Наследник для босса-миллиардера!

Глава 1.

Самыесильные женщины — те, комупришлосьзащищатьсядома.

— Алиска... — тянется пьяный голос моего парня из кухни.

Одного этого звука хватает, чтобы внутри всё оборвалось. Липкий, холодный ужас мгновенно сковывает тело. Я вжимаюсь в кресло, в котором сижу, будто надеюсь слиться с ним, стать невидимой.

— Алиса, мать твою! Сюда подошла, блядь!

Ноги становятся ватными и не слушаются, но я всё равно поднимаюсь и медленно плетусь на кухню, где меня уже ждёт Игорь.

Он стоит у раковины и шатается. Его мутный, стеклянный взгляд уставился на несколько немытых тарелок и один пустой стакан из‑под воды, словно это доказательство моего смертного греха.

— Что такое?.. — спрашиваю тихо, почти шёпотом. Главное — не спровоцировать. Главное — не разозлить.

— Что такое? — криво усмехается он. — Я тебе сейчас покажу, что такое.

Он резко хватает посуду из раковины и, с убийственным спокойствием, не отрывая от меня взгляда, бросает её на пол.

Тарелки разлетаются с оглушительным звоном. Осколки летят в стороны.

Я вздрагиваю всем телом, но молчу.

— Чё встала? — цедит он. — Поднимай. Раз помыть уже не можешь. В край разленилась. Хуйнёй целый день страдала, небось.

Я сглатываю. Горло сжимается так, что становится трудно дышать.

Мой взгляд невольно скользит к плите, где стоит свежий, горячий ужин, который я готовила для него. Потом — к полу, который ещё минуту назад был идеально чистым.

Я молча подхожу, опускаюсь на корточки и начинаю собирать осколки.

— А‑а… — срывается с губ, когда резкая боль пронзает ладонь.

Я не сразу понимаю, что произошло.

Его тяжёлая нога наступает мне на руку и вдавливает её в пол. Осколки режут кожу глубже, а кровь быстро растекается по кафелю.

— Заслужила, тварь.

Слёзы сами текут из глаз — медленно, жгуче, обжигая щёки. Я не плачу вслух. Я просто тихо разваливаюсь внутри.

Он наконец убирает ногу и, как ни в чём не бывало, уходит.

— Ненавижу… — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, когда я поднимаюсь.

Он услышал.

Медленно оборачивается. Его взгляд темнеет, наливается кровью. В нём больше нет человека — только ярость.

Он хватает меня за горло. Пальцы больно сжимаются. Воздух вокруг исчезает.

Резкий толчок, и я врезаюсь в стену.

Боль.

Темнота.

Больше ничего не помню.

***

Очнулась от холода (кажется, что Игорь открыл окно нараспашку) в кромешной темноте.Я медленно поднимаюсь, цепляясь за стену, чувствуя во рту солоноватый вкус крови.

— Чёрт… — шепчу я. — Он мне губу разбил?

Провожу пальцами по припухшей губе.

И тут слышу храп из соседней комнаты.

Он спит.

А у меня внутри что‑то окончательно ломается. Чаша терпения переполнена. Я не хочу слышать его извинения утром. Не хочу его оправданий. Не хочу его.

Я больше не люблю.

Я ненавижу.

От любви до ненависти, как оказалось, тоже один шаг.

Мои вещи находятся в шкафу в комнате, но идти туда страшно: любой звук может разбудить это чудовище.

Я надеваю пуховик прямо в прихожей и начинаю искать обувь. Хоть какую‑нибудь.

Пусто.

Он спрятал всё. Моё. Своё. Всё.

— Плевать, — цежу сквозь зубы и выхожу за порог босиком.

Кажется, за мной никто не гонится, но страх подгоняет, заставляя бежать. Мне всё время кажется, что он вот‑вот схватит меня за волосы, затащит обратно.

Снег жжёт пятки адской болью, но адреналин не даёт остановиться.

Я выбегаю на дорогу и не сразу замечаю красный свет.

Машина резко тормозит рядом, сигналит.

— Дура, куда прёшь?!

— Пошёл в жопу! — кричу я в ответ и бегу дальше, даже не разглядев водителя.

Вот и обменялись любезностями...

Я все еще бегу...

Есть только одно место, куда я могу прийти за помощью. И я молюсь, чтобы меня пустили.

Стучу. Зуб на зуб не попадает — от холода, от страха, от всего сразу.

Дверь открывается.

— Алиса?.. — на пороге стоит сонная женщина с удивлёнными глазами.

— Тёть Маш… — голос дрожит. — Переночевать пустите?

Тётя Маша — бывший директор детского дома, в котором я росла.

Больше мне идти некуда. И обратиться не к кому.

Завтра у меня собеседование. Хорошая должность. Если возьмут, то я съеду после первой зарплаты. Я не задержусь. Честно.

Мне правда… больше некуда.

Глава 2.

Алиса.

Утром я сидела на мягком пуфике у столика с зеркалом и с маниакальным упорством пыталась замазать косметикой свои побои.

Тональный крем, консилер, пудра слой за слоем, будто если их будет достаточно много, то исчезнет не только синяк, но и всё, что было вчера.

Косметику и одежду я одолжила у старшей дочки тёти Маши Вероники.

Ника носилась по комнате с ребёнком на руках, укачивая его и причитая одновременно. Сейчас она жила у матери, хотя давно замужем. Просто так легче, муж в командировке, а одной с малышом тяжеловато.

— Вот сука, слов нету! И давно это происходит? — Ника нервно нахаживала круги по комнате.

Я молча красила ресницы тушью и видела, как глаза предательски начинают слезиться. Не от косметики, от обиды.

— Не ожидала, что Игорь так с тобой поступит. Вы же вместе ещё со времён детского дома, — в комнату вошла тётя Маша.

Она поставила передо мной тарелку с блинчиками и кружку чая.

Завтрак.

Настоящий.

Для меня.

Не я его для кого-то приготовила, не я старалась угодить, а обо мне лично решили позаботиться.

— Спасибо, — тихо пробормотала я, отложила косметику и принялась есть.

— Тебе в полицию надо. Нельзя такое оставлять! Если один раз руку поднял, поднимет снова. Как пить дать. И не смей к нему возвращаться.

И у меня сейчас язык не повернулся сказать, что я терпела такое отношение целый год. Ровно год я прощала и думала, что у него просто тяжёлый день на работе, что характер вспыльчивый.

Раньше ведь он был другим…

А потом приходит понимание, что и раньше он не особо заботился. Просто не бил, ранил словом. А потом уже в край обнаглел.

— Хорошо, что ребёнка тебе заделать не успел! А то бы бежала вчера ночью так же босиком, только с ребёнком на руках. Кстати, как твои ноги?

— Нормально, есть небольшое покраснение, — мне почему-то стыдно об этом говорить, будто я сделала что-то противозаконное, будто виновата я, а не он. — Я пойду, не хочу опоздать.

Я выхожу из комнаты, потом из квартиры и иду пешком до места, где меня должны взять на должность помощника генерального директора.

Надеюсь, что возьмут.

***

Я сижу в фойе возле стойки администратора. Она что-то печатает, постоянно отвечает на звонки.

Вокруг суета, все работают.

Офис айти-компании выглядел так, будто я шагнула в будущее. Стекло, металл, подсветка, огромные экраны, живая зелень в минималистичных кашпо. Ни бумажек, ни лишних предметов. Всё современно, стильно и дорого.

— Павел Сергеевич вас ожидает, — вежливо говорит администратор и протягивает мне карточку.

Она переливается и блестит.

Я верчу её в руках, и на моём лице читается немой вопрос.

— Вам к лифту, там необходимо будет провести картой. Дальше вас сориентируют сотрудники безопасности.

Офигеть.

Как всё здесь круто.

До невозможности круто.

Через несколько минут меня встречает секретарь и провожает к генеральному.

Он сам будет проводить собеседование?

От волнения в горле пересыхает.

Дверь кабинета открывается, и мне в нос сразу же ударяет аромат дорогого мужского парфюма. Глубокий, тёплый, уверенный. Такой запах не кричит, он заявляет.

Я поднимаю взгляд и вижу за чёрным стеклянным столом мужчину лет тридцати или тридцати пяти. Шатен, карие глаза, привлекательные черты лица и пронзительный взгляд.

Мускулатура… Кххх, шикарная. Чёрная водолазка обтягивает каждую накачанную мышцу.

— Здравствуйте, — говорю я, но ступить внутрь кабинета почему-то не решаюсь.

— Здравствуйте, проходите, — приглашает он, указывая на кресло напротив.

Я сажусь, кладу руки на стол и зачем-то хватаю лежащий рядом карандаш, начинаю мять его пальцами.

Блин. Нервы ни к чёрту.

Он задаёт вопросы, а я стараюсь отвечать. Некоторые из них слишком личные, и мне неловко.

— В декрет когда? — задаёт он последний вопрос.

Я вылупляю на него глаза и несколько секунд молчу.

— В данный момент не собираюсь.

И это правда. С Игорем у меня уже два месяца ничего не было. Он убил во мне своим отношением всё либидо. А новые отношения? После такого я вообще не знаю, как кому-то доверять.

— Этот ответ меня не устраивает. В ближайшие три года просьба не беременеть.

Пока я переваривала его слова, он заметил синяки на моей шее. Ничего не сказал, но напрягся.

— Вы приняты. И, пожалуйста, не бросайтесь мне больше под машину.

Что?..

О нет.

Это тот самый водитель, которого я вчера любезно послала в задницу.

Мне становится стыдно. Очень.

Хочется провалиться сквозь землю.