Нашей жизни танец

Глава первая

Лилия обвела взглядом палату, зажмурилась от ослепляющей белизны и пробивающегося в окна света. Вновь открыв глаза, уставилась в потолок (тоже белый) и начала следить взглядом за бегающим по гладкой поверхности солнечным зайчиком. Значит, уже утро? А из студии она вышла вечером, в начале девятого.

Сейчас в голове стучало, но терпимо. Женщина попробовала повернуть голову, и тяжело давшееся движение сразу отдалось тупой болью в ключицах и в правом плече. Пошевелила пальцами на руках и на ногах, — кажется, всё более или менее цело и даже работает. Значит, она отделалась ушибами. А жаль...

Жаль, что она не потеряла память. Желательно, навсегда. К горлу снова начал подкатывать противный горький комок, а потом вернулась боль, только на этот раз не телесная. И была она не тупой и ноющей, а такой, которая пронзает насквозь, отдаваясь в каждую клеточку, порабощая всё существо. И даже дышать нормально не получалось...

Боясь, что у неё вновь начнётся истерика, женщина попыталась отвлечься и начала искать источник появления на потолке солнечного зайчика.

Оказалось, что на соседней кровати лежит девушка. Совсем юная, почти подросток. В руках у соседки смартфон, который и генерирует блики на потолке и стенах. На шее у девушки специальный воротник, а одна из рук почти полностью закрыта повязкой, однако этот факт, оказывается, совсем не мешает залипать в телефоне.

Видимо, почувствовав шевеление на соседней кровати, незнакомка стрельнула в Лилию взглядом бойких почти чёрных глаз.

— Здравствуйте!

Голос у соседки оказался довольно низким для её возраста и субтильной фигуры и чуть хриплым.

— Здравствуйте! — ответила Лилия.

Спрашивать о том, насколько давно она здесь, не стала, — и так всё прекрасно помнила. Слишком прекрасно, к сожалению. Но поскольку продолжала отвлекать саму себя от горьких мыслей и тяжёлых воспоминаний, решила проявить вежливость.

— Меня зовут Лилия. А вас?

— Дарья, — лаконично ответила девушка, но в её взгляде и в голосе чувствовалась доброжелательность. — Можно Даша.

— Давно вы здесь, Даша?

— В травматологии-то? Уже неделю здесь прохлаждаюсь! — с досадой и горечью ответила соседка. — Чувствую, про... кх-кх... пропущу остатки тепла и золотую осень! Просила Шестакова отпустить меня домой, а он ни в какую.

— Шестаков — это лечащий врач? — для поддержания разговора спросила Лилия. — Строгий?

Чувствовалось, что Дарье хочется поговорить.

— Игорь Васильевич-то? — девушка даже села от переполняющих её эмоций. — Не то слово! Как глянет — аж мурашки по коже! Не понимаю, почему весь персонал женского пола здесь от него без ума! В рот ему смотрят с обожанием и благоговением!

Фамилия, имя и отчество лечащего врача были довольно распространёнными, в том числе их комбинация, потому наверно ни одна извилина мозга Лилии не зацепилась за них. И совершенно напрасно, как выяснилось чуть позже.

В последующие двадцать минут Лилия узнала, что Даше девятнадцать лет, и она студентка, учится в колледже на модельера женской одежды. Травму получила, упав со стремянки, когда помогала девочкам в общежитии клеить обои. А сама она местная, живёт с родителями на улице Александра Невского, почти у фонтана.

Энергичный рассказ Дарьи о недавно заново начавшихся после летних каникул учебных буднях был прерван появлением женщины средних лет в униформе. Она привезла на тележке завтрак, и после её ухода в палате ненадолго воцарилась тишина.

Лилия осторожно села и посмотрела по сторонам: что ж, кажется всё неплохо. Пересела ближе к тумбочке, подвинула к себе поднос и начала медленно есть кашу и бутерброд со сливочным маслом.

Вот опять удивление: появился аппетит. А ведь вчера она не то что есть, — жить не хотела.

После завтрака Лилия, которую начало клонить в сон, решила не сопротивляться неизбежному и прилегла. Проснулась оттого, что кто-то сидел рядом с кроватью, и крепкая тёплая ладонь касалась руки женщины.

Словно в противовес теплоте руки, глаза, недовольный взгляд которых был устремлён на Лилию, поражали буквально арктическим холодом. Лилия никогда не понимала, как тёмно-серые глаза могут быть настолько холодными, но факт оставался фактом.

— Итак, Лилу, рассказывай, — голос низкий и глубокий, без хрипотцы.

Он и раньше был таким, но сейчас стал ещё ниже.

— О чём? — Лилия решила потянуть время.

— О том, как ты дошла до жизни такой. И попытайся убедить меня в том, что на дорогу ты шагнула непреднамеренно. Иначе я вынужден буду пригласить специалистов другого профиля, не травматологического.

— Ты работаешь в этой больнице, Игорь? — почти покорившись судьбе, максимально нейтрально поинтересовалась Лилия.

— Как видишь, — кивнул мужчина, не сводя пристального взгляда с лица собеседницы. — Хотя не только в этой.

— А где ещё? — ухватилась за тему женщина, хотя прекрасно осознавала, что старания её тщетны.

Она слишком давно знала Игоря и понимала, что он даст себя «вести» ровно столько, сколько сочтёт нужным.

— Хочешь об этом поговорить? — усмехнулся Шестаков и сложил руки на груди.

— Ну... не то что очень хочу... — смутилась Лилия.

— Вот и я так подумал. Потому предлагаю оставить попытки сыграть со мной в кошки-мышки. Лучше давай вернёмся к прежней теме.

— А где Даша? — нахмурилась Лилия, оглядевшись и не обнаружив соседки.

— К ней пришли посетители, подружки. Гуляют в сквере у корпуса все вместе. Так что не волнуйся и не отвлекайся.

— Игорь, — решившись, выдохнула женщина. — Я не специально пошла под ту машину... Кстати, мне обязательно нужно попросить прощения у водителя.

— Чем быстрее тебя выпишут из стационара, тем раньше у тебя появится эта возможность.

— Ты так говоришь, Игорь! «Тебя выпишут»! Как будто сам не имеешь к этому никакого отношения, и от тебя ничто не зависит!

— Так оно и есть, Лилу! Всё целиком и полностью зависит от тебя. Степень твоих травм в принципе не предполагает госпитализации, тем более, длительной.

Глава вторая

Воспоминания Лилии

Девочка вновь напрягла зрение и, превозмогая сумрачную атмосферу коридора, прочитала табличку на двери. Уже давно запомнила имя тренера: «Шестакова Анна Аркадьевна», но войти в студию так и не решалась. Голос, явно принадлежащий той самой Анне Аркадьевне, звучал из-за дверей бодро, уверенно и очень строго.

— Ты почему до сих пор здесь стоишь? Я же тебе сказала: заходи прямо на занятие, до перерыва ещё долго! А не собираешься разговаривать с Анной Аркадьевной — уходи, нечего тут стоять!

Неожиданно раздавшийся рядом голос пожилой вахтёрши заставил девочку вздрогнуть.

— Извините, — пробормотала Лиля, не поднимая глаз. — Я сейчас, сейчас...

Она робко постучала в двери, а пожилая женщина покачала головой и цокнула языком от досады. Отодвинув Лилю, она громко постучала и приоткрыла двери.

— Извините, Анна Аркадьевна! Можно? К вам тут пришли. А вы говорили, если кто-то будет спрашивать вас, сразу сообщать.

Судя по отсутствию энтузиазма на лице невысокой светловолосой женщины, остановившейся посреди студии, «спрашивать» её должен был кто-то другой, гораздо более приятный и интересный, чем Лиля.

— Спасибо, Галина Сергеевна! — Анна Аркадьевна кивнула вахтёрше, и та скрылась за дверью.

Тренер перевела взгляд больших очень светлых глаз на Лилию, и девочка невольно сжалась от испуга и смущения, вспомнив вдруг сказочную Снежную королеву. Внутри всё дрожало и трепетало, — кажется, каждая клеточка. Больше всего соискательнице хотелось выскочить за двери и бежать от студии и из районного Дворца культуры как можно дальше.

«А как же мечта?!»

Именно эта мысль остановила девочку, пригвоздила к месту и придала сил. Лилия обвела взглядом довольно просторное помещение, стараясь не зацикливаться на том, сколько пар глаз с насмешливым любопытством наблюдают за ней.

Кажется, она попала на занятие средней группы, состоящей из подростков лет тринадцати-четырнадцати. Юноши и девушки стояли парами.

— Ты так и будешь молчать? — голос тренера разрезал казавшийся густым воздух, прозвучал холодно и резко. — И тратить наше драгоценное время? Или всё же сообщишь, зачем пожаловала?

— Здравствуйте! — запоздало опомнилась Лилия. Голос звучал жалко и хрипло. — Я очень хочу заниматься спортивными бальными танцами.

Кто-то отчётливо хмыкнул, и только тогда Лиля заметила ещё одного участника мизансцены: за столиком в углу сидел светловолосый парень с длинной чёлкой, а перед ним стоял музыкальный центр.

— Так занимайся, в чём проблема? — пожала плечами Анна Аркадьевна. — Какое отношение я имею к твоим планам?

— Раньше у меня не было такой возможности, — Лилия вдруг собралась и заговорила твёрдо, чётко, будто что-то придавало ей сил. — Мы жили в ..., — девочка сказала название небольшого городка, расположенного на севере края, — а там нет такой секции. Но летом переехали, теперь живём здесь, в этом городе и в этом районе.

— И ты решила, что мы тут только тебя и ждали всё это время? — голос у парня, сидящего за пультом, оказался почти совсем «взрослым», насмешливым и низким.

Лиля вдруг поняла, что это сын тренера, очень уж похож. Только взгляд у него ещё более холодный, хотя глаза темнее, чем у матери.

— Видишь ли, девочка, — вздохнула Анна Аркадьевна, — набор в секцию закончен. К тому же, я не принимаю в среднюю группу тех, кто вообще не занимался танцами. Вот сколько тебе лет?

— Одиннадцать, — с готовностью отозвалась Лиля.

— Да-а? — удивлённо протянула женщина, с сомнением глядя на маленькую и хрупкую девочку. — Тем более. Как бы это ни прозвучало, но ты уже слишком стара для того, чтобы начинать в спортивных танцах.

— Ты ещё жива, моя старушка? — продекламировал из угла блондин с длинной чёлкой, и кто-то прыснул.

— Игорь! — Анна Аркадьевна бросила на парня укоризненный взгляд и снова повернулась к Лиле.

— Я занималась танцами, — упрямо ответила девочка.

Насмешки этого самого Игоря неожиданно возымели обратное действие и лишь придали решимости и сил Лилии.

— Ты же сказала, что нет, — сдвинула брови Анна Аркадьевна.

— Я с пяти лет занималась в балетной студии.

— В образцово-показательном коллективе «Звёзды Мухос..нска?» — тут же обрадованно откликнулся блондин.

— Игорь, прекрати! — раздражённо одёрнула его мать и впервые с интересом посмотрела на упрямую девчонку. — Как тебя зовут?

— Лилия Гордеева.

— Сможешь прямо сейчас показать, что умеешь, Лилия Гордеева? Мне нужно проверить и оценить пластику, чувство ритма, артистичность, умение работать перед зрителями.

— Смогу, — решительно кивнула Лилия.

— Ребята, присядьте, — Анна Аркадьевна указала воспитанникам на стоящие вдоль стен скамьи. — Небольшой перерыв. Игорь, включи что-нибудь ритмичное.

Блондин опять хмыкнул, надел наушники и начал выбирать музыкальный отрывок. Потом парень удовлетворённо кивнул, снял наушники и легко нажал на кнопку. Всё пространство студии содрогнулось от мощного, явно «металлического» вступления. Анна Аркадьевна возмущённо обернулась к затейнику, однако Лилия уже была готова к подобному выпаду со стороны Игоря и начала танцевать.

Постепенно девочка увлекалась всё сильнее, и скрежещущая по нервам музыка вдруг стала не противником, а помощником. На время Лиля забыла о том, где она находится, а зрители, начисто лишённые сочувствия и симпатии, перестали интересовать её.

— Стоп! — Анна Аркадьевна громко хлопнула в ладоши. — Достаточно!

Лилия остановилась, перевела дыхание. Грохочущая музыка смолкла, и от ворвавшейся в студию тишины сначала стало даже больно.

— Хорошо, ты принята с испытательным сроком, — спокойно и почти без эмоций продолжила тренер. — Испытательный срок полгода, до конца марта, когда состоится всероссийский чемпионат, к которому мы будем готовиться. Один пропуск без уважительной причины — и вылетаешь из секции без шансов. Да и уважительные причины не приветствуются, особенно после Нового года, ближе к соревнованиям. Всё поняла?