Наследник Blackridge

Глава 1. На пороге Blackridge

Blackridge University не встречал людей — он встречал статус.

Старый камень корпусов, тёмное дерево библиотек, холодная гладкость мраморных полов — всё это будто шептало: здесь учатся те, кто всегда побеждает.

Я не относилась к ним.

Я приехала сюда с одним чемоданом, академической стипендией и обещанием себе больше никогда не быть слабой.

Августовское солнце лежало на лужайках ровными полосами света. Трава выглядела так, словно её подравнивали вручную — слишком аккуратная, чтобы быть настоящей. Над главным корпусом лениво двигались флаги факультетов, а внизу, у фонтана, толпились первокурсники с родителями, чемоданами и лицами, на которых смешались восторг и тревога.

Я стояла на краю внутреннего двора и пыталась сделать вид, что мне всё равно.

Получалось не идеально.

Воздух был густой, тёплый, пах чем-то сладким — то ли цветами, то ли дорогими духами, которые оставляли за собой девушки в идеально сидящих юбках и жакетах. Люди вокруг выглядели так, будто пришли не на заселение в общежитие, а на фотосессию для каталога.

Я поймала своё отражение в тёмном стекле входной двери. Лицо чуть бледнее, чем хотелось бы, потому что в дороге я почти не ела. Волосы тёмные, густые, собранные в небрежный хвост; несколько прядей выбились и легли на шею. Глаза — голубо-зелёные, слишком светлые на фоне тёмных ресниц. Я не любила, когда их замечали. Это всегда означало лишнее внимание к моей персоне

Я поправила ворот белой рубашки, затянула ремешок сумки на плече и сказала себе мысленно:

Это просто место. Просто университет. Ты сюда приехала учиться.

Иногда самое трудное — убедить себя в очевидном.

Я старательно делала вид, что не замечаю на себе взглядов.

Не так, чтобы откровенно. Скорее на секунду дольше, чем обычно: взгляд цеплялся, задерживался, возвращался. Я давно привыкла к этому и так же давно перестала реагировать.

А когда-то мне это даже нравилось.

В старшей школе я смеялась громче всех. Я не боялась быть в центре двора, спорить с учителями, организовывать вечеринки, придумывать безумные идеи. Я красила губы ярче, чем позволял школьный дресс-код, потому что Лукас говорил, что так я «выгляжу как солнце перед грозой».

Он всегда находил слова.

Мы были теми, кого называли «золотой парой». Я и Лукас Беннет. Мы вместе готовились к экзаменам, вместе убегали с последних уроков, вместе строили планы на университет, который должны были покорить.

Я верила ему.

Верила, что мир достаточно простой, если держаться за чью-то руку.

В какой-то момент он перестал спрашивать, как прошёл мой день.
Перестал замечать, как хорошо я выгляжу.
Перестал извиняться.

Ссоры стали происходить чаще. Сначала тихо, потом при друзьях.

— Ты опять начинаешь, — говорил он, когда я пыталась что-то обсудить.
— Мы же договорились не выносить это на люди, — отвечала я.
— Так не начинай.

Он улыбался, и со стороны всё выглядело как шутка.

Я начала сомневаться: может, правда я усложняю?

В одной из поездок всё стало яснее.

Мы ехали с компанией за город — музыка громкая, окна открыты, кто-то смеётся на заднем сиденье. В один момент мой обычный вопрос превратил поездку домой в настоящий скандал, вылившийся в то, что меня он без всяких угрызений совести высадил меня из машины.

— Выходи. Добирайся как хочешь, мне похуй.

Друзья молчали. Кто-то неловко усмехнулся.

Я стояла на обочине, пока машина отъезжала. Пыль поднялась в воздух, музыка стала тише, потом исчезла совсем.

До города было несколько километров.

Я шла пешком в надежде поймать попутку, но как на зло, ни одной проезжающей в мою сторону машин не было. Солнце садилось, асфальт ещё хранил дневное тепло.

Он вспылил.
Это просто нервы.
Я правда сказала что-то не то.

Но где-то внутри я уже знала — дело не в словах.

Дело в том, что он больше не боялся меня потерять.

Через какое-то время я услышала звук двигателя. Машина стояла впереди, на обочине. Фары были включены. Внутри кто-то смеялся.

Я замедлила шаг, потом выпрямилась и прошла мимо, не глядя в его сторону.

Дверца хлопнула.

— Элена, хватит, — сказал он, догоняя меня. — Ты что, серьёзно обиделась?

Я продолжала идти.

Он схватил меня за запястье.

— Сядь в машину.

— Отпусти.

— Не устраивай цирк.

Он попытался потянуть меня обратно к машине. Я вырвала руку.

— Ты сам меня высадил.

— Я пошутил!

— Это такие у тебя шутки?! — вырвалось у меня, слёзы обжигали глаза. — Ты вообще понимаешь, что это было, твою мать?

Мы стояли на обочине. В салоне кто-то снова засмеялся.

— Господи, как же я устал. Ты всегда всё драматизируешь, не строй из себя жертву — сказал он сквозь зубы.

Я смотрела на него и пыталась понять, когда именно всё изменилось.

Как человек, который ещё недавно держал меня за руку и говорил, что без меня не представляет ни одного дня, может смотреть на мои слёзы с таким раздражением?

Когда слёзы стали для него неудобством, а не поводом остановиться?

В этот момент во мне что-то окончательно замолчало.

Я посмотрела на экран телефона. Появилась сеть.

Я вызвала такси.

Он ещё что-то говорил — про то, что я «позорю его перед друзьями». Я уже не слушала.

Когда я приехала домой, мама выглянула из кухни.

— Детка, ты одна? А Лукас?

Я сняла обувь, поставила сумку на пол.

— Мне стало не по себе. Я уехала раньше.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее, чем обычно, но ничего не сказала.

И я была благодарна за это.

В ту ночь я впервые задумалась о расставании всерьез.

Не здесь, сказала я себе. Не сейчас.

Я сделала шаг вперёд — к лестнице, к главному входу, к шуму, который должен был заглушить всё лишнее.

— Ты новенькая? — спросил голос рядом.