– Не бросай снов на ветер, сынок, – сказала мне матушка в ту злосчастную ночь, когда я, семилетний, прибежал к её кровати.
– Мамочка, мне так страшно! – я прижимался ухом к её груди. – А вдруг … вдруг кошмар сбудется?
Она лишь устало зажмурила глаза, обнимая меня в ответ.
– Не сбудется. Главное, не рассказывай его.
– П-почему? – хныкал я.
– Если расскажешь – сбудется, если смолчишь – забудется, – прошептала полусонная мама, укутывая меня шерстяным одеялом.
Её объятья всегда помогали успокоиться. Подкроватные тени уже не казались такими страшными, не протягивали свои когтистые лапы, но в ту ночь я долго не мог заснуть, прокручивая в голове увиденное. Было до чёртиков страшно.
Утром прозвенел противный, назойливый будильник.
– Пора вставать, солнышко, проспишь!
В комнату ворвался слепящий луч солнца – мама раздвинула портьеры.
– Мама, давай сегодня останемся дома? – я высунул нос из-под одеяла, зажмуриваясь. – У меня живот болит.
Мама задумчиво хмыкнула: правая бровь чесалась всегда, когда я пытался врать.
– Живот? – она прикоснулась губами ко лбу. – Температуры нет. Хитрость воспалилась. Вставай, собирайся. Тебе в школу надо, а мне на работу.
Она поцеловала меня в висок, и это заставило открыть глаза. Я поймал её взгляд – уставший, но тёплый.
– Ладно... я встану. Но ты сначала пообещай кое-что.
– Что удумал? Съесть все конфеты дяди Тома не позволю, – легонько улыбнулась она.
Дядя Том нравился маме. Он то помогал с мелким ремонтом, то приносил ей цветы, а мне – конфеты. Мама, конечно, журила его за последнее. Однако сейчас кулёк сладостей, пылящийся в шкафу, не интересовал меня. А просьба была проста и необычна:
– Мама, не садись сегодня в машину. Совсем.
– Это почему же? – удивлённо обернулась мама. – То есть как? Я на работу пешком пойду, что ли?
– Пожалуйста, просто пообещай. А я принесу сегодня пятёрку. Честно-честно!
Я изо всех сил старался быть убедительным, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Мама притворно свела брови, сделав вид, что задумалась. Поняв эту просьбу по-своему, она махнула рукой:
– Ладно, ладно. Вообще, бензин подорожал, а идти недолго…
– Мам?
– Обещаю-обещаю. Вставай уже, а то опоздаем.
И, довольно кивнув, я наконец выбрался из-под тёплого одеяла.
***
Кабинет языка и литературы тонул в предзакатных лучах осеннего солнца. Самое поэтическое время года. Я всегда писал сочинения вместе со школьниками – тренировал навык. Сегодня была тема «Самое яркое воспоминание».
Я сидел за учительским столом и крутил ручку, глядя на мирно падающие кленовые листья. В тот день на ней был такого же цвета шарфик. Меня отвлек голос ученика:
– Мистер Эванс, сколько у нас ещё времени?
– Ещё пятнадцать минут, – я кинул взгляд на наручные часы. – Не забудьте проверить знаки препинания.
Самое яркое воспоминание… Каким оно может быть? Для кого-то это лето, проведённое на речке с друзьями, для кого-то поход по горам или улыбка той самой девчонки. А для меня – это день из детства, который помню до сих пор.
Сглотнув ком в горле, я принялся дописывать текст, прокручивая в голове ту самую плёнку.
***
– Мама, а дядя Том будет моим папой?
– Нет, сынок… – она грустно улыбнулась. – А хочешь, чтобы был?
Я хотел. Он мне нравился. У одноклассников были оба родителя, а я не знал, каково это – иметь папу.
Бойтесь своих желаний – они могут исполниться. В тот день мама не сдержала обещания, как я узнал позже. Том работал там же, где и она, и увидел её из окна машины. Решил подвезти.
Мама должна была забрать меня из школы, но пришёл Том. Он почему-то хромал, ему было сложно идти. Всегда общительный, он шёл, стиснув зубы, и по дороге домой проронил лишь одну фразу: «Теперь я буду забирать тебя из школы. Всегда».
Вопреки своему непоседливому характеру, я молча шёл с ним под руку, рассматривая причудливые фигурки из облаков, а в голове звучал настойчивый вопрос:
«Почему же не падает небо?»
Оно должно… нет… обязано было упасть, ведь я проболтался, намекнул. Неужели всё могло бы быть иначе, не скажи я тогда той неосторожной просьбы?
Лист закончился. Я знал, какой будет последняя строчка.
«Не бросай снов на ветер».