Не дождетесь! После развода с драконом

1. Урок первый: отверженных не спасают

— Может быть, тебе удалиться в монастырь?
Разговор с братом закончился именно так, как я и ожидала — холодно, расчётливо. Тейден был похож на человека, который совершает неприятное, но необходимое дело. «Из милости», — прокрутила я в голове его слова и усмехнулась. Милость моего брата обычно была хуже его гнева, потому что в гневе он хотя бы не притворяется.

Монастырь. Он предложил мне монастырь, как старой деве, опозорившей род. Я — сестра короля, жена одного из самых могущественных драконов королевства, та, кто десять лет держала на своих плечах половину государственных дел. И всё это закончилось в один миг. Драконья форма исчезла, магия ослабла наполовину, и вот — я уже никто. Забавно, как быстро меняется отношение, когда теряешь силу.

Я шла по коридорам собственного дома, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым гулом.

Дверь в мои покои была приоткрыта, и я остановилась на пороге, потому что услышала смех. Низкий, довольный, мужской. Луриан. Мой муж. Я не видела его три дня — он избегал меня с тех пор, как стало известно о моём… состоянии. Интересно, что заставило его вернуться?

Я толкнула дверь и замерла.

Луриан сидел в моём кресле, у камина, раскинувшись так, словно это был его трон. На подлокотнике устроилась женщина в расстёгнутом корсаже — одна из придворных дам, кажется, баронесса Эйрит. Её рука лежала на его плече, пальцы играли с прядью его светлых, почти серебристых волос. Они даже не прервались, когда я вошла. Напротив, Луриан повернул голову и улыбнулся мне так широко, что показались все зубы.

— А, вот и ты, — протянул он, и в его голосе не было ни капли смущения, только насмешка. — Как вовремя. Мы как раз говорили о тебе.

Баронесса хихикнула, прикрывая рот ладонью. Я не двинулась с места. Внутри всё похолодело, и это был не гнев — что-то более глубокое и пустое, будто выдолбили изнутри и оставили только оболочку.

— Убирайтесь, — сказала я тихо, глядя на женщину.

Она переглянулась с Лурианом и снова захихикала, но он похлопал её по бедру:

— Иди, дорогая. Нам нужно поговорить наедине.

Эйрит поднялась, оправила юбки и прошла мимо меня, не удержавшись от того, чтобы бросить снисходительный взгляд. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком. Мы остались одни.

— Что это было? — спросила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Луриан встал, потянулся, будто только что проснулся после приятного сна. Подошёл к столику с вином, налил себе кубок и сделал долгий глоток, прежде чем ответить:

— Это? Просто приятное времяпрепровождение. Ты же не думала, что я буду хранить верность… чему? — Он обвёл рукой воздух, показывая на меня. — Этому?

Удар был точным. Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри, но заставила себя не показывать этого.

— Мы женаты десять лет, — напомнила я.

— Да, — кивнул он, и его лицо исказилось презрением. — Я женился на королевской сестре. На драконице. На женщине, чьё имя означало власть и влияние. А теперь? — Он шагнул ко мне, и я увидела в его глазах то, чего раньше не замечала, или просто не хотела замечать. Ненависть. Чистую, выжженную ненависть. — Теперь передо мной стоит никто. Без дракона, без магии, в опале у собственного брата. Ты опозорила меня.

— Я опозорила тебя? — повторила я, и впервые за весь этот ужасный день почувствовала, как поднимается гнев. — Ты сейчас изменял мне в моих покоях, и это я опозорила тебя?

— Да! — рявкнул он и швырнул кубок в стену. Вино брызнуло красными каплями по светлым обоям. — Да, именно ты! Я привязал свою судьбу к твоей, потому что ты была сильной. А теперь ты — обуза. Жалкая, слабая, никому не нужная женщина, которую даже собственный брат не хочет видеть при дворе!

Он шагнул ближе, нависая надо мной, и я машинально попятилась. Это была ошибка. Луриан увидел мой страх и улыбнулся — той улыбкой хищника, который почуял кровь.

— Знаешь, что самое смешное? — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах вина из его дыхания. — Я никогда тебя не любил. Никогда. Ты была выгодной партией. И всё.

Его рука взметнулась быстро, и я не успела увернуться. Удар пришёлся по щеке, и мир на мгновение взорвался белой болью. Я отшатнулась, споткнувшись о край ковра, и упала бы, если бы не схватилась за спинку стула. Во рту появился металлический привкус крови.

— Луриан, — выдохнула я, поднимая руку к пылающей щеке. — Ты…

— Что я? — Он схватил меня за запястье, сжимая так сильно, что я вскрикнула. — Что я делаю? Ударил жену? Но ты же уже даже не жена по сути. Ты никто. И я могу делать с тобой что угодно.

Он дёрнул меня на себя, и я врезалась в его грудь. Его другая рука вцепилась в мои волосы, заставляя запрокинуть голову. В его глазах плясало безумие — то самое, которое я видела в бою, когда он в драконьей форме терзал врагов. Только теперь я была врагом.

— Знаешь, что я подумал? — прошипел он мне в лицо. — Это наша последняя ночь под одной крышей, ты ведь приняла милость его величества? Так почему бы не воспользоваться супружеским правом? В последний раз. Как в старые добрые времена.

Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Намного сильнее. Его рука скользнула к вырезу моего платья и дёрнула — ткань затрещала, разрываясь.

— Нет! — закричала я и ударила его в грудь свободной рукой.

Он только рассмеялся и толкнул меня на пол. Я упала, ударившись спиной о край стола, и на мгновение воздух вышибло из лёгких. Луриан навис надо мной, его руки схватили края разорванного платья, продолжая рвать.

— Помогите! — крикнула я, надеясь, что кто-то услышит за дверью. — Стража!

— Кричи, кричи, — усмехнулся он, придавливая меня к полу. — Думаешь, кто-то придёт? Для них ты уже мертва. Отверженная. Никому не нужная тварь, которая потеряла своего дракона.

Его рука легла мне на горло, надавила, и я задохнулась. Паника взорвалась в груди острой, дикой, животной. Я царапала его руки, пыталась оттолкнуть, но силы уходили вместе с воздухом. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

2. Три предательства и одно завещание

Прошло несколько дней с той ночи, когда я оказалась на пороге дома Хайт — избитая, босая, с разорванным платьем и разбитыми иллюзиями. Дни эти смазались в памяти сплошным серым пятном: Хайт молча обрабатывала синяки на моих запястьях, приносила еду, которую я не могла есть, смотрела на меня так, будто не знала, что сказать. И правда — что тут скажешь женщине, которая потеряла всё за одну ночь?

Сегодня утром пришло письмо. Без печати, без подписи, только адрес и время: «Угол Серебряной улицы и переулка Вязов. Полдень. Одна». Почерк я узнала сразу — старческий, чёткий, с лёгким наклоном влево. Архимаг Элион. Единственный человек при дворе, который когда-то называл меня «дитя моё», а не «ваше высочество».

Я шла по тихой улочке на окраине столицы, где дома стояли плотно друг к другу, а вывески лавок скрипели на ветру. Хайт настаивала пойти со мной, но я отказалась — если кто-то следит, одиночная женщина привлечёт меньше внимания, чем две. Плащ с капюшоном скрывал лицо, простое серое платье не выделялось среди горожан. Я больше не была драконицей в шёлках и бархате. Теперь я была никем — и это оказалось лучшей маскировкой.

Оглянулась через плечо.
Улица пустовала, если не считать старухи с корзиной яблок и мальчишки, гонявшего обруч. Никакой слежки. Или я просто разучилась её замечать — без обострённых драконьих чувств мир стал глуше, размытее, будто я смотрела на него через мутное стекло.

Чёрная карета без опознавательных знаков стояла у поворота, кучер дремал на козлах, натянув шляпу на глаза. Я подошла, постучала в дверцу. Она открылась изнутри, и я быстро забралась внутрь, задёрнув за собой тяжёлую занавеску.

В полумраке кареты сидел старик в чёрном плаще, капюшон так глубоко натянут на лицо, что видны были только седая борода и тонкие, покрытые старческими пятнами руки, сложенные на коленях. Пахло пергаментом, сухими травами и чем-то ещё — магией, давней, въевшейся в одежду за десятилетия практики.

— Архимаг Элион, — выдохнула я, опускаясь на сиденье напротив. — Спасибо, что пришли.

Он медленно поднял голову, и в тени капюшона блеснули глаза — серые, выцветшие, но ещё цепкие, драконьи.

— Это был мой долг, дитя моё, — голос прозвучал хрипло, устало, будто каждое слово давалось с трудом. — Долг перед твоей матерью. И перед тобой.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как под кожей запястий ноют синяки, оставленные Лурианом. Элион заметил — он всегда всё замечал — но не подал виду.

— Вы рискуете своим положением при дворе, — сказала я тихо. — Я понимаю. И всё же вы хотели встретиться со мной лично. Это что-то важное?

— Да. — Он вытащил из-под плаща кожаный свёрток, положил на узкое сиденье между нами. Развязал тесёмки медленными, дрожащими пальцами. — Вот завещание твоей матери.

Я уставилась на пожелтевший от времени пергамент с красной восковой печатью — королевский герб, но не нынешний, а старый, ещё из времён правления отца.

— Мать оставила завещание? — переспросила я, не веря. — Тейден ничего не говорил.

— Его величество, — в голосе Элиона прозвучала сухая усмешка, — не обязан был говорить. По этому документу тебе отходит некоторая сумма денег, которую ты можешь получить и сейчас. Недостаточная, конечно, но ты сможешь прожить какое-то время, не нуждаясь в милости брата.

Он положил второй свёрток — тоже с печатью, но другой, провинциальной.

— И вот документы, по которым тебе отходит южная провинция Серрейн.

Серрейн.
Я слышала это название — далёкая, дикая земля на самой границе королевства, где горы переходят в болота, а болота в леса, кишащие тварями, о которых в столице рассказывают страшилки детям. Очень сложный участок земли. Набеги пограничных племён, магические аномалии, которые выжигали посевы и сводили с ума людей, ужасные дикие порядки, где местная знать жила по законам, написанным ещё до объединения королевства.

— Почему-то Рианони была уверена, что тебе это под силу, — добавил архимаг тише. — Твой брат будет рад тебя туда сослать. Ещё один способ избавиться от неудобной сестры, не пачкая руки.

Я провела пальцами по документам, чувствуя шероховатость старого пергамента. Мать верила в меня. Даже тогда, когда составляла завещание — задолго до проклятия, до падения, до всего этого кошмара — она знала, что мне понадобится выход.

— Это всё? — спросила я, поднимая глаза.

Элион помолчал, и в этой паузе я почувствовала напряжение, тяжёлое и густое, как перед грозой. Он снова полез под плащ и достал сложенный листок — не пергамент, а обычную бумагу, исписанную чёткими символами.

— Не всё, Тиарель.

Он протянул мне листок, и я развернула его. Формула. Сложная, многоуровневая, с переплетением рун, которые я видела только в запретных разделах библиотеки. Я всматривалась в символы, прослеживая связи, и с каждой секундой холод внутри становился всё плотнее. Эта формула требовала огромной магической силы — даже я, сильнейший чёрный маг королевства до проклятия, с таким бы едва справилась. И то не с первого раза.

— Это формула проклятия, Тиарель, — тихо произнёс архимаг. — Того самого, что наложено на тебя. Обратной, как видишь, нет. Или пока нет. И я обязательно выведу её, клянусь тебе. Но интересно не это.
Он наклонился вперёд, и в его голосе прорезалась сталь:

— А то, что наложить на тебя столь мощное заклинание, усыпить твоего, напомню, дракона королевских кровей, маг с улицы, и даже архимаг с улицы не мог. Это под силу только существу, связанному с тобой магически на самом глубоком уровне.

Я застыла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— И кто же это? — выдохнула я, хотя уже знала ответ. Знала и не хотела признавать.

— Твоё истинное сокровище, Тиарель. — Голос архимага был мягким, почти сочувствующим, и от этого слова резали сильнее. — Ты ведь нашла этого человека? Не знала, что с ним делать, верно? Не хотела ни Луриану изменять, ни от него отказываться. Так дело обстояло?

3. От дворцового целителя до раба за одну ночь

Кейрон бежал по узким улицам столицы, петляя между телегами, опрокидывая корзины с овощами, врезаясь в прохожих и не оборачиваясь на крики. За спиной — топот сапог. Много сапог. Королевская стража не отставала, хотя он уже третий раз сворачивал в переулки, где обычные патрули не рисковали показываться после заката.

Лёгкие горели. Ноги подкашивались. Целительская коса, заплетенная туго еще утром, окончательно распалась на пряди. Сальные, мокрые пряди.

Магия? Бесполезно. Он целитель. Причинить вред — это против всех кодексов, против клятвы, которую он давал много лет назад, стоя на коленях перед алтарём Милосердной. Но ведь он уже нарушил её, правда? Неделю назад. Когда наложил проклятие на женщину, которую должен был защищать.

Воспоминание обрушилось резко, как пощёчина.

Тёмная комната во дворце. Тейден, король, сидящий за массивным столом с видом человека, которому не нужно повышать голос, чтобы ему подчинялись. Пергамент, исписанный чёткими буквами. Печати. Свидетельства заговора.

— Твоя пациентка, принцесса Тиарель, готовит переворот, — сказал Тейден спокойно, как о погоде. — Магический террор. Я знаю, это звучит невероятно, но доказательства перед тобой. Она хочет свергнуть меня. Убить. И её сила делает это возможным.

Кейрон смотрел на документы и не верил. Тиарель? Женщина, которая вздрагивала, когда он случайно задевал её руку при осмотре? Которая отводила взгляд, когда он пытался заглянуть ей в глаза? Которая держалась так, будто малейшая близость может её сломать?

— Я не прошу убить её, — продолжал король, и в его голосе прозвучало что-то почти мягкое, почти отеческое. — Просто ослабь. Временно. Усыпи её дракона. Месяц, может, два. Я разберусь с заговорщиками, устраню угрозу, и ты снимешь проклятие. Никто не пострадает.

— Но это… — Кейрон сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — Такая магия навредит ей. Дракон — это часть её сущности. Отключить его — всё равно что отрезать конечность.

— Временно, — повторил Тейден, наклоняясь вперёд. — Ради блага королевства, Кейрон. Ради жизней тысяч людей, которых она убьёт, если поднимет мятеж. Спаси нас. Только ты можешь это сделать.

И Кейрон поверил. Или заставил себя поверить, потому что отказать королю — значит стать предателем, изгоем, мёртвым. Потому что Тейден смотрел на него с такой уверенностью, будто не сомневался ни секунды. Потому что Кейрон был всего лишь целителем из провинции, а перед ним сидел монарх, которому виднее.

Он наложил формулу. Тейден помог — вплёл в неё какую-то руну, «чтобы держалось крепче, она же чёрный маг, сильнейший в королевстве». Кейрон не разглядел символ как следует, но тогда не придал значения. Король же помогает. Значит, всё правильно.

А потом Тиарель исчезла из дворца. А за ним началась охота.

Кейрон свернул за угол, споткнулся о кучу мусора, чудом удержал равновесие и рванул дальше. Дом тётки был где-то здесь, в старом квартале, где камни помнили ещё прадедов, а крыши нависали так низко, что можно было коснуться черепицы рукой.

Вот он. Узкая дверь с облупившейся зелёной краской.

Кейрон налетел на неё всем телом, колотя кулаками.

— Тётя! Открой! Умоляю!

Дверь скрипнула. В щели показалось худое лицо с острым подбородком и глазами, полными подозрения.

— Кейрон? В такой час? Что случилось?

— Впусти, — выдохнул он, оглядываясь через плечо. Топот приближался, эхо отражалось от стен, множилось, окружало. — Пожалуйста. Меня преследуют. Мне нужно спрятаться.

Вейта медлила — всего мгновение, но Кейрон уловил этот взгляд, скользнувший куда-то вбок, в темноту переулка за его спиной. Что-то мелькнуло в её глазах. Расчёт? Страх?

Жадность.

— Входи, — она отступила, пропуская его внутрь.

Кейрон заскочил в прихожую, прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, что в висках пульсировала боль. Руки тряслись. Он сжал их в кулаки, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

— Спасибо, — прохрипел он. — Тётя, я не могу объяснить сейчас, но…

— Он здесь.

Она сказала не ему. Кому-то.

Кейрон поднял голову.

Дверь распахнулась перед посетителями. На пороге стояли трое — стража в королевских ливреях, с мечами на поясах и холодным торжеством в глазах.

— Хорошая работа, старушка, — один из них бросил Вейте кошелёк. Монеты звякнули. — Король щедро вознаградит.

Вейта поймала кошелёк, не глядя на племянника.

— Прости, Кейрон, — выдохнула она тихо, пряча деньги в карман передника. — Ты подвел короля. Не хочу подставлять себя под удар.

Кейрон хотел что-то сказать — что угодно. Обвинить, разозлиться, хотя бы спросить, сколько стоила его жизнь в серебре. Но не успел. Руки стражников схватили его за плечи, выволокли на улицу, швырнули на мостовую. Щека ударилась о камень, во рту остался солёный привкус крови.

— Вставай, — велел тот, что постарше, капитан, судя по шраму на лбу и уверенности в голосе.

Кейрон поднялся на четвереньки, потом выпрямился, пошатываясь. Вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Вокруг плыли лица прохожих — любопытных, равнодушных, испуганных. Никто не вмешался. Королевская стража. Не твоё дело.

— Зачем? — выдохнул он, глядя на капитана. — Я же выполнил приказ короля. Всё, что он просил.

Капитан усмехнулся — коротко, презрительно.

— Именно поэтому, парень. Так что тебя приказано устранить.

Один из стражников сплюнул на землю.

— Только вот короля не особо интересует, как именно мы это сделаем. Правда, капитан?

Капитан покосился на своих людей. В его взгляде мелькнуло нечто жадное, хищное, совершенно будничное в своей подлости.

— Верно. И раз уж так вышло… почему бы не заработать дополнительно?

Кейрон не сразу понял. Потом до него дошло — медленно, как яд, просачивающийся в кровь.

— Вы собираетесь продать меня, — прошептал он.

— Сообразительный, — хмыкнул капитан, схватив Кейрона за шиворот и потащив к соседнему переулку, где уже ждала телега с зарешёченным кузовом. — Работорговцам всегда нужен свежий товар. А ты — молодой, здоровый, даже магией владеешь. Искать тебя никто не станет — официально ты умрёшь при попытке к бегству. А вообще – будешь жить. Милосердие.
Он гадко рассмеялся.

4. Развод по-королевски, или как похоронить жену без убийства

Луриан шёл по пустому коридору дворца, прислушиваясь к эху собственных шагов.
Обычно здесь было полно прислуги, мелькали придворные, шептались секретари, но сегодня — тишина. Стражники у входа в тронный зал пропустили его молча, даже не взглянув в глаза.
Словно он уже был призраком.
Или, наоборот, тем, на кого лучше не смотреть слишком пристально.
Тейден ждал у окна.
Без короны, камзол расстёгнут, рукава небрежно закатаны. Непривычно видеть монарха таким — почти обыденным, будто не король принимает подданного, а старый знакомый зовёт обсудить дела за вином.

— Входи, Луриан, — бросил Тейден через плечо, не оборачиваясь. — Закрой за собой.

Луриан толкнул тяжёлую дверь.
Лязг засова прозвучал слишком громко в пустоте зала. Он прошёл несколько шагов вперёд, остановился, выжидая.
Тейден повернулся — медленно, оценивающе, с той лёгкой усмешкой, которую Луриан научился читать ещё в первые месяцы при дворе. Усмешка эта ничего хорошего не предвещала. Но и ничего плохого тоже. Просто деловая беседа между прагматиками.

— Моя сестра мертва, — сказал король негромко, складывая руки за спиной. — Впрочем, не в буквальном смысле. Физически она ещё дышит. Но дракон в ней погиб. Окончательно. Проклятие высосало всё, что делало её… ею.

Луриан промолчал, ожидая продолжения. Сочувствие не требовалось. Сожаления — тоже. Король не из тех, кто нуждается в пустых словах.

— Скоро она не сможет встать с постели без помощи, — продолжал Тейден спокойно, как о погоде. — Не сможет держать вилку больше пяти минут. Дрожь. Слабость. Магия уже практически испарилась без следа. Ты женился на драконе, Луриан. А теперь у тебя жена-калека. Неудобно, правда?

Луриан сжал челюсти, но кивнул. Неудобно — мягко сказано.
Тиарель стала бременем. Обузой.
Дракон, внушавшая трепет советница, женщина, перед которой склонялись маги и дипломаты, — исчезла. Осталась пустая оболочка.
Которую, он проверял, было так несложно убить голыми руками. Даже без трансформации.
Слабая.
Очень, очень слабая. Он женился не на такой. И такая она не нужна была ни ему, ни королю.

— Я знаю человека, который наложил проклятие, — Тейден сделал паузу, слегка прищурившись. — Весьма… талантливый исполнитель. Точность формулы просто изумительна.

Луриан уловил намёк и сделал шаг назад — мысленный, но достаточный. Углубляться в эту тему опасно. Кто бы ни был этот исполнитель, лучше не знать. Не спрашивать. Не интересоваться. Иначе можно стать следующим.

— Зачем вы позвали меня, ваше величество? — спросил Луриан, решив перейти к сути.

Тейден улыбнулся — широко, почти дружелюбно.

— Предложить сделку. Развод с Тиарель в обмен на должность первого советника королевства.

Тишина повисла плотная, звенящая.
Луриан моргнул, переваривая услышанное. Первый советник.
Настоящая власть — не церемониальная, не декоративная. Формировать политику. Решать судьбы провинций. Назначать чиновников. Влиять на каждый указ, каждый договор. Больше, чем у любого герцога. Почти наравне с королём.

— Почему развод? — осторожно уточнил он. — Почему не просто должность?

— Потому что моя сестра стала обузой, — ответил Тейден, отходя к столу и разливая вино в два кубка. — Для королевства. Для семьи. Для тебя, Луриан. Она больше не приносит пользы. Только позор. Слухи расползаются — о её болезни, о слабости, о том, что она не способна даже встать с постели. Это подрывает авторитет короны. И твой, кстати, тоже. Муж инвалида. Не лучшая репутация для первого советника.

Луриан взял протянутый кубок, но не пил.
Смотрел на тёмную жидкость, обдумывая.

Развод — это социальная казнь для женщины в Шакире. Особенно для принцессы. Разведённая теряет всё: репутацию, положение, уважение. Двери закрываются. Приглашения перестают приходить. Даже союзники отворачиваются, чтобы не оказаться запятнанными.
Тиарель превратится из принцессы в тень.
Её запрут где-то на окраине королевства — в забытом замке, подальше от глаз. И она будет доживать там в одиночестве, пока смерть не заберёт её.
Милосердно или нет — уже не важно.

Но какое ему дело?

Он женился на драконе. На принцессе. На советнице. На женщине, чья магия могла стереть армии. А теперь она — пустая оболочка. Зачем цепляться за мёртвое?

Первый советник. Настоящая власть. Возможность изменить королевство, сформировать его будущее. Стать тем, кого услышат, чьё мнение будет весить больше, чем золото.

— Земли прилагаются, разумеется, — добавил Тейден, отпивая из своего кубка. — Титулы. Влияние. Всё, о чём ты мечтал, когда приехал в столицу полунищим мелким дворянином. Ты верно служил. Пора получить награду.

Луриан опустил взгляд на вино, чувствуя, как сердце разгоняет кровь по венам. Соблазнительно. Слишком соблазнительно, чтобы отказаться.

Что он потеряет? Жену, которая уже не его жена — только имя в документах.

А что получит? Всё.

Тейден поставил кубок на стол, достал из ящика свиток с королевской печатью.

— Задаток, — пояснил он, протягивая документ. — Небольшой дворец в Южном квартале. Три этажа, сад, конюшня. Достаточно, чтобы принимать послов и вести дела. Твой, сразу после подписания прошения.

Луриан развернул свиток. Почерк писаря, печать короля, подпись. Всё законно. Всё официально.

Он поднял взгляд на Тейдена.

— Когда начать процедуру?

Король прошёлся к окну, посмотрел на город внизу — крыши, шпили храмов, дым из труб.

— Немедленно. Сегодня же подашь прошение. Основание — супружеская измена.

Луриан замер.

— Измена? — медленно повторил он. — Но у неё не было…

— Конечно, не было, — перебил Тейден, оборачиваясь с усмешкой. — Но кто это проверит? Тиарель сейчас не в состоянии защищаться. Она даже на слушание дела не явится, скорее всего — слишком слаба. А свидетели… — он развёл руками, — найдутся. Пара слуг, готовых подтвердить, что видели её с неким мужчиной. Детали неважны. Важен результат.