
– Один из замороженных стержней, подписанный на Демида Александровича, был перепутан с другим, в результате эмбриологическая бригада использовала не Ваш образец для оплодотворения яйцеклетки Вашей жены Ольги Алексеевны. А сперма Демида Александровича оказалась в программе другой пациентки. Мы выявили несоответствие при очередной сверке данных и с сожалением сообщаем вам об этом, – главврач медицинского центра поднимает свои пустые глаза то на меня, то на мою жену.
Ольга сжала зубы. Она смотрела на врача, периодически переводя взгляд на медсестру, не зная, на кого наорать, мне кажется, что её сейчас хватит сердечный приступ.
– Это невозможно! Вы же говорили, что всё под контролем! – её голос, тонкий и надтреснутый, перешёл почти в истерику.
– Вы что, шутите? – я подскочил со стула, едва сдерживая крик, врач от страха вжался в кресло. Хотите сказать, что Ваши работнички подсадили моей жене чужой эмбрион? – сам в шоке от своих слов хватаюсь за голову. – Вы осознаёте, что натворили вообще?!
Доктор наклонился вперёд, прикрыв руками часть лица:
– Яйцеклетка Вашей жены, это факт, а вот сперма другого человека, уж простите, – смотрит как побитая собака.
Ольга в шоке сползает по стулу.
– Уж простите? – я услышал, как собственный голос налился хриплым, опасным тембром, который самому мне был непривычен.
– Человеческий фактор, неправильная маркировка, трагедия, такое у нас впервые за многие годы, даже не понимаю, как так могло произойти!
Медсестра забилась в угол и прикрылась папкой с документами.
– Это что же, у меня будет ребёнок не от моего мужа? – округляя глаза, шепчет Оля.
– Мы всё исправим, дорогая Ольга Алексеевна, если эмбрион приживётся, мы сделаем аборт. Всё будет сделано за счёт клиники, – успокаивает нас доктор.
– Вы это так легко говорите, словно ничего такого в этом нет, как прививку поставить, – Оля вдруг начинает плакать.
– Мы очень сожалеем, мы понимаем масштабы ущерба, – голос доктора дрогнул, а взгляд искал прощения, которое он вряд ли мог получить.
Ольга вдруг улыбнулась, пусто, неестественно.
– Вы понимаете, у меня одна жизнь, надежды, а Вы всё сломали! – слёзы продолжают капать из её глаз, а она их аккуратно вытирает, чтобы тушь не потекла.
Я хожу по кабинету словно загнанный зверь. Медсестра пытается что-то вставить между делом, но в этом потоке фраз я слышу только отдельные слова: «криоконсервация», «донорские стержни», «баркодирование», «двойная верификация», всё это мне было непонятно и превратилось в сплошную кашу в голове. Я сел и строго посмотрел на Ольшанского:
– Какие у нас шансы завести детей?
– К сожалению, шансов нет, – печально качает головой доктор, – простите...
– Что? – рычу я в ответ. – Вы понимаете, что украли у меня право быть отцом?!
– Пойдём, Демид, надо подать на них в суд, пусть отвечают за свои ошибки! – моя жена встаёт и, цепко схватив меня за руку, тянет к выходу.
Я просто не знаю, что мне делать, остаюсь стоять, как вкопанный. Оля отпустила меня и вышла, громко хлопнув дверью.
– Виталий Валерьевич, стесняюсь спросить, моей спермы что, не осталось?
– Нет, Демид Александрович. Видите ли, её перепутали со спермой другого человека, а он не просил её хранить, у него нет проблем со здоровьем.
– Прекрасно, лучше и быть не может, – тяжело я выдыхаю.
– Вы не представляете, как нам...
– Жаль? – закричал я, стараясь не стукнуть его по макушке от злости. – Помолчите лучше! – вдыхаю на раз, выдыхаю на восемь. – Так... Хорошо... Спокойно... – говорю я сам себе, – мне нужен контакт той девушки или женщины, кому Вы там отдали моё богатство?
– Такие сведенья составляют врачебную тайну. Я... – мнётся он. – Я не могу Вам этого сказать. Мне очень жаль. Точно так же и Ваша личность останется для неё тайной.
Я молчу. Его глаза блестят и в них отражается мой гнев. Он добавил:
– Такова наша политика.
– Вы себя слышите?! – взрываюсь я. – Какую чушь несёте?! – сминаю к чёрту все бумаги на столе и швыряю их в разные стороны. Хватаю его за горло, смотрю прямо в эти жалкие глаза:
– Ты подонок, сейчас же дашь мне контакты этой женщины!
В его глазах неподдельный страх, он пытается что-то промямлить, но с языка сходят только какие-то отдельные слоги.
Делаю глубокий вдох, успокаивая себя и отпускаю его.
– Угораздило же меня выбрать именно вашу клинику, – расправляю свой костюм, – я перенёс тяжёлое лечение, я так надеялся на Вас!
– Кто же знал, что всё так получится, – испуганно смотрит доктор, поправляя воротник халата. Переводит взгляд на компьютер, начинает там что-то искать.
– Какого чёрта здесь вообще у вас творится?! – поворачиваюсь в сторону медсестры, она испуганно дёргается.