(не)бездушные

Глава 1

Похороны… Поминальный стол… Куча незнакомых мне людей… Слова... Много слов о маме… Моей мамочке… Сидя на кухне, на старом табурете, я спряталась от людей, которые то и дело пытались произнести всякую банальную чушь, которую я даже не слушала. Чего я хотела по-настоящему, так это тишины и снова услышать мамин нежный голос, который я никогда больше не услышу…
— Держись, Дианочка! Будет тяжело, но ты справишься! Ты молодая, твоя жизнь только начинается! — сказала мамина подруга, зайдя на кухню.
Тетя Валя поддерживала и помогала нам в последние месяцы маминой болезни. Она положила стопку грязной посуды в раковину и села за стол напротив меня.
— Если что, я всегда рядом! Помогу чем смогу! Ты главное не падай духом, это самое важное, ладно? Месяц, два, и боль начнет утихать!
— Я ведь осталась совсем одна… — прошептала я, задыхаясь от заново нахлынувших слез. Боль буквально разрывала все внутренности на части, заглушая здравый смысл и размывая границы реальности.
Тетя Валя похлопала меня по плечу и взяла за руку. Ее рука была теплой, но такой мягкости и теплоты, как от маминой, я не ощущала. От этого стало еще хуже. Понимание, что меня больше никто не пожалеет и не коснется так, как мама, убивало. Я осталась одна, в этом огромном и жестоком мире, где нет ни добра, ни справедливости!
Я чувствовала себя подавленной, убитой и неживой, ровно как в тот момент, когда услышала последний вздох родного человека и увидела на ее лице блаженную улыбку. Именно тогда я, несмотря на открытый мне перед маминой смертью секрет, о существовании моего родного отца и даже его имени, поняла, что в жизни осталось надеяться лишь на себя! И доверять только себе!
Проводив всех и помыв посуду на кухне, я почувствовала бессилие и вселенскую усталость. Поплелась в свою комнату и легла на кровать, где еще день назад лежал единственный в мире человек, который любил меня. Я легла и закрыла глаза, пытаясь увидеть образ мамы. Но, стоило только подумать об этом, по щекам покатились ручьи слез. Тихо… Без истерики… Сил на рыдания больше не было. Остались лишь тихие всхлипы и раскалывающая надвое головная боль. Таблетку я не стала пить, напившись их ранее, поэтому я просто легла и стала ждать, пока усталость не заберет меня в царство сна.
Открыв глаза и не до конца проснувшись, первое, что я почувствовала, это запах полного одиночества! Да, его можно почувствовать на запах, как оказалось! По крайней мере, я это четко ощутила! Холод… Оглушающая тишина и пугающая пустота! Я съежилась и обхватила свои плечи руками, поджав под себя колени.
В квартире стояла полная темнота, лишь тусклый свет от уличных фонарей попадал на край стены у окна, сквозь тонкие занавески. Голова все так же болела, моргать оказалось неприятно, веки от рыданий опухли и ели открывались. Сил в теле не было, как и желания вставать. Я присела на кровати и спрятала лицо в ладонях. Отчаяние… Груз последних дней тяжко лежал на плечах, и казалось, даже кровать жалобно скрипела, когда я попыталась подняться.
Шаркая ногами и держась за стены, я сходила в туалет, а на обратном пути скользнула взглядом по залу. В комнате все так же стоял стол с поминок и гора посуды. Завешенное плотной тканью зеркало, телевизор, старый сервант. Старые традиции в секунду привели меня в бешенство.
— К черту! — прорычала я.
Со всей злостью и накатившей болью я, не включая свет, подбежала к зеркалу и сорвала с него белую ткань. Так же я поступила и со всеми остальными завешенными предметами.
— Надоело! К черту! Надоело! — кричала я, срывая и отбрасывая все в сторону. — Все это суеверия! Кто это придумал? Бог? Его нет, раз он оставил меня одну! Все к черту!
Я причитала разные гневные тирады, пока не закончились силы и я с шумом не рухнула на пол, тяжело откинувшись на стену. Тишина убивала и одновременно сводила с ума. Сердце то колотилось словно сумасшедшее, то замирало, замедляя дыхание.
Отдышавшись и немного успокоившись, я поднялась с пола, собрала всю посуду и отнесла на кухню. Включила везде свет, даже там, где не находилась. Вымыла посуду и поставила на плиту чайник. Мне не хотелось ничего ни есть, ни пить, но я понимала, что за два дня организм ослаб и что нужно хоть что-то запихнуть внутрь.
«Ты молодая, твоя жизнь только начинается!» — эти слова эхом разносились в голове.
Молодая… Девятнадцать лет… Начало жизни… Мои сверстницы учатся, ходят на свидания, проводят веселые и лучшие времена своей жизни, а что я? А я, закончив школу, стала работать на овощной базе, перебирая каждый день сотни килограмм овощей с фруктами и зарабатывая копейки, которые улетали на лечение мамы.
Дом, овощебаза, магазин, аптека и скорее домой, чтобы помыть и накормить единственного дорогого человека, который ждал и любил меня и который не мог без меня обходиться. Я ничего не могла себе позволить: ни одеться, ни сделать хоть небольшой ремонт в старой квартире, ни сходить с подругами в кафе. Хотя кого я обманываю, подруг у меня никогда и не было, от слова совсем! Кто захочет общаться с бедной девчонкой, которой не хватает времени даже на поспать!
Были пару приглашений на дни рождения одноклассниц, но и тогда я отказывалась от них по причине нехватки времени. Так меня перестали звать куда-либо и я стала настоящим изгоем общества!
Что мне теперь делать, пока не известно! С работы начальник дал неделю отпуска для восстановления сил, а потом снова все по кругу, исключая только то, что дома меня больше никто не ждет!
«Тебе нужно учиться, а не возиться со мной!» — всегда говорила мама, уже глубоко болея. А я всегда ей отвечала, что еще все успею! Так может, пришло именно то время?
— А что, и правда, сейчас январь, до вступительных экзаменов еще есть время. Подучусь и попробую поступить в художественный колледж хотя бы. Буду параллельно работать. Как-нибудь справлюсь! — размышляла я. — А там профессию получу, может быть и жизнь лучше станет?
Заварив себе чай и убрав все на кухне и в зале, я взяла кружку и пошла в свое любимое старенькое кресло, что стояло у окна. Наплевав на все предрассудки, включила на телевизоре первый попавшийся канал с каким-то сериалом и снова погрузилась в мысли.
«— Я не хотела тебе рассказывать, дочка, но перед смертью я хочу знать, что ты останешься не одна!
— Что ты, мамочка, перестань! Ну какая смерть, что ты говоришь? Мы справимся, мам! — твердила я лежащей на кровати совсем ослабшей маме. Слезы сами по себе накатывались на глаза, но я их прятала, чтобы лишний раз не расстраивать ее.
— Справимся, справимся! — еле шевеля губами, сказала мама. Ее кожа в последние дни приобрела синевато-фиолетовый оттенок, а морщинки углубились и стали чаще покрывать лицо. — Послушай, родная! Твоим отцом был и будет Саша, царствие ему небесное! Но это не родной твой папа…
Я прикрыла рот рукой, а мои глаза расширились от шока и удивления! Мой папа мне не родной?
— Что? Мамочка, ты бредишь? — не поверив, переспросила я, осмысливая сказанное.
Мама тяжело вздохнула, словно у нее на груди лежал тяжелый камень, и приложив усилия, взяла в свою руку мою.
— Послушай… Дианочка, в жизни бывает всякое: правильное — неправильное! Никто не может предугадать, что тебя ждет дальше! Где тебе будет лучше и с кем! С твоим отцом… С твоим биологическим отцом, — исправилась мама, — я познакомилась, когда мне было всего восемнадцать лет. Я только приехала в город на учебу. Деревенская девушка, не знающая больших городов и злых людей, открытая душой, я быстро попала в неприятности. Мы шли с подружками по набережной, когда к нам пристали двое молодых людей, один из которых стал сильно и напористо приставать ко мне. Тогда-то я и встретила твоего отца. Он был красивым, высоким, крупным мужчиной. Я таких до этого никогда не встречала. Дмитрий — так звали твоего отца. Так вот, он ехал мимо на машине и увидел, что к нам пристают.
Мама замолчала, и закрыла глаза, словно сейчас перенеслась в то время. Я слушала мамин рассказ, несмотря на то, что находилась в огромном шоке от ее слов.
— Дальше, было все как пишут в сказках, — продолжила рассказ мама, не открывая глаз. — Цветы, свидания, любовь! Мы любили друг друга, дочка! Сильно любили! Он все время держал меня за руку, когда мы гуляли! Дарил мне подарки! Посмотри на свой кулон!
— Кулон? Ты мне ведь его подарила… Или…
Маленький золотой кружочек с гравировкой «НД», висел у меня на тонкой цепочке еще с пятнадцати лет. Мама подарила мне его на день рождения со словами: «Пусть и у тебя будет родная частичка любви»!
— Твой отец мне подарил этот кулон на Новый год! На наш первый и последний Новый год! Тогда я еще не знала, что во мне растет новая жизнь! — мама сказала это с такой нежностью, что защемило сердце. Она ласково обвела меня взглядом и продолжила: — Дмитрий подарил мне кулон с нашими именами и предложил выйти за него замуж, а через два дня он уехал в столицу и я больше о нем ничего не слышала! Он просто взял и исчез из моей жизни! Вот так…
На последних словах мама не сдержалась, и по ее щекам потекли тонкие ручейки слез. В этот момент мне стало очень обидно за нее, ведь по всей видимости, она и вправду сильно любила этого человека, который ее предал! Я стерла с ее глаз слезы и нежно поцеловала в мягкую щеку.
— Я люблю тебя, мам! И никогда тебя не брошу, как тот человек! — серьезно заявила я, не упоминая, кем приходится этот Дмитрий мне по крови. Просто не поворачивался язык назвать его отцом!
— Это твой отец, Диана!
— Мой отец Саша! — стала спорить я с матерью, не желая уступать ей и соглашаться с ее словами.
— Ты должна знать, доченька, что ты не одна в этом мире! Твоего родного отца зовут Шарапов Дмитрий Петрович! Запомни это, пожалуйста! Я не знаю, что с ним случилось, почему он так поступил! Возможно, у него были на это веские причины!
— Ммм… Веские… Бросил и все! — буркнула я с отвращением и презрением к этому человеку.
— Не осуждай, не зная причины! Дмитрий был не из простой семьи, поэтому я не удивлюсь, если его сослали подальше от меня, узнав о наших отношениях.
— Это его не оправдывает!
— Я этого и не делаю! На все воля божья… — сказала мама, и закашлялась. Я быстро поднялась, приподняла ей голову и дала попить воды. Кашель успокоился, но дыхание стало еще тяжелее и прерывистее. Губы побелели, а рука, что лежала поверх одеяла, задрожала.
— Мамочка… Тебе плохо? — с беспокойством и испугом задала ей вопрос, но она лишь качнула головой. На лице застыла гримаса боли, но мама открыла глаза и прошептала:
— Я не о чем не жалею, моя родная! Ты… Ты мое сокровище… Я так тебя люб…
И на этом ее сердце остановилось.
Вспомнив наш последний разговор, я словно вновь пережила все заново! Тогда, сидя возле мертвой матери, я четко поняла, что ненавижу «этого отца»!
Дмитрий… Это имя, оказывается, было со мной уже несколько лет, на моей шее. Все эти годы, что висит этот кулон, я была уверена, что гравировка на нем означает: «Надежда — Диана», то есть, я и мама, а оказалось, что там написаны их имена. Их любовь, как рассказала мне мать.
Теперь отношение к этому человеку ощущается двояко: с одной стороны, это родной отец, единственный родной человек, оставшийся у меня во всем мире, а с другой стороны, это ведь предатель, выбросивший из своей жизни мою мать и меня!
Устало потерев лицо, я тяжело выдохнула и посмотрела на часы, висевшие над диваном. Стрелки показывали глубокую ночь, а спать совершенно не хотелось. Жуть после прошедших похорон словно витала в воздухе.
На экране телевизора женщина и мужчина приторно сладко признавались друг другу в нескончаемой любви, бросали пустые клятвы, а во мне росло раздражение. Только я взяла в руки пульт, как от входных дверей раздался тихий, но требовательный стук. Я насторожилась. Сейчас ночь, и навряд ли кто-то пришел за солью. Друзей у меня нет, знакомые бы не пришли, зная о вчерашнем событии. С гулко бьющимся сердцем я поднялась и тихими шагами пошла к двери, чтобы узнать, что же там такое происходит. Затаив дыхание, остановилась рядом с дверью и заглянула в глазок. Темнота кромешная… Да уж, лампочка была бы не лишней! Я приложила ухо к двери и стала прислушиваться… Тихий, еле заметный шорох и ничего больше.
— Странно… — подумала я, учитывая прежние звуки в дверь.
И тут я услышала скрежетание дверного замка. Моего замка! Страх сковал все тело. Руки, ноги онемели. Даже показалось, что я не дышала совсем. Но стоило провернуться ключу в дверной скважине, как меня словно облили холодной водой. Резко, не медля ни секунды, я повернула два раза верхний замок и защелкнула цепочку. За дверями тут же все затихло и послышались тихие разговоры. Это были мужские голоса, двое или трое. Разобрать, о чем они говорят, я не смогла, лишь запомнила один голос, в котором слышался восточный акцент.
Я замерла и ничего кроме как стоять и ждать не придумала. Идею вызвать полицию отмела сразу, вспомнив, что я понятия не имею, где лежит мой телефон, а отойти от двери было страшно. Но дальше последовала тишина. Я с облегчением выдохнула и сползла вниз по стеночке, надеясь, что все плохое закончилось. Ноги больше не держали.
Кто были эти люди и чего они хотели, я не имела ни малейшего представления. Версия с грабителями отметается сразу, ведь просто по свету в окнах можно догадаться, что в доме кто-то есть, значит, это были не они! Так кто же это?
Как потом окажется, это было только начало конца!

Глава 2

Остаток ночи я не смогла сомкнуть глаз. Страх, что те люди могут вернуться, не оставлял меня в покое. В ушах постоянно слышался звук скрежетания дверной скважины, а в голове крутился один и тот же вопрос: кто были эти люди и зачем они приходили?
Первое, что хотелось сделать, так это позвонить в полицию, но я, немного подумав, решила, что меня сочтут за сумасшедшую: глубокая ночь, никого нет, дверь не вскрыта, ничего не украдено! Еще и денег за ложный вызов сдерут! С этим решила повременить. Возможно, никто больше и не придет! Найдя телефон в комнате, я вернулась обратно к двери и села на пол, оперевшись на тумбу, и стала смотреть в телефон. Минуты тянулись вечностью. Утро все не хотело наступать, а усталость наваливалась тяжелым грузом. Бороться с ней у меня долго не вышло, и я все же уснула.
Проснулась я уже тогда, когда в окна кухни светило яркое январское солнце. Ломота во всем теле не позволила мне сразу встать. Ноги затекли, спина болела, а шею словно замкнуло. Кряхтя и шипя, я поднялась на ноги и первым делом посмотрела в дверной глазок. Никого! Создалось впечатление, что мне это все приснилось!
Отмахнувшись от этой глупой мысли, я побрела на кухню и поставила греться чайник. Пока он нагревался, я наспех приняла душ и переоделась в чистую одежду, сменив траурную. Пока снимала ее, у меня снова задрожали руки, а на глаза накатились слезы. «Мамочка, как же мне тебя не хватает!».
Смахнув рукавом слезы, я пошла на кухню, заварила пакетик чая, достала из холодильника оставшуюся после поминок колбасу и, положив ее на кусочек хлеба, стала завтракать. За стол садиться не хотелось, вместо этого я как обычно села на подоконник и стала наблюдать за происходящим за окном. Ранее утро. Из труб вовсю валил дым. Люди, укутанные в теплые одежды, лениво плелись на работу. Кто-то смеялся, кто-то угрюмо перебирал ногами. Кто-то вез детей на саночках. У каждого вокруг своя жизнь, и никому нет до тебя дела! Людей вокруг много, а ты один!
Стоянки возле дома были почти пустые. Все машины я в основном знала, но вот одна явно выделялась на их фоне. Черная иномарка иной ценовой категории, нежели те, что могли позволить себе живущие в нашем доме. Она стояла с заведенным двигателям, но разглядеть людей в салоне не получалось. Плотная тонировка не пропускала чужих взглядов. Сердце снова начало отбивать чечетку. Руки вспотели, а внутри прошелся холодок.
— Да кто это такие?! — зло выплюнула я и отложила бутерброд в сторону. Рука сразу потянулась за мобильным телефоном, но опять же остановилась. — Что я им скажу? Стоит машина и все? Бред!
Чертыхнулась и спрыгнула с окна, присев на табурет. Медленно попивая чай, я стала прокручивать в голове разные варианты событий, но ни один не выглядел реальным. Я никому ничего не должна. Денег в кредит я не брала, работаю официально, так что может со мной случиться?
Успокоив себя убедительными доводами, что никому я не нужна, допила чай и пошла в комнату. Взяла свой любимый альбом и стала набрасывать следующий рисунок. Это было единственное хобби, которым я любила заниматься, когда изредка оставалось свободное время. Меня это и успокаивало, и давало надежду на светлое будущее. Я любила рисовать людей, дома, архитектуру города. А пару лет назад даже нарисовала свой дом мечты. Прорисовала в нем каждую деталь, каждый уголок. Всю мебель, которую я бы хотела видеть. Поэтому я решила, что попробую поступить на дизайнера, когда появится такая возможность!
Сегодняшний набросок вышел так себе. Почему-то я нарисовала на листе бумаги свою входную дверь и зарисовала все плотными серо-черными тонами. От картины исходил жуткий липкий страх, ощущаемый физически. Дальше рисовать не хотелось. Подложила рисунок под низ альбома и достала чистый лист. Словно сам по себе на бумаге возник образ мамы. Линии шли легко и плавно. Лучше всего я прорисовала ее глаза. Каждую морщинку, каждый лучик ее радужки. Я рисовала ее такой, когда она еще была полна сил и была здорова.
Опять разревелась…
Боль разъедала все внутри. Когда станет легче? Через время? Сколько? Сколько нужно времени, чтобы перестать чувствовать боль и пустоту внутри?
Ход размышлений нарушил настойчивый звонок в дверь. Я буквально подпрыгнула на месте, выронив карандаш из рук. Ноги мгновенно стали ватными, во рту все пересохло, и я словно приросла к кровати. Но звон не переставал оглушать. Набравшись смелости и глубоко вдохнув, я отложила в сторону рисунки, поднялась и направилась к злополучной двери. Перестав дышать, я с волнением взглянула в глазок.
— Диана Александровна, откройте, пожалуйста, дверь! — донесся из-за двери мужской, басистый голос.
Я замерла, боясь дышать. Может быть, он уйдет, если я буду молчать? За дверью стоял хорошо одетый мужчина средних лет. На вид я бы дала ему тридцать-тридцать пять. Красивый, но глаза источали открытую опасность.
— Я знаю, что вы стоите возле двери, Диана Александровна. Открывайте. Мне нужно с вами серьезно поговорить! — не унимался незнакомец, чем еще больше устрашал.
— Кто вы? И что вам нужно? — пересохшим языком решилась задать я все-таки вопрос.
— Откройте, и я все вам расскажу! Вам нечего бояться!
— Ммм… — пробормотала я под нос. Смешно конечно! Нечего бояться! — Кто вы такой? Я вас не знаю! Уходите!
— Диана Александровна, я не уйду, пока вы не откроете мне дверь! — голос стал более грубым и раздраженным. Незнакомца явно не радовал разговор со мной. А меня с ним! — Я от вашего отца!
— Мой отец умер шесть лет назад! — рявкнула я, раздражаясь все больше. — Уходите, я не хочу с вами говорить! Я вызову полицию!
— Ваше право! — сказал незнакомец и резко наступила тишина.
— Наконец-то! — обрадовалась я и отошла от двери. Но радость длилась недолго!
Через минуту я услышала оглушающий стук и стон моей старенькой деревянной двери, которая одним ударом была выбита в квартиру. Петли остались на месте, а дверь оказалась возле моих ног.
Я ошалевшими глазами смотрела на все происходящее, плотно прижавшись к стене. Страх сковал меня и шокировал. Я ожидала многого, но не такого! Я смотрела вперед, но толком ничего не видела. Все стало каким-то размытым и непонятным. Когда дверь хлопнула во второй раз, она уже была на своем месте, а незнакомец стоял на пороге, грозно расставив ноги.
— А теперь, Диана Александровна, мы все же поговорим!