Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 1. Визит к Элеоноре.

Юлия.

Наташкина машина утюжила вечерний асфальт, а мое настроение утюжило дно. За окном мелькали огни придорожных фонарей, свет фар от встречных автомобилей слепил глаза, сливаясь в рыжую тоскливую гирлянду.

— Юль, прости еще раз, что втянула тебя в эту авантюру, — голос Натальи, моей соседки и подруги еще с института, прозвучал виновато.

Она ловко перестроилась между двумя фурами, ее пальцы постукивали по рулю в такт какой-то заунывной мелодии на FM-радио. — Я знаю, ты не в духе, после той истории в кабинете босса с отчетом за квартал…

— Не в духе — это когда кофе холодный, и сахару в нем мало, — буркнула я, утыкаясь лбом в прохладное стекло. — А у меня состояние, Нат, близкое к экзистенциальному кризису легкой степени тяжести. Чувствую, будто меня в огромной мясорубке медленно и печально прокручивают. Работа, этот дурацкий проект, Дима, который третий день отмалчивается в телефоне… Всего через месяц свадьба, а у меня ощущение, что я не наряжаю куклу, а копаю себе могильную яму. Все глубже, красивее, и непременно с бантиком.

Наталья вздохнула, но глаза ее блеснули азартом.

— Вот потому мы и едем! Не смейся. Эта Элеонора — не шарлатанка, ее все хвалят. Три месяца я записывалась, представляешь? Как на прием к светилу медицины. Вот увидишь, она все расставит по местам. Подсветит, так сказать, фонариком в темноту твоего будущего.

— Наше будущее, как правило, подсвечивают фарами встречных машин, и от этого только слепит, — философски заметила я, но улыбнулась. Отказать Наталье было невозможно, она могла уговорить ледник растаять на Северном полюсе только силой своего неукротимого энтузиазма. — Ладно, ладно, едем к твоей волшебнице, но, если она начнет говорить про «переход в иной мир» или предложит купить свечку на счастье, я тут же встану и уйду, так и знай.

— Не начнет! Обещаю, она очень серьезная дама.

«Серьезная гадалка» — это было так же комично, как «честный политик», но дорога и езда в машине, хоть и медленная, действовала на меня медитативно. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать назойливую тревогу, которая сидела под ребром холодным комком. С виду у меня все было хорошо. Есть прекрасная работа, любимый мужчина, планы на будущее, свадьба наконец, так почему же душа была скована льдом?

Домик Элеоноры предстал перед нами, когда уже совсем стемнело. Он вынырнул из-за поворота, как декорация из забытой сказки — старый, деревянный, с высоким крыльцом, будто приподнятым над суетой мира, и резными голубыми ставнями, в которых еще теплился отсвет заката. Не дом, а пряничный терем, его обвивал плющ, а вдоль изгороди буйно цвела жимолость. Ее сладкий, густой, почти осязаемый аромат обволок меня с головой, как парное молоко и о чудо, ледяной комок под сердцем чуть дрогнул.

— Ну как? — шепотом спросила Наталья, и я поняла, что она не просто «записалась», она боялась.

— Пахнет волшебством и стариной, — так же тихо ответила я. — И отсутствием wi-fi, что для меня уже магия.

Как только Натка занесла руку над дверью, звонка мы не нашли, дверь открылась бесшумно. на пороге стояла она. Элеонора. Я ожидала увидеть цыганку в цветастых юбках с золотыми зубами.

Но передо мной была женщина лет пятидесяти с лишним, но в которых верилось с трудом. Высокая, прямая, в простом темно-синем платье в мелких цветочек в стиле Прованс. И главное — волосы. Густая, пышная копна темно-каштановых, почти черных волос, без единого намека на седину, падала на плечи. В ее глазах не было ни мистического блеска, ни показной таинственности. Только спокойная, глубокая внимательность, примерно, как у хорошего врача.

— Входите, девоньки, — голос был низким, грудным, и в нем не было ни капли суетливости. — Наталья, подожди, а ты… — ее взгляд остановился на мне, и казалось, он прошелся не по моей коже, а чуть глубже, по самой сути. — Юлия, верно? Иди.

Наталья буквально впихнула меня вперед, оставаясь в прихожей.

– Ты первая, а я подожду тут! — прошептала она, и в ее глазах читался неподдельный страх. Вот предательница.

Я вошла в гостиную и огляделась.

Комната была уютной, но не «эзотерической». Книги на полках, сухие травы в плетеных корзинах, теплый свет от настольной лампы. Никаких черепов, хрустальных шаров и прочей атрибутики. Элеонора указала на глубокое кресло у стола.

— Садись, Юлия. Расслабься, не надо напрягаться. Карты покажут то, что есть.

Она села напротив, достала не яркую колоду Таро, а старые, потрепанные карты с незнакомыми мне символами. Ее длинные пальцы бесшумно перетасовали их, движение было отточенным, привычным и легкими.

— Не спрашивай ничего., просто смотри и слушай.

Она начала расклад. Тишина в комнате стала плотной, звучной. Даже за окном стихли все посторонние звуки. Элеонора смотрела на карты, и ее лицо, спокойное секунду назад, стало меняться. В уголках губ залегли морщинки грусти, а в глазах появилась… жалость? Нет, скорее, скорбное понимание.

— Бедная девочка, — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучало тепло, от которого стало не по себе. — Сколько выпало на твою долю. И сколько еще выпадет. Смотри.

Она коснулась одной карты, изображавшей пару влюбленных, но перевернутой вверх ногами, с черной трещиной посередине.
— Сердце твое скоро будет разбито, а тот, кому ты слепо веришь, уйдет. И причина… причина станет ясна еще сегодня. Ждать осталось недолго.

У меня похолодели пальцы. Какая несусветная глупость, заезженные фразы, стереотипы. Наверняка, она так говорит всем.

— Дмитрий? Он… мы ссоримся иногда, но…

— Не он, — резко перебила Элеонора. — Его выбор, но выбор, сделанный не по его воле. Темное облако нависло над ним. Чужая воля, но это не оправдание для тебя, да? — Она посмотрела на меня, и казалось, она видит сквозь годы и расстояния. — Потом ты сама все узнаешь и поймешь. Девонька, ты можешь мне не верить, но это так. Я вижу, только… только ты не смиришься, Юлия. Характер не тот. Острая ты и гордая, а будет уже слишком поздно сожалеть о своей остроте.

Глава 2. Предательство жениха

Юлия.

Я почти выбежала из комнаты, схватила за руку ошарашенную Наталью, сжала е ладонь и как сомнамбула пошла к выходу. За спиной голос Элеоноры догнал меня, тихий и неизбежный.

— Помни о выборе, Юлия, твои слова имеют силу, будь осторожнее!

Я пошла в сторону машины, а Натка увлекаемая Элеонорой вошла в комнату и дверь за ней плотно прикрыли.

Выйдя на воздух, я отмахнулась от того, что висело комом в голове, На дворе стояла весна, у меня скоро свадьба! Да мало ли что в голове у какой-то там сумасшедшей тетки - гадалки…

Всю дорогу домой мы молчали, Наталья бросала на меня испуганные взгляды, боясь задавать неуместные вопросы. Предсказание висело, между нами, тяжелой, невысказанной глыбой.

И тогда зазвонил мой телефон. На экране мелькнуло фото Кристина. Наша общая знакомая, веселая, яркая, немного навязчивая блондинка. Голос ее лился из трубки, сладкий и скользкий.
— Юлечка! Натуся! Где вы? У меня же сегодня день рождения, дуры! Вечеринка в полном разгаре! Летите сюда!

— Крис, мы… как-то без подарков, прости, может, в другой раз, — автоматически ответила я, глядя в темное окно.

— Что значит «в другой раз»? — в голосе Кристины зазвенела наигранная фальшивая обида. — Да вы что! Тем более твой Димочка уже тут! Сидит, скучает по тебе, бедняжка, даже покурить не выходит…Он мне такой красивый букет подарил, а еще торт "Пьяная вишня", мой кстати любимый! Повезло тебе Юлька, ты такого жениха отхватила, но что-то мне подсказывает, что ты его не ценишь. И да наешь я это из лучших побуждений говорю тебе...как подруга.

Сидевшая рядом Наталья фыркнула так, что было слышно в трубку, а потом неожиданно громко заявила:
– А мне кажется, Кристина, ты не на торт свой и свечки смотришь, а на Юлин кусок. Признавайся, положила глаз на Димку, да?

— Странно, Дима мне ничего не говорил, — задумчиво произнесла я, пытаясь все-таки припомнить хоть какой-то намек на вечеринку.

В трубке на секунду повисло неловкое молчание.
— Натка, что ты такое говоришь! — засмеялась Кристина, но смех был стеклянным. — Юль, приезжайте, а? Димка твой ждет, повеселимся, выпьем, оторвемся по полной.

Что-то во мне оборвалось. «Причина станет ясна еще сегодня». Я закрыла глаза.
— Хорошо, Крис. Приедем, скоро будем, только цветов заедем купить и конфет.

Квартира Кристины была похожа на ночной клуб, тут и там пестрели шарики и гирлянды,

Громкая музыка, толпа народу, запах алкоголя и сладких духов. Дима стоял у балкона, в своей идеальной белой рубашке, с бокалом в руке. Увидев меня, он улыбнулся, но улыбка была напряженной, а глаза… глаза смотрели сквозь меня, будто я была призраком.

— Юль, ты приехала, наконец-то, а я уже и не ждал тебя, — он обнял меня, но объятие было быстрым, и каким-то формальным что ли. От Димы пахло коклейлем, вином и чужими духами. Мое сердце сжалось, будто кто-то схватил его ледяной рукой.

Все пошло как в дурном кино. Кристина, в ослепительном, ультракоротком белом платье, пригласила его на танец. Ее руки были слишком близко, ее взгляд слишком влажный и затем... вот она —кульминация дешевой мелодрамы. Она, смеясь, опрокинула на него полный бокал красного напитка. Алая река растеклась по белоснежной ткани, оставляя на плече моего парня некрасивое кровавое пятно.

— Ой, прости, прости тысячу раз! — запричитала она, но в ее глазах не было ни капли сожаления. — Пойдем, я дам тебе майку моего брата, в такой луже не будешь же ты ходить! Иди сюда!

Она потянула его за руку в сторону спальни. Дмитрий бросил на меня растерянный взгляд, но… пошел. Я застыла, как столб. Наталья что-то кричала мне на ухо, но я не слышала. В ушах был только нарастающий гул. «Причина станет ясна сегодня. Ждать осталось недолго».

Я не знаю, сколько прошло времени. Минута? Десять? Я двинулась к спальне, как на автомате. Дверь была чуть приоткрыта. И я все увидела... Увидела его, в чужой майке, сидящего на краю кровати. И ее, Кристину, которая сидела у него на коленях, обвив его шею руками. Их губы были слиты воедино. Глаза Димы были прикрыты, он стонал в экстазе, слившись с Крис в поцелуе, страстном, пылком, Я смотрела как в немом кино на своего жениха, забывшего обо всем на свете... обо мне, о нашей скорой свадьбе...

Мир рухнул, но не с грохотом, а с тихим, мелодичным звоном, будто разбилось что-то хрупкое и очень дорогое внутри груди. Я не закричала, не зарыдала, не стала заламывать в слезах руки, я просто раскрыла шире двери и вошла, скрестила руки на груди, тишина внутри меня стала оглушительной.

Дмитрий оторвался от губ Крис, увидев меня в дверях. Его лицо исказилось нет не ужасом, скорее досадой, а в глазах не было ни капли раскаяния. А Кристина… она обернулась, поправила бретельку на плече, откинула белокурые волосы за спину, на ее лице расцвела медленная, победная, откровенная и мстительная улыбка.

И тогда во мне что-то взорвалось. Лед растаял, сменившись извержением самой черной, самой горькой ярости.

— Дима, — мой голос прозвучал хрипло и страшно спокойно. — А я еще хотела за тебя замуж выйти, хотела быть твоей женой, ребеночка от тебя родить, теперь же… — я посмотрела на эту пару, на эту мерзкую картину, и каждое слово выходило, как отточенный нож, — Да чтобы мои глаза тебя больше никогда не видели! Пусть лучше я останусь вдовой, чем проживу с таким как ты хотя бы один день!

Я повернулась, схватила плащ и выбежала из квартиры.

Ноги меня несли не к лифту, а на лестницу. Темную, холодную, ведущую вниз, будто в бездну. Слезы наконец хлынули, заливая все, но я бежала, спотыкаясь, не видя ничего. И на последнем, самом крутом повороте, каблук предательски соскользнул, а нога резко подвернулась.

Время замедлилось. Я почувствовала, как тело отрывается от ступенек, как мир переворачивается. Гулкий, болезненный удар о ступеньки ребрами, еще один и еще...

Звон в ушах, вспышки сильной боли. И потом словно полет в пустоту, в темноту, где не было ни звуков, ни мыслей, только нарастающий, всепоглощающий БЕЛЫЙ СВЕТ. Он засосал меня, как воронка, закрутил, вывернул наизнанку, подкинул вверх невесомое тело. Последнее, что я успела подумать: «Элеонора! Так вот оно какое, мое падение...»