилось двадцать пять лет. Сын герцога был искушен в любовных похождениях и разбирался в женщинах, поэтому, увидев юную Мари, оценил ее нежную красоту и изящество фигуры.

Маман не могла упустить этот шанс. И после долгих уговоров и слез несчастной Мари, которая совсем не так представляла свое будущее, сдала дочь на содержание лорда Бастиана де Монтье. Взамен получив неплохую сумму на погашение долгов и небольшой пансион для самой мама.

Мари влюбилась. Да! Она полюбила Бастиана всем сердцем. Ведь он был так обходителен и нежен с ней. Щедрость лорда не имела границ: лучшие платья из самых дорогих мастерских Вершеля; украшения, сделанные в самом лучшем ювелирном доме Франтины под управлением братьев де Лабье; изысканные и экзотические кушанья; светские рауты. Все это, конечно, вскружило голову юной прелестницы, и у нее не было шансов избежать этой порочной любви. В глубине души она даже была благодарна матери за такую жизнь. Пусть не жена, но Бастиан любит ее и рано или поздно все же женится на ней.

Наивная… мечты закончились, как только Бастиан получил все, что хотел. Появились в его жизни и другие возлюбленные, и длительные романы. Однако Бастиан все же предпочитал держать Мари при себе. Очаровательная спутница, способная поддержать беседу и не ударить в грязь лицом на светских раутах. Кроме того, его содержанка вызывала лютую зависть у некоторых, менее удачливых в любви друзей. Граф де Люжен неоднократно интересовался возможностью опекать Мари и даже пробовал выиграть у Бастиана ее в карты. Неудачник!

О, сколько слез, выплаканных долгими одинокими ночами в подушку, сколько упреков и мольбы! Мари страдала, не в силах выносить ревность. И утешала себя мыслями, что Бастиан одумается и снова будет только ее. А он лишь пользовался ее наивностью, удовлетворяя свои желания, изредка подпитывая ее веру равнодушным поцелуем.

Как гром среди ясного неба прозвучала для Мари весть о том, что лорд женится. Да не на ком-то, а на самой мадмуазель де Шантре, племяннице Генриха III , короля Франтины, – юной красавице Лилит.

И нервы девушки не выдержали. Скандал за скандалом сотрясали стены спальни Мари. Лорд требовал отбытия любовницы в земли матери, а Мари достигла такого отчаяния, что сильно заболела на нервной почве.

Вот тут-то я и проснулась – с полным ощущением, что посмотрела первый сезон сериала о французской знати и ее проблемах. Настолько насыщенным и подробным оказался сон, что я даже не поняла разницы между явью и видением.