(не)дракон по переписке

Глава 1 - Нателла

— Милая, я знаю, за кого ты выйдешь замуж!

Я отложила счета и посмотрела на матушку. После смерти отца моя свадьба с правильным человеком стала последним шансом вытащить семью из нищеты.

— За кого? – устало откликнулась я.

На мамином лице нарисовалась лукавая улыбка:

— Как насчет Майкла Стимплтона?

Сердце заколотилось быстрее, кровь прилила к щекам. Майкл… Моя тайная первая любовь. О нашей переписке не знал никто. И не должен был узнать.

— Не понимаю, о ком ты, — сказала я, пытаясь не измениться в лице.

— О славном юноше, с которым ты переписывалась, когда училась в школе.

Мама знает! Откуда?

— Очень милый, вежливый, порядочный. А какие стихи он тебе писал… «Моя Нателла, я люблю твой свет, твоё дыханье на страницах писем…»

— Ты читала мою переписку! — вскочила я. — Ты рылась в моих вещах!

— Не понимаю, как ты могла скрывать от меня такого положительного и, главное, состоятельного молодого человека, — мама словно не замечала моего возмущения. — Мы уже полгода пытаемся выдать тебя замуж, а тут сам Стимплтон!

Стимплтоны были лордами Северных Земель, уважаемыми и очень-очень богатыми. Поговаривали, они даже дружны с самим домом Северных Драконов — истинных владык этих земель. Брак с Майклом стал бы спасительной соломинкой для всей нашей семьи, вот только меньше всего на свете мне хотелось марать память о светлом прошлом, превращая наши отношения в расчетливую сделку.

Мне было пятнадцать, когда со школьной экскурсией я приехала на Север и увидела парня своей мечты. Стройного, светловолосого, с большими голубыми глазами и хитрой улыбкой. И самым неожиданным образом этот парень схватил меня за руку и заговорчески шепнул: «Я проведу экскурсию получше». И провел ведь. А потом завязалась наша переписка длиной в два года — наивная, чистая, полная мечтаний и надежд…

Все рухнуло после папиной смерти. Я подсела на азартные игры, научилась ругаться и охотно торговалась на базаре. Продала большую часть своих платьев и коротко постриглась. Нашла работу в лаборатории, чтобы помогать семье и сама колола дрова зимой. Я резко оборвала общение с Майклом Стимплтоном и после переезда даже не сообщила новый адрес.

— Нателла, послушай, — мама подошла ближе, доверительно накрыла мою ладонь своей. — Это лучший вариант для всех нас.

— Я не могу увидеться с ним снова! — вырвалось у меня. — Не могу! Я уже не та девчонка, которая писала наивные письма. Я не могу разрушить прошлое. Не хочу, чтобы он увидел меня такой.

— Если ты не разрушишь прошлое, то у твоей семьи не будет будущего! — мамины слова ударили, как пощёчина. — Ты подумала о сёстрах? А обо мне?

Мать закашлялась. Кровавые пятна проступили на платке, который она поспешно прижала к губам. Проклятье… Я выдохнула и помогла бедной больной матушке устроиться на подушках. Её лицо, когда‑то румяное и жизнерадостное, теперь было бледным, измождённым. Глаза всё ещё светились теплом, но в них читалась усталость — от борьбы, от боли, от бесконечных попыток держаться ради дочерей.

Три года назад начались все проблемы. Сначала умер отец, оставив нас без защиты и средств к существованию. Потом на мать неожиданно наложили проклятье, и она стала кашлять кровью и медленно затухать. Я искала лекарство, обращалась к знахарям, магам, алхимикам, но всё было напрасно. Проклятья не лечились.

— Я умираю, — сказала мама тихо, но твёрдо. — И до смерти мечтаю увидеть твою свадьбу.

— Мам, ты умираешь последние три года…

— И однажды все-таки умру.

— Мам…

Я боялась ее смерти больше всего на свете и отказывалась признавать неизбежное.

— Дочь, слушай! – мама повернула меня на себя. — Я написала Майклу Стимплтону от твоего имени и сказала, что ты едешь к нему в гости.

— Что?! — голос сорвался.

— Три года назад юноша пригласил тебя на зимние праздники, а ты тогда не ответила.

— Потому что папа умер! Мне было не до глупых переписок! И поездок!

— В любом случае, — мать подняла руку, показывая, что разговор закрыт. — Я написала Майклу, что ты с радостью принимаешь приглашение и будешь в Северных Землях послезавтра.

Где-то в Северных Землях.

— Приезжает Нателла, – сказал Майкл Стимплтон с порога.

— Нателла?

Люциус, взъерошенный и небритый, застыл над чертежами, раскиданными на его рабочем столе. В этот момент он больше походил на безумного ученого, чем на наследного принца Северных Драконов, коим являлся.

— Да, – оскалился Майкл. – И не делай вид, что не понял. Это девушка, с которой ты переписывался от моего имени три года назад.

Герои - иллюстрации

НАТЕЛЛА - охотница за богатством и картежница в завязке



МАЙКЛ СТИМПЛТОН - главный красавчик и богатый наследник



ЛЮЦИУС ДРЕЙКЕНС - принц-дракон и сумасшедший ученый

Глава 2 – Майкл Стимплтон

На губах Люциуса проскользнула едва заметная улыбка. Конечно, Дракон понял, о какой Нателле идет речь.

— У нее все хорошо? — спросил он не свойственным себе мягким тоном.

— Она приедет на Зимние праздники.

Пять лет назад во время осенних каникул Майкл познакомился с очаровательной брюнеткой. Они прогуляли всю ночь и даже поцеловались, встречая рассвет. А потом девушка написала письмо — длинное, замысловатое, полное романтичной наивности. Майкл не понял и половины и попросил друга-зануду написать ответ. Теперь же выяснилось, что Люциус не просто «ответил разок», а несколько лет переписывался с девчонкой, нагло подписываясь чужим именем.

— Представь мое удивление, — Майкл заходил по комнате, — когда вдруг ни с того ни с сего приходит письмо от некой Нателлы Вороновой, которая принимает мое приглашение, которого я, к слову, не отправлял, и скоро приедет в гости.

— В гости, — улыбка Люциуса стала смущенной. — Я звал ее три года назад, а она так и не ответила. Думал, я ей разонравился.

Майкл закипел.

— Ты не мог ей разонравиться, — сказал он. — Потому что она думала, что ты это я!

Люциус пожал плечами.

— Я вообще не знаю, на что ты рассчитывал, — продолжал Майкл. — Проклятье, ты ж Дракон! Ты выше по статусу, зачем было лгать и впутывать меня? Теперь какая-то деревенская простушка считает, что у нас с ней роман.

Вдруг взгляд Люциуса стал ледяным, пробирающим до дрожи. Майкл сглотнул, увидев вертикальные драконьи зрачки. Кажется, кто-то разозлился. А Люциус в гневе был страшен.

— В любом случае разбирайся с этим сам, — сказал Майкл спокойнее. — Нателла приедет, и ты скажешь ей правду.

Люциус отвернулся к чертежам нового изобретения. Майкл все гадал, почему друг не смотрит на женщин, а тут выясняется, что тот просто влюблен в дурочку по переписке.

— Когда она приезжает? — все-таки спросил Люциус.

— Послезавтра.

— Ясно.

— И было бы хорошим тоном встретить ее.

Люциус кивнул, и понимай это как хочешь. Майклу захотелось купить себе новые нервы.

— Я имею в виду, что именно тебе надо ее встретить, — сказал Майкл. — Встретить и сказать: «Привет, это я твой друг по переписке, я, а не Стимплтон!». На случай, если вдруг ты не знаешь, как принято в обществе.

Запоздало Майкл подумал, что девчонке, возможно, тоже невдомек, как принято. Нателла была родом с востока и смешно тянула букву «о». У нее были ангельские глазки и упругая попка — вот и все, что Майкл о ней запомнил.

— Нателла не деревенская простушка, — вдруг сказал Люциус. — Она истинная леди, утонченная и нежная.

Майкл и не подозревал, что дракон знает такие слова. Нежная? Утонченная? Стимплтон еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Кажется, после сегодняшнего он не удивится, если выяснится, что Люциус еще и стихи пишет.

Нателла

Я стояла перед зеркалом, а мать с упорством прикалывала искусственные пряди к моим волосам. Каждая закола впивалась в кожу головы, но я терпела. По глупости мы потратили на эту накладную шевелюру почти столько же, за сколько год назад я продала свои настоящие волосы.

Тогда, в преддверии Нового года, у мамы случился очередной приступ. Нужно было срочно купить лекарство. Нет, не от проклятья — от него нет исцеления, — но обезболивающие настойки могли облегчить мамины страдания. Денег не было совсем. Пришлось отхватить косы под самый корень и продать. Сейчас волосы уже отросли до плеч, но матушка уверяла, что это «недостаточно длинно для леди», особенно учитывая, что Стимплтон запомнил меня весьма волосатой.

Стимплтон… Для пятнадцатилетней девушки наша переписка была настоящим волшебством. Казалось, я нашла родственную душу, человека, который понимал с полуслова. Мы обсуждали книги, музыку, философские идеи, строили наивные планы на будущее. Когда-то все было так просто.

— Это идеальный вариант, — проговорила мать, закалывая последнюю прядь. — Тебе нравился он, а ты — ему. Майкл Стимплтон возьмёт тебя замуж, и закончатся наши голодные времена.

— Мы последний раз писались три года назад. Я изменилась, мам. У меня руки в мозолях, я люблю охоту, а ещё я картёжница в завязке. Идеальная девушка, не правда ли? Не говоря уже о том, что последний год я работала химиком на фабрике зельеварения.

Мать повернула меня к себе, и во взгляде её читалось сочувствие, смешанное с непоколебимой решимостью.

— Детка, — тихо сказала она, — у тебя есть долг. Мне жаль, но это так. Ради семьи, ради сестёр ты должна поступиться гордостью и выйти замуж.

У меня три младшие сестры семи, десяти и тринадцати лет. Им ещё заканчивать школу и вставать на ноги. В отличие от них, моё детство было относительно беззаботным. Как бы ни было больно признавать, но мама права, у меня есть долг.

— Мам, я сделаю всё, что нужно, — наконец согласилась я. – Притворюсь идеальной леди, той девушкой, с которой Майкл Стимплтон познакомился когда-то. И если понадобится, заново влюблю его в себя.

Когда я подняла голову, в зеркале на меня смотрела девушка, в которой осталось поразительно мало от прежней пятнадцатилетней Нателлы: заострившееся лицо, серьёзный взгляд. Я попыталась изогнуть губы в подобие улыбки, но получился оскал. Нелёгкая мне предстояла работенка — притворяться легкомысленной девчонкой, какой я была до смерти отца, пока жизнь не превратилась в сплошную борьбу.

— И хорошенько подумай, что ты подаришь Майклу на Новый год, — добавила мать. — Правильный подарок очень важен.

– До Нового Года почти месяц, — ахнула я. – Ты думаешь, я проведу на Севере так много времени?

— Я надеюсь, ты там выйдешь замуж.

Глава 3 – Люциус

Глава 3 – Люциус

Впервые Люциус Дрейкенс – принц Севера увидел Нателлу пять лет назад, во время осенних каникул. Он летел охотиться в горы, но звонкий увлечённый голос, внезапно нарушивший тишину ночи, заставил изменить планы. Другой бы не услышал, было слишком высоко, но Люциус в облике дракона обладал идеальным слухом. Его внимание привлекла девушка внизу, которая что-то оживленно рассказывала какому-то парню, размахивая руками и захлёбываясь словами. Дракон не разобрал речей, но был зачарован её воодушевлением. Эта девушка горела тем, о чём говорила, и Люциусу захотелось разделить её пыл.

Он превратился в человека прямо на крыше чужого дома (к счастью, к шестнадцати годам принц-Дракон уже научился оборачиваться вместе с одеждой), и сохранив драконье зрение, двинулся по крышам, по следам темноволосой незнакомки с заразительным смехом. И только позже Люциус разглядел рядом с девушкой своего лучшего и, чего уж таить, единственного друга — Майкла Стимплтона.

Тогда он впервые испытал ревность, хотя и не сразу понял это. Драконья натура требовала унести девушку в свою пещеру в горах и спрятать среди сокровищ, чтобы Майкл никогда её не нашёл. Да и никто другой тоже. Но несколько глубоких вдохов прояснили мысли, и Люциус снова стал больше человеком, чем драконом. Иметь две ипостаси порой бывает сложно, особенно когда твоя драконья сущность тащится от хорошей драки и временами готова спалить полмира, а человеческая шарахается от незнакомых людей и мечтает навсегда запереться среди книг.

Не в силах дольше наблюдать за Майклом с самой прекрасной девушкой на свете, Люциус улетел в горы. Он отдался охоте со всей яростью, разрывая тушу за тушей, и вернулся домой под утро сытым, уставшим и злым. Каково же было его удивление, когда днём появился раздосадованный Стимплтон с жёлтым конвертом, на котором было выведено: «Майклу Стимплтону от Нателлы». Люциус мгновенно узнал этот витиеватый почерк, хотя никогда раньше его не видел.

— Её зовут Нателла, — сказал Майкл. — И, честное слово, она умеет утомить своей болтовней. С меня что угодно, если напишешь ей ответ. Что-нибудь такое, чтобы девчонка поняла — мы отлично провели время, но продолжения не будет.

Так началась переписка длиной в два года. Нателла оказалась ещё восхитительнее, чем Люциус представлял. Она зачитывалась классической литературой и цитировала философов, исписывала страницы теориями происхождения мира и мечтала, что когда-нибудь люди создадут крылья и смогут летать, как драконы. Тогда Люциус поклялся себе, что однажды станет её крыльями и будет носить на спине по небесным просторам.

Нателла верила, что люди по природе добры и чисты, что все мечтают о любви и счастье, а если кто-то зол — значит, его просто недолюбили. Казалось, всё, к чему прикасалась Нателла, становилось лучше. Включая самого Люциуса.

И вот однажды принц решился позвать её на Зимние праздники в Северные Земли. Он несколько месяцев брал уроки танцев, чтобы не опозориться, приглашая Нателлу на первый вальс. И вот письмо было отправлено: «Нателла, приезжай ко мне на Новогодний бал». На этом балу он намеревался признаться во всём, а потом посадить её на спину и взлететь в небеса...

Ответ пришёл быстро и был разочаровывающе краток: «Прости меня, Майкл... кажется, нашей переписке пришёл конец. Я переехала, так что не пиши. Спасибо за всё, твоя Нателла». Даже в последнем письме она назвала его чужим именем.

И вот теперь Люциус летел навстречу самой прекрасной девушке и не знал, как себя вести. Почему Нателла приняла приглашение спустя три года? Почему решилась на встречу после того, как сама всё оборвала?

Стимплтон сказал, что девушку надо встречать на подъезде к Северным Землям, но Люциус не мог ждать до завтра, поэтому полетел ей навстречу. Дракон пролетал над горными лесами на границе, когда внизу услышал недовольное ворчание. Голос звучал грубее и старше, но это был несомненно её голос.

— Конечно! — говорила Нателла сама с собой. — Именно зимой надо отправляться в дальнее странствие!

Люциус застыл, растянувшись в широкой драконьей улыбке. Сколько раз он почти срывался с места, чтобы найти её дом, но здравый смысл останавливал: появление принца Дракона скомпрометировало бы и девушку, и Север.

Нателла продолжала что-то ворчать, и Люциус понял, что больше ждать не может. Обращаться в человека у нее на виду было бы слишком, так что он приземлился поодаль и, раздвигая ветви густого леса пошел на голос. Люциус волновался: ведь он окажется совсем не тем, кем представлялся в письмах. Размышления прервал свист, и в следующее мгновение Дракон на лету поймал нож, запущенный в него. Это раззадорило внутреннего дракона, и Люциус почти настроился на хорошую драку, как вдруг из кустов вышла Нателла.

Она была невероятна. В тяжелой меховой шубе, перехваченной ремнями, в высоких сапогах. Щеки покраснели от мороза. Длинная коса выбилась из-под платка, и пара прядей прилипли к вискам. Она дышала тяжело. И выглядела… обворожительно. Увидев Люциуса, Нателла схватилась за сердце.

— Драконово пламя! — выругалась она. — Я думала, тут дикое животное! Вы что, не понимаете, как пугаете людей?

Нателла метнула в него нож? Неожиданно. И… завораживающе.

Люциус поймал себя на том, что рассматривает её так внимательно, будто пытается впитать каждую черточку: крохотную родинку на подбородке, яркие карие глаза, похожие на расплавленный янтарь, чуть дрожащие губы.

Совершенна.

— А если бы я вас убила! — выкрикнула Нателла. — Из-за вас меня чуть не посадили за убийство!

На Люциуса впервые кричала женщина, и это оказалось... занимательным. В ней было столько огня, столько жизни, что дракон внутри пришёл в восторг. Потом до принца дошел смысл ее слова.

— То есть вы не за меня беспокоились? — уточнил он.

— А о вас что беспокоиться! — Нателла, кажется, злилась ещё сильнее. — У вас лицо доброго человека, вы бы наверняка попали на небеса, а мне бы в тюрьме сидеть! А у меня, знаете ли, не та ситуация, чтобы мотать срок. Да и тюремная роба мне не к лицу.

Глава 4 – Нателла

Зайчатинка вышла, что надо. Я срезала мясо и ела прямо с ножа, с блаженством прикрывая глаза. Но окончательному блаженству отчаянно мешал пристальный взгляд Майка. Он таращился на меня так, словно у меня все лицо измазано золой или, может, я выгляжу как дикарка, вылезшая из чащи. Ну… возможно, так и выгляжу. Но всё равно было неприятно. Я в отместку уставилась на него, демонстративно, чтобы знал: вижу, как ты на меня вылупился.

Любопытный экземпляр. Высокий и худой. Волнистые чёрные волосы в беспорядке падают на плечи. Небритый, мятый, нос с горбинкой. Из-под очков в широкой тёмной оправе на меня смотрели далеко посаженные серые глаза. И ему совершенно не шло его имя. Майк… Ну нет, какой же из него Майк?

– Почему вы сидите в лесу? – спросил мой собеседник.

– Природу люблю. Хорошо мне здесь.

– Вы словно бы ждёте чего-то. Или кого-то.

Неприятно кольнуло внутри. Попался умник на мою голову.

– Да, я жду, – призналась я и вздохнула. – Не рассчитала время и теперь выжидаю, потому что истинные леди не приезжают раньше, чем сказали.

– Почему нет?

– Ну вот вы любите, когда вы позвали гостей на ужин в шесть, а они приперлись в два?

– Нет.

– Почему же?

– Это нарушит мои планы.

– В яблочко! Именно поэтому леди просто не может приехать раньше. Особенно на целый день.

Он чуть нахмурился, будто не ожидал такой логики от девицы, которая ест зайцев прямо с ножа.

– Неужели лучше быть съеденной волками? – спросил мой собеседник.

– В вашей компании мне это не грозит, – я изобразила хитрую улыбочку. – Не правда ли?

– Весьма рискованно для леди ехать без сопровождения через лес.

Он это серьёзно? Я же пошутила про «леди»… Какой забавный человек. И очки у него забавные. Я вообще редко встречала очкариков, на морозе у них стёклышки запотевают и ничего не видно.

– Я вас умоляю, какая из меня леди? – отмахнулась я. – Сижу в лесу и ем мясо с ножа. От леди у меня только эти волосы.

– У вас прекрасные волосы.

– Спасибо, они накладные. Настоящие я продала ещё год назад. О, видели бы вы меня тогда!

Лицо Майка вытянулось так, будто я только что сообщила, что продала ещё и душу в придачу. Я рассмеялась.

Смех вырвался неожиданно и был наполнен теплотой, о которой я давно забыла. Плечи задрожали, голова запрокинулась, и холодный воздух вошел в легкие. И в этот момент мне вдруг стало необыкновенно легко, будто я стряхнула усталость и страх, накопленные за последние дни. Странно, но я искренне радовалась неожиданному спутнику. Да, он слегка чудаковатый… но это лучше, чем сидеть одной в мёртвом лесу, слушая собственные мысли.

А если вдруг нападут волки… что ж, хоть умру не одна. Хоть будет человек, которому я успею пожаловаться на всё на свете. Рядом кто-то живой. Живой и удивительно человечный.

Мужчина слегка наклонил голову, продолжая изучать меня из-под очков так внимательно, словно видел во мне что-то, чего я сама о себе не знала. Никто и никогда прежде так не смотрел. От этого трепетного взгляда, нежного, но настойчивого, с примесью искреннего любопытства, мне вдруг захотелось пасть ниц и покаяться в грехах.

Будучи по природе своей ужасно разговорчивой, я неожиданно уцепилась за эту мысль. Ведь вряд ли судьба когда-нибудь сведёт меня с этим бродягой снова. А незнакомец — лучший вариант для откровений, особенно когда душа набита всяким, а выговориться некому. Тем более этот очаровательный очкарик молод и безобиден, едва ли он хоть кому-то расскажет об услышанном.

— Я еду в Северные Земли выходить замуж, — прямо сказала я, и стало еще легче.

Незнакомец некоторое время разглядывал меня, словно проверял, всё ли у меня в порядке с головой. В старой шубе, пропахшая костром, укутанная, лохматая… да, невесты обычно выглядят иначе.

– Жених в курсе? – наконец он обрёл дар речи.

— Как вы хорошо спросили.

Конечно, мой жених не в курсе. И я понятия не имею, как заставить его жениться. Одно дело — когда переписываются подростки, это можно назвать дружбой. Но когда к тебе домой вваливается девушка брачного возраста — это уже почти то же самое, что выйти на площадь с табличкой «Возьми меня… замуж!».

— Проклятье! – ругнулась я, и нехотя пнула снег в костер. – Не в курсе мой жених. Кажется, я вообще по дурости разбила ему сердце.

Повисла странная тишина, в которой треск костра стал слишком громким, и я ясно поняла, что нуждаюсь быть выслушанной. Надо было вывалить на кого-нибудь, все, что таилось в моей душонке. Когда-то я вела переписку с Майклом и рассказывала всё ему, потом стала вести дневники… Но сейчас, за неимением ни того, ни другого, пришлось довольствоваться случайным парнем из леса.

— Короче я собираюсь соблазнять свою первую любовь, — сказала я, как ни в чем не бывало. – У вас вот была первая любовь?

Мой собеседник застыл с непонятным выражением лица, мне вдруг показалось, что у него что-то странное случилось с глазами, будто бы зрачки из-под очков на меня смотрели вертикальные зрачки. Но он поправил оправу, и все вернулось в норму. Ух, это все мои нервы.

— Была, — наконец прозвучал ответ. – Мы писали друг другу письма.

— О, значит вы меня понимаете! Я тоже писала письма! Драконово пламя, вас послали мне сами небеса!

— Да уж… Сами небеса.

— Таки вот, я еду, чтобы выйти замуж за Майкла Стимплтона ради денег и статуса. А что? Возраст у меня соответствующий. Видали таких? Если нет, то вот она я – живой пример, брошусь в объятия мужчины, лишь бы обогатиться и плевать будет, что он лучший человек на свете, что он называл мои глаза озерами чистой воды и рисовал меня красивее, чем я есть на самом деле. Плевать, что он единственный понимал мои мечты и поддерживал любую глупость. Он был таким… чистым и светлым… А теперь вот она я! Еду разбивать все, что между нами только могло быть! И было.

Получилось сумбурно и как-то бессмысленно, так что я просто отчаянно рассмеялась. Как же я ненавидела себя за то, что должна сделать. Оправдываться совсем не хотелось, тем более перед каким-то незнакомцем. Наоборот, мне вдруг стало нужно, чтобы он осудил меня. Чтобы сказал, какая я дрянь. Чтобы посмотрел со стороны и ткнул в очевидное.

Глава 5 – Люциус

Что с Нателлой случилось? Что могло так глубоко ранить, так надломить её душу? Люциус захотел утешить её, хотел обнять, укрыть собой от всего плохого. И одновременно в груди взревел дракон, яростный и мрачный. За кого она там решила выйти замуж?! За Майкла Стимплтона? Из-за денег? Из-за статуса? Да у Люциуса и денег, и статусов куда больше, чем у его друга. Но не давала покоя сама идея выйти замуж по расчету за человека, которого должна любить?

— Поехали ко мне домой, — внезапно сказал Люциус. — Ночи в лесу холодные.

Нателла нахмурилась, скривив губы так, будто он предложил ей спуститься в логово чудовища. Ну, в принципе, так оно и было. Люциус имел в виду не дворец, а своё укрытие в горах — небольшую хижину среди гор. До домика было полчаса пути верхом на коне или пять минут на крыльях дракона. Принц часто оставался там ночевать после охоты, когда не было сил возвращаться во дворец.

— Вы живёте в горах? — с подозрением спросила Нателла.

— Да. И ночевать там куда приятнее, чем в лесу.

— Так-то оно так… Вот только вы для меня незнакомый мужчина.

— Мы сидели у одного костра, разделили еду, поговорили. По-моему, этого достаточно, чтобы считать знакомство состоявшимся.

— Э, нет, — Нателла деловито покачала головой. — Это вы… ты со мной познакомился. А я о тебе ничегошеньки не знаю.

Она перешла на «ты», и Люциус невольно улыбнулся.

— Что ты хочешь знать? — спросил он.

Ах, какая же она была… Невероятная. Обманщица, заговорщица, хитрая лиса — девушка-загадка, которую хотелось разгадать до конца.

— Твой любимый напиток? — спросила Нателла неожиданно.

— Вода.

— Ну допустим… Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— Любимая книга?

— «Чёрное озеро в солнечной долине».

Да уж. Можно было назвать что-нибудь более распространённое. «Чёрное озеро» — сборник странных, безумных, и местами гениальных экспериментов тёмного зельевара Роя. По-настоящему смешная книга, но только для истинного ценителя. Вряд ли девушки читают подобное…

— Вот это да, — на лице Нателлы появилась довольная улыбка. — Зельями балуешься?

— Ты знаешь «Чёрное озеро»? — изумился Люциус.

— Обижаешь! Я как пошла в зельеварение, так перечитала всё, что у Роя было в городской библиотеке. Кроме третьего тома «Испорченного эликсира бессмертия». Его нигде невозможно найти.

— У меня он есть.

— Серьезно?

Люциусу до безумия захотелось её поцеловать. И это было желание не только дракона, но и человека. Они оба изо всех сил пытались разбить стену, тщательно выстроенную здравым смыслом, и впиться губами в мягкие губы Нателлы. Она всегда была удивительной, а теперь… выясняется, что она еще и варит зелья. Девушка, варящая зелья!

— Я подарю его тебе, — пообещал Люцис. — Третий том.

— Нечестно играешь.

Он рассмеялся, и Нателла подхватил его смех. Как же легко рядом с ней дышалось…

— И последний вопрос, — заявила Нателла, внезапно становясь серьезной. — Ты когда-нибудь убивал?

Этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Люциус растерялся. Разве тут есть правильный ответ? Здесь нельзя лгать. Почему-то дракону показалось, что она почувствует ложь.

— Да, — коротко ответил Люциус. – Убивал.

Дракон вспоминал, как в облике дракона подавлял мятежи с отцом, как карал преступников. Нателла долго смотрела в его глаза и неясно было, что она там видела. Наконец она медленно кивнула, что-то для себя поняв.

— Я тоже, — сказала она твердо и отвела взгляд.

Что? Светлая чистая девочка из писем убивала? Нет. Только не она. Только не нежное солнышко, которое мечтало поймать облака и верила в беззаветную человеческую доброту. Люциусу стало так больно и тяжело, словно на него свалилось небо.

— А теперь самый-самый последний вопрос, — сказала Нателла уже насмешливо. — Ты насиловал женщин?

— Конечно, нет!

— Я так и думала. Лицо у тебя доброе. Как я уже сказала. Да и очки… — она покосилась на них. — Они тебе прибавляют очков доверия. Не представляю насильника-очкарика.

— Спасибо? — растерялся он.

— Пожалуйста.

С ней невозможно было предусмотреть ход событий. Она никогда не была простой. Но сейчас она стала ещё сложнее, чем он помнил.

— Ты всем такие проверочные вопросы задаёшь? — спросил он.

— Нет. Только тем, кого встречаю в лесу, и кто называется не своим именем.

— С чего ты взяла, что я назвался чужим именем?

Главное, два года переписки Нателлу ни на какие подозрения не натолкнули, а теперь она сразу раскусила ложь с именами.

— Оно тебе ну уж слишком не идёт! — фыркнула она. — Майк… Всё равно, как если бы я назвалась Жозефиной.

Люциус усмехнулся. Он никак не мог представить Нателлу Жозефиной.

— И какое же имя мне подошло бы? — спросил Дракон.

Было интересно. Еще никто не играл с ним в такую игру. Признаться, слушать, как Нателла своим волшебным голосом зовет его другим именем, именем так сильно похожим на имя Майкла, было крайне неприятно, поэтому Люциус с радостью бы принял любое другое выдуманное имя.

— Тебе бы пошло имя Люций, — медленно произнесла Нателла, чуть приподняв подбородок.

Он перестал дышать. Почти угадала. Почти назвала его настоящим именем.

— Можешь звать меня Люцием, — сказал Люциус, стараясь скрыть восторг.

— Хорошо, Люций, — Нателла самодовольно улыбнулась. — Я принимаю твоё великодушное приглашение, и мы едем к тебе домой. Но, — она ткнула в него пальцем, — только попробуй меня тронуть, заражу всем, чем можно.

Какая нелепая угроза. Люциус посмотрел на девушку поверх очков и мягко улыбнулся.

— Это срабатывает? — спросил он.

— Если честно, да. Мужики обычно такие трусишки.

Ему было больно от одной мысли, что Нателле приходилось защищаться самой, а его не было рядом. Что после: «Не пиши мне больше» Люциус не прилетел и не узнал правду о случившемся с Нателлой. Тогда его маленьких мозгов хватило только на то, чтобы обидеться.

Глава 6 – Нателла

Домик оказался небольшим, но удивительно уютным. Здесь пахло сухими травами и древесиной. Люций как-то подозрительно быстро растопил печь, и минуту спустя от неё уже шло приятное тепло, и я с облегчением скинула верхнюю одежду, оставаясь в шерстяном дорожном платье.

Я медленно прошлась по домику, оглядываясь. Здесь была маленькая кухня и две комнаты… Одна совсем пустая, а другая… Я заглянула и застыла. Там, на большом столе, царил такой творческий хаос, который всегда вызывает у меня восторг. Шестерёнки всех размеров, колбы с дымящейся жидкостью, книги раскрыты, чертежи раскиданы. Губы растянулись в широкой улыбке. Это логово ученого. Я вчиталась в одну из книг. Так-так, что-то про теорию оборотности. Это же о том, что кровь магических существ – оборотней может оборачивать проклятия. Любопытно. Здесь же стояла колба с желтоватой жидкостью и фиолетовым осадком, я принюхалась.

— Откуда у тебя кровь оборотня? – ахнула я. – Признавайся, у тебя в знакомых ходит волк или медведь?

— Почему ты не предполагаешь, что у меня в знакомых может ходить дракон? – Люций появляется незаметно и с улыбкой разглядывал меня.

Казалось, ему приятно, что какая-то малознакомая девица рассматривала его вещи. Я рассмеялась и представила здесь Дракона. Домик, конечно, восхитительный, но король или принц бы расчихался от запаха древесины и химикатов. Да чего уж, король бы не поперся в такую даль.

— Это ты писал? – я заметила пометку, но Люций захлопнул книгу быстрее, чем я успела вчитаться в заметки или рассмотреть его почерк.

— Я, но это еще не готово, — поспешил он, убирая книгу.

— Мм… секретики учёного? Тогда покажи что-нибудь из готовенького. Что не стыдно показать. Пожалуйста.

— Это надолго. Если я начну показывать, то не остановлюсь.

— О, я рассчитываю на это.

Он улыбнулся так, что внутри меня что-то дрогнуло. Каким же он был красивым в этот момент — искренним, увлечённым, живым. Его глаза горели, как у человека, нашедшего свое дело.

И он показал.

Камень для быстрого розжига костров, зелье, заставляющее человека говорить только правду, цепи, способные сдержать любое магическое существо, хоть самого дракона, усыпляющий порошок…

Потом он показал печь. Она оказалась не просто печью, и работала на пружинах, заряженных особым зельем. Эта реагировала на тело людей вокруг и подстраивалась, нагреваясь на столько, на сколько нужно каждому конкретному человеку.

— Даже так?.. — прошептала я, восхищённая. – Ты должен это продать! Ты столько денег можешь заработать!

Люций рассмеялся и мы вместе залезли на печку, счастливые, как дети.

— Как ты увлеклась зельеварением? – спросил Люций.

— Мне нужна была работа, — честно призналась я. — А в лабораторию зельеваров нужен был лаборант. Я притворилась парнем и устроилась.

— Парнем?

— Понимаю, сейчас сложно представить, но тогда волосы едва прикрывали затылок. Оставалось найти одежду на пару размеров больше, сделать походку поразмашистее – и вуаля. Меня приняли. А потом… понравилось. Перечитала всё, что нашла, работала сверхурочно, выросла до заместителя начальника отдела. К тому времени все уже поняли, что я женщина, но увольнять не стали, работала я хорошо.

— И чем вы занимались?

— О! В основном создавали элексиры для плодородия или защитные штуки. Или для поддержания здоровья. На самом деле я пошла в зельеварение, чтобы научиться изготавливать зелья, укрепляющие иммунитет.

— У тебя кто-то болен? — догадался Люций.

В груди что-то сжалось. Не надо. Только не это. Если признаться, то Люций станет жалеть, а жалость – это последнее, что мне нужно. Нет-нет, сейчас, когда я иду на полностью аморальную миссию, надо быть холодной и злой, и я не допущу жалости ко мне. Я сжала кулаки, заставляя себя улыбнуться:

— Не бери в голову. Просто хороший иммунитет всем пригодится. Никто у меня не болен.

Как же я хотела рассказать. Обо всем. Про маму, которая задыхалась от кашля, пока мы с сёстрами держали её за руки. Про голодные ужины, когда оставалось только картофельное пюре на двоих, а нас пятеро. Про то, как мы переехали в маленький домик на окраине востока, так далеко, что старые друзья сразу испарились, а, может, я сама их прогнала, потому что в новой жизни им не было места. Но я сдержалась, потому что не заслуживала жалости.

— Короче, очень полезная работа, — сказала я, сглатывая подступивший ком. — Зелья упрощают жизнь. Например, я придумала элексир, который приманивает зайцев.

— Ты убиваешь саму идею охоты, — неожиданно возмутился Люций и рассмеялся.

Я не заметила, как заснула на печке в его объятиях. Снилось мне что-то тёплое и светлое. И никаких кошмаров о смерти отца.