Наследницы (не) по плану. Рыжий генофонд для бывшего

Глава 1

– Избавиться?! Что значит «избавиться»? – я ошарашенно смотрю на Алексея.

Не такие слова хочет услышать женщина, беременная от мужчины, которого она любит.

– Именно то, что ты подумала, – он хмурится. – Никакого ребёнка. Какого хрена? Почему это вообще произошло?!

– Когда взрослые половозрелые люди занимаются любовью, так иногда случается, что женщина беременеет! – говорю с ядовитым сарказмом. – Ты не знал? Может, тогда надо было думать заранее?

В горле у меня стоит комок, к глазам подкатывают слёзы, язвительности хватает ненадолго.

– Этого не должно было случиться! – бросает Алексей, резко встаёт, дёргаными движениями отталкивает стул, подходит к окну.

Я вдруг замечаю, какая прекрасная погода на улице. Солнце, весна, зелень… А вот внутри меня всё рыдает бесконечным осенним дождём.

– Но случилось, – шепчу бессильно. – Это уже случилось… Внутри меня уже растёт твой… наш ребёнок.

– Это ещё не ребёнок, Алиса, это всего лишь стремительно делящиеся клетки, – отрезает он, повернувшись ко мне. – Сгусток пролиферирующей ткани, не имеющий ни сознания, ни ощущений! На сроке до восьми недель это даже не эмбрион – это эмбриональный диск. Он не чувствует боли, не осознаёт себя, не имеет структуры личности!

Горько усмехаюсь. Действительно, как я могла забыть, что он генетик. Точнее, не генетик, но… владелец огромной сети генетических и медицинских центров.

А ведь я так восхищалась его одержимостью этим делом. Огромной работой, которую он проделывал, чтобы генетические исследования стали доступными для всех, на всех уровнях, на любой ступени медицинского обследования. Алексей мог часами рассказывать, как его специалисты добились очередного прорыва, и теперь, взяв у человека всего пару миллилитров крови, можно составить прогноз о течении его болезни, выявить первопричину, поломку гена, и составить план, как это исправить.

Вот только теперь всё это обернулось против меня… и против моего малыша.

Алексей тем временем о чём-то напряжённо раздумывает и наконец выдаёт:

– Не делай трагедию на пустом месте. Съездим в клинику, там всё сделают.

Руки у меня холодеют, я с трудом могу сделать вдох.

От боли? От страха за жизнь, которая зародилась во мне?

А потом приходит злость.

Вот, значит, как! Поехать в его клинику на аборт! Чтобы он проследил, всё ли сделано правильно?

Нет уж, спасибо!

Не собираюсь я покорно соглашаться на то, чтобы моего малыша, «сгусток ткани», рассматривали под микроскопом, а потом хладнокровно уничтожили! Уничтожили то, ради чего стоит жить!

– Пойдём! – Алексей подходит ко мне, протягивает руку. – Я сам тебя отвезу.

______

Друзья, я всегда рада вашим звёздочкам и комментариям!

Надеюсь, история вам понравится!

Здесь вас ждёт:

# постепенное развитие отношений, адекватные герои
# немного интриг и тайн (куда без них)
# эмоции и настоящая любовь
# счастливый финал

Приятного чтения! ❤️

Глава 2

– Никуда я с тобой не поеду! – отталкиваю его ладонь, встаю.

– Алиса, не дури, – он делает шаг ко мне. – Я не позволю тебе разрушить твою же собственную жизнь!

– Ты беспокоишься о моей жизни или о своей? – интересуюсь, с трудом сдерживая эмоции.

– Конечно, о твоей! – он даже возмущается вполне искренне, как будто не понимает, что можно думать по-другому.

– Ну, в таком случае, спасибо, о своей жизни я позабочусь сама! – отрезаю, делая шаг к выходу из кабинета.

– Алиса! – угрожающий тон. – Даже не думай! Ты должна сделать аборт!

– Разумеется, – легко, слишком легко отмахиваюсь от него.

Я знаю Вишневского. Точнее, думала, что знаю, ведь мы встречались почти год… но сейчас это неважно. Я знаю, что он не успокоится, пока не добьётся своего! А с его связями в мире медицины мне грозит реальная опасность нарваться, если я сейчас буду настаивать на своём решении оставить ребёнка.

Поэтому пусть будет уверен в том, что всё идёт в соответствии с его желаниями.

– Конечно, я сделаю аборт! – хладнокровно лгу, глядя прямо ему в глаза. – Или ты полагаешь, что я брошу работу переводчика? За месяц до обещанного повышения?

– Ты… не говорила мне об этом, – Алексей сморит на меня удивлённо. – Что за повышение?

– Я не хотела никому говорить, пока это не будет решено точно, – пожимаю плечами. – Меня переведут за границу, в российское представительство.

– Это же замечательно, – мужчина кивает. – Такие перспективы!

– Вот именно! – давлю словами.

– Но почему ты не хочешь поехать в нормальную клинику, где всё будет сделано по высшему разряду? – он подозрительно прищуривается.

– Разве я сказала, что не хочу? – парирую, вскидывая голову. – Я сказала, что с тобой никуда не поеду! У меня вообще-то есть ещё дела. И раз уж всё так вышло… сразу говорю, мы с тобой расстаёмся!

– Но… – Алексей на секунду выглядит растерявшимся, правда, тут же натягивает на лицо маску ледяной невозмутимости. – Вот как?

– Да, – решительно киваю. – Нам с тобой в любом случае больше не по пути! Я уеду за границу, мне будет не до встреч с мужчинами. Да и вообще, не верю в отношения на расстоянии.

Не знаю, как мне удаётся держать себя в руках. Не понимаю, откуда я беру силы, когда сердце кровоточит из-за выдранной из него с мясом любви и надежды.

Наверное, меня поддерживает только мягкая искорка, пульсирующая внизу живота. Комочек тепла. То, что даст мне всё – любовь, счастье и надежду на будущее.

То, чего не будет у Вишневского!

Потому что я не позволю!

Никогда и ни за что.

Только бы справиться сейчас. Только бы отыграть безучастную стерву-карьеристку, не дать ему понять, что всё это ложь – от первого до последнего слова.

– И ты не собиралась мне говорить?! – на его челюстях сжимаются желваки. – Ставишь в известность вот так, между делом?

– У нас с тобой были взаимно приятные отношения, – сжимаю в кулак одну руку, впиваюсь ногтями в ладонь. – Теперь они закончились!

– Это мы ещё посмотрим, – цедит сквозь зубы мужчина.

Чуть было не усмехаюсь.

Как же, задели за живое.

То, что он предложил мне избавиться от ребёнка – это нормально и ерунда. А вот то, что его посмели бросить – это в мужскую картину мира не укладывается!

Наверное, зря я… зацепила мужское эго. Ну и ладно. Чёрт с ним. Главное, без потерь уйти сейчас – а с остальным разберусь.

Уже думаю, как бы так поскорее свернуть разговор – потому что Алексей продолжает стоять между мной и дверью – но тут на моё счастье и невероятную удачу у меня вибрирует мобильный!

– Слушаю! – отвечаю уверенно.

– Алиса Германовна? Я представляю компанию… – бордо и заученно звучит голос какого-то рекламного менеджера. – Мы предлагаем вашему вниманию нашу новую продукцию, только в ближайшую неделю у нас потрясающие скидки, предложение ограничено, поэтому…

– Да, конечно, я поняла! – перебиваю тем же уверенным тоном. – Сейчас приеду!

– Э-э-э… – у парня с той стороны телефона явно ступор от того, что разговор пошёл не по программе. – Куда?

– Да, я поняла, что нужно срочно, – слегка закатываю глаза и высокомерным жестом показываю Алексею, что мне пора.

Мужчина сердито сводит брови, но я не обращаю на это внимания

– Боюсь, вы не поняли, – тем временем блеет мне менеджер в трубке. – Нашу продукцию… можно купить и через сайт…

– Разумеется, совсем скоро буду, – решаю прервать разговор, пока окончательно не порвала несчастному продажнику шаблон.

Скидываю звонок и, кинув на Алексея взгляд, бесстрастно поясняю:

– Это по работе. Моя коллега заболела, срочно нужен синхронист на встречу с делегацией в посольстве. Я пойду.

Прохожу вперёд, стараясь идти ровным шагом. На секунду даже жалею, что на мне сегодня не каблуки – в них походка всегда уверенней, но я решила, что не стоит рисковать, всё-таки беременность… мало ли что?

Глава 3

По всей небольшой однокомнатной квартирке, оставшейся от бабушки, раскиданы вещи. Последние два дня я решала все вопросы, упорно отговариваясь срочной рабочей командировкой и отказываясь от встреч с Алексеем, который настойчиво требовал сообщить ему о времени моего возвращения. А теперь собираюсь впопыхах и не знаю, что может мне пригодиться.

Вот, например, один из моих официальных костюмов, самый любимый. И приносящий удачу, между прочим…

С другой стороны, я же располнею и не влезу в него!

Но пока это ещё произойдёт… а если у меня получится хотя бы временно устроиться на работу куда-то, где понадобится офисная одежда?

А ведь деньги следует экономить, у меня их и так не слишком много…

Пометавшись несколько минут, всё-таки откладываю костюм, как и ещё парочку вещей, насчёт которых сомневаюсь.

Как, оказывается, быстро можно упаковать всю свою жизнь в один чемодан.

Собравшись, устало опускаюсь на диван. Как только прекращаю занимать себя делом – так сразу слёзы подступают. Шмыгнув носом, решительно вытираю глаза.

Не буду я плакать! Недостоин он моих слёз!

И вообще, мне ещё столько всего нужно сделать!

Достаю мобильный, чтобы позвонить своей приятельнице и коллеге, Мирославе. Но, на секунду задумавшись, первым набираю другой номер.

Номер матери.

– Привет, мама, – здороваюсь негромко, когда она берёт трубку.

– Здравствуй, Алиса, – нарочито вежливым тоном отвечает мать. – По делу звонишь?

Она разговаривает со мной так уже больше полугода. С тех самых пор, как оказалось, что бабуля, за которой я ухаживала последние пять лет, оставила квартиру мне, и я, «не посмотрев на нужды своей семьи», посмела вступить в наследство.

«Нужды своей семьи» – это были нужды моего отчима. Который почему-то решил, что однокомнатная квартира значительно больше нужна его матери – Алевтина Николаевна же так давно хотела перебраться поближе к центру. А ту квартиру, в которой она жила до этого, можно сдавать. И деньги, естественно, забирать себе.

Мама уже давно только кивала на все его слова, соглашаясь. И вслед за ним обвиняла меня в неблагодарности.

Не знаю, зачем я звоню ей. Наверное потому, что совсем скоро у меня самой будет малыш, сынок или дочка…

– Хотела узнать, как у вас дела, – начинаю негромко, но мать тут же перебивает.

– Всё так же, как у нас могут быть дела! Вот только вернулись от Алевтины… столько времени тратим, чтобы ездить ей помогать. Хотя что это я, тебе же всё равно, такие заботы тебя не волнуют! Не думала я, что дочь вырастет такой эгоисткой, ну да что уж поделаешь, какая выросла – такая выросла. Так ты чего звонишь-то?

– Ничего, мам, – проглотив слёзы, отвечаю ровно. – До свиданья…

– Подожди-ка секунду, – мама торопливо возвращает моё внимание. – Я как раз хотела сказать, устрой на работу Влада!

– Что? – хмурюсь удивлённо. – В смысле, устрой на работу?

Что-то не припомню, чтобы мой сводный брат горел желанием работать. По-моему, кроме компьютерных игр парня ничего не интересует, главное, чтоб еду в холодильник загружали – а этим мама с моим отчимом, его родным отцом, Влада обеспечивают.

– Ну что ты в самом деле, не понимаешь, что ли? – она раздражается. – Мальчик только после института, везде такие маленькие деньги предлагают, что ж ему, за копейки пахать?!

– А на что он рассчитывал, на миллионы сразу же после диплома? – хмыкаю, закатив глаза.

– Вот ведь ты какая, брату помочь не хочешь, – заводит свою привычную пластинку мама. – Сама деньги гребёшь, болтовнёй сплошной занимаешься целыми днями, что там тот переводчик…

– Ну, значит и Владу такая работа не подойдёт, болтать он не любит, – отрезаю, желая побыстрее закончить этот разговор. – Ладно, мама, мне пора.

Отключаюсь, не дослушав ледяное материнское прощание, и пару раз глубоко вдыхаю. Не стоило мне звонить.

Правда, отложенный в сторону мобильный лежит без дела какую-то секунду. Вздрогнув от неожиданной вибрации, смотрю на экран.

Алексей!

Ну вот что ему нужно?

Подумав, всё-таки отвечаю.

– Алиса, выходи из квартиры, – резкий голос. – Я жду тебя внизу. Нам нужно поговорить.

– Извини, не могу, – отвечаю равнодушно.

– Тогда я поднимусь, – угроза в голосе. – Ты не сможешь бегать от меня вечно!

– Алексей, я плохо себя чувствую, – мне вдруг приходит в голову отличное объяснение. – Я только что из больницы!

– О, – в трубке пауза. – Так ты что, сделала…

– Да, я решила проблему! – отрезаю холодно. – И это, если ты не в курсе, операция. Даже на таком раннем сроке. Поэтому я хочу отлежаться и никуда не пойду. И тебе дверь не открою. Так что можешь уезжать!

– Может, тебе нужна какая-то помощь? – теперь он говорит мягко, сочувственно. – Или ты хочешь что-то? Я могу купить или…

Глава 4

Резко, быстро наклоняюсь, прячась за полным мужчиной, стоящим сбоку от меня и уткнувшимся в телефон. Осторожно кошусь в сторону стойки бизнес-класса, приподняв воротник лёгкой куртки к лицу.

Туда подходит второй мужчина, я узнаю его – личный помощник, Марат. Что-то торопливо говорит, протягивает папку, Алексей кивает, забирая бумаги. Изо всех сил прислушиваюсь, но шум аэропорта заглушает слова.

Сдвигаюсь в сторону, потому что и моя очередь продвигается вперёд, оказываюсь чуть ближе, и трудом удаётся разобрать еле слышное: «Список кандидаток…»

Но и то я не уверена, что услышала правильно.

Да и не всё ли равно, зачем он здесь?

Важно другое – он летит на том же рейсе, что и я!

До меня только сейчас доходит, насколько беспечно я выбрала второй по величине город нашей страны! Там шансы столкнуться с Вишневским куда выше, чем… да чем в любом другом месте!

Как я могла не предусмотреть это?! Ведь знала, что филиалы его центра есть и там тоже!

– Девушка, вы двигаетесь или как? – раздражённый голос сбоку.

– Да, простите, конечно, проходите вперёд, я… забыла… кое-что, – говорю тихо, отворачиваясь и выбираясь из очереди.

Лететь на этом рейсе я не могу. А что если эта встреча не случайна, и Алексей каким-то образом узнал о том, что я здесь буду?! А ведь раз он здесь с помощником, значит, поблизости есть и охрана, которая может меня увидеть.

Закусив губу, торопливым шагом отхожу в сторону, выбирая, где помноголюднее. Стоять на одном месте нельзя, так быстрее заметят… надо двигаться, но вот… что дальше-то делать?

Пока я, стараясь делать это естественно, иду, огибая зал аэропорта по периметру, оказываюсь почти прямо напротив табло вылета. Смотрю на него мельком, отмечая города, куда направляются рейсы… и останавливаюсь. А потом вижу сбоку три окна с надписью сверху: «Кассы».

А мне-то казалось, что все уже давно покупают билеты только онлайн?

Но, может быть, это тот знак, которого мне не хватало?

Кинув очередной взгляд на табло, вижу рейс в один северный город… через полтора часа! Регистрация заканчивается через двадцать минут! И номера стоек регистрации – в другом конце зала, максимально далеко от того места, где я чуть не столкнулась с Алексеем.

Внезапно решившись, иду к кассе, думая, что на рейс наверняка не будет билетов.

Но билет есть! Последний!

И спустя сорок минут я, сама ошарашенная собственной смелостью, прохожу все контроли и сажусь в самолёт! Совершенно не туда, куда собиралась! На Крайний Север! В город, где в жизни не бывала!

– С ума сошла, – шепчу себе под нос. – Совсем с ума сошла…

– Девушка, с вами всё в порядке? – встревоженно спрашивает у меня сосед, пожилой мужчина.

– Д-да, всё в порядке, – киваю, стараясь улыбнуться.

– Первый полёт? – понимающе кивает он. – Летать боитесь?

– Что-то типа того, ага…

– Не переживайте, всё в порядке будет, – пытается успокоить меня. – А если вдруг дурноту почувствуете, скажите сразу, стюардессу попросим вам водички принести!

– Спасибо вам большое, – мне становится чуть полегче.

Самолёт отрывается от земли, и я невидящим взглядом смотрю прямо перед собой.

Что я наделала? Что вообще буду делать там, в этом городе?

– Интересное время вы выбрали, чтоб на север лететь в первый раз. Отдыхать или работать? – интересуется у меня словоохотливый сосед, когда нам разносят напитки.

– Я… сама ещё не знаю, – вырывается у меня прежде, чем успеваю решить, что именно говорить.

– О как! – старик приглаживает усы, смотрит на меня удивлённо. – К кому-то едете?

– Нет, у меня там никого нет, – качаю головой.

Почему-то меня даже не раздражают его расспросы, может потому, что чувствую не пустое любопытство, а настоящий интерес.

– Мне… просто нужно было всё поменять в жизни, – говорю, не вдаваясь в подробности. – Полностью всё. Я… честно сказать, купила билет на этот рейс буквально два часа назад.

– А вы, я вижу, решительная девушка, – усмехается мужчина. – Знаете, что… Быть решительной – так до конца, я так думаю! Вы уже думали, где будете жить?

– Нет ещё, – смотрю на него растерянно.

– Тогда предлагаю вам снять у меня квартиру, – вдруг предлагает мне старик. – Вы не переживайте, это хорошее место, почти центр, квартира большая, дом, правда, не новый – но новых у нас, по правде сказать, и не строили уже много лет. Я сам живу через две улицы. Сдавать у нас сложно, желающих мало, квартира пустая стоит вот уже второй год. Но там всё как новенькое, тут можете не волноваться, я за всем следил. Ну, что скажете? – смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

Ну, раз уж я решила уехать, практически ткнув пальцем в точку на карте, то… почему бы и нет?!

– Почему бы и нет? – повторяю вслух и тоже улыбаюсь.

– Я в вас не ошибся! – старик довольно кивает. – Меня зовут Глеб Сергеевич!

Глава 5

– Мира, стоп, секунду, – вклиниваюсь во встревоженные слова приятельницы, – из-за чего столько шума? Я, кажется, говорила, что вскоре уеду по работе!

– Из-за чего?! – она, кажется, переводит дыхание. – То есть ты глобально в порядке, да?

– Глобально, – меня пробивает на немного нервный смех, я с трудом сдерживаюсь, – глобально, пожалуй, да.

– Уф-ф, ну слава богу, – Мира вздыхает и продолжает уже спокойнее: – Да ты понимаешь, мне телефон оборвали! Сначала с самого утра заявился какой-то хмырь в квартиру. Мол, где хозяйка? Я сначала подумала, может, полицейский какой в штатском или ещё кто – постоянно же рейды по квартирам проходят, ловят всяких там… А нам же с тобой скрывать нечего, у нас всё по закону, договор, налоги ты платишь…

– Так что ему надо-то было? – перебиваю нетерпеливо.

– Я к этому и веду, – отзывается Мира. – В общем, я ему копию договора в нос и сунула, мол, я ответственный квартиросъёмщик, всё по правилам! Тут он кому-то позвонил и сразу отчитался, что на квартире жильцы.

– Кому? – у меня сразу закрадываются подозрения, которые тут же и подтверждаются.

– Алексею Владимировичу какому-то... или Викторовичу? Я уже запуталась, – вздыхает бывшая коллега.

– Ясно, – киваю больше сама себе.

– Алиса, мы едем? – ко мне обращается Глеб Сергеевич. – Всё в порядке у вас? Такси приедет через минуту.

– Да-да, всё хорошо, – улыбаюсь старику.

– Кто там у тебя? – подозрительно уточняет Мира.

– Вербовщик, – отвечаю максимально серьёзным тоном.

– О-о, – в трубке повисает пауза. – А тебе по телефону-то можно разговаривать?

– Ну, я же разговариваю с тобой, – сдерживаю смех.

– А, ну да, так вот, – продолжает она, – это ещё не всё! Потому что потом днём меня наша руководительница вызвала и начала выпытывать, не говорила ли ты, куда едешь. Я из себя дурочку состроила, глазками похлопала, сказала, что понятия не имею, ну и… – Мира немного смущённо договаривает, – …ну, ты же знаешь, какая она сплетница…

– Знаю, – вздыхаю, проходя за Глебом Сергеевичем к стоянке такси.

– В общем, она мне и рассказала по секрету, что тебя искал какой-то мужчина. Говорит, он так орал! Кричал, что как это нет информации, куда ты уходишь с работы! Вроде как ты должна была сесть в самолёт, и не села – тебя по громкой связи объявляли-объявляли, а ты не появилась! Даже полёт задержали чуть-чуть из-за этого!

Чуть не застонав, сдерживаю желание постучать себя по лбу. Вот же… дурочка! Я же на рейс зарегистрировалась заранее! Багаж мне, разумеется, надо было сдать – но регистрация была пройдена, у меня на руках уже был распечатанный билет с местом и со всем остальным. Конечно, меня потеряли… А Алексей услышал! И даже если вдруг не знал, что я должна была лететь этим рейсом, то… теперь уж точно знает.

Но куда я улетела вместо этого, не знает, тут же успокаиваю сама себя.

– Слушай, Алис! – шепчет Мира заговорщически. – Это, ну… из-за твоей новой работы, да?! Это так секретно?!

Вздыхаю и решаю, что раз уж вру – надо делать это до конца и с огоньком.

– Да, Мир, – говорю так же тихо, ловя на себе любопытные взгляды Глеба Сергеевича. – Это всё из-за работы. Мне было куплено несколько билетов, чтобы невозможно было понять до самого конца, куда я лечу.

Несу какую-то чушь, но Мира, сама большая любительница всяких фантастических историй, принимает всё за чистую монету.

– Ух ты! – выдыхает восхищённо. – Слушай, а ты… ну… это опасно, наверное?

– Нет, не опасно. Но общаться с теми, с кем я общалась, будет нельзя, – закусываю губу. – Поэтому я и квартиру сдала, и деньги на отдельный счёт… И ещё, Мир, номер телефона я тоже поменяю, поэтому до меня будет не дозвониться.

– Офигеть! – выдаёт приятельница. – Вот это да! Ну, потом-то, может, расскажешь мне, как оно?! Когда можно будет?

– Не могу ничего обещать, – говорю решительно. – Ладно, Мир. Ты прости, мне пора.

– Ага! Ну давай там, удачи тебе, – немного разочарованно отвечает Мирослава.

Я прощаюсь и, сбросив звонок, откидываюсь на сиденье машины. Старик, сидящий рядом со мной, слегка усмехается.

– Не думал, что даю убежище сотруднице разведки.

Сдавленно смеюсь, поворачиваюсь к нему.

– Я от отца своего ребёнка прячусь, Глеб Сергеевич, – выдаю как на духу.

– Всё так плохо? – он, посерьёзнев, смотрит на меня сочувственно.

– Не знаю, – задумываюсь, пожимаю плечами.

– Ладно, чуть позже, – мужчина кивает, показывая глазами на водителя.

Мы доезжаем до гостиницы, о которой он говорил. Внутри действительно очень красиво, всё оформлено в белых, голубых и синих тонах, такой… ледяной немножко интерьер. Ну, север, действительно.

– Пойдёмте, – Глеб Сергеевич показывает мне на центральный проход. – Вот здесь ресторан, они очень неплохо готовят оленину и морепродукты.

– Не думаю, что мне можно это всё, – растерянно качаю головой. – Из-за беременности…

Глава 6

Испуганно замираю, оставаясь на месте.

Неужели я действительно ошиблась?!

– Не надо так волноваться, – старик качает головой. – Я вам не враг и не «шпион» вашего мужа.

– Мы не женаты, – качаю головой.

– Простите, отца вашего ребёнка, – исправляется Глеб Сергеевич. – Если вы считаете, что угроза от него реальна – значит, так и есть, я вам верю. Вы, Алиса, производите впечатление умной и вполне уравновешенной девушки.

– Спасибо, – невольно усмехаюсь, чуть успокаиваясь.

– Не за что, – он отзеркаливает мою усмешку. – Так что моё предложение остаётся в силе. Квартира за вами. Кстати, неподалёку расположена поликлиника, вроде бы и ваше женское отделение там есть. Не думаю, что до вас дотянутся здесь. Но если хотите, я могу поспрашивать знакомых, чтобы посоветовали конкретного врача.

– Спасибо, – меня затапливает настоящей благодарностью. – Правда, я вам очень признательна.

Мужчина только кивает, показывая жестом, что не о чем благодарить. Мы молчим какое-то время, а потом я спрашиваю:

– Глеб Сергеевич, а зачем вам это? В смысле, я, конечно, буду платить вам за жильё, но… столько проблем…

– Да какие проблемы, золотая моя! – смеётся старик.

Мне на глаза вдруг слёзы наворачиваются. Он это замечает, хмурится.

– Меня просто бабушка всегда так называла, – поясняю с улыбкой, вытирая влагу с лица.

– Неудивительно, – старик кивает. – Вон у вас какие волосы, самое настоящее золото. Но если вам некомфортно…

– Нет-нет, я не против, вы можете тоже…

– А что до проблем. Я на пенсии, – он пожимает плечами. – Заняться мне нечем. Жены уже давно нет, детей мы не нажили, так что я не против.

Не успеваю ответить, как у меня снова начинает вибрировать мобильный.

– А вот и главная проблема, – говорю тихо, глядя на экран.

Это Алексей.

– Не хотите взять трубку? – спрашивает Глеб Сергеевич, прищурившись.

– Не очень, – качаю головой, закусываю губу.

Точнее, совсем не хочу. Но…

– Ну, по телефону он вас всё равно не отследит, – старик пожимает плечами. – Послушайте, что скажет.

С какой-то внезапной решимостью провожу по зелёному кружочку и молча подношу мобильный к уху.

– Алиса?! Алиса, это ты?

Странно, мне вдруг кажется, что сквозь злые, взвинченные нотки в голосе проскальзывает напряжение и даже… почти страх?

Да нет, глупости.

– Слушаю, – говорю ровно, спокойно, насколько могу.

Не свожу глаз с Глеба Сергеевича напротив, он подбадривающе мне кивает, и это, как ни странно, даёт мне силы. Удивительно, что чужой в общем-то человек стал для меня опорой в эти минуты.

– Алиса, какого хрена?! – а вот теперь в голосе Алексея явственно слышно облегчение пополам с возмущением. – Ты в своём уме? Сдала квартиру, уехала, ни слова не сказав, не явилась в самолёт… Где ты вообще сейчас?

– Не помню, чтобы давала тебе право разговаривать со мной в таком тоне, – сама от себя не ожидала такого ответа.

Кажется, и Алексей тоже. Потому что в трубке повисает молчание.

– Алиса, нам надо поговорить! Мы должны поговорить! – резкий, приказной тон. – Скажи, где ты, я приеду!

– Мы всё друг другу сказали, – произношу медленно. – Я не хочу тебя видеть. Не звони мне больше. Не надо меня искать, – сжимаю в кулак свободную руку, впиваюсь ногтями себе в ладонь. – Я больше тебя не люблю, Алексей. Убила свою любовь вместе с твоим ребёнком во мне. Прощай.

Сбрасываю звонок, отключаю телефон и втягиваю воздух сквозь сжатые зубы.

– Попейте, Алиса, – у меня перед носом появляется стакан воды, который я с трудом беру трясущейся рукой и только тогда понимаю, что у меня по щекам бегут слёзы.

Глеб Сергеевич не задаёт дурацких вопросов, вроде того, как я себя чувствую. Просто сидит рядом, и от его молчаливой поддержки мне становится легче. И спустя несколько минут я поворачиваюсь к нему и даже заставляю себя улыбнуться.

– Глеб Сергеевич, я бы очень хотела, чтобы вы показали мне квартиру, где мы с малышом будем жить!

* * *

– Алис, ну что это такое, почему не сказала, что тебе в магазин нужно?! – возмущается моя подруга и соседка по лестничной клетке.

– Том, да перестань ты, – переваливаясь с ноги на ногу, открываю дверь и захожу внутрь, занося пакет. – Ничего тяжёлого я же не покупала, а пройтись хотелось, вон какая погода прекрасная.

– Это точно, – Тамара проходит в квартиру вслед за мной. – Дай сюда, я хоть разберу, чтоб тебе не наклоняться.

– Спасибо, – тяжело опускаюсь на стул, кладу руку на живот, успокаивая заворочавшихся двойняшек.

Когда на первом УЗИ мне сказали, что у меня двойня, я была в полном шоке. Не знала, как реагировать – ведь все планы я строила исходя из одного ребёнка. А тут сразу двое… К счастью, к тому времени я уже была не одна. Меня поддерживали и Глеб Сергеевич, и Тамара, с который мы подружились почти сразу после моего переезда. А мой врач акушер-гинеколог, прекрасный специалист, вообще следила за моей беременностью, как будто я была её дочерью.

Глава 7

Тяжело оседаю обратно, так и не поднявшись. В ушах начинает шуметь.

– Медицинский центр? – слышу свой на удивление спокойный голос словно со стороны. – У нас, здесь? Это кто это такой рисковый нашёлся?

– Да чёрт его знает, – доносится до меня как сквозь вату голос подруги. – Вроде бизнесмен какой-то столичный, практически на благотворительных началах, у нас же тут всё в убыток работает. Фамилия ещё такая известная, Вишневский… Алиса? Алиса?! Ты что?

Вишневский.

Как говорится, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами никто не следит.

Он всё-таки узнал, где я?

Да нет, глупости… если б узнал, то просто приехал бы…

Но если Алексей, точнее, его компания, будет строить здесь клинику, то риск встретиться с ним возрастает в разы!

А мне только при мысли о встрече с ним становится тошно и больно!

Перед глазами у меня начинают мелькать вперемешку чёрные и сверкающие яркие мушки.

– Алис, ты что?! Голова кружится? Живот тянет?! Я вызываю скорую!

– Не надо скорую, – выговариваю с трудом, – мне… просто нужно лечь.

– Так, не вставай! Не вставай, не дай бог равновесие потеряешь, я же не удержу тебя одна! Сейчас, сейчас… давай-ка вот сюда…

Тамара сдвигает в сторону стол и помогает мне перебраться на небольшой диванчик, который стоит тут же, на кухне. Притаскивает из комнаты подушку, подпихивает под голову, открывает нараспашку окно. От свежего воздуха становится легче.

– Ты, Алис, как хочешь, но на твоём сроке и с твоей беременностью рисковать нельзя! Я всё-таки вызову врача! – Тома решительно достаёт мобильный.

– Лучше дай мой, я Татьяне Алексеевне позвоню, – киваю и, получив телефон, набираю своего акушера-гинеколога.

Её вердикт однозначен – на сохранение. На девятом месяце с двойней геройствовать глупо, и я соглашаюсь.

Соглашаюсь ещё и потому, что, мне кажется, в квартире я сойду с ума. Буду дёргаться на каждый стук в дверь, ожидая, что увижу в глазок Вишневского.

Не понимаю, правда, зачем бы он стал меня искать. Сейчас-то – зачем? Столько времени прошло! Успокаиваю себя тем, что он наверняка давно выбросил меня из головы и забыл моё имя.

Но, кажется, на поздних сроках беременности логика работает как-то по-другому. Умом я вроде понимаю, что мне уже ничто не угрожает, но нервное напряжение, усталость и непонимание, как действовать, если вдруг что, сохраняются.

В роддом мне помогает добраться Тамара – вещи у меня, к счастью, давно собраны и стоят готовые на всякий случай.

– Так, дорогая моя, – мой врач просматривает результаты моих анализов и начинает хмуриться. – Пугать тебя не собираюсь, всё пока хорошо. Но показатели сейчас по нижней границе нормы, и давление у тебя скачет больше, чем положено. Стараемся не нервничать! Конечно, тридцать шесть недель для двойни уже неплохо, но лучше бы нам с тобой продержаться хотя бы до тридцати восьми. Сейчас каждый день работает твоим малышам в плюс. Так что давай, думаем о приятном, читаем любимые книги, слушаем любимую музыку.

– Хорошо, Татьяна Алексеевна, я постараюсь, – улыбаюсь женщине.

И я действительно стараюсь.

И неделю у меня даже почти получается.

Тома прибегает ко мне через день – приносит домашнюю еду, отвлекает разговорами. Глеб Сергеевич только звонит, он сейчас как раз уехал в санаторий на десять дней.

В роддоме кроме меня ещё несколько женщин на разных сроках, но общаться мне ни с кем не хочется. А вот остальные собираются по вечерам в общем холле, болтают и смотрят телевизор – там висит большая плазменная панель, которую подарил роддому какой-то спонсор.

Там-то, случайно проходя мимо вечером, я и вижу… тот сюжет.

Это какой-то местный выпуск новостей. Остановиться и замереть на месте меня заставляет до боли знакомый голос.

– Открытие нового исследовательского центра именно здесь позволит нам работать в уникальных климатических условиях, – Вишневский разговаривает с журналисткой, которая смотрит ему в рот и кивает на каждое слово.

У меня перехватывает дыхание.

Я запретила себе искать информацию о нём в интернете. Не смотрела соцсети его компании, где время от времени выкладывали фото с ним, не проверяла новости. А теперь… сердце сжимает обида и тупая боль.

Алексей выглядит точно так же, как и в нашу последнюю встречу.

Ну а почему он должен выглядеть иначе, напоминаю себе. Это же не он носит в себе и на себе больше пятнадцати килограммов лишнего веса, это же не у него отекают лицо, пальцы рук, лодыжки, не у него постоянная изжога и ходящий ходуном живот размером с хороший арбуз…

На глаза вдруг наворачиваются слёзы, но я заставляю себя сморгнуть их.

И не успеваю отвернуться от экрана.

На котором показывают кадры, как Вишневский идёт к зданию администрации города, я узнаю центральную площадь…

Идёт вместе с женщиной.

Поддерживает её под руку. Она улыбается.

Глава 8

Я невольно вскрикиваю, обхватываю руками живот, сгибаюсь… и чувствую, как по ногам течёт что-то тёплое.

Воды. Воды отошли.

Вокруг сразу же поднимается шум.

Мы все тут в роддоме не слишком-то мобильные… Поэтому девушки, сидящие у телевизора, поднимаются небыстро. Но двое подходят ко мне, помогают, поддерживая под локти, ещё одна зовёт врача.

– Ну ничего, ничего, пойдём пока обратно, в палату, – акушерка отводит меня к постели. – Сейчас, врач подойдёт, аппарат подкатим, сделаем тебе КТ. Да и УЗИ надо, двойня ж у тебя. А первые роды – это дело не быстрое…

– А это нормально… что схватки такие… короткие?.. – выдыхаю после очередного приступа боли, кидаю взгляд на часы, я же помню, что нужно засекать время между схватками. – Промежуток… три минуты! А началось только что!

Делаю короткие вдохи, упираясь ладонями в спинку кровати.

Минута, две… опять!

– Так, давай-ка, – женщина хмурится, помогает мне лечь набок. – Сейчас, Татьяну Алексеевну позову. Хорошо хоть, она сегодня здесь.

Уходит торопливо, а я, с трудом дыша и постанывая, пережидаю очередную схватку.

Против воли в голове всплывает тот кадр, который – я в этом уверена – и послужил последним толчком. Нервное напряжение. Скачок давления.

Всё из-за этого!

Всё из-за него!

Из-за Вишневского, который, как оказалось, не просто не хотел детей – он не хотел детей от меня ! Зато другая оказалась для этого вполне подходящей!

Ненавижу!

А потом в глазах у меня темнеет, и вокруг начинается какая-то беготня. Потому что в палату заходит Татьяна Алексеевна, которая, только глянув, что со мной, сразу начинает отдавать резкие команды.

Разбираю что-то о стремительных родах… но тут к горлу подкатывает тошнота, и мне становится вообще ни до чего.

Я беспокоюсь только о своих детях! Только о них!

И эти мысли отвлекают от боли, разрывающей всё тело.

Я слушаю только голос, говорящий, что мне делать.

Сосредотачиваюсь только на одном.

И когда мне на живот кладут первое, а за ним и второе тёплое мягкое тельце, не верю сама себе.

Плача и смеясь, прижимаю к себе своих малышей…

– Девочки! – слышу голос акушерки.

– Девочки… – повторяю шёпотом. – Мои девочки… моё чудо…

– Да, милая, а теперь нам нужно их забрать, – встревоженный голос Татьяны Алексеевны. – Нам тобой надо заняться. Давай, Алиса… Совсем скоро увидишь своих малышек.

Анестезиолог, всё это время простоявший у моей головы, вводит мне что-то в катетер на руке, и я почти сразу уплываю, расслабляясь после двух часов непрекращающейся боли.

С улыбкой на губах.

Правда, пробуждение выходит не таким уж приятным. Живота я не чувствую, осторожно касаюсь слабыми руками – сверху лежит какая-то холодная глыба…

– Тихо, тихо, – голос моего врача. – Это лёд. Нужен, чтобы у тебя там всё сокращалось. Всё в порядке. Заставила ты нас поволноваться, Алиса.

– А что… такое?.. – с трудом облизываю пересохшие губы, открываю глаза, поворачиваю голову к женщине. – И где мои дети?

– Такие быстрые роды, да ещё и двойней, – Татьяна Алексеевна качает головой. – Пришлось тебя вручную «чистить», и зашивать много… Придётся тебе полежать у нас чуть подольше.

– А дети?! – меня мало волнует, что там со мной. – С ними как?

– С девочками всё в порядке, – скупо, но искренне улыбается врач. – Для двойни показатели отличные.

– Спасибо, – выдыхаю, снова закрывая глаза. – Можно мне на них… посмотреть?

– Вот они, – ко мне подкатывают сдвоенную люльку, где лежат два крошечных запелёнатых червячка. – Твоё золотое счастье.

Невольно улыбаюсь. Да, у них мои волосы – я успела заметить тёмно-рыжий пушок на головках.

– Да, моё золото, – не отвожу глаз от двух девочек, в груди даже больно от того невероятного счастья… и любви.

Вот она, вся любовь, которая мне нужна.

Другой не надо.

Шесть лет спустя

– Алиса Игоревна, задержитесь, пожалуйста, – директор школы заканчивает очередное совещание, и коллеги начинают расходиться.

– Элина Григорьевна, что-то случилось? – спрашиваю, кидая взгляд на часы. – Мне бы за дочками сегодня пораньше забежать…

– Сейчас, Алис, сейчас, – пожилая директриса, с которой мы в отличных отношениях, роется в бумагах на столе. – А, вот, нашла! Слушай, распоряжение сверху пришло…

– О, господи, какое опять? – со стоном ставлю локти на стол, упираюсь лбом в ладони. – Сколько можно-то? Нам скоро детей некогда будет учить – только и делаем, что бумажки заполняем!

– Ой, лучше ничего не говори, – Элина Григорьевна морщится. – Но тут без вариантов, Алис. Велено твоему классу организовать дополнительный час в месяц – образовательные практические экскурсии по специальности.

Глава 9

– Ну как какой? – Элина Григорьевна кидает на меня удивлённый взгляд. – У нас в городе такой один. Вот в администрации и договорились, чтобы наших туда пустили… Не прямо в лаборатории, само собой. Но, может, и туда пустят посмотреть, если дети себя хорошо зарекомендуют.

Прикусываю язык и не говорю, что это вряд ли.

Мои теперь уже десятиклассники – народ тот ещё. Я их прикрываю время от времени перед «вышестоящими» инстанциями, и прекрасно знаю, что они собой представляют на самом деле. И как могут отреагировать, если что-то придётся им не по нраву.

Но генетический центр…

Вот уж от какого места я держусь подальше.

И не потому, что чего-то боюсь. Страх ушёл за эти годы. Сначала я ещё думала, что нас с дочками могут найти, попытаться сделать нам что-то. Но вскоре поняла, что… про меня, кажется, действительно забыли.

Вроде бы это должно было принести облегчение, но в первое время обида на Вишневского наоборот стала глубже и противнее. А потом сошла на нет. Что уж теперь – не я первая, не я последняя в нашей стране ращу детей в одиночку, потому что никому кроме меня они оказались не нужны.

Да и не до обид мне было. Справляться одной с близняшками – тот ещё квест. Мне ещё очень повезло, что у меня были и есть Тамара и Глеб Сергеевич, которого мои козявки до сих пор зовут деда Хлеб.

Ни с кем из «предыдущей» жизни я связь не поддерживала. Как поменяла номер, так и не стала никому сообщать, в том числе родителям. Только с Мирославой списываюсь время от времени по специально созданной для этого почте – она продолжает жить в моей квартире в столице, исправно перечисляя мне деньги на счёт. Пока двойняшки были совсем крошечные, это было отличное подспорье, да и теперь тоже, хотя я работаю на полную ставку, и с учётом довольно высоких «северных» зарплат меня вообще всё устраивает.

А Вишневский… ну что Вишневский. Он действительно с помпой открыл в городе медицинский и генетический центр. Приехал, ленточку перерезал. А потом и не появлялся здесь больше. Может, конечно, наезжал пару раз с проверками, но я не слышала – да и что ему делать тут, практически за Полярным кругом. Я вообще старательно и сознательно избегала любой информации о нём. До меня, конечно, краем уха доходили сплетни. Говорили, что он вроде бы женился, потом вроде бы развёлся, но даже в этом я не уверена.

И переступать порог этого здания мне совершенно не хочется. А делать, похоже, нечего. Придётся. Такие распоряжения без внимания не оставляют.

О чём я и сообщаю своему классу на следующий же день, благо, мой урок у них первый.

– У нас что, дел больше нет? – возмущается один из «заводил».

– Вам, Дмитрий Олегович, даётся прекрасная возможность узнать что-то новое, – отвечаю негромко. – Не стоит этим пренебрегать.

Я с самого начала в школе зову всех своих учеников по имени-отчеству. Сложно было, конечно, запомнить всех, но ничего – зато все дети без исключения реагируют на это, ведя себя на моих уроках совершенно по-другому. Некоторые преподаватели особенно из тех, кто постарше, фыркают на меня, дескать, такое обращение ещё надо заслужить, а так «эти балбесы» только больше распояшутся.

Но ничего такого так и не произошло – а ведь когда мне отдавали классное руководство, предупреждали, что большинству из «моего» девятого класса прямая дорога в ПТУ, до ЕГЭ дотянут единицы. А в итоге ушли только четверо человек, все остальные прекрасно сдали промежуточные экзамены и остались учиться до одиннадцатого класса.

– Алиса Игоревна, а это много времени будет занимать? – тихо спрашивает меня отличница с первой парты.

– Нет, – качаю головой. – Договорённость есть только об одном занятии в месяц. И в любом случае, практика уже внесена в расписание. Уверена, это будет интересный опыт для всех нас, – вздыхаю незаметно.

– Для нас? – снова подаёт голос Димка.

– Для нас, для нас, – улыбаюсь ему. – Я буду ходить с вами, как ваш руководитель.

– Ну хоть кто-то с нами не боится ходить, – язвительно усмехается парень, и по классу проносятся смешки и удовлетворённый гул, но снова разболтаться я им не даю.

– Раз вы настроены поговорить, Дмитрий Олегович, прошу вас, – показываю на место рядом со своим столом. – Присаживайтесь ко мне, повторите заданный на дом диалог со мной лично. Остальные работают в парах, и, пожалуйста, потише.

Вечером забираю своих Верочку и Любашу из садика. Дочки какие-то надутые, а на мои вопросы отнекиваются и отмалчиваются. Прорывает их только дома.

– У нас в садике скоро весёлые старты, – сообщает мне Вера.

– Так это же замечательно, – киваю, ставя перед девочками тарелки с ужином.

– Там надо приходить всей семьёй, – добавляет Люба.

– Мы придём, – обещаю им.

– Все приходят с папами! – надувается Вера. – Так и называется: «Папа, мама, я»! А мы будем одни…

Закусив губу, опускаюсь на стул. У нас уже были разговоры на тему отца. И я постаралась честно объяснить своим малышкам, что так случилось – папы у них нет. Конечно, легко было бы соврать что-нибудь… но у меня язык не повернулся. Полной правды, разумеется, я не сказала, просто рассказала, что так бывает – наши пути разошлись. Добавила, что когда они станут постарше, я объясню подробнее, и девочкам тогда хватило этого. Тем более, что недостатка в мужском внимании они не испытывали – рядом всегда был Глеб Сергеевич, который стал двойняшкам настоящим дедушкой и, кажется, был абсолютно доволен этим. А когда я, случалось, приводила дочек с собой в школу, с ними немного возились и некоторые из моих учеников, включая того же Димку.