Не для тебя

Глава 1

Угораздило. Говорила, что не надо, говорила же? Толку-то? Внутренние демоны шептали, что мне надо, прям необходимо попробовать.

А теперь страшно глаза открыть. Пытаюсь себя понять. Что к чему, болит или не болит, ломит, саднит… да хоть что-то, что дало мне понять в какую жопу я вляпалась.

— Доброе утро, – слышу насмешливое. И приходится открыть глаза.

В помещении полумрак. Это из-за штор, которые, почему мне хочется так думать, услужливо задёрнуты. Но полумрак не мешает мне рассмотреть того, кто со мной поздоровался.

О, твою налево, бля, Оля, бля… он же тебе и спокойной ночи пожелал!

Точно помню эти тёмные глаза, такие, что дурно. Я ещё подумала своим перекошенным мозгом, что они просто нереально жуткие и завораживающие. Что он там говорил?

— Ничего не помню, – озвучиваю собственно первое, что в голову приходит.

Осматриваюсь бегло – похоже на номер отеля.

Приехала Оленька! Докатилась. Но зато, будет что обсудить со своим психотерапевтом, да? Да. Травмы. Переживания. Боль…

Болит только голова. И ведь, чтоб тебя, всего ничего выпила. Чёртовы таблетки.

— Голова как? – спрашивает мужчина.

Интересно, а жертвы изнасилования сразу понимают, что с ними случилось. Ну, если это произошло, когда они были в отключке? Почему об этом не говорят? Хотя… ничего у меня не болит, кроме вот головы.

— Болит, – решаюсь ответить и сесть.

Меня, конечно, ведёт.

— Полегче, – предупреждает мужчина и улыбается.

Дьявольская улыбка.

— Какого, – ворчу, стараясь не думать о его достаточно привлекательном лице, — я же почти не пила…

— Потому на пачках с антидепрессантами написано, что пить алкоголь нельзя, – пожимает плечами. Массивными такими.

Блин, шикарный мужик. Это что такие только маньяки, которые клюют на девок в неадеквате?

А я вчера определённо была не в адеквате.

Прищуриваюсь на него. Понимаю, что…

— Я одета? – как неудобно… платье, конечно, шикарное, но спать в нём… такое себе!

— А должно было быть иначе?

Оль, вряд ли он напяливал на тебя трусы и колготки… а может ты осуществила своё тайное желание трахнуться в туалете? И тогда всё сама сделала – не разу не удивилась бы, дура ты, чеканутая!

— А мы… это? Ну…

— Что “это”?

Он издевается. Не иначе. Вижу эту усмешку. Глаза искрятся надменностью.

— Это – это то. Я же не знаю, кто ты такой. Говорю же ни черта не помню. И спрашиваю, – вздыхаю, — про секс.

Всё же подтягиваюсь и сажусь, упираясь спиной в подголовник кровати.

Двуспальной. Но… как бы это сказать – в этом номере, кажется, никто не занимался сексом. Или это был самый скучный секс на свете. Хотя ждать от полумёртвой меня какой- то активности…

— Даже страшно представить, что у тебя там в голове происходит. Леля, же? Да?

О, бля, я ещё и это дурацкое имя сказала. Хотя никакие производные мне не нравятся, отвечаю.

— Оля. Да.

— Оля. Хорошо, – кивает чувак. — Помнишь меня?

Я напрягаюсь, пытаясь вернуться во вчера. Ведь я его помню. Помню? Помню…

— Руслан… – всплывает у меня в голове моя тупая шутка, что “как жаль, что я, бля, не Людмила”. Пиздец, какой стыд!

— Всё верно. Приятно познакомится, Оля. И нет, не было никакого секса. С таким не ко мне.

— С каким таким?

— Противозаконным. Секс без согласия – изнасилование. Тяжкое преступление.

— Ты такой законопослушный, – меня несёт. — Номер статьи ещё скажи.

Что? Куда? Чего я вообще творю? Но и вчера уже показала себя с самой феерической своей стороны, чего теперь включать милаху?

Вот точно помню, что я была грубой, циничной, самоироничной засранкой, которой обычно бываю только дома, в ванной, когда перевариваю разговоры, где надо было ответить вот так, а не мямлить что-то себе под нос. Обычно так происходит.

Но Руслан улыбается.

— Статья сто тридцать первая, – сообщает он.

— Знаешь, кто знает все эти статьи? – приподнимаю бровь, складывая руки на груди. Мой темноглазый красавец ничего не говорит, только вопросительно склоняет голову. — Менты и преступники.

— Хм, – согласно кивает Руслан. — Ещё адвокаты и юристы, судьи.

— И кто ты? – понимаю, что может он и не ответит.

Но всё же, а чего ему скрывать? Хотя, если он преступник… но он же точно ничего мне не делал. Только вот знаю, что среди таких уродов есть и те, которые прутся именно от того, что жертва умоляет, испытывает страх и реагирует на причиняемую боль. Он мог просто сидеть и ждать, когда я очнусь, чтобы потом творить со мной, что его извращённый мозг вздумает.

Пересмотрела ты тру-крайма, Олька! Пересмотрела…

Руслан же на мой вопрос вздыхает, потом закатывает глаза, словно всё это я не про себя надумала, а вслух озвучила.

— Капитан юстиции Следственного комитета Российской Федерации Лунев Руслан Игоревич, – представляется он и как-то меня перетряхивает.

— Ээээ… то есть? Ты… следователь?

— То есть, я следователь, – кивает, — будем считать, что так. Есть или пить хочешь?

Вот тебя, мать, и правда угораздило!

— А что предложишь? – схватилась за этот вопрос. Не потому что хотела есть или пить, а просто потому что развивать всю эту историю со следователем как-то не хотелось.

Что-то он там мне вчера говорил, да? Или нет… мне кажется, он просто сказал, что мне не надо его боятся. И я, идиотка, поверила.

Вот и говори всем потом, что ты истории реальных преступлений смотришь, чтобы быть начеку. Провалилась по всем фронтам.

— Помимо алкоголя, – он приподнимает бровь, озорно смотрит на меня, — крекеры, орехи, чипсы, фрукты какие-то сушённые, вода и сок. Яблочный.

Я решаюсь встать и добраться до Руслана.

Он сидит возле стола, осматривает какую-то коробку со всякой снедью.

— Это прилагалось к номеру? – уточняю я и получаю согласное угуканье. — А сколько я тебе должна?

— В смысле? – хмурится следователь и какая пролегает складка между бровей, словно она там всегда живёт. Но и понятно – работа такая, не весёлая. И думательная.

Глава 2

И я не выражаюсь. Обычно. Я вообще очень воспитанная и милая. Да? Да!

Но тут что ещё можно сказать? Вспомнить бы, что я там ему загнала, идиотка.

— Ты сказала, что у тебя проблема и что ты фригидна.

— Не кончаю, – вспоминаю.

О, это эпик, Оля!

— Я сказала, что я не кончаю. Просто на тот случай, если тебе это важно. Мало ли – ты нормальный мужик. И вот, чтобы ты знал, что у меня с этим проблемы и я не могу кончить и не слишком загонялся, ожидая от меня фейерверка. Я просто была бухой и у меня не получилось бы нормально сымитировать.

— И часто ты имитируешь?

Оля! Хватит! Оля, прекрати, в самом деле!

— Хм… сейчас у меня давно не было уже никого. А так… – пожимаю плечами, типа… да, да, часто, постоянно, всегда, тебя за причинное место!

— А в чём проблема? Ты вчера пыталась рассказать, но в итоге я ничего не понял, а когда переспросил, ты отключилась, – добивает меня Руслан.

— Да как сказать. Нам обязательно говорить об этом?

— Давай, о чём ещё говорить?

Следак, чего я ещё хочу? Мне рассказать? Почему я вчера рассказала? Мне хотелось, чтобы меня пожалели, поняли и обняли?

Чёрт! Это я тоже ему говорила!

— Мне нужно… бояться, понимаешь? Очень острая грань между страхом и возбуждением, таким что… как бы… я кончаю.

— Да, вчера ты сказала что-то именно такое.

— Зачем тебе это? – искренне не понимаю.

— А вдруг я “нормальный мужик”? – прищуривается Руслан. — Правда вчера ты сказала, что такой, как я, нормальным быть не может.

Я как раз соком запиваю чипсы и… меня товарищ следователь убить пытается?

— А? – чудом не закашливаюсь от его заявления и удачно сглатываю сок.

Этот красавец замирает. Внимательно вперивается в мою шею. А я пытаюсь сообразить, что я там его наговорила… такого!

— Шикарный, – ещё флешбэк.

Ох, твою мать, Оль!

— Я сказала, что ты шикарный и быть нормальным не можешь.

— Удивительно – комплимент и оскорбление в одном предложении, – улыбается Руслан. Точнее скалиться. Глаза у него невероятно серьёзные.

— Надо мне идти, – резко вскакиваю и почти упираюсь в его лицо.

— Телефон не зарядился ещё и ты не всё съела, – указывает на пачку чипсов.

— Не… не… наелась, короче, – начала заикаться я.

Что-то внутри этого мужчины поменялось. Что-то, что меня срубает и я хочу бежать так далеко, как получится. Срать на телефон… на всё срать… я бы и пальто не забрала, и сапоги не надела. И сумку ему оставила!

Долбанное четырнадцатое февраля. Гори в аду, проклятый праздник всех озабоченных розочками, сердечками и шоколадками.

Руслан не двигается. Нависает. Не даёт мне куда-то отойти, чтобы выйти из нашего тесного контакта. Он переводит взгляд на чипсы, потом берёт одну штучку и закидывает себе в рот.

— У нас три часа, Леля, – говорит он. — Три часа, чтобы проверить нормальный я мужик или шикарный, или всё же бывает совместимость?

— А? Что? Прости, что я тебя обидела, я не хотела. И… ты же… подожди, ты сказал, что мне можно есть чипсы, – нелепее и придумать нельзя, но я выдаю эту хрень и смотрю в чернющие хищные глаза с какой-то тупой надеждой.

Хотя и сама не знаю, на что мне тут надеяться. А главное – как ни странно, но вот сейчас я напугана именно в той степени, что все чувства обостряются, и тревога смешивается с возбуждением. Потому что – правда, бля, охуенный мужик! Такой красивый и…

— Что? – выдыхает Руслан на бред с чипсами.

— Я спросила хочешь ты меня или нет и ты сказал, что могу есть чипсы и я подумала, что не…

— Заткнись, Леля, – рывком притягивает меня к себе, одна рука ложится на талию, другая на шею. Губы накрывают мои и, пока я в полном ахере от происходящего, полностью захватывают власть.

Рот, мозг, тело… в пекло!

Этот мужик жёсткий сейчас и очень грубый, но меня шарахает током, когда он отрывается и усмехается. Жутко.

— Так намного лучше, – выдаёт Руслан. — Давай-ка займём тебя и дальше чем-то более занимательным.

Страх подкатывает к горлу, позвоночник физически начинает болеть, а кишечник скручивает в узел, но при этом я испытываю это страшное наслаждение, возбуждение, с которым у меня такие проблемы…

Кто тут извращенец?

А тем временем моё шикарное платье задирается мне на талию резким движением второй его руки. Я словно кукла не могу пошевелиться, сосредотачиваюсь на своём страхе и его руке на моей шее. Руслан же стаскивает с меня колготки, совершенно без усилий разворачивает меня к себе спиной, направляя к столу, куда уже через секунду я ложусь корпусом, а мои руки, наконец, делают попытку сопротивления. Только…

— Тише, Леля, – шипит в меня Руслан, возвращая меня к себе. Проводит языком по шее к уху. — С перцем, сучка, – грубит он и я понимаю, что долбанные чипсы были с уксусом и перцем.

Меня парализует. Он очень быстрый. Мне кажется, проходит тьма времени, прежде чем пальцы мужчины касаются меня между ног. Но на деле это всего ничего – мгновение. Просто я тону в каком-то вязком мороке. Теряя себя и понимание. Остаётся только страх.

— Мокрая… красотка, – и с этими словами я понимаю, что зря сосредотачивалась на его руке сжимающей мою шею и на страхе, что скручивает внутренности и тем не менее будит жуть желания.

Руслан успел спустить штаны и трусы, я чувствую его возбуждённый член у своей задницы.

— Не рыпайся, Леля, – угрожает он и я понимаю, что меня снова кидают на стол, а после отпускают его руки, но только для того, чтобы надеть презерватив.

Потом рука возвращается на шею, второй он ставит меня так, чтобы ему было удобно войти в меня, что он и делает. Я всхлипываю, стараюсь притворится мёртвой или… но и движения размашистые, хрип и мои стоны заполняют комнату. Я сама не понимаю – я скулю или…

— Давай, кончай, детка, ну же, горячая, влажная, твою мать! Леля!

Грубые пальцы попадают мне в рот. Это вторая рука. Он уже не держит меня за попу или талию, обе руки, где моя голова – одна крепко держит за шею, а вторая пальцами врывается в рот и фиксирует.