(не)человек

Пролог

— Добрый вечер, дорогие товарищи! Это «Разбор Полётов». В студии, как всегда, он и я — Дмитрий Гальперов и Никита Солодилов. И мы продолжаем раскрывать перед вами неоднозначных личностей, мнения о которых в обществе сильно разнятся.

— И сегодняшний наш гость вряд ли нуждается в представлении, — взял слово Дмитрий, — но мы всё же его представим. У нас в студии Сергей Аркадьевич Распутин. Блестящий и, не побоюсь этого слова, даже легендарный спортсмен, несмотря на свой скромный возраст. Стронгмен[1] и пауэрлифтер[2]. Неоднократный чемпион России, Европы и мира в указанных видах спорта. Автор свыше сорока мировых рекордов и нынешний обладатель титула «Самый сильный человек планеты». Сергей, — протянул Дмитрий руку, — рады знакомству.

— Взаимно, Дмитрий, — ответил Сергей с рукопожатием, а после также поздоровался и с Никитой. — Очень рад знакомству. Регулярно смотрю ваши выпуски и, признаться, всегда надеялся оказаться по другую сторону экрана.

— Как и мы, Сергей, искренне надеялись вас когда-нибудь здесь увидеть, — подхватил Никита. — И, раз уж это наконец случилось, не будем терять время. Сергей, будучи нашим постоянным зрителем, вы должны знать, что начинаем мы всегда с рубрики «20 вопросов». Это помогает нам с Дмитрием сформировать нужную базу для дальнейшего разговора, а нашим зрителям лучше понять гостя или и вовсе познакомиться с ним, если он для них неизвестен.

— Да, разумеется, — кивнул Сергей. — Готов ответить на всё, что смогу.

— Отлично. Итак, первый вопрос. Кто вы?

Сергей задумчиво насупил брови, будто бы столь простой вопрос уже поставил его в тупик, но затем, спустя три секунды, широко улыбнулся и коротко произнёс:

— Сильнейший человек в мире.

Дмитрий с Никитой весело заулыбались.

— Хороший ответ, — признал Никита. — Но хотелось бы услышать чуть больше конкретики о ваших достижениях.

— Это ваш второй вопрос? — поинтересовался Сергей.

— Да, — кивнул Дмитрий.

— Тогда пройдёмся по классическому троеборью. С вашего позволения, я ограничусь только теми результатами, что были зафиксированы на официальных соревнованиях, чтобы избежать любых кривотолков. Жим лёжа — четыреста пятьдесят пять килограмм. Присед — шестьсот килограмм. Становая тяга — пятьсот семьдесят пять килограмм. Соответственно, сумма троеборья у меня — тонна шестьсот тридцать килограмм. Эти последние рекорды я установил на чемпионате мира WRPF[3] два месяца назад. Разумеется, всё без экипировки. Только я и железо.

— У меня аж в глазах потемнело от таких цифр, — поделился Никита. — Недавно с тренером в зале замеряли мой максимум в жиме, и я со стонами и горем пополам выжал девяносто семь с половиной.

— При вашей комплекции вполне достойный результат, — заметил Сергей.

— К слову об этом, — подхватил Дмитрий. — Ваш нынешний вес? Соревновательные кондиции при желании легко находятся, а вот с формой на отдыхе в межсезонье всё немного сложнее. Информация в интернете имеет очень большой разброс.

— Тут всё просто. Моя форма в межсезонье точно такая же, как и на соревнованиях. При росте в двести восемь сантиметров мой вес составляет сто тридцать — сто тридцать два килограмма. Резкой сгонкой или добором веса я не занимаюсь. Хотя в планах имеется постепенно дойти до ста сорока одного.

— При этом даже с планируемым весом вы не будете входить в число самых тяжёлых атлетов в мире, всё верно? — отчасти спрашивал, а отчасти утверждал Никита.

— Даже не близко, — подтвердил Сергей. — Мне и сто сорок один-то нужен в первую очередь для того, чтобы свободно соревноваться в категории «140+». Сейчас, как вы сами понимаете, с этим есть определённые сложности, хоть по поднимаемым килограммам я и там всех с львиным запасом обгоняю. Бюрократия, — пожал он плечами, — она везде бюрократия.

— Великая и ужасная, — добавил вполголоса Дмитрий.

— Не то слово, — кивнул с усмешкой Сергей.

— Идём дальше. Сергей, сейчас вы абсолютный чемпион в своих дисциплинах, но есть ли спортсмены, среди ваших соперников или из других видов спорта, которые бы вас вдохновляли или впечатляли своими достижениями? — задал Дмитрий следующий вопрос. — Или же те, кого вы просто уважаете за какие-то заслуги?

— Речь не только о нынешних спортсменах, — поспешил уточнить Никита. — Это могут быть и чемпионы прошлого, и только-только начинающие показывать свои первые результаты юноши и девушки. Понимаем, вопрос объёмный, но всё же мы и, уверен, наши зрители тоже хотели бы услышать максимально развёрнутый и комплексный ответ.

— Ну… — почесав затылок, задумчиво протянул Сергей, — таких, на самом-то деле, очень много. Мир полон достойных спортсменов, да и просто людей, если уж на то пошло. Давайте так, — хлопнул он ладонями по коленям. — Я назову имена всех, кого с ходу вспомню, но в подробности вдаваться не стану. Иначе по времени мы точно не уложимся.

— Как вам будет удобнее, — ответил Дмитрий.

— Из силачей прошлого это будут «Русский лев» Георг Гаккеншмидт, Иван Поддубный, разумеется, Шарль Ригуло, Пол Эндерсон, Норберт Шемански и, само собой, Юрий Петрович Власов. Что до нынешних атлетов, то на ум сразу же приходят Алексей Новиков, Джамал Браунер, Денис Цыпленков, незабвенный «Дон Малан» Андрей Маланичев и Леван Сагинашвили. Среди подрастающего поколения могу выделить, пожалуй, Марьяну Наумову. Замечательная девушка и в плане спортивных достижений, и вообще.

— О, — прищёлкнул пальцами Никита, — раз уж заговорили о Денисе Цыпленкове, вопрос лично от меня. В одном из своих недавних интервью Денис обмолвился, что у вас с ним состоялся дружеский спарринг за закрытыми дверями. Для наших зрителей: Денис Цыпленков — это многократный абсолютный чемпион мира по армрестлингу, — сделал Никита небольшое пояснение. — Так вот, Сергей, не поделитесь ли результатами этого поединка?

— Что было за закрытыми дверями, остаётся за закрытыми дверями, — ушёл от ответа Сергей. — Могу лишь сказать, что Денис — человек невероятной силы и что после нашего с ним поединка я начал сильно по-другому смотреть на армрестлеров в целом. Теперь очень хочу воочию увидеть их противостояние с Леваном. Надеюсь, оно всё же когда-нибудь состоится.

Глава 1

— …лодой челове… — донёсся до Сергея откуда-то издалека незнакомый голос.

Сергей поёжился, но ничего не ответил.

— Молодой человек, — зазвучало уже куда громче, одновременно с чем Сергей ощутил чужое прикосновение и лёгкую тряску. — Вставайте, молодой человек. Мы уже приземлились.

С крайней неохотой Сергей разлепил усталые глаза и отыскал ими источник разбудившего его голоса. И источником этим, как оказалось, была стюардесса в ярко-красной униформе. По-прежнему не до конца сфокусированный взгляд даже смог выхватить надпись на прикреплённом к её груди бейдже. «OLESYA».

— Уже всё? — спросил Сергей, заставляя своё всё ещё желавшее сна тело снова работать.

Конечности жутко затекли, во рту пересохло, а мысли в голове формировались до того вяло, что напрашивались ассоциации с компьютером, которому катастрофически не хватало оперативной памяти.

— Да, — кивнула с улыбкой стюардесса в ответ. — Мы прибыли в международный аэропорт «Шереметьево».

Протерев глаза пальцами левой руки, Сергей выглянул в иллюминатор и увидел в нём знакомые очертания одного из терминалов главного московского аэропорта. Ещё две секунды у него ушло на то, чтобы факт прилёта окончательно осознать, и только после этого Сергей начал вставать со своего места.

— Спасибо, — поблагодарил он стюардессу, наспех отстёгивая ремень безопасности.

Затем Сергей упёрся обеими руками в подлокотники и приложил некоторые усилия, дабы вырвать себя из плена ни разу не соответствовавшего его комплекции пассажирского кресла.

Стюардесса тем временем зашагала в хвостовую часть самолёта, где, как краем глаза заметил Сергей, её коллега безуспешно пыталась разбудить другого спящего пассажира. Одного из всего двух оставшихся на борту в данный момент.

Не желая более заставлять экипаж судна ждать, Сергей, пригнувшись, вылез в проход, забрал с полки сумку и двинулся к выходу.

— Спасибо, до свидания, — наспех бросил он стоявшим у выхода двум стюардессам, которые так же быстро ответили ему одной из их заученных прощальных фраз.

Ступив на телескопический трап, Сергей чуть вздрогнул из-за пошатнувшегося под его ногами пола, но дальнейший свой путь продолжил в уже более спокойном режиме. На его счастье, самолёт всё же доехал до «кишки», отчего Сергею не было необходимости ужиматься изо всех сил, дабы влезть в и без того забитый до отказа «кобус». Очень уж он это дело не любил.

Разгонявшая кровь по жилам ходьба весьма споро начала возвращать Сергею привычную бодрость, отгоняя чувство сонливости далеко на задний план. Для большего эффекта Сергей даже принялся выполнять по пути вращательные движения руками и головой, так что к моменту, когда он съехал с последнего элеватора, а выход из аэропорта замаячил перед глазами, Сергей уже полностью проснулся. Или, по крайней мере, проснулся достаточно для того, чтобы вспомнить, что так и не отключил на телефоне режим полёта. И, соответственно, не сообщил Наде о своём прилёте.

— Извините, — попросила у Сергея прощения едва не налетевшая на него молодая девушка и засеменила на высоких каблуках к стойкам регистрации.

Колёса плетущегося вслед за ней голубого чемодана неприятно поскрипывали, отчего на девушку то и дело оборачивались проходившие рядом люди. Хотя, возможно, основной причиной этих преимущественно мужских взглядов был отнюдь не скрип, а неординарная красота самой девушки. Она легко могла приковать к себе чужое внимание.

Отвлёкшись от созерцания в спешке удалявшегося силуэта, Сергей таки достал из кармана свой телефон и, отключив режим полёта, активировал подключение к интернету. И тут же получил уведомление о сообщениях от старшей сестры в мессенджере. Сергей открыл приложение и пробежался по трём непрочитанным сообщениям.

— Я приехала, — гласило первое.

— Жду здесь, — сообщало второе, к которому были прикреплены данные геолокации.

— Давай быстрее, — подгоняло последнее. — Без оплаты долго стоять нельзя. Штрафуют.

Судя по времени отправки первого сообщения, ждала его Надя уже как минимум шесть минут. Точных временных рамок она не сообщила, так что Сергей решил не испытывать судьбу и поскорее её отыскать. Онлайн-навигатор моментально проложил маршрут по присланным Надей данным, и Сергей поспешил в указанном направлении.

Но из-за спешки уже и сам чуть не стал причиной столкновения. И тоже с девушкой. К счастью, и на этот раз всё обошлось, а Сергей, обогнув испуганную (в неё почти полтора центнера чуть не врезалось) его появлением девушку, извинился и ещё быстрее зашагал к прозрачным раздвижным дверям.

Встретивший его на улице прохладный утренний ветер подарил Сергею дополнительный заряд бодрости, с которым лавировать меж мельтешащих туда-сюда людей стало заметно проще. Да и свободного пространства для этого прибавилось. Не прошло и трёх минут, как Сергей, перебегая по тротуарам и пешеходным переходам, нашёл глазами прислонившуюся к чёрному внедорожнику Надю. Он помахал ей свободной рукой, на что она, разумеется, тоже быстро его приметив, махнула в ответ.

Пропустив мимо сразу три белых такси, Сергей перебежал дорогу и с улыбкой на устах подошёл к сестре. Выражение лица которой вместо ожидаемой им радости демонстрировало лишь недоумение пополам с неодобрением.

— Ты что, в петухи подался? — выдала Надя в качестве приветствия.

Первые её слова при их первой же за целый год встрече.

Сергей только вздохнул.

— Привет, Надь. Я тоже очень рад тебя видеть, — добавляя в речь изрядную долю иронии, заговорил он. — Долетел нормально. Спасибо, что спросила. А как твои дела?

— Ты с темы-то не съезжай, — недобро прищурилась Надя. — Ты что с башкой своей сотворил, придурок? Тебе в Германии мозги на место должны были вправить, а не ещё больше набекрень свернуть.

Ещё один вздох со стороны Сергея.

Он, конечно, предполагал, что сестра не отнесётся к его смене имиджа с должным пониманием, но всё же надеялся на некоторую сдержанность с её стороны.

Глава 2

Лифт остановился, и его двери с характерным звуком разъехались в стороны.

— Слушай, я знаю, что сериал «Чернобыль» — это ложь, пизд*жь и провокация, с реальностью не имеющая почти ничего общего, — пропустив Надю вперёд, продолжал объясняться Сергей. — Назвав его хорошим, я вовсе не имел в виду историческую достоверность, — сообщил он, выходя на лестничную площадку. — Техническое исполнение, игра актёров, драматическая составляющая, пропаганда, в конце-то концов. Все эти элементы в нём выполнены на высшем уровне, — Сергей поравнялся с Надей у входной двери и прислонился плечом к стене. — Поэтому я и считаю его хорошо выполненным продуктом. Нашим киноделам есть чему поучиться.

— Говно хоть розой назови, вонять оно от этого не перестанет, — не отступала от своего Надя, вставляя ключ в замочную скважину. — И красивая обёртка тут не поможет. Могу согласиться лишь с тем, что наши «творцы», — добавила она в последнее слово изрядную долю презрения, — неспособны даже на такое. Эти испражняются на зрителей, вообще никак своих действий не прикрывая. А «Фонд кино» им в этом только помогает.

Надя открыла чёрную лакированную дверь и первой вошла в квартиру.

— Да ты просто вконец помешалась на советских фильмах и, как старая бабка, ничего нового признавать не хочешь, — заключил Сергей, заходя следом.

Бросив сумку на пол, он присел у тумбочки и принялся развязывать шнурки на кроссовках. Наде с её бежевыми туфлями без завязок и застёжек было проще, отчего она куда быстрее разулась и взяла пару тапок с этажерки для обуви.

— Во-первых, — щёлкнула она переключателем на стене, включая свет в прихожей, — Тарковский — величайший режиссёр всех времён и народов. Во-вторых, в Союзе была хотя бы нормальная цензура, которая откровенный шлак просто не пропускала. А в-третьих, хватает и зарубежных картин, которые мне нравятся. Работы Кубрика, например. Или у Пака Чхан Ука некоторые.

— Так, ну Кубрика я хотя бы знаю. А второй кто? — спросил Сергей, также переобувшись в тапки.

— Корейский сценарист и режиссёр, — ответила Надя, проходя дальше по прихожей. — Отличился своей Трилогией о мести.

— А это не та, в которую «Олдбой» входит? — уточнил Сергей, начав что-то припоминать.

— Она самая.

— Тогда соглашусь, дело своё мужик знает.

Сергей снял ветровку, повесил её в шкаф у входа и зашагал вслед за Надей, после чего они, миновав раздвижную одностворчатую дверь, вышли в гостиную. Несмотря на пасмурную погоду, большое окно в противоположном конце комнаты пропускало достаточное количество света, чтобы включать дополнительный не было необходимости.

Сергей не без удовольствия окинул взглядом свою родную обитель.

— Дом, милый дом, — негромко проговорил он, подходя к обитому чёрной кожей дивану. — А-а, хорошо-то как! — удовлетворённо протянул он, приземлившись задом на диван и разве что по нему не растёкшись.

— Вот теперь я точно вижу, что ты рад вернуться домой, — усмехнулась Надя.

— Словами не передать, — ответил с улыбкой Сергей, глядя в натяжной потолок.

В Германии он, конечно, жил в очень комфортабельных условиях, но свой дом — это всё же свой дом. Пускай до отъезда прожил Сергей в этой квартире всего ничего, она была именно что его квартирой. Пребывание в ней вызывало особые чувства. А возвращение в неё уж тем более.

— Ладно, задерживаться я не буду, — объявила Надя. — С работы только на полдня отпросилась.

— Могла бы и на целый день отгул взять, — заметил Сергей, наклоняя голову вперёд, дабы посмотреть на сестру. — Год всё же не виделись.

— Обойдёшься, немаленький уже, — ответила Надя. — Но, если хочешь, вечером можешь зайти к нам на ужин. Света с Никитой будут только рады, — упомянула она своих ребятишек-близнецов. — Да и Миша тоже.

Сергей всерьёз задумался над предложением. С одной стороны, он и сам был совсем не прочь повидаться с племянниками. Они ему нравились, несмотря на то, что детей как таковых Сергей не очень-то и жаловал. К тому же и с Михаилом — мужем Нади — поговорить не мешало. Как минимум ещё раз лично его поблагодарить. Он сильно помог Сергею год назад.

Но вот с другой…

— Прости, но мне честно лень сегодня куда-то идти, — искренне поведал Сергей. — Ещё и завтра нужно с Арсеном Владимировичем и Денисом пересечься. Хочу сегодня в тишине посидеть и нормально отдохнуть от перелёта. Может, лучше в выходные? — предложил он другой вариант. — Тогда и ужином ограничиваться не придётся. Сходим куда-нибудь все вместе. В развлекательный центр там или типа того.

— Я-то в целом не против, — задумчиво посмотрела на него Надя, — на субботу с воскресеньем планов у нас особых не было. Надо бы с Мишей обсудить, но, думаю, он тоже согласится. По крайней мере, на воскресенье точно должен.

— Напиши мне, как решите, — попросил Сергей. — Или позвони.

— Договорились, — кивнула Надя. — Закроешь за мной дверь?

— Да, конечно.

Переборов внутренний позыв слиться с диваном в единое целое, Сергей заставил себя вновь подняться на ноги и проследовал за Надей к двери.

— Чуть не забыла, — прищёлкнула пальцами Надя, уже начав переобуваться. — Я тебе там продуктов накупила и запечённое мясо с картошкой из дома привезла. Всё в холодильнике. Кушай.

— Спасибо, — поблагодарил Сергей.

Особенно ему понравилась часть про мясо с картошкой. Сергей изрядно уже соскучился по домашней готовке, а Надя, как и их мама, в этом деле была настоящим мастером.

— Арсену Владимировичу передавай привет, — попросила Надя, открывая дверь и выходя на лестничную площадку.

— Обязательно, — пообещал Сергей.

— И с Денисом давай поосторожнее, — предупредила Надя напоследок. — Не хватало ещё тебе снова на год отъехать.

— Не нагнетай, — усмехнулся Сергей. — Мы просто попьём немного пивка в его клубе и разойдёмся.

— Ну да, ну да, — со всем возможным скепсисом закатила глаза Надя.

— Ну точно вылитая мама, — ещё шире заулыбался Сергей.

Глава 3

Охранник вёл Сергея вверх по спиральной лестнице, тогда как сам он с любопытством разглядывал заполненный народом клуб. Львиная часть посетителей облюбовала большой танцпол в самом центре, пытаясь двигаться телами в такт бьющей по ушам музыке и достигая в этом весьма сомнительных результатов. Но кого это волновало, когда в крови бурлили всевозможные веселящие напитки?

На занимавший второе по популярности место бар Сергей обратил пристальное внимание, уже когда они с сопровождающим шли меж столиков на втором этаже. Благо все ограждающие перила особой высотой не отличались, отчего и продолжать наблюдать за происходящим внизу мало что мешало. А понаблюдать там было за чем, ибо в этот самый момент у бара завязалась драка, участие в которой, насколько видел Сергей, принимали сразу четыре человека. Или даже пять. С последним было не очень понятно, поскольку он просто стоял на коленях в самой гуще событий и обильно изливал на пол содержимое своего желудка.

Ко всеобщему счастью, драчунов практически мгновенно скрутила группа молодцов в чёрных пиджаках и под ручки повела к выходу. А за уборку оставшегося беспорядка тут же взялись три девушки в характерной униформе. Сергей даже успел слегка подивиться слаженности и оперативности их работы. Но, с другой стороны, ожидать чего-то иного от подчинённого Денису персонала и не следовало. Организаторские способности у него всегда были на высоте. К моменту, как Сергея привели к массивной чёрной двери, все последствия скоротечного инцидента внизу уже были почти полностью устранены.

Трижды постучав в дверь кулаком, охранник поднял взгляд на висящую под потолком камеру и кивнул на Сергея. Две секунды, и красная лампочка над дверью погасла, уступив место соседней зелёной. Затем охранник взялся за стальную ручку и, отступив в сторону, открыл дверь, жестом приглашая Сергея зайти внутрь. И именно так Сергей и поступил, напоследок кивнув охраннику в благодарность.

Дверь за ним сразу же захлопнулась, одновременно с чем пропал и весь давящий на уши шум. Оглушающую музыку и разрозненные выкрики как ножом отрезало. Сергей аж резко выдохнул от облегчения.

— Серёга! — громко окликнул его широко улыбающийся Денис, спеша быстрым шагом навстречу. — Наконец-то соизволил вернуться, — приблизившись, протянул он ладонь для рукопожатия, — здоров.

— Привет, Ден, — энергично ответил Сергей на рукопожатие. — Смотрю, твой клуб цветёт и пахнет?

— Не то слово, — подтвердил Денис, разворачиваясь к стилизованной софе, что стояла аккурат напротив выходящего в зал большого окна. С другой стороны, как уже видел Сергей, окно имело зеркальное покрытие, так что за приватность переживать не следовало. — Ещё немного, и можно будет второй открывать. Как раз сейчас над названием думаю. Есть вариант поступить, как делают с франшизами, и оставить «Маркс», — сообщил он, приземляясь на софу и движением руки приглашая Сергея занять кресло рядом, — но мне это кажется скучноватым. Хочу чего-то иного.

— Называй «Энгельс», — предложил Сергей, устраиваясь в кресле поудобнее. — С твоим подходом самое оно.

— Слишком очевидно, — покачал головой Денис. — Но не будем о делах. Я тебя не для этого приглашал.

Он открыл крышку приставленного к софе компактного холодильника и извлёк оттуда две тёмные бутылки. Одну Денис передал Сергею, и, благодаря преобладавшему в комнате ровному приглушённому свету, а не мигающему, как в остальной части клуба, радужному месиву, последний легко прочитал надпись на этикетке.

«Лоботомия».

А над надписью ещё и изображение бородатого мужика с горящей головой красовалось.

— Лоботомия? — срывая пальцами крышку, вопросительно глянул на Дениса Сергей.

— Ребята из Питера делают, — ответил ему Денис, свою бутылку открывая при помощи именного брелока-открывалки. — Импортозамещаюсь, так сказать, — издал Денис короткий смешок и сделал два глотка. — Отличная штука. Или что? — с прищуром глянул он на Сергея. — Ты у нас теперь только баварское пьёшь?

Сергей также поднёс холодную бутылку к губам и сделал пару глотков, оценивая пиво на вкус.

— Отныне как минимум ещё и питерское, — сказал он, улыбнувшись. Распробованное его вкусовые запросы более чем удовлетворяло. — Действительно неплохая вещь.

— Плохую я бы при себе и не держал, — не без гордости заметил Денис, откидываясь на спинку софы. — Только в баре всяким лохам толкал бы, если бы спросом пользовалась.

— Я в тебе не сомневался, — усмехнулся Сергей, отпив из бутылки ещё немного.

— Ну давай, рассказывай, — попросил Денис. — Как там нынче в неудавшейся Третьей империи живётся? Правдивы ли истории об этом европейском Рае на Земле?

Тон и выражение лица Дениса сразу же выдавали его крайне скептичное отношение к подобного рода россказням, на что Сергей пожал плечами.

— Не знаю насчёт Рая, — заговорил он, — но социальная политика там действительно очень сильная. Различных выплат, пособий и тому подобного целый вагон. В том числе безработным и бездомным, что позволяет целой прослойке населения вести откровенно тунеядский образ жизни. Что, на самом-то деле, является серьёзной проблемой, — заметил Сергей. — С другой стороны, в инфраструктурном плане Москва уделывает абсолютно все немецкие города, которые я видел. Да и в целом европейские, если уж на то пошло, — добавил он. — Плюс на минус, то на сё, — неопределённо повращал Сергей руками. — Своих проблем везде хватает. В среднем уровень жизни в Германии, конечно, повыше, чем в России, но жить там на постоянной основе я бы не хотел. На родине оно как-то поприятнее. Для меня, во всяком случае, — подытожил он и снова прильнул устами к бутылке.

Эта «Лоботомия» действительно его зацепила.

— Эх, — театрально вздохнул Денис, разведя руками, — а я так надеялся…

— Ну да, ну да, — саркастично закивал Сергей.

— Ну хоть парикмахеры там явно неплохие, — бутылкой в руке указал Денис на голову Сергея. — Тебе идёт.

— А вот Надя не оценила, — не мог не пожаловаться Сергей.

Глава 4

Поток огня прорвал окутавшую зал темень, и тут из всех динамиков полилась знакомая Сергею музыка. Раздался громкий и словно бы потусторонний смех.

Ещё два выстрела огнём из тьмы, и зазвучали первые слова песни «Inside the Fire» группы «Disturbed».

По бокам сцены загорелась четвёрка огней, что сразу по появлении принялись выписывать в воздухе замысловатые узоры. Четыре огненных шара синхронно двигались в такт музыке, очерчивая во мраке сияющие круги и выхватывая из него неясные силуэты артистов. А следом вспыхнул новый источник света. Ослепляющая россыпь искр понеслась во все стороны из самого центра сцены и каждым своим росчерком наносила всё новый смертельный удар по неуклонно отступающей тьме.

Очередной залп огня окончательно обрисовал разворачивающееся перед глазами действо, вслед за чем под строки «You will remember it all. Let it blow your mind again» освещение в клубе частично восстановилось. Не настолько, чтобы испортить впечатление от в буквальном смысле разгорающегося огненного шоу, но достаточно, чтобы зрители могли созерцать представление во всех мельчайших подробностях.

Огнями по бокам управляли две молодые девушки, до того быстро и ловко орудующие своими пылающими поями что Сергею оставалось только искренне поражаться их мастерству. Не замедляясь ни на секунду, горящие сферы на цепях рассекали воздух по всевозможным орбитам, временами сливаясь в практически неразрывные огненные шлейфы. И всё это в безупречной координации друг с другом. Даже сами артистки неустанно кружились в диком ритме песни, формируя до того притягивающий взгляд танец, что страшно было даже на секунду от него отвлечься. Не хотелось пропустить ни единого мига.

А отвлекаться всё же приходилось, ибо фронтменом выступления совершенно очевидно являлся темноволосый парень в центре. Тот, что орудовал исторгающим искры полутораметровым посохом. Нисколько не уступая в мастерстве и артистичности двум своим коллегам (а на деле даже немного превосходя их), он порождал натуральный сверкающий вихрь. Обилие вырывавшихся из вращающегося посоха искр едва ли не полностью скрывало самого артиста, но тем не менее продолжало безукоризненно следовать его воле. В каждой новой вспышке и в каждом последующем вращении читалась строго выверенная программа. И, насколько мог судить Сергей, все трое исполняли её в высшей степени безукоризненно.

Причём он явно был не одинок в своих суждениях.

Даже чрезвычайно громкая музыка не могла заглушить тех восторженных криков, что доносились со всех концов клуба. Сергей не сомневался, что если бы он таки заставил себя отвести взгляд от выступающих и порыскал глазами среди зрителей, то не нашёл бы там ни одного разочарованного или хотя бы скучающего выражения. Впрочем, делать этого он, конечно же, не собирался. Игравшие в нём волнение и увлечённость этого бы просто не позволили.

А меж тем обстановка на сцене понемногу менялась. Огни угасали, движения замедлялись, а бодрая музыка уверенно сходила на нет. Свет и тот начал снова тускнеть, отчего спустя уже где-то полминуты зал вновь погрузился в накрытую тьмой тишину.

Но длилось это совсем недолго.

Вскоре новая композиция мягко разрезала полную ожидания тишь и новые же огни начали зажигаться на сцене. Вернувшееся к прежнему уровню освещение явило взору четыре фигуры. Две пары из девушек и юношей в псевдоаристократических тёмных нарядах медленно вышагивали в ритме стилизованной под классику музыки. Дамы сжимали в левых руках по увенчанному огоньками вееру, тогда как кавалеры постукивали по полу горящими наконечниками вычурных тростей.

Сергей не был силён в классических танцах и потому не мог сказать, к чему именно артисты отсылали, но что-то знакомое в их движениях всё же находил. Пары неспешно двигались по кругу, глядя в глаза партнёру и выставив перед собой правые руки, но коснуться при этом друг друга никто не смел. Между выставленными ладонями дам и их кавалеров неизменно оставались один-два сантиметра, и только лишь немигающие взоры создавали меж танцующих нерушимую связь. А веера и трости тем временем выписывали в пространстве плавные размеренные движения, ещё больше подчёркивающие некую возвышенность и даже интимность происходящего. Полная противоположность первому акту.

Однако затем на сцене начал разыгрываться настоящий сюжетный спектакль. Сильно сблизившись, одна из дам спровоцировала падение другой. В немом диалоге особы взялись выяснять отношения, к чему без промедлений присоединились и их спутники. И всё это под неумолимо мрачнеющее музыкальное сопровождение.

И вот в миг, когда страсти достигли предела, парни сбросили с себя сюртуки и принялись фехтовать горящими тростями так, будто те были саблями. А вместе с тем девушки сорвали с себя пышные юбки, что, взметнувшись в воздух, ярко вспыхнули поглотившим их пламенем, и начали энергичными танцами поддерживать «защитников их чести». Резкие перемены в музыке, разумеется, также присутствовали. Теперь в ней всё яростнее и отчётливее звучали быстрые электронные мотивы, хотя и заметно ослабевший налёт классики продолжал сохраняться.

Сергей аж рассмеялся от такой картины. Её крайняя несуразность и вместе с тем полная органичность захватывали его с головой. А ведь это она только начинала набирать обороты. Вскоре сражающиеся стали буквально выдыхать огонь над головами друг друга. А уж когда к делу подключилась акробатика…

Восторгу зала не было предела. Сергей ограничивался преимущественно широкой улыбкой и громкими хлопками, но подобная сдержанность была скорее исключением. По клубу прокатился такой гвалт выкриков, аплодисментов, возгласов и топотов, что на полный десяток секунд стало неслышно даже изливающуюся со всех сторон музыку. Хотя громкость у оной была соответствующей размаху шоу.

Вдоволь насражавшись на потеху публике, парни на сцене отбросили успевшие уже погаснуть трости и пожали руки, после чего вернулись к своим партнёршам. Которые затем в самом прямом смысле на них запрыгнули. Даже внимательно отслеживая все движения и переплетения рук и ног артистов, Сергей всё равно не мог до конца понять, как они вытворяли всё то, что вытворяли далее. Девушки то были спереди парней, то оказывались у них на спинах, то вскакивали на плечи, совершали трюки, к которым Сергей даже описывающих слов для себя подобрать не мог. Это было просто круто. Особенно учитывая всё так же не покидающие их рук огненные веера.

Глава 5

Всё перемешалось.

Цвета, запахи, вкусы, звуки и прикосновения. Ничего не удавалось выделить и осознать, но при этом всё нещадно било по каждому из органов чувств. Одновременно. Голоса порождали вспышки света, а яркий свет, в свою очередь, буквально резал по ушам. Касаясь чего-либо, пальцы воспринимали это на вкус, а улавливаемые запахи раздражали или же, напротив, нежно ласкали кожу. Жар и холод. Притяжение и невесомость. Ужасающее давление и неописуемая лёгкость. Всё и сразу. Не там, где должно, и не так, как должно. И даже собственное сознание не позволяло за него ухватиться. Мысли растекались, а внимание рассеивалось. И не было этому ни начала, ни конца.

Неуместно. Неправильно. Неодолимо.

Что-то сломалось. Что-то совершенно точно сломалось.

Но что? Как? Когда? Почему?

Вопросы, вопросы, вопросы. Они проносились мимо неисчислимыми мириадами, а следом за ними летели ответы.

Мир. Окончательно. Всегда. По желанию.

Всё менялось так стремительно. Но вместе с тем и мучительно медленно.

Свет. Тьма. Ложь. Правда. Шаг. Падение. Крик. Немота. Помощь. Насилие. Страх. Ненависть. Жажда. Сожаление. Бег. Увязание. Полёт. Утопление. Рассвет. Затмение. Вдох. Выдох. Дрожь. Оцепенение. Тряска. Замирание. Человек. Зверь. Бог. Дьявол. Герой. Чудовище. Солнце. Луна. Земля. Небо. Огонь. Вода. Слава. Забвение. Жизнь. Смерть.

Глаза…

Золотые глаза.

Непреходящие.

Единственные из всех и вся.

Одна лишь только пара сияющих внутренним светом глаз оставалась константой в мире абсолютного хаоса. Всё менялось, смешивалось, переливалось и испарялось, но два нечеловеческих глаза оставались такими, какими они были изначально. Пугающе притягательными. Вопреки всей творящейся вокруг вакханалии, эта пара оставалась до того чёткой и всеобъемлющей, что удавалось воспринять каждое мельчайшее волокно в их, казалось, бездонной глубине.

Очи бури.

Они манили и увлекали. За ними чувствовалась воля бесконечно сильная и бесконечно властная. И оттого столь пленительная. Если, утратив всякую способность ориентироваться в бытии, и можно было продолжать куда-то двигаться, то исключительно по велению этих золотых глаз. Будь то шаг навстречу бушующему вихрю или же прыжок в пасть ледяной пучины. Если таково было их желание, то это непременно должно было исполниться.

Какой иначе вообще мог быть смысл?

Переменчивые образы возникали и тут же исчезали, а глаза всё продолжали тянуть к себе. Кругом были огненные смерчи и ледяные расщелины, извергающиеся вулканы и сокрушительные волны, падающие метеоры и разваливающаяся земля, а глаза всё так же спокойно и уверенно вели за собой. Они являлись последним проблеском надежды в царстве побеждающего отчаяния. Когда всё прочее грозило гибелью, только они даровали спасение. И потому за ними нужно было следовать. Только за ними.

Могли возникать и разрушаться целые миры, вспыхивать и гаснуть звёзды, зарождаться и умирать галактики, но лишь этим глазам было дозволено оставаться присносущими. Путеводный маяк посреди охваченного бурей океана. Последний оплот.

Но даже он начал блекнуть.

Сияя прежде словно восходящее солнце, два средоточия злата быстро тускнели, неумолимо обращаясь в пару бледных лун. А вскоре не осталось даже этого слабого отблеска. На смену всему пришла тьма. Неоднородная, но всепоглощающая. Впрочем, и она продержалась недолго, начав уступать место чему-то новому и вместе с тем старому. Постепенно возвращалось понимание.

И Сергей, наконец-то сумевший вспомнить собственное имя, стал различать раздававшиеся где-то рядом голоса.

— И на кой чёрт ты мне его притащила? — спросил некий мужчина.

— Ты сказал найти бойца? — ответил ему уже знакомый Сергею девичий голос. — Пожалуйста.

Едва-едва работающее сознание выхватило из недавнего прошлого имя «Катя», но сформировать полноценный образ его владелицы так и не смогло.

— Я велел найти ваала, а не человека, — напомнил мужчина.

— Уж кого успела, — фыркнула Катя.

— Значит, сама в клетку и пойдёшь, — сообщил мужчина. — А от этого избавься.

Взор Сергея стал понемногу проясняться, отчего окружающее его пространство начало приобретать хоть какие-то очертания. По крайней мере, стало ясно, что он находился в помещении, а не под открытым небом.

— Он не обычный человек, — сделала Катя замечание.

— Я отлично знаю, кто он, — чуть более жёстко поведал мужчина. — Поэтому ты сотрёшь ему каждое воспоминание о себе, чтобы даже намёка на вашу встречу не осталось.

Сергей вяло вздрогнул, но руки и ноги наотрез отказывались ему подчиняться. Повисшая голова и та подниматься не хотела. Зато по вернувшемуся обонянию резанул едкий запах сигарет.

— Успокойся и послушай… — вновь взяла слово Катя, но договорить ей не дали.

— Выполняй приказ, девочка, — отрезал мужчина, — и прекращай испытывать моё терпение. После сегодняшнего тебя уже следовало бы убить на месте.

— Убить ты меня всегда успеешь, — ничуть не переменив тона, заявила Катя, — а вот пара лишних миллионов на дороге не валяется. Подумай сам, Серый, — добавив в голос толику заговорщицких ноток, продолжила вещать она. — У тебя в руках сейчас человек, который вполне способен на равных бодаться с ваалами. Только подумай, сколько бабла можно будет срубить на его поединках. От желающих посмотреть на такое просто отбоя не будет. Не говоря уже о ставках.

Глаза Сергея уже начали более-менее различать его собственные ноги, и он с громаднейшим трудом заставил себя перевести взгляд на две спорящие над столом фигуры.

Стереть память? Убить? Ваалы? Клетка? Поединки? Ставки?

О чём они вообще говорили?

Сергей понимал, что творилось нечто очень нехорошее, но его будто залитый смолой разум всё никак не справлялся с тем, чтобы собрать детали воедино. Приходилось сражаться буквально за каждую осознанную мысль. Это было сродни бегу по дну глубокого водоёма.

— Только если он будет побеждать, а не сольётся где-нибудь в начале первого же боя, — заметил тот, кого Катя назвала «Серый».