Назначенная роль

Глава 1. Оригинал

К двадцати двум годам Маша успела привыкнуть к тому, что люди смотрят на неё дольше, чем нужно.

Одни — с завистью. Другие — с тем особым вниманием, в котором оценка быстро переходила в желание обладать.

Утро застало Машу в одной из гостиниц отцовской сети. До открытия завтраков оставалось сорок минут, холл ещё пах ночной химчисткой, полировкой камня и свежим кофе из служебной кухни. Ночной персонал сдавал смену дневному. Люди говорили вполголоса. Боты — безупречно ровно.

Маша шла по главному холлу уверенной, собранной походкой, не снимая тёмных очков. Тёмные волосы лежали на плечах, белая блузка сидела без единой складки, юбка-карандаш подчёркивала фигуру жёстко и точно.

Она давно привыкла к тому, как быстро чужой взгляд считывает её целиком: лицо, осанку, фигуру, манеру держаться. Поэтому ей всегда было проще смотреть первой.

— Доброе утро, Мария Сергеевна, — сказал дежурный администратор.

— Отчёт по четвёртому этажу у меня на почте? — спросила она, не сбавляя шага.

— Да.

— Жалоба из пятьсот двенадцатого?

— Закрыта ночью.

— Проверю сама.

Администратор уже открыл рот, будто хотел что-то уточнить, но Маша прошла мимо.

Она предпочитала проверять всё сама. Отец говорил, что она усложняет простые вещи. Маша считала наоборот: простые вещи первыми разваливаются без контроля.

На третьем этаже она остановилась у служебного поста, где перед началом маршрута ждали два сервисных бота в форме горничных. Оба выглядели безупречно и на первый взгляд почти не отличались от живых женщин.

Маша задержала взгляд на одной из них чуть дольше, чем требовалось. Кожа бота была идеально ровной, неестественно гладкой для живого лица.

Шея переходила в плечи ровно. Форма держала корпус прямо, без малейшей расслабленности. Во всей этой позе читалась заранее заданная функция.

Маша подошла ближе, сама не понимая зачем.

— Повернись, — сказала она одной из них.

Модель бесшумно выполнила команду.

На манжете виднелась едва заметная складка. Не брак. Мелочь. Никто бы не обратил внимания.

Маша провела пальцем по ткани. Та оказалась гладкой и плотной, чуть скользкой. По руке прошла короткая дрожь.

— Кто принимал форму?

— Сектор B-12, — ответила модель.

— Замена комплекта. Маршрут перенастроить на сегодняшнюю смену.

— Принято.

Вторая модель всё это время стояла неподвижно. Лицо — ровное. Взгляд — пустой и послушный.

Машу неприятно кольнуло. Она уже повернулась, чтобы уйти, но всё же задержалась на секунду.

На фоне этой пустой правильности собственное тело вдруг показалось ей неловким — слишком живым рядом с этим порядком.

Внизу, в холле, её уже ждал мужчина в светлом костюме. Она узнала его ещё до того, как он представился.

Дорогой костюм, отточенная вежливость, привычка считать чужое продаваемым.

— Мария Сергеевна? Простите, что без записи. Игорь Ланской, “V-Line Replica”. Мы уже связывались с вашим офисом.

— Значит, зря приехали, — сказала Маша.

Он улыбнулся шире, будто это тоже входило в скрипт.

— Одна копия. Ограниченный выпуск. С таким лицом и такой фигурой вы не должны существовать в одном экземпляре.

Его взгляд прошёлся по ней с той деловой, бесстыдной точностью, от которой становилось особенно мерзко: не как по женщине, а как по телу, которое уже мысленно собираются пустить в тираж.

Маша молча смотрела на него.

Когда-то такие предложения казались ей навязчивыми. Теперь — оскорбительными.

Не суммой, а самой мыслью, что её можно пустить в тираж.

— Нет, — сказала она.

— Вы даже не дослушали сумму.

— Дело не в сумме.

— Поверьте, через несколько лет рынок изменится. Лучше войти в него на своих условиях.

— Лучше не входить вообще.

Улыбка на его лице не исчезла, но стала жёстче.

— Тогда, возможно, однажды вы увидите моделей с вашим лицом и вашей фигурой. Уже без вашего согласия.

Маша сняла очки.

Это работало всегда. Даже уверенные в себе люди слегка сбивались, когда она смотрела прямо.

— Тогда это будет ваша подделка. Ваш мусор, а не я.

Он ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, будто её уже мысленно выставили на продажу.

Телефон завибрировал почти сразу.

“Ты опять на работе с семи утра?” — написала Оля.

И следом: “Мама спрашивает, приедешь ли на ужин. Я сказала, что ты сначала доведёшь до слёз весь персонал, а потом, может быть, появишься”.

Маша невольно улыбнулась.

Оля жила легко. Маша же привыкла держать всё под контролем. Рядом с сестрой это отпускало, и Мария Сергеевна отходила на второй план.

“Буду поздно”, — ответила она.

На шестом этаже её уже ждал управляющий. Он докладывал о загрузке, среднем чеке и новом стандарте внешнего вида сервисных моделей, но Маша почти не следила за его словами.

Её внимание остановилось на экране: камера в коридоре показывала, как горничная-модель выравнивает поднос у двери люкса.

Движение было точным — неестественно плавным, будто без малейшего усилия.

Маша не сразу отвела взгляд.

— Головной офис хочет расширить линейку, — сказал управляющий. — Сделать дизайн заметнее. Смелее, чем сейчас. Говорят, гости лучше реагируют, когда сервис выглядит менее… стерильно.

— Сервис не должен выглядеть стерильно, — отрезала Маша. — Он должен выглядеть безошибочно.

— Это ещё не утверждено. Я решил показать вам это раньше остальных.

Она подошла к экрану ближе.

Модель на записи замерла у двери ровно на полсекунды дольше, чем требовал протокол. Полсекунды. Ерунда.

Но в этой позе было нечто тревожно притягательное: неподвижность, ровный корпус, готовность, уже рассчитанная на чужой взгляд.

Дыхание у Маши сбилось всего на миг. Этого хватило, чтобы она разозлилась.

— Оставьте мне досье по этой модели, — сказала она.

— По какой именно?