Навигатор Эверниса

Глава 1 - Дары богини

Среди пальмовой листвы вились яркие лучи золотого света, ударяя в глаза. Зелень полотном обшила деревья, уклоны и твердь под ногами. Ласковый климат заставил всех сбросить одежды, оставив бесстыжее племя в примитивных, ничего не скрывающих набедренных повязках.

Топот и крики разносят по округе шум празднества. Звук примитивного барабана задаёт ритм. Кругом движется тесный, весёлый танцевальный обряд, участники которого время от времени поднимают голову и выкрикивают что-то звонкое и невнятное.

– Ауррряхаха!

Старики держатся на окраине племенного круга, задавая его контур. В их улыбках отражается память собственной молодости. Рядом шумят и бегают дети, повторяя танцы и крики, которые удаётся заметить. В центре этот движущийся, магнитящий, гипнотизирующий, ритмичный танец. Барабаны бьют точно, громко и мощно, забивая мысли вглубь ума, оставляя лишь чистый холст, на котором племя и магия рода рисуют собственную картину.

С пола поднимается тяжёлая, ржавая пыль. Она тут же стремится лечь обратно, словно магнитится, но новый удар синхронного шага поднимает другое облако. Оба они перемешиваются, падают, сталкиваются с новыми, оставляя над полом на расстоянии пары десятков сантиметров размытое облако реальности, над которым в мистическом танце теряются юноши и девушки, от удовольствия закатывая глаза, визжа, крича и продолжая танцевать.

В это облако из центра вываливается подросток. Он обваливается в рыжем ковре магической границы, кубарем летит в сторону круга факелов, подпрыгивает и становится на четыре конечности, словно зверь.

Взгляды стариков мгновенно вонзаются в юношу хмурыми пиками. Он шипит неслышно, делает рывок, но чуть не врезается в грудь.

Навстречу из круга грудью вперёд выходит монстр. Мужчина, разукрашенный сильнее всех. Его лицо из-за узоров не похоже на человеческое, на теле в огненных тенях сменяются картины. Сам по себе мужчина крепкий. Без набедренной повязки, в отличие от остальных, как и положено жениху.

Он высовывает язык, бьёт ногами в пол, пучит глаза и шипит:

– Уэээ-э-э!

Не даёт пройти обратно. Подросток не сдаётся. Не трусит. Бросается сразу же вперёд, но получает кулаком прямо в голову. Здоровяк просто бьёт его, как кружкой, и тут же сваливает в облако.

Сознание мутнеет. Краски размываются и смешиваются. Тёмная зелень пальм растворяется. Танцующие огоньки расплываются в рыжине окутавшей пыли. Звуки плывут вместе с окружением, а от удара барабанов всё вокруг каждый раз вздрагивает и почти даже будто может рассыпаться.

– Уа-э-э! – трясёт высунутым языком виновник праздника.

Он наклоняется и подбирает юношу с пола, закидывает на плечи, как добычу, после чего уже вместе с ним за пределами круга начинает танец благодарности богине – танец, которым охотники воздают ей почести за щедрые дары.

Голова телепается в такт барабанному ритму. Будто у мертвеца, которого решили встряхнуть напоследок. С одним из ударов возвращается сознание, юноша резко подкидывает голову, встряхивает ей и осматривается.

Вокруг все смеются, празднуют, танцуют. В центре круга стоит невеста. Если бы разрисованный жених не поднял так высоко, то её бы не удалось увидеть. Пробраться в центр круга за несколько попыток так и не вышло. А это единственный способ нарушить ритуал.

Она не смотрит. В этот миг ещё есть надежда, что удастся её спасти, что эта красота будет принадлежать тому, кто достоин её и будет оберегать всеми силами. Тогда глаза невесты открываются, она натыкается взором с юношей, музыка останавливается, весь мир будто бы замирает, но это лишь иллюзия.

Невеста смеётся, увидев эту нелепую картину. Влюблённого в неё дурачка, пытавшегося прорваться в центр круга и нарушить обряд, жених несёт, как мёртвую добычу. Смех ударяет звоном из центра круга, ритм барабанов сменяется, и наступает миг, когда остановить церемонию уже нельзя.

Все расступаются. К каждому танцующему другу, родственнику, соседу, соплеменнику, к мужчинам и женщинам – к каждому привязан лоскут из одежды невесты. Как только танцующие рассыпаются, она остаётся без ничего в самом центре круга. Как цветок, с которого обрываются лепестки.

Юноша смотрит заворожённо, с печалью, больше не имея возможности это остановить.

Начинается брачный танец. Теперь в дело вступают старики. Все внимательно рассматривают каждую черту открывшегося взору тела. Этот изгиб означает долгую жизнь, эта точка – знак плодовитости, длина этого участка говорит о большом счастье. И всё это необходимо рассмотреть хорошо, чтобы не упустить черты, которые могут предсказать несчастье.

Что-то не так. Ощущения стёрлись бесследно, музыка возвращается, барабаны, пение племенных мастеров, но тряска исчезла. Юноша резко оборачивается. Его встречает жуткий, ужасающий узор красок, из которого смотрят глаза жениха.

– Ыэхэ… – издаёт он короткий насмешливый выдох.

После всё вокруг переворачивается. Пальмы и растительность поднимаются вверх тормашками. Всё плывёт, кружится, голова первой окунается в темноту, а затем с диким грохотом тело падает в узкий проём мусоросброса.

Во весь голос жених кричит свой победный возглас, отправляя его следом за юношей в металлический тоннель, а сам разворачивается к невесте. Танец уже начался, он не может пропустить его. Они с девушкой сталкиваются взглядами, словно никого вокруг не существует, он подходит ближе, садится перед ней на землю, и всё кругом становится чуть тише. Ни один из них не моргает, будто не может оставить другого даже на одно мгновение.

Праздник продолжается. И пока всё племя рассматривает мельчайшие природные узоры на теле танцующей невесты, влюблённый в неё юноша спускается с шумом по мусоропроводу прямо в кучу отходов. Выныривает из неё, дёргано отряхивается, спеша, чтобы не прилип запах и ещё больше спеша от злобы, ведь этот мусор – пятно унижения, которое тем сильнее привяжется, чем дольше продержится на коже.

Глава 2 - Дар

В этот день музыка битвы просыпается намного раньше, чем она призовёт кровавый бой. Женщины и дети ревут во весь голос, кричат, некоторые рвут на себе волосы, чтобы пробудить голос истинной боли. Мужчины смеются, танцуют и играют, разминаясь перед возможным сражением. Эти звуки смешиваются и разносятся по округе. Все кричат, как можно громче. Потому что какой бы враг, какое бы чудище не появилось из незнакомого космического корабля, оно должно знать, что женщины готовы отпустить своих мужей, а те в свою очередь с радостью отдадут жизнь в яростной битве. Враг должен знать, что здесь нет лёгкой победы и только смерть. Любому первобытному воину это ясно, как день.

Спустя немного времени, простившись с жёнами, детьми и стариками, воины уходят в стыковочный отсек. Они становятся в кучу перед гигантскими ангарными воротами шестигранной формы.

Большой металлического цвета люк пересекает диагональю заметный шов соединительной пластины. Вскоре она раскроет пасть и явит испытание, присланное богиней матерью в чреве железного кита.

Эвернис становится рядом со здоровяком. На том всё ещё украшения жениха, но так даже лучше. Пусть враг знает, что даже едва обретя счастье быть семьёй, воин готов расстаться с жизнью немедленно.

Тот сразу отталкивает юношу.

– Не стой рядом! – рявкает он. – Не хочу биться рядом с тем, кто ещё не научился держать оружие! Ещё и с таким слабаком, как ты!

В груди закипает ярость, ноги уже через полсекунды собираются отнести на мордобой, а кулаки охотно радуются возможности его устроить, но чья-та рука мягко опускается на плечо.

Удивительная сила скрывается иногда в людях, от которых этого не ждёшь. Ещё крепкий, но уже дряхлый старик легко прерывает шаг, разворачивает, ставит в строй, подталкивает, становится рядом сам, и всё это с такой лёгкостью, будто ему вообще не требуется усилий. Сопротивляться даже времени не хватает, тело просто обмякает и болтается так, как направляет опытный воин.

Он снова кладёт руку на плечо, приближается и рождает шёпот, сохраняющий магию мудрости.

– Его истинный враг не ты, а то, что внутри него, – говорит дед. – А твой истинный враг…

Он отпускает руку, медленно ведёт её, закрывая ладонь и вытягивая указательный палец, пока линия указания не оказывается точно на ровной диагонали ангарного шлюза. Все напряжены, все ждут. И может произойти, что угодно. Буря эмоций гаснет. Сейчас неприязнь друг к другу не имеет никакого значения.

Вскоре раздаётся громкий удар с оттенком металлического пения. Первый стыковочный этап, проверяющий прочность соединительных систем. Гул от него проносится волной по большому, пустому ангарному блоку, проникает через стены почти во все уголки корабля. Всё живое на нём замирает, моля богиню о том, чтобы это испытание не было карой.

Здоровяк выходит чуть вперёд. Он управляет племенем, словно уже стал вождём. Высовывает язык, пучит глаза, кричит на люк, бьёт себя в грудь, шипит, ревёт, краснеет от напряжения. Следом за ним почти то же самое делают остальные.

Раздаётся жуткое шипение. Вакуум космической среды, попавший в шлюзы, регулируется системами автоматической стыковки. Племя в ответ начинает шипеть. Кто-то запускает в шлюз копьё.

Скрип, шум, громыхающее начало шлюзового открытия. В ответ воины кричат уже во весь голос. Кто-то сыплет проклятия, кто-то обещает съесть сердце каждого, кто выйдет из чрева кита, заставив их смотреть, как его зубы вгрызаются в плоть.

Затем всё стихает. Все становятся в боевую позицию и всматриваются. Большой стыковочный коридор не уступает размерами ангарному шлюзу, даже превышает их. Входить в него, тем не менее, никто не собирается. Все знают, как коварно жерло китового чрева, которое может закрыться так же без предупреждения и поглотить любого, кто осмелился зайти за черту.

Здоровяк Амизис делает шаг вперёд. Голова вытягивается на шее, пытаясь заглянуть ещё дальше, но в коридоре ждёт только молчание, пустота и огороженная стенками бесконечность космического простора.

Все молчат. Пустые корабли – это не редкость во вселенной. Каждые два-три десятка лет племя встречает очередного «железного кита», но далеко не всегда приходится сражаться с его обитателями. Гораздо чаще племя просто перебрасывается с ними копьями через стыковочный коридор, потому что войти в него не решаются ни с одной стороны, ни с другой.

Клинок в руке дрожит. Эвернис получил право только на маленькое, компактное, удобное оружие, которое в самый раз подходит по размеру ладони, но слишком мелкое для гордости.

Старик берёт за предплечье и поднимает дрожащую руку юноши выше.

– Это тебя грызёт твой страх, – произносит он магическим тихим голосом старого человека. – Вся твоя жизнь сейчас в этой руке. Победит только один. И второй больше не подаст голос.

Он смотрит холодно и сурово. Наклоняется ещё ближе, отпускает руку и добавляет:

– Задави его, пока он не задавил тебя.

Как ни старайся, дрожь не проходит. Даже становится сильней. За ладонью с кинжалом длинный коридор, словно место, откуда появился страх. Может, это и есть испытание, присланное богиней.

Юноша собирает всю злость, сжимает кулак, готов даже сломать рукоять, если хватит сил. Лишь бы задавить червя, грызущего тело и разум изнутри. Он весь краснеет, чуть не брызжет слюной от усилий, на глазах лопают капилляры, рука дрожит всё сильнее, будто сейчас перестанет слушать. А затем вдруг становится ясно, что внутри поселилось спокойствие.

Эвернис перестаёт сжимать ладонь. Он расслабляется, выдыхает и видит, что рука больше не дрожит. В груди пылает новый огонь, быстро разгорается, переполняет радостью так, что не хватает места в лёгких, чтобы вдохнуть её с воздухом.

Старик хлопает по спине и помогает выдохнуть, оставив это радостное чувство себе и не потеряв его с возгласом.

– Ты победил. Он больше не сможет тобой овладеть.

Ладонь опускается вместе с оружием. Теперь рука будто управляется легче, кинжал чувствуется лучше, тело стало невесомым и послушным. Взгляд зачем-то бежит вдаль по стыковочному коридору, замечает движение, и через него тело наполняется холодом.