Наследство для гувернантки

Глава 1

Англия, 1867 год

Дождь не просто барабанил по крыше кареты – он лил стеной, тяжелыми потоками стекая вниз, смешиваясь с дорожной грязью. Стекла покрылись мутной дрожащей пленкой, сквозь которую едва можно было различить размытые очертания придорожных деревьев. Такое ощущение, будто не апрель, а ноябрь: в размытом акварельном пространстве вокруг все кажется нереальным, хрупким. Будто художник был не в настроении и набросал мрачный пейзаж, а потом отправился пить – и не вернулся. Джеймс хотел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. Всего пара часов пути от Лондона, но кажется, что невыразимая глушь.

Джеймс устало провел рукой по лицу, ощущая под пальцами щетину. Карета была старая, скрипела, охала, хорошо б целыми добраться: кучер утром ворчал на колесо. Но Джеймсу просто необходимо было оказаться в месте назначения сегодня вечером. Завтра важный день, который решит если не все проблемы, то многие.

Еще несколько миль – и Джеймс окажется там, где не был три года. Рейвенхолл.

Он покидал его, будучи уверенным, что никогда не вернется. Но вот он снова здесь.

Джеймс отвел взгляд от стекла. Внутри кареты было темно, как в заднице у демона. Джеймс вновь ощутил в груди странное чувство – смесь тоски, раздражения и неясной тревоги. Что это - горечь? Возможно. Гнев? Скорее, усталость. Облегчение? Нет.

«Дядя умер».

Эта мысль была короткой, мелкой и жалила, как оса. Джеймс старался ее отогнать – а она возвращалась.

Он не мог себе представить Рейвенхолл без сэра Эдварда. Тот был громогласным, категоричным, имел свое мнение по всем вопросам на свете. Будучи молодым, дядя много путешествовал и тащил в дом то, на что падал его взгляд; а уж купить себе то, что хочется, Эдвард Рейвенхолл мог всегда. Дом, доставшийся сэру Эдварду от отца, человека сурового, застрявшего в традициях, как жук в янтаре, не слишком-то был приспособлен для хранения заморских сокровищ. Рейвенхолл всегда казался Джеймсу пещерой Алладдина – но мрачной, хранящей больше угрюмых тайн, чем светлых воспоминаний.

Карета сделала последний поворот. Теперь впереди, за мокрыми от дождя кронами деревьев, показались знакомые очертания особняка.

Джеймс не услышал, но практически почувствовал, как кучер сказал себе под нос:

- Ну, слава Богу, доехали.

Карета, скрипнув в последний раз, остановилась у широкого крыльца. Ступени поднимались полукругом к массивным дубовым дверям, которые сейчас были закрыты. Однако, стоило Джеймсу распахнуть дверцу (от кучера такого услужения не дождешься), как дверь открылась, и на пороге появился дворецкий.

Некоторое время он и Джеймс молча созерцали друг друга. Наконец, дворецкий поклонился.

- Лорд Уинтерборн.

- Лоу. - Джеймс еле заметно улыбнулся. - Рад видеть вас в добром здравии.

- Взаимно, милорд. Прошу вас, комнаты готовы.

Джеймс кивнул и поднялся по ступеням.

В огромном холле было, как всегда, мрачно и тихо. Разумеется, ради его приезда слуги не выстроились рядами около двери. В конце концов, он еще не наследник. Хотя кто же, кроме него? Кроме Джеймса, у сэра Эдварда имелась только племянница, проживавшая здесь же, в Рейвенхолле. Однако, зная воззрения дядюшки и его отношение к женщинам («Коварство, мой мальчик, сплошное коварство и легкомыслие!»), Джеймс полагал, что Агату сэр Эдвард, конечно же, обеспечил, но не слишком большой суммой денег. Достаточной для того, чтобы иметь возможность выйти в свет, когда племяннице исполнится восемнадцать, и найти себе мужа, которого устроит приличное приданое.

Впрочем, до оглашения завещания об этом не стоит думать.

- Как прошла дорога, милорд? - поинтересовался Лоу, забирая у Джеймса плащ, перчатки, трость и шляпу.

- Вы сами видите, льет как из ведра.

- Да, погода нынче не слишком хороша, - усмехнулся дворецкий.

Он служил здесь, сколько Джеймс себя помнил, и должен был бы уже сделаться дряхлым старикашкой, но выглядел лет на пятьдесят. Дядюшка Мартина Лоу очень ценил и ему доверял.

- Вы привезли своего камердинера, милорд?

- Нет, он остался в Лондоне. - Джеймс решил не уточнять, что в последнее время обходился без услуг камердинера. Такие подробности не рассказывают никому, даже доверенным людям. - Буду благодарен, если ты ко мне кого-нибудь приставишь.

- Конечно, - кивнул Лоу, и Джеймс подумал: а что на самом деле дворецкому известно о положении барона Уинтерборна? И не рассказывал ли своему любимому дворецкому дядя Эдвард, как именно Джеймс провел последние несколько лет? - Я думаю, что Майкл прекрасно справится с этой обязанностью.

- Да, благодарю, - сухо ответствовал Джеймс.

Майкл, возникший словно из ниоткуда, поклонился лорду. Джеймс прекрасно знал дорогу к комнатам, которые всегда занимал, когда приезжал в Рейвенхолл. Однако он позволил слуге пойти впереди и сам просто оглядывался по сторонам, чтобы увидеть, произошли ли здесь какие-либо изменения.

На первых взгляд - никаких. Все тоже мрачное, давящее местечко. Когда-то у Джеймса руки чесались уговорить дядю придать Рейвенхоллу столичный лоск, хотя бы немного сделать его светлее, более современным. Однако сэр Эдвард уперся. Ему нравился особняк таким, какой он есть. Что ж, теперь... Нет, об этом Джеймс сегодня точно думать не будет.

Сегодня он будет думать только о том, как сейчас отдохнет, полежит в горячей ванне, выпьет вина и почитает хорошую книгу. А потом как следует выспится. Выспится на отличной постели.

В коридорах стоял промозглый холод, однако комнату Джеймса протопили. Он оценил этот жест. Не то, что дядюшка был скуп... Нет, на Рейвенхолл он денег не жалел. Однако в английских особняках, особенно весной, топили довольно редко. Да что там, даже зимой состоятельные аристократы отапливали спальни и кабинеты неохотно, считая это ненужной роскошью. «Возможно, поэтому мы, англичане, так хорошо воюем в южных краях, - подумал Джеймс. - Нам так надоел холод и сырость, что мы готовы завоевать любую теплую страну, лишь бы погреться на солнышке».